Актуальные проблемы уголовно–правового регулирования игорного бизнеса в России

СОДЕРЖАНИЕ

1 Уголовно–правовое регулирование игорного бизнеса: историко–правовой и сравнительно–правовой анализ. 11

1.1 История становления и развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса. 11

1.2 Зарубежный опыт уголовно–правового регулирования игорного бизнеса. 26

2 Уголовно-правовая характеристика незаконных организации и проведения азартных игр  41

2.1 Объективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр  41

2.2 Субъективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр  51

3 Проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр и отграничение от иных преступлений. 61

3.1 Проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр  61

3.2 Проблемы отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от иных преступлений и правонарушений. 74

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. 86

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ.. 94

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. 105

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. 107

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность работы. Уголовно–правового регулирование игорного бизнеса в России остается одной из наиболее противоречивых и проблемных сфер в отечественномправоприменении. Несмотря на наличие специальной нормы, устанавливающей ответственность за незаконные организацию и проведение азартных игр (ст. 171.2 Уголовного кодекса Российской Федерации[1] (далее –УК РФ)), и развитие отраслевого регулирования (в том числе Федерального закона «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» от 29 декабря 2006 г. № 244–ФЗ[2] (далее – ФЗ № 244)), на практике сохраняется значительная правовая неопределенность, которая проявляется в неоднозначной квалификации данного преступления, сложностях разграничения уголовной и административной ответственности, а также в отсутствии единообразия в судебной практике. В результате таких проблем возникают риски недостаточной эффективности уголовно?правовой охраны общественных отношений и возникновения препятствий достижения целей уголовного наказания.

Кроме этого.актуальность темы настоящего исследования обусловлена социально опасными последствиями увлечения азартными играми, что особенно актуально в отношении несовершеннолетних.

Согласно статистическим данным, с 2019 года объем легальных депозитов игроков в сегменте ставок на спорт вырос в 5 раз: с 346 млрд до 1,87 трлн рублей в 2025 году. Валовой игровой доход легального сегмента (деньги, оставшиеся у букмекеров после выплаты выигрышей) составил 401,7 млрдрублей. С учетом нелегального гэмблинга совокупный валовой игровой доход оценивается примерно в 1 трлн рублей в год – это безвозвратные проигрыши граждан.

При этом нелегальный сегмент растет опережающими темпами: если в 2017 году букмекеры оценивали оборот нелегальных онлайн–казино в 300 млрд рублей, то в 2026 году Минфин называл цифру в 3 трлн рублей оборота – рост в 10 раз за десятилетие. Роскомнадзор в 2024 году заблокировал более 130 тысяч сайтов и лендингов нелегальных казино.

По данным ВЦИОМ 2026 года, до 33–36% молодых людей, родившихся после 2001 года, участвовали в различных формах азартной деятельности – вдвое выше среднемирового уровня вовлеченности подростков и молодежи. От 60 до 80% взрослых патологических игроков впервые начали регулярно играть до 18 лет.

Частота обращений подростков 15–17 лет с диагнозом Z72.6 («склонность к азартным играм и заключению пари») в 2024 году составила 25,6 случая на 100 тысяч населения – более чем в пять раз выше, чем у взрослых. Не менее 15% детей уже совершали покупки в азартных механиках видеоигр.АНО «Центр борьбы с лудоманией» оценивает ситуацию как эпидемию в начальной фазе: темпы вовлечения населения формируют системную угрозу общественному здоровью и финансовой устойчивости семей[3].

Кроме этого, вызывают опасение и данные Судебного Департамента Верховного Суда РФ о количестве осужденных по ст. 172.1 УК РФ. Следует отметить, что за 2023–2025 года наблюдается снижение количества осужденных по ч. 1 и ч. 2 указанной стать – на 46,2% и на 22,6% соответственно. При этом.наблюдается значительное увеличение доли осужденных по ч. 3 ст. 171.2 УК РФ (незаконные организация и проведение азартных игр, совершенные организованной группой или лицом с использованием своего служебного положения или сопряженные с извлечением дохода в особо крупном размере) – на 21,6% (Приложение 1), что свидетельствует об усиление организованного характера нелегального игорного бизнеса, а также роста масштабности и повышенной общественной опасности. В связи с изложенным, актуальность исследования проблем уголовно–правового регулирования игорного бизнеса в России и разработки перспектив совершенствования уголовно–правовых норм не вызывает сомнений.

Степень научной разработанности темы. Существенный вклад в развитие теоретических подходов к квалификации преступлений в сфере игорного бизнеса внесли исследования в области общей теории состава преступления и разграничения смежных составов (Н. Г. Иванова, А. В. Наумова, А. И. Рарога и др.). Проблемам ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр посвящены труды О. А. Авдеевой, Л. С. Аистовой, А. В. Иванчина, Е. С. Изюмовой, А. П. Кузнецова и др.

Среди наиболее современных диссертационных исследований.связанных с уголовно–правовой характеристикой игорного бизнеса и проблем его регулирования, можно выделить: работу Р.А. Севостьянова «Проблемы уголовной ответственности за организацию и ведение незаконного игорного бизнеса» (Саратов. 2009 г.); диссертацию О.П. Науменко «Уголовная ответственность за незаконные организацию и проведение азартных игр» (Москва, 2016 г.); диссертацию С.О. Кормильцевой«Незаконные организация и проведение азартных игр уголовно–правовые и криминологические аспекты» (Казань, 2018 г.); работу Е.А, Смолиной «Незаконные организация и проведение азартных игр (ст.171.2 УК РФ)» (Красноярск, 2021 г.). Однако в настоящее время отсутствуют комплексные исследования, посвященные анализу актуальных проблем уголовно–правового регулирования игорного бизнеса в России, учитывающие последние изменения в законодательстве, что также подчеркивает актуальность темы настоящего исследования.

Объектом исследования являются общественные отношения в сфере установления и реализации уголовной ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр.

Предметом исследования являются нормы российского уголовного  законодательства, регламентирующие ответственность за незаконные организацию и проведение азартных игр, а также практика применения этих норм.

Целью работы является исследование актуальных проблем уголовно–правового регулирования игорного бизнеса в России.

В соответствии с целью в работе были поставлены следующие задачи:

1. Рассмотреть историю становления и развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса.

2. Изучить зарубежный опыт уголовно–правового регулирования игорного бизнеса.

3. Охарактеризовать объективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр.

4. Рассмотреть субъективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр.

5. Исследовать проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр.

6. Проанализировать проблемы отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от иных преступлений и правонарушений.

Методологической основой исследования является комплекс общенаучных методов: анализ, синтез, сравнение, системный и структурный подходы, индукция и дедукция; частно–научных: сравнительно–правовой, формально–юридический, историко–правовой.

Нормативную основу исследования составили следующие нормативно–правовые акты: Конституция Российской Федерации^[4], Уголовный кодекс Российской Федерации, Налоговый кодекс Российской Федерации^[5], Кодекс об административных правонарушениях^[6], Федеральный закон «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»и другие нормативные правовые акты.

Теоретическую основу выпускной квалификационной работы составила учебная и научная литература по теме исследования.

Эмпирическую основу работы составляет правоприменительная практика Верховного Суда РФ и судов общей юрисдикции, а также статистические данные.

Научная новизна диссертации состоит, в первую очередь, в том, в ней с позиций современных положений юридической науки проанализированы проблемы в сфере уголовно–правового регулирования игорного бизнеса в России.

Теоретическая значимость работы определяется тем, что ее положения и выводы вносят определенный вклад в учение о правовых основах регулирования организации и проведения азартных игр.

Практическая значимость исследования состоит в том, что теоретические выводы и положения, содержащиеся в диссертации, позволяют расширить и уточнить аспекты уголовно–правового регулирования игорного бизнеса в России. Кроме этого, в работе выявлены имеющиеся проблемы в данной сфере, а также перспективы совершенствования законодательства

На защиту выносятся следующие положения:

1. Для российской правовой системы возможно заимствование и адаптация зарубежного опыта уголовно–правового регулирования игорного бизнеса, которые позволят совершенствовать действующую систему государственного управления в данной сфере, повысить прозрачность услуг и уровень цифровизации, с учетом особенностей российской правовой системы, в частности:

– следует ввести в УК РФ новую статью, закрепив в ней ответственность за содействие в проведении транзакций, которые заведомо связанные с финансированием нелегальных игорных ресурсов, что позволит устранить проблем, которым пользуются организаторы теневого бизнеса, а также превентивный эффект уголовного закона в цифровой сфере;

– представляется целесообразным дополнить УК РФ нормой, направленной на уголовно–правовую защиту несовершеннолетних от вовлечения в азартные игры. В частности, необходимо дополнить ст. 151 УК РФ новым составом –«вовлечение несовершеннолетнего в азартные игры»;

– основываясь на опыте зарубежных стран,  предлагается введение уголовной ответственности за рекламу незаконных игорных заведений в сети интернет путем введения новой статьи УК РФ (171.2.1). Это позволит устранить пробел в законодательстве, и создать реальный сдерживающий фактор от осуществления подобной деструктивной рекламы.

2. Существует проблема дифференциации ответственности внутри самого состава преступления. Диспозиция части 1 статьи 171.2 УК РФ при едином наказании объединяет два качественно разных по степени общественной опасности деяния – организацию и проведение азартных игр. При этом, организация азартных игр несет большую угрозу, чем их проведение. В связи с чем для приведения в соответствие уровня наказания степени общественной опасности совершенного преступного деяния представляется необходимым законодательно разграничить понятия «организация» и «проведение», выделив «организацию азартных игр» в отдельную часть статьи 171.2 УК РФ с повышенной санкцией.

Кроме этого, важно закрепить в Федеральном законе от 29.12.2006 № 244?ФЗ легальные дефиниции понятий «организация» и «проведение» с перечнем типичных действий, относящихся к каждой категории, что позволит обеспечить единообразие судебной практики и избежать ошибок в квалификации рассматриваемого преступления.

3. Действующее законодательство не содержит исчерпывающего перечня лиц, подлежащих ответственности за проведение игр, в результате чего возникают сложности при оценке роли наемных работников.  В связи с чем следует разработать разъяснения Пленума ВС РФ по поводу квалификации действий наемных работников игорного заведения, осуществляющего незаконные организацию и проведение азартных игр и разъяснить функциональные обязанности непосредственных исполнителей, пособников, а также лиц, выполняющих вспомогательные функции.

Кроме этого, ч. 2 ст. ст. 171.2 УК РФ следует дополнить таким квалифицирующим признаком как «с вовлечением третьих лиц в деятельность незаконной организации».

4. Необходимо развить методическую и экспертную базу для расследования таких преступлений, в том числе за счет межведомственного обучения следователей и экспертов, а также создания типовых методик проведения компьютерно–технических и финансовых экспертиз.

Кроме этого, следует закрепить в методических рекомендациях МВД и СК РФ перечень цифровых следов (IP?адреса, транзакции, метаданные, логи), которые подлежатобязательному изъятию и анализу при расследовании дел по ст. 171.2 УК РФ.

5. Для устранения проблем разграничения уголовной и административной ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр (ст. 171.2 УК РФ и ст.  14.1.1 КоАП РФ) представляется необходимым внести изменения в ч. 1 ст. 171.2 УК РФ путем дополнения ее признаками, отражающими повышенную степень общественной опасности (например, размер извлеченного дохода, организованный характер деятельности, использование цифровых технологий для сокрытия противоправной деятельности). Кроме этого, считаем важным уточнить редакцию ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ, закрепив в ней четкие критерии, позволяющие разграничивать административную и уголовную ответственность, в том числе по объективным показателям деяния, а не только по статусу субъекта;

С целью минимизации ошибок в квалификации преступления и административного правонарушения (ст. 171.2 УК РФ и ст. 14.1.1–1 КоАП РФ)  считаем целесообразным исключить из диспозиции ч. 1 ст. 171.2 УК РФ оговорку «за исключением случаев приема интерактивных ставок организаторами азартных игр в букмекерских конторах и (или) тотализаторах». Критерием квалификации в таком случае станет не формальное наличие исключения в диспозиции, а фактическое соблюдение установленного правового режима деятельности

6. Из?за внешнего сходства формулировок об отсутствии лицензии (ст. 171 УК РФ и ст. 171.2 УК РФ) возможно ошибочное применение ст. 171 УК РФ, что ведет к неверной оценке характера противоправности и степени общественной опасности.

Для минимизации таких ошибок необходиморазработать постановление Пленума ВС РФ по вопросам отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от смежных составов правонарушений и преступлений, в том числе, и от ст. 171 УК РФ, что позволит обеспечить соответствие наказания характеру и степени общественной опасности содеянного.

Выпускная квалификационная работа включает: введение, три главы.шесть параграфов, заключение. список использованных источников и приложения.

1 Уголовно–правовое регулирование игорного бизнеса: историко–правовой и сравнительно–правовой анализ

1.1 История становления и развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса

История становления и законодательства, регулирующего меры ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса свидетельствует о том.что путь правовой регламентации данной сферы прошел длительную эволюцию –от морально?религиозного осуждения отдельных игр до формирования специальных составов преступлений, направленных на пресечение организованной незаконной игорной деятельности.

В первую очередь, для более полного понимания сущности рассматриваемой проблемы, считаем необходимым рассмотреть основные понятия, связанные с игорным бизнесом и игорной деятельностью в таблице 1.1.

Таблица 1.1 – Определения понятий в сфере игорного бизнеса

Таким образом, базовые понятия сферы игорного бизнеса позволяют системно подойти к анализу эволюции уголовно–правовых норм в данной сфере.

Негативные последствия азартных игр были истории нашего государства на протяжении длительного времени, в связи с чем постоянно предпринимались попытки пресечения таких игр путем установления наказаний за их организацию, проведение, а также участие в них.

Следует отметить, что первые упоминая негативного отношения к азартным играм прослеживаются не в законодательных источниках.а в церковно–канонических документах. Например, Новгородская кормчая книга (1280 г.) включала следующеепредписание: «Шахматы имети да сяостанеши». Также следует отметить и Софийский сборник XIV века.в котором были закреплены строгие санкции в отношении духовенства:«Аще поп играет шахы да извержется сана своего». Указанные нормы имели не правовой.а морально–религиозный характер, то есть выражали моральное осуждение, но не содержали мер юридической ответственности[7].

Формально первым нормативным документом, в котором был регламентирован запрет на проведение азартных игр, считается Софийский сборник XIV века, который содержал главу 92, «о игрищах еллинскогобесования». Следует отметить, что положения Стоглава опирались на церковные установления, в частности, на 50?е и 51?е правила Шестого Вселенского собора, которые запрещаликак для священнослужителей, так и для мирян«всякое играние»(в зернь, шахматы, тавлеи, влирии (кости)). При этом.здесь также шла речь о церковной дисциплине, а не о государственных правовых предписаниях, при этом, санкции за проведение азартных игр и участие в них были не в компетенции светской власти, а относились к полномочиям церкви.

Дальнейшее развитие регламентации ответственности в сфере незаконной игорной деятельности связано с принятием Соборного уложения 1949 года, в ст. 15 которого ответственность предусматривалась не за саму игру, а за преступления, которые были совершены вследствие проигрыша в карты или зернь, например, разбой или хищение. Кроме этого.во времена правления царя Михаила Федоровича азартные игры были разрешены в целях извлечения из них дохода для государства, в частности, карты, кости, шахматы отдавались на откуп местным властям.

Важным шагом к развитию за преступления в сфере игорного бизнеса стало издание указа Петра Iот 17 декабря 1717 года «О запрещении носить пряденое и волоченное золото и серебро, покупать оное и играть на деньги». Данный указ ввел запрет на игру на деньги.за которую в качестве меры ответственности был установлен штраф в троекратном размере выигрыша. При этом, как правило, к ответственности привлекались выигравшие, что свидетельствует не о полном запрете азартных игр, а об установлении запрета на незаконное обогащение посредством участия в них[8].

В дальнейшем меры ответственности в рассматриваемой сфере были ужесточены. Так при правлении Анны Иоанновны был издан указ от 23 января 1733 года, которым были введены дифференцированные санкции, учитывающие рецидив совершения преступного деяния. За совершения преступления впервые налагался штраф в размере троекратном выигрышу, за повторное преступление полагалось для знатных и офицеров – тюремное заключение, для остальных – телесные наказания.

Следующий этап становления и развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса связан с правлением Елизаветы Петровны. 16 июня 1761 года ею был издан указ «О запрещении азардныхъигръ и о дозволении играть в дворянскихъдомахъ для препровождения времени и не на большия суммы въломберъ и прочия тому подобныя игры», которым впервые было проведено разграничение между азартными и иными играми. В соответствии с указом, азартные игры были запрещены везде, кроме апартаментов императрицы. При этом.не запрещались игры в знатных домах «для препровождения времени», но только в том случае, если ставки были невысокими. Следует отметить, что меры ответственности применялись не только к участникам азартных игр, но к тем, кто им содействовал.например, выдавал заемные средства. Помимо этого, был введен контроль за участниками игр.информация о них направлялась в государственные органы для последующего отказа в продвижении по службе и поощрения наградами[9].

Во времена правления Екатерины II усилился надзор в рассматриваемой сфере. Так многие указы императрицы (от 21 июля 1762 г., 14 октября 1764 г., 30 января и 10 марта 1766 г.) подтверждали ранее принятые запреты, а также конкретизировали порядок и условия распределения штрафов и пресечения азартных игр. Наиболее важным являлся указ от 10 марта 1766 года, который отменял карточные долги, что свидетельствовало об отказе государства от защиты интересов участников азартных игр.

Также следует отметить и изданный 8 апреля 1782 годаУстав благочиния, который регламентировал ответственность за участие в азартных играх, выигрыш в которых определялся случаем, их организацию, а также присутствие при такой игре. Кроме этого, Уставом было запрещено удовлетворять иски по долгам, возникшим вследствие участия в азартных играх. Таким образом, данный акт закрепил комплексный запрет азартных игр с установлением конкретных мер ответственности, например, взыскание пени или содержания в смирительном доме.

Следующий этап развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса отличается переменчивостью. Так принятое в 1845 году Уложение о наказаниях уголовных и исправительных устанавливало ответственность за участие в запрещенных играх, при этом меры ответственности дифференцировались исходя из сословного положения – для крестьян применялись наиболее строгие наказания в виде розни или ареста, тогда как для других сословий предусматривались штрафы. При этом.к организаторам игр также применялись строгие меры ответственности, вплоть до тюремного заключения в случае рецидива.

В 1864 г. был принят Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, который предусматривал ответственность за устройство запрещенных игр, а также их допущение в трактирах и подобных заведениях. За нарушением данных норм были предусмотрены меры ответственности в виде ареста или наложения штрафа.

В 1866 году была принята новая редакция Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, которая сохранила ответственность только за организацию запрещенных игр, при этом ответственность за участие в них было декриминализировано. Такие изменения свидетельствуют и переменчивости законодательства того времени и сложностей в выработке единой политике в сфере регулирования азартных игр.

В 1905 году было принято Уголовное уложение, нормы которого расширяли меры ответственности в сфере азартных игр. Так, нормами Уложения была предусмотрена ответственность не только за организацию запрещенных игр и предоставление помещений для их проведения, но и за допуск игр в питейных заведениях, содержание игорных домов, изготовление и продажу игральных карт. Следует отметить, что сроки наказания и размеры штрафов устанавливались в зависимости от роли виновного и характера преступного деяния[10].

После Октябрьской революции регулирование азартных игр значительно изменилось. 24 ноября 1917 года был издан приказ Военно?революционного комитета№ 4605, который предписывал закрыть все заведения, где проводились карточные игры. При этом данный приказ не содержал конкретных мер ответственности.

В дальнейшем политика в сфере азартных игр смягчилась. 9 ноября 1921 года было принято постановление Совета труда и обороны РСФСР, в соответствии с которым продажа игральных карт была разрешена, но запрет на игорные заведения все еще действовал.

Принятые в 1922 и 1926 годах Уголовные кодексы РСФСР не предусматривали ответственность за организацию или участие в азартных играх. Только 1929 году НКВД РСФСР было разъяснены меры административной ответственности за организацию азартных игр, которая наступала в том случае, если помещение приобретало характер игорного заведения, при этом с посетителей взималась плата за вход, участие в игре или пользование инвентарем.

В советский период азартные игры в большей степени рассматривались как форма антиобщественного поведения. При этом уголовная ответственность появилась только в УК РСФСР 1960 года, но она касалась не самих игр, а «вовлечение несовершеннолетних в «преступную деятельность,в занятие попрошайничеством, проституцией, азартными играми» (ст. 210). Следовательно, азатрные игры не были самостоятельным преступлением, а одним из форм антиобщественной деятельности, опасной для несовершеннолетних.

В конце 1980–х годов началась либерализация азартных игр: первые казино появились в 1989 году в Таллине и Москве. В 1988 году для борьбы с нелегальными играми был сделан прецедент: в Уголовный кодекс РСФСР была введена статья 208.1 «Организация азартных игр», предусматривавшая уголовную ответственность за организацию игр на деньги повторно, после административного взыскания, и более строгое наказание при рецидиве. Однако уже в начале 1990–х годов подход государства изменился: вместо запретов упор был сделан на регулирование и налогообложение игорного бизнеса. В 1990–е и начале 2000–х годов казино, игровые залы и букмекерские конторы в России действовали на легальных основаниях при наличии лицензий и уплате налогов. Деятельность в сфере азартных игр регулировалась главой 29 Налогового кодекса Российской Федерации, установившей специальный налог на игорный бизнес, а также законодательством о лицензировании отдельных видов деятельности. Органы власти субъектов Российской Федерации вводили локальные ограничения на размещение игорных заведений, включая требования о минимальном расстоянии от образовательных учреждений и ограничения режима работы[11].

К середине 2000–х годов индустрия азартных игр в стране достигла значительного масштаба. По оценкам, оборот рынка в 2005 году составлял 5–6 млрд долларов США; действовало около 400 тысяч игровых автоматов и 5000 игровых столов, было выдано свыше 6300 лицензий. Одновременно возникали и нелегальные азартные игры – преимущественно в виде подпольных игровых клубов без лицензии либо организаций, уклоняющихся от налогов. Тем не менее до конца 1990–х годов государственный механизм противодействия незаконным играм сводился главным образом к экономическому контролю, налоговым проверкам и применению норм о незаконном предпринимательстве. Специальных новых уголовных запретов на азартные игры после 1988 года длительное время не вводилось, поскольку игорный бизнес считался допустимым при условии соблюдения установленных правил.

В середине 2000–х годов усилились общественные и политические на– строения в пользу ограничения азартных игр. Казино и залы игровых автоматов стали восприниматься как угроза социальному благополучию: отмечалось вовлечение в азартные игры лиц с низкими доходами, молодежи, учащихся, рост лудомании и связанной с ней преступности.

Кроме того, выявлялись многочисленные факты коррупции и уклонения владельцев казино от уплаты налогов, что подрывало доверие к легальности отрасли. В 2006 году государство приняло беспрецедентные меры: был разработан законопроект о резком ограничении игорного бизнеса. Федеральный закон от 29 декабря 2006 года № 244–ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр» предусматривал запрет с 1 июля 2009 года деятельности казино и залов игровых автоматов на всей территории Российской Федерации, за исключением специально отведенных игорных зон. Первоначально планировалось создать четыре игорные зоны в разных регионах: в Алтайском крае, Приморском крае, Калининградской области и на границе Краснодарского края и Ростовской области. В дальнейшем модель игорных зон неоднократно корректировалась. Введение игорных зон означало, что с июля 2009 года все ранее действовавшие казино в городах, включая Москву, Санкт–­Петербург и другие крупные центры, должны были закрыться или перенести деятельность в разрешенные анклавы. На практике большинство крупных операторов либо прекратили бизнес в России, либо переключились на смежные сферы, включая лотереи и букмекерские ставки, либо ушли в теневой сектор[12].

Создание самих игорных зон столкнулось с трудностями: инвесторы не спешили строить казино в удаленных районах без достаточной инфраструктуры. Таким образом, после 2009 года легальный сектор азартных игр в Российской Федерации резко сократился, что, с одной стороны, соответствовало целям закона, направленного на защиту населения от игровой зависимости, но, с другой стороны, создало почву для развития незаконного игорного бизнеса вне зон. Подпольные игорные залы начали маскироваться под интернет–­клубы, лотерейные залы, букмекерские конторы или закрытые клубы, чтобы обойти запрет. Для правоохранительных органов возникла новая задача: пресечение деятельности незаконных игорных заведений, число которых стало расти во многих регионах.

Первоначально после вступления в силу запрета 2009 года выявленных нарушителей привлекали преимущественно к административной ответственности. Однако санкции были несоизмеримо малы по сравнению с доходами подпольных казино. Штрафы составляли лишь незначительную часть потенциальной выручки нелегального игрового салона. Осознавая недостаточность превентивного эффекта, правоохранительные органы и власти субъектов Российской Федерации выступили с инициативами ужесточить наказание для организаторов незаконных азартных игр. Важнейшим этапом стало введение прямой уголовной ответственности за организацию незаконного игорного бизнеса. Федеральным законом от 20 июля 2011 года № 250–ФЗ Уголовный кодекс Российской Федерации был дополнен статьей 171.2 «Незаконные организация и проведение азартных игр»[13]. Данное нововведение сделало подпольное проведение азартных игр уголовно наказуемым деянием, особенно при наличии квалифицирующих признаков: извлечение крупного дохода, совершение деяния группой лиц и иные обстоятельства.

Одновременно были внесены корреспондирующие изменения в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (КоАП РФ): появилась статья 14.1.1, предусматривающая административные штрафы для случаев незаконных азартных игр без признаков преступления.

С 2011 года сформировалась двухуровневая система противодействия: административное наказание за менее значительные нарушения и уголовное наказание, вплоть до лишения свободы, за организацию азартных игр вне игорных зон, без лицензии или с извлечением значительной незаконной прибыли. Практика применения новых норм выявила определенные пробелы. Организаторы подпольных залов стремились минимизировать наличную выручку на местах, что затрудняло доказывание размера дохода. Кроме того, уголовные дела часто возбуждались не по каждому факту, а при систематическом характере деятельности или повторных нарушениях.

Так. например, в 2012 году В Казани суд обязал организатора незаконного игорного бизнеса заплатить в доход государства 15 млн рублей. Именно в такую сумму оценен доход мужчины от организации в Казани незаконного игорного заведения. В октябре 2013 года Ново–Савиновский райсуд Казани признал мужчину виновным в организации и проведении азартных игр и приговорил его к штрафу в размере 300 тыс. рублей[14].

В 2012 г. в Нижнем Новгороде действовала сеть подпольных игровых залов, которые маскировались под интернет–кафе. За период примерно в 14 месяцев организаторы получили нелегальный доход – около 9 млн рублей. В суде обвинение доказало вину двух человек, и суд назначил одному штраф 900 000 рублей, второму –600 000 рублей, плюс реальные сроки: 2,5 года и 2 года соответственно[15].

Эти прецеденты демонстрировали усиление ответственности по сравнению с прежними символическими штрафами и подтвердили необходимость дальнейшего развития уголовно–­правового механизма. Законодатель продолжил совершенствовать систему противодействия. В 2014 году вступил в силу Федеральный закон от 21 июля 2014 года № 222–ФЗ[16], который внес изменения в регулирование азартных игр и фактически закрыл правовой пробел, связанный с онлайн–гемблингом.

С 2015 года государство получило технический инструмент пресечения нелегальных онлайн–игр: Роскомнадзор во взаимодействии с уполномоченными органами стал блокировать сайты онлайн–­казино в административном порядке. Благодаря этому ежегодно ограничивается доступ к значительному числу интернет–­ресурсов азартных игр. Однако организаторы быстро адаптируются, создавая зеркала заблокированных сайтов и используя зарубежную инфра– структуру, что требует постоянного мониторинга.

Еще одной важной мерой стало введение ответственности не только для организаторов игр, но и для тех, кто предоставляет им помещения и иное содействие. На практике владельцы помещений нередко сознательно сдавали площади под подпольные игровые залы, извлекая выгоду из высокой арендной платы. В 2018 году в статью 171.2 УК РФ были внесены изменения, прямо усиливающие ответственность за систематическое предоставление помещений для незаконных азартных игр. Таким образом, арендодатели, фактически содействующие подпольным казино, также стали подпадать под уголовно–­правовой запрет, что усилило превентивный эффект.

Так, например, в 2019 году Краснокаменский городской суд Забайкальского края вынес приговор собственнику нежилого помещения, который систематически сдавал площадь под нелегальное игорное заведение.

Организаторы использовали данное помещение для проведения азартных игр, в том числе с подключением к интернету. Арендодатель при этом получал денежное вознаграждение, то есть извлекал выгоду из чужой незаконной деятельности. Суд квалифицировал его действия как «систематическое предоставление помещений для незаконных азартных игр» (ч. 1 ст. 171.2 УК РФ) и назначил наказание в виде штрафа в размере 300 000 рублей[17].

Дальнейшее ужесточение уголовного наказания за преступления в сфере игорного бизнеса связаны с принятием Федерального закона от 23.07.2025 № 218–ФЗ[18], которым были внесены измененияв статью 171.2 УК РФ. В частности, установлено, что организация и (или) проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, либо без полученной в установленном порядке лицензии на осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в букмекерских конторах и тотализаторах вне игорной зоны, либо без полученного в установленном порядке разрешения на осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в игорной зоне, либо с использованием информационно–телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», или средств связи, в том числе подвижной связи, за исключением случаев приема интерактивных ставок организаторами азартных игр в букмекерских конторах и (или) тотализаторах, а равно систематическое предоставление помещений для незаконных организации и (или) проведения азартных игр –наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 1 года до 3 лет, либо обязательными работами на срок от 180 до 240 часов, либо ограничением свободы на срок до 4 лет, либо принудительными работами на срок до 2 лет, либо лишением свободы на тот же срок.

До внесения изменений диапазон по «доходу» был уже – от 12 до 24 месяцев. Такое расширение периода исчисления штрафа свидетельствует о тенденции к повышению адресности уголовно–правовых средств противодействия незаконному игорному бизнесу и стремлении законодателя предоставить правоприменителю инструмент, который позволит точнее реагировать на растущие масштабы и организационные формы таких преступных деяний.

Кроме этого, ФЗ от 23.07.2025 № 218–ФЗ были внесены изменения в ч. 2 ст. 171.2 УК РФ, в частности, было ужесточено наказание, если деяния совершены группой лиц по предварительному сговору либо сопряжены с извлечением дохода в крупном размере. Штраф был увеличен до от 500 тысяч до 1 миллиона рублей либо в размере дохода за период от 3 до 5 лет. Также появились варианты наказания в виде принудительных работ (до 4 лет – со штрафом до 500 тысяч рублей или без) или лишения свободы (до 4 лет – со штрафом до 500 тысяч рублей или без).

Цель указанных поправок – не просто «ужесточить ради ужесточения», а сделать уголовный закон более эффективным инструментом защиты граждан, а также борьбы с организованными криминальными схемами в этой сфере.

Федеральным законом от 28.11.2025 № 425–ФЗ[19] были внесены изменения в НК РФ, в том числе, в части регулирования налога на игорный бизнес. Теперь налог на игорный бизнес стал федеральным, ранее он относился к региональным налогам. Его правовое регулирование перенесено в главу 25.5 «Налог на игорный бизнес» Налогового кодекса Российской Федерации, в связи с чем глава 29 НК РФ утратила силу.

В соответствии со ст. 333.61 главы 25.5 НК РФ установлены следующие ставки: за один игровой стол – 250 тыс. руб., за один игровой автомат – 15 тыс. руб. Для деятельности букмекерских контор и тотализаторов применяется ставка 7% от налоговой базы, которой признается разница между суммой принятых ставок и суммой выплаченных выигрышей.

Кроме того, доходы от азартных игр в букмекерских конторах и тотализаторах с 2026 года подлежат обложению налогом на прибыль по ставке 25%, ранее такие налогоплательщики были освобождены от его уплаты.

Одновременно 425–ФЗ были введены новые правила формирования налоговой базы по налогу на прибыль. Расходы, связанные с организацией и проведением азартных игр в букмекерских конторах и тотализаторах, теперь учитываются при расчете налога на прибыль. В состав внереализационных расходов включаются целевые отчисления от азартных игр, осуществляемые организаторами в размере и порядке, предусмотренных ст. 6.2 Федерального закона от 29.12.2006 № 244–ФЗ. Датой признания таких расходов считается дата наступления результата азартной игры – для операционных расходов, а для целевых отчислений – последний день квартала, в котором возникла база для их расчета.

При этом при исчислении налога на прибыль не учитываются доходы и расходы, относящиеся к игорному бизнесу, который облагается налогом по главе 25.5 НК РФ, за исключением деятельности по организации и проведению азартных игр в букмекерских конторах и тотализаторах.

Помимо этого, с 1 января 2026 года объекты налогообложения, указанные в пп. 3–8 п. 1 ст. 366 НК РФ и зарегистрированные ранее, считаются закрытыми. К ним относятся процессинговые центры букмекерских контор и тотализаторов, процессинговые центры интерактивных ставок, а также пункты приема ставок букмекерских контор и тотализаторов[20].

Указанные изменения свидетельствуют об  усилении государственного контроля над игорным бизнесом, повышении прозрачности финансовых потоков игорного бизнеса, а также синхронизации правил этой сферы с общей налоговой системой страны.

С 20 февраля 2026 года вступил в силу Федеральный закон №41–ФЗ[21], который внес поправки в законы «О рекламе» и «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр». Теперь реклама азартных игр и пари обязательно должна сопровождаться предупреждением о рисках.Сообщение должно информировать, что: выигрыш не гарантируется; участие в играх связано с риском финансовых потерь; азартные игры могут нанести вред здоровью.

Организаторы азартных игр (как в онлайн–, так и в офлайн–форматах) обязаны не только предупреждать о рисках, но и информировать об альтернативных способах использования свободных денежных средств – например, о возможностях инвестирования. При этом информация об инвестициях не должна содержать указаний на конкретных лиц, оказывающих такие услуги.

На сайтах организаторов также требуется размещать QR–код, который ведет на страницу с этой информацией об альтернативах и дополнительными сведениями о рисках. В физических пунктах приема ставок (букмекерских конторах, тотализаторах) аналогичная информация с QR–кодом должна размещаться при входе.

Инициатива направлена на профилактику лудомании (зависимости от азартных игр) и снижение вовлеченности уязвимых групп, особенно молодежи. По данным Минздрава, в 2022 году на учете в связи с зависимостью от азартных игр и пари состояло более 14 тысяч человек.  Таким образом, с конца февраля 2026 года вся реклама азартных игр и пари в России должна соответствовать этим строгим требованиям[22].

Таким образом, история становления и развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнесаскладывалась поэтапно и отражает изменения задач и приоритетов государства в сфере уголовно–правовой политики. На раннем этапе власть опиралась на морально?религиозные установки и только порицала азартные игры. В имперский период подход стал меняться: появились прямые запреты и наказания, а изстрогость варьироваласьв зависимости от сословия и обстоятельств дела. В советское время государство не усматривало в азартных играх самостоятельного состава преступления, но стремилось оградить от них уязвимые группы, в частности, несовершеннолетних. Современный этап развития ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса начался с введения в 2011 году специальной нормы – статьи 171.2 УК РФ и в настоящее время продолжается ее последовательным совершенствованием и ужесточением норм, включая поправки 2025–2026 годов.

В настоящее время уголовно–правовое регулирование ответственностиза преступления в сфере игорного бизнесасочетает репрессивные меры с профилактикой и прозрачностью финансовых потоков такого бизнеса, стремясь сбалансировать противодействие криминальному сегменту и одновременно обеспечить управляемость и социальную безопасность легальной деятельности.

Более наглядно эволюция норм о регулировании азартных игр в России представлена в Приложении 2.

1.2 Зарубежный опыт уголовно–правового регулирования игорного бизнеса

Криминализация деяния наряду с дифференциацией и индивидуализацией уголовной ответственности является одним из главных инструментов уголовной политики любого государства. Эти процессы должны быть взаимосвязаны и нацелены на единый результат – предупреждение преступного поведения гражданина. Поскольку игорный бизнес в настоящее время стал распространенным явлением, охватывающим огромное количество людей по всему миру, особый интерес представляет сопоставление подходов к наказанию за незаконные организацию и проведение азартных игр в РФ и за рубежом, в том числе с учетом специфики информационно?телекоммуникационных сетей.

Наиболее ярким представителем строгого законодательного регулирования игровой деятельности является Китай, где с 1949 г. любая офлайн и онлайн игровая индустрия находится под строжайшим запретом на всей территории страны, в том числе большинство форм онлайн–казино и букмекерских компаний. Даже киберспорт, который трудно отнести к классическим азартным играм, подпадает под жесткую законодательную регламентацию правил киберспортивных соревнований и тщательный контроль над ставками. Исключение сделано только для трех административных районов (Гонконг, Макао и Тайвань), которым предоставлено право формировать собственные системы регулирования азартных игр, но с государственным контролем и лицензированием. Эти районы за годы своего существования превратились в игровые хабы, а Макао даже считают азиатской версией Лас–Вегаса с огромным числом наземных и онлайн игровых заведений. Также законодательный запрет не распространяется на государственные лотереи, но и они действуют под строгим государственным контролем[23].

В рамках расширения стратегии регулирования интернет–пространства в 2022–2023 гг. в Китае ужесточен контроль над доступом к цифровым развлечениям:

1) доступ несовершеннолетних к онлайн–играм ограничен узким временным окном – с 20:00 до 21:00 по пятницам, субботам, воскресеньям и праздничным дням;

2) установлен суточный лимит на игровое время;

3) используются система верификации с технологиями распознавания лица и идентификации личности для пресечения несанкционированного доступа в сеть Интернет с возможностью блокировки профиля пользователя при нарушении установленных ограничений;

4) несовершеннолетним запрещено совершать пожертвования блогерам;

5)  установлено регулирование стриминговых платформ для процесса сбора и оценки информации о частных лицах или организациях с целью принятия решений;

6) только игры с соответствующими лицензиями допускаются на рынок;

7) введены строгие правила по монетизации внутриигровых покупок для детей;

8) разработано и широко распространяется в образовательной среде, в том числе среди родителей «Руководство по использованию несовершеннолетними мобильного интернета с продвижением культурного и общественно полезного контента».

На материковой части Китая за нарушение законодательства в сфере игорного бизнеса предусмотрены административные санкции от значительных штрафов и конфискации имущества до уголовной ответственности лиц, занятых в организации крупных игорных заведений или в масштабных азартных схемах, с возможностью длительного тюремного заключения. В 2021 г. в Китае был принят закон, предусматривающий наказание в виде 10 лет лишения свободы за любое участие в организации онлайн?азартных игр с иностранными операторами – эта норма закреплена в профильных положениях уголовного законодательства КНР, регулирующих трансграничную игорную деятельность[24].

Такое же строгое законодательное регулирование азартных игр действует в настоящее время и в Монголии.На пленарном заседании 30 мая 2025 года Государственный Великий Хурал Монголии утвердил поправки к ряду законодательных актов, включая Уголовный кодекс, законы о правонарушениях, рекламе, подоходном налоге с физических лиц, корпоративном подоходном налоге, акцизах, а также о поддержке малого и среднего предпринимательства, сообщила пресс?служба парламента. Поправки к Закону о разрешениях устанавливают полный запрет на все формы онлайн?азартных игр, тотализаторов и платных лотерей на территории страны.

Монголия начала регулировать азартные игры в 1990–х годах после перехода к рыночной экономике. В 1998 году был принят первый закон, ограничивающий казино, а в 2010–х годах усилился контроль за онлайн–гемблингом из–за резкого роста нелегальных платформ.

В 2020 году власти закрыли более 500 сайтов, связанных с азартными играми, а в 2023 году Независимый орган по борьбе с коррупцией выявил случаи отмывания денег через такие платформы.

По данным Министерства юстиции, в 2024 году оборот нелегального онлайн?гемблинга в Монголии оценивался в 120 миллиардов тугриков (около 35 миллионов долларов США). Рост числа жалоб на игровую зависимость, особенно среди молодежи, подтолкнул правительство к очередному ужесточению мер. Поправки к Уголовному кодексу предусматривают уголовную ответственность для организаторов азартных игр и посредников, предоставляющих банковские счета, телефонные номера, цифровую валюту или цифровые счета для таких операций. Нарушителям грозит лишение свободы до пяти лет или штрафы до 50 миллионов тугриков (около 14 700 долларов США). Закон о правонарушениях вводит административные меры против физических и юридических лиц, рекламирующих азартные игры или вовлекающих несовершеннолетних, со штрафами до 10 миллионов тугриков.

Законодательные изменения также корректируют налоговые нормы, исключая доходы от азартных игр из налогооблагаемой базы, что направлено на устранение пробелов для нелегальных операторов. Поправки к Закону о поддержке малого и среднего предпринимательства ограничивают доступ к льготам для компаний, связанных с гемблингом. Запрет мотивирован социальной защитой граждан, предотвращением игровой зависимости и борьбой с отмыванием денег. По данным Национального статистического управления Монголии, в 2024 году около 3 % населения (105 000 человек) сталкивались с проблемами игровой зависимости, а 60 % случаев касались молодежи до 25 лет. Правительство также стремится устранить коррупционные риски, связанные с нелегальными платформами, которые часто обходят государственный контроль через офшорные серверы.

В то же время в странах с легализованнымгемблингом, таких как Великобритания, отрасль приносит до 14 миллиардов фунтов стерлингов ежегодно. Аналитики уже раскритиковали запретительные тенденции в монгольском правительстве, которое предпочитает блокировать игры вместо формирования цивилизованных игорных зон, способных приносить прибыль в бюджет. Кроме того, очевидно, что очередные запреты попросту направят нелегальные платформы к использованию криптовалют и анонимных сетей, что резко усложнит правоприменение в этой сфере[25].

В Великобритании онлайн–казино подлежат лицензированию, однако если лицо предоставит оборудование для организации и занятия дистанционными азартными играми, то оно подлежит тюремному заключению на срок не более 51 недели либо штрафу, не превышающему 5–го уровня по стандартной шкале, или и то, и другое.

В Европе, которая стала первым континентом, где игорные заведения организуются еще со времен Римской империи, к настоящему времени игорный бизнес легализован практически во всех странах кроме Лихтенштейна, Сан–Марино и греческой части Кипра. Азартные игры организуются в различных игорных заведениях  – казино, игровых залах для игры в бинго, букмекерских компаниях с тотализаторами на спортивные мероприятия. Несмотря на то, что чаще всего игорные заведения находятся в управлении частного бизнеса, государство также принимает в нем участие в различных формах:

– в Монако государство напрямую участвует в игорном бизнесе;

– в Австрии, некоторых землях Германии, Нидерландах, Финляндии и Швеции государство занимается только отдельными видами игорного бизнеса, например, казино, а другие передает под руководство частных компаний;

– в Болгарии, Македонии, Польше, Румынии, Словакии, Хорватии, Черногории, Чехии государство осуществляет надзор за игорным бизнесом и получает от его деятельности сертификационные, налоговые, лицензионные и таможенные сборы[26].

К настоящему времени игорные заведения организованы в Армении, Вьетнаме, Гонконге, Грузии, Индии, Казахстане, Камбодже, турецкой части Кипра, Кыргызстане, Лаосе, Ливане, Макао, Мьянме, Монголии, Непале, Северной Корее, Южной Корее, Сингапуре, Туркменистане, Филиппинах, Шри–Ланке и Японии.Игорная деятельность полностью запрещена в Азербайджане, Афганистане, Бангладеш, Бахрейне, Бутане, Иордании, Иране, Йемене, Катаре, Китае, Кувейте, Мальдивских островах, Омане, Пакистане, Саудовской Аравии, Сирии, Таиланде, Турции, Восточном Тиморе, Узбекистане.В этих странах легализованы пари, лотереи и тотализаторы.

На американском континенте (северная, южная и центральная части) игорный бизнес легализован в Аргентине, Арубе, на Багамских островах, в  Белизе, Боливии, Венесуэле, Гаити, Гватемале, Гондурасе, Доминике, Доминиканской Республике, Канаде, Колумбии, Коста–Рике, Никарагуа, Панаме, Парагвае, Перу, Сальвадоре, Суринаме, США, Тринидад и Тобаго, Уругвае, Чили, Эквадоре, Ямайке. Полностью под запретом игорный бизнес на американском континенте только на Кубе[27].

В Африке в первой половине ХХ в. в разных странах существовали азартные учреждения, деятельность которых регулировалась законами. Игорная индустрия на данном континенте стартовала с открытия в 1956 г. первого крупного казино в Марокко. К настоящему времени более 30 африканских стран игорный бизнес легализовали, причем все игорные заведения в этих странах находятся вотелях и часто управляются иностранными компаниями. Законодательно запрещены игорные заведения в Алжире, Ливии, Бурунди, Нигере, Западной Сахаре, Сомали, Судане, Руанде, Эфиопии, Эритрее[28].

В рамках развития глобальной индустрии азартных игр его легализация в большинстве стран сочетается с различными формами ограничений и контроля:

– запрет или ограничение рекламы азартных игр, например, в Италии с 2018 г. введен полный запрет рекламы азартных игр, что уже за первые 2 года привело к снижению числа новых игроков среди молодежи на 35%;

– ограничения по возрасту, например, юрисдикции многих стран ввели минимальный возраст для участия в игорной деятельности, совпадающий с возрастом совершеннолетия, чаще с 18 лет, но допускается для онлайн–платформ устанавливать собственные правила для принятия игроков только в возрасте от 21 года;

 – организация игровых зон, как, например, в Китае и Японии, где на искусственном острове Юмэсимана конец 2029 г. запланировано создание зоны развлечений с казино;

– чрезвычайно высокие налоги на азартные игры, взимаемые местным правительством, что, к примеру, в Японии является значимым фактором сдерживания развития индустрии игр, а в Австралии постепенное повышение налогов на казино и ставки на спорт увеличивает стоимость азартных игр для потребителей, но за счет мягкого законодательства в отношении рекламы азартных игр и деятельности операторов австралийский игровой рынок быстро развивается;

– различный подход к регулированию разных форм игровой индустрии, например, в Германии на онлайн–казино наложены ограничения, а обычные игорные заведения и букмекерские компании легализованы, в связи с чем игорный бизнес развивается именно в этом направлении;

– ограничения или даже запрет на организацию казино приняты в Бразилии и Мексике;

– разрешен игорный бизнес только онлайн в Ангилье, Антигуа и Барбуда, Антильских островах (Нидерландские), Барбадосе, Виргинских островах (Британские), Гренаде, Каймановых островах, Сент–Китсе и Невисе[29];

– внедрение программ ответственной игры – например, в Южной Корее организаторов игровой индустрии обязали финансировать профилактику и лечение лиц с азартным расстройством, в том числе в школах, что позволило за 13 лет сократить распространенность азартных расстройств среди взрослого населения с 5,3 до 3,1 %; при этом невыполнение данных требований квалифицируется по нормам национального законодательства как административное правонарушение и влечет штрафные санкции;

– лицензирование игровых заведений при одновременном запрете рекламы на онлайн–казино в большинстве стран, где гемблинглегализован, и только в США и в Великобритании от операторов онлайн–казино и букмекерских компаний требуется получение специальной лицензии местного регулятора для легального предоставления своих услуг[30].

Наряду с этим в США подход дифференцирован по штатам. Так, согласно Уголовному кодексу штата Юта, участие в различных видах азартных игр, в том числе онлайн, является проступком класса В и карается тюремным заключением на срок до шести месяцев и штрафом в размере до 1000 долларов. Рецидив образует проступок класса А – он наказывается тюремным заключением до одного года и штрафом до 2500 долларов. При этом за рекламу игорной деятельности виновное лицо подлежит штрафу в размере 2500 долларов, а при двукратном и более осуждении – на сумму 10 000 долларов. Интересной особенностью является криминализация принятия оператором азартных игр от игрока кредитных денежных средств либо оплаты другим лицом: за это грозит штраф либо заключение в тюрьму на срок не более 5 лет[31].

В уголовном законодательстве Австралии также устанавливается уголовная ответственность за распространение рекламы интерактивных услуг азартных игр: лицу грозит до 120 штрафных единиц. В штате Нового Южного Уэльса криминализовано осуществление ставки в нелицензированных букмекерских конторах, за что предусмотрено наказание в размере 50 штрафных единиц или тюремное заключение сроком на 12 месяцев. Кроме того, предоставление денежных ресурсов для удаленного беттинга в общественном месте является уголовно наказуемым: за первое правонарушение следует 200 единиц штрафа для юридического лица либо 100 единиц штрафа или тюремное заключение на 2 года для физического лица.

Во Франции любое лицо, которое рекламирует сайт ставок или азартных игр без лицензии, наказывается штрафом в размере 100 000 евро. Суд может увеличить сумму штрафа в четыре раза от суммы рекламных расходов, потраченных на незаконную деятельность. Принуждение к транзакциям, связанным с игорной индустрией, а также импорт или изготовление игровых устройств влекут лишение свободы сроком на три года и штраф в размере 90 000 евро[32].

В исламских странах закреплена политика полного запрета азартных игр. Так, в ОАЭ тот, кто играет в азартные игры, подлежит тюремному заключению на срок не более двух лет или штрафу не более 50 000 дирхамов. Наказание в виде временного тюремного заключения на срок не более десяти лет и штрафа не менее 100 000 дирхамов налагается на любого, кто открывает или управляет местом для азартных игр либо организует такую игру в общественном месте. Во всех случаях любые деньги или инструменты, использованные в азартных играх, подлежат аресту и конфискации, а помещение – закрытию. В Саудовской Аравии установлена уголовная ответственность за онлайн?гемблинг: за создание веб?сайта онлайн?казино последует тюремное заключение на срок не более пяти лет и штраф не более 3 млн риалов или одно из этих наказаний[33].

Наряду с введением государствами мер контроля разного уровня строгости над игровой индустрией наблюдается и обратная тенденция в сторону его все большей легализации. Например, во всех штатах США до недавнего времени федеральным законом, регулирующим азартные игры на всей территории страны, устанавливался запрет на азартные игры онлайн. Однако последние несколько лет доступ к онлайн–играм легализован в штатах Пенсильвания, Нью–Джерси, Невада, Мичиган и Западная Вирджиния.

Следует отметить, что все страны, в том числе и с либеральным подходом к регулированию азартных игр, для минимизации связанных с ними негативных последствий используют технологии четких правил и стабильной правовой базы с обеспечением прозрачности и честности игры. При этом, как показывает анализ законодательства стран англосаксонской, романо?германской и исламской правовых систем, основными видами наказаний за незаконные организацию и проведение азартных игр в сети «Интернет» остаются лишение свободы и штраф. При этом размер штрафа в большинстве случаев (в англосаксонских и исламских государствах) не превышает предельного размера, установленного в ч. 1 ст. 171.2 УК РФ, а лишение свободы ограничивается 5 годами в англо?американской и континентальных правовых семьях и 10 годами – в исламских. Маленькая вариативность регламентированных видов наказаний в зарубежных странах компенсируется разноплановостью криминализации деяний, образующих игорную деятельность в сети «Интернет»: под уголовную ответственность подпадают не только организация и проведение игр, но и реклама, предоставление инфраструктуры, финансирование, эксплуатация игровых устройств и иные сопутствующие действия[34].

Таким образом, исследование зарубежного опыта уголовно–правового регулирования игорного бизнеса показало существование различных подходов – от его легализации, при условии государственного контроля до полного запрета азартных игр.

Основными направлениями развития уголовно–правового регулирования сферы игорного  бизнеса во многих странах в настоящее время являются конкретизация составов преступлений: запрет финансирования и посредничества запрещенной деятельности, запрет ее рекламы и т.д.

Представляется, что для российской правовой системы возможно заимствование и адаптация зарубежного опыта уголовно–правового регулирования игорного бизнеса, которые позволят совершенствовать действующую систему государственного управления в данной сфере, повысить прозрачность услуг и уровень цифровизации, с учетомособенностей российской правовой системы, в частности:

1. Необходимо повысить эффективность уголовно–правовых инструментов противодействия финансированию нелегального игорного бизнеса посредством цифровых активов. В настоящее время в юрисдикции многих стран (страны ЕС, США) закреплены строгие требования к платежным сервисам и криптобиржам, в частности, установлена необходимость обязательной верификации пользователей,блокировка подозрительных потоков, а также осуществление мониторинга транзакций на предмет связи с нелегальным гемблингом. В России на сегодняшний день все еще отсутствует норма, регулирующая обязанность финансовых платформ выявлять и пресекать такие схемы, а также закрепляющая уголовную ответственность за содействие в легализации доходов от незаконной игорной деятельности.

В связи с изложенным, считаем  целесообразным ввести в УК РФ новую статью, закрепив в ней ответственность за содействие в проведении транзакций, которые заведомо связанные с финансированием нелегальных игорных ресурсов, что позволит устранить проблем, которым пользуются организаторы теневого бизнеса, а также превентивный эффект уголовного закона в цифровой сфере.

2. Представляется целесообразным дополнить УК РФ нормой, направленной на уголовно–правовую защиту несовершеннолетних от вовлечения в азартные игры. В настоящее время в российском законодательстве предусмотрена административная ответственность за нахождение несовершеннолетнего в игорном заведении(ст. 14.1.1 КоАП РФ), при этом отсутствует норма, предусматривающая уголовную ответственность за вовлечение детей в азартные игры.

Во многих зарубежных стран за вовлечение несовершеннолетних в азартные игры уголовная ответственность закреплена как самостоятельный состав преступления (США, Великобритания, Франция).

Для повышения эффективности уголовно–правовой защиты прав несовершеннолетних считаем необходимым дополнить ст. 151 УК РФ новым составом –«вовлечение несовершеннолетнего в азартные игры». Такая норма  будет направлена на создание барьера для распространения нелегального игорного бизнеса среди несовершеннолетних.

Следует отметить, что члены Госдумы РФ уже выступали с подобной инициативной. Так, в 2024 г. ими был предложен законопроект № 799753–8«О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»[35]. Авторами законопроекта предлагалось  дополнить статью 151 УК РФ новым составом антиобщественных действий, а именно вовлечением несовершеннолетнего в азартные игры, что позволит подвести под уголовную ответственность лиц, склоняющих детей к этому виду деятельности, и поставить его в один ряд с такими общественно опасными деяниями, как вовлечение в систематическое употребление алкоголя или попрошайничество. Однако до настоящего времени данный законопроект так и не был одобрен.

По нашему мнению, введение подобной нормы позволит повысить эффективность защиты несовершеннолетних от участия в азартных играх, поскольку это опасно е только с точки зрения формирования игровой зависимости, но и ввиду комплексного вреда психическому и социальному развитию ребенка.

3. Проведенное исследование показало, что в некоторых зарубежных странах уголовная ответственность установлена не только за организацию, пособничество и участие в азартных играх, но и за сопутствующие деяния, влекущих распространение нелегального гемблинга.Например, в штате Новый Южный Уэльс (Австралия) под уголовную ответственность подпадают деяния, связанные с предоставлением денежных средств для удаленного беттинга, а также с распространением рекламы интерактивных азартных услуг. В штате Юта (США) уголовной ответственности подлежит осуществление рекламы игорной деятельности. Во Франции за рекламу нелицензированных игорных платформ виновный может быть привлечен к крупному штрафу.

В России подобная практика отсутствует, существуют лишь ограничения при осуществлении рекламы азартных игр, введенные Федеральным законом №41–ФЗ, а также административная ответственностьза нарушение законодательства о рекламе, предусмотренная ст. 14.3 КоАП РФ, в виде административного штрафадля физических лиц в размере от 2 до 2,5 тысяч рублей, что является абсолютно несопоставим с гонорарами предлагаемыми владельцами запрещенных игорных заведений лицам, которые осуществляютих рекламу, тем самым превентивная функция данной статьи сводится к минимуму.

Сегодня в сети интернет наблюдается огромное число блогеров и лидеров общественного мнения, которые безнаказанно осуществляют подобную рекламу, в том числе в отношении детей. Результатом подобной «пиар кампании» запрещенных игорных заведений стало растущее число людей страдающих лудоманией.. Подобное безнаказанное культивирование лудомании среди наших граждан необходимо искоренять, поскольку это несет серьезную опасность для ментального здоровья граждан и молдежи. Стоит также упомянуть, что Всемирная организация здравоохранения в 2018 году включила лудоманию в список заболеваний, что говорит о реальной угрозе данного явления. В 2024 году отмечен рост числа лудоманов за 10 лет на 500%. Значительную роль в росте числа людей страдающих данным недугом несомненно сыграла повсеместная реклама запрещенных игорных заведений в сети интернет[36].

В связи с изложенным, основываясь на опыте зарубежных стран, предлагается введение уголовной ответственности за рекламу незаконных игорных заведений в сети интернет путем введения новой статьи УК РФ (171.2.1). Это позволит устранить пробел в законодательстве, и создать реальный сдерживающий фактор от осуществления подобной деструктивной рекламы.

Принятие данного законопроекта позволит снизить рост числа людей страдающих лудоманией в России, а так же защитить подрастающее поколение от негативного воздействия.

Таким образом, подводя итог изложенному, следует отметить, что в рамках глобальной игровой индустрии разные страны используют меры различной степени жесткости, направленные на ее легализацию либо запрет, а также ограничение и государственный контроль. С точки зрения социальной защиты граждан, эти законодательные различия напрямую влияют на работу игорных заведений, на распространенность и расширение игровой индустрии и на эпидемиологию азартного расстройства

Имплементация зарубежного опыта в российскую уголовно–правовую систему (введение уголовной ответственности за содействие в проведении транзакций, которые заведомо связанные с финансированием нелегальных игорных ресурсов; за вовлечение несовершеннолетних в азартные игры; за рекламу азартных игр) позволит повысить эффективность уголовно–правового регулирования игорного бизнеса и положительно скажется на снижении уровня лудомании в России.

2 Уголовно-правовая характеристика незаконных организации и проведения азартных игр

2.1 Объективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр

Уголовно–правовая характеристика представляет собой систематизированные сведения о совокупности признаков конкретного вида преступления, которые позволяют правильно решить вопросы его квалификации.В основе уголовно–правовой характеристики лежит состав преступления, который представляет собой совокупность существенных, необходимых и достаточных объективных и субъективных признаков, при наличии которых можно говорить о том, что совершено преступление, можно ставить вопрос об уголовной ответственности за него.

Уголовно?правовая характеристика состава преступления позволяет точно квалифицировать деяние (отнести его к конкретному составу преступления); отграничить преступление от других правонарушений; определить вид и размер наказания или применить иные меры уголовно–правового характера.

Традиционно в структуре состава преступления выделяют четыре элемента: объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону. Каждый из элементов характеризуется своими признаками, которые, в свою очередь, подразделяются на обязательные и факультативные. Обязательные признаки присущи всем составам преступлений, а факультативные – лишь некоторым из них.Объект преступления – это охраняемые уголовным законом общественные отношения, которым причиняется вред в результате преступного посягательства[37].

Следует отметить, что объект преступления в уголовном  праве рассматривается в рамках трехуровневой конструкции, включающей родовой, видовой и непосредственный объекты преступления.

Родовой объект – это группа однородных (родственных) общественных отношений, которые охраняются нормами одного раздела Особенной части УК РФ.

Видовой объект – более узкая группа общественных отношений в рамках родового объекта. На основе видового объекта выделяются главы Особенной части УК РФ. Видовым объектом мошенничества являются общественные отношения

Что касается непосредственного объекта, то под ним понимается конкретное общественное отношение (или их совокупность), на которое непосредственно посягает преступление. Он всегда соответствует конкретной статье (или части статьи) Особенной части УК РФ[38].

Опираясь на логику построения уголовного закона, следует отметить, что законодатель относит незаконные организацию или проведение азартных игр к преступлениям, посягающим на общественные отношения в сфере экономической деятельности. Вместе с тем в правовой доктрине обнаруживаются острые дискуссии относительно правильности отнесения указанного состава преступления к гл. 22 УК РФ. Так, ряд исследователей полагают, что непосредственным и видовым объектом уголовно наказуемой незаконной игорной деятельности, прежде всего, выступают общественная нравственность и здоровье населения. В частности, О. П. Науменко[39], Р. А. Севостьянов[40] и Е. В. Просвирин[41], исследуя психопатологические проявления лудомании, или игровой зависимости, т. е. психического расстройства, связанного с патологическим влечением к азартным играм, частым повторным участием в них, отождествляют их с характерными симптомами и последствиями наркотической и алкогольной зависимости и убеждены в необходимости помещения ст. 171.2 УК РФ в гл. 25 УК РФ.

Противоположной точки зрения придерживаются Т. С. Дубровская и А. А. Лихолетов[42], которые поддерживают законодательный подход и считают, что нормы ст. 171.2 УК РФ являются специальными по отношению к нормам ст. 171 УК РФ. Их позиция представляется нам наиболее справедливой. В действительности игорная деятельность представляет собой легальную предпринимательскую деятельность, хотя и обремененную многочисленными требованиями, ограничениями и лицензионно–разрешительными производствами. Не вызывает сомнения тот факт, что в первую очередь под уголовно–правовую охрану государством поставлены именно установленные правила осуществления игорного бизнеса. Бессмысленно отрицать социальный вред, причиняемый здоровью населения и общественной нравственности в результате незаконной игорной деятельности, однако они должны рассматриваться как дополнительный объект преступного деяния. В противном случае, по справедливому замечанию Т. С. Дубровской, поместить ст. 171.2 УК РФ в гл. 25 УК РФ – значит согласиться с тем, что легальные игорные заведения выступают «разрешенными государством источниками лудомании»[43].

На сегодняшний день в уголовно–правовой доктрине до конца не исследованным остается вопрос о том, каким именно из признаков состава преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, являются азартные игры: зачастую авторы исследуют лишь понятие, но не отражают их место в структуре состава преступления. Мы полагаем, что справедливым будет рассматривать азартную игру в качестве конструктивного признака объекта анализируемого состава преступления. Так, согласно традиционному учению о составе преступления под объектом преступления понимаются конкретные общественные отношения, на которые направлено преступное посягательство и которому причиняется вред. Преступление, предусмотренное ст. 171.2 УК РФ, как было отмечено выше, посягает на общественные отношения, складывающиеся в сфере экономической деятельности, а именно в связи с организацией и проведением азартных игр. Справедливым будет отметить, что азартные игры нецелесообразно считать предметом преступления, поскольку противоправные деяния направлены непосредственно не на сами азартные игры как основанные на риске соглашения о выигрыше, а на установленные законодательством правила и порядок организации и проведения азартных игр.

Таким образом, в научном сообществе вопрос об объекте преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, является дискуссионным. Одни исследователи (О. П. Науменко, Р. А. Севостьянов, Е. В. Просвирин) считают, что незаконная игорная деятельность причиняет значительный вред здоровью населения и общественной нравственности, другие (Т. С. Дубровская и А. А. Лихолетов) солидарны с позицией законодателя и считают, что основным непосредственным объектом незаконных организации и проведения азартных игр являются общественные отношения в сфере экономической деятельности. Мы разделяем данную позицию, поскольку ст. 171.2 УК РФ направлена на охрану установленного государством порядка осуществления предпринимательской деятельности в данной сфере.

Таким образом, можно сделать вывод, что родовым объектом преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ являются общественные отношения в сфере экономики; видовым объектом –порядок осуществления экономической (предпринимательской) деятельности, а непосредственным –конкретный порядок организации и проведения азартных игр.

Следует отметить, что предмет в составе преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, отсутствует. Это связано с тем.что азартная игра не можешь рассматриваться в качестве предмета, поскольку противоправное деяние в данном случае направлено не на саму игру, а на установленный правовой порядок ее организации и проведения. При этом, как отмечается в научной литературе, посвященной характеристике состава преступления, предметом преступного деяния могут являться только материальные или нематериальные ценности, на которые непосредственно воздействует преступник. В данном случае противоправное воздействие оказывается не на какой–то объект, а на нормативно установленный порядок ведения игорного бизнеса[44].

Далее перейдем к рассмотрению объективной стороны незаконных организации и проведения азартных игр. Объективная сторона включает признаки, характеризующие внешнее проявление преступления: деяние, последствия, причинную связь, способ, место, время, обстановку совершения преступления.

Состав преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, с объективной стороны характеризуется противоправными действиями, выражающимися в организации либо проведении азартных игр при наличии специальных незаконных условий. Законодатель в ч. 1 ст. 171.2 УК РФ закрепляет перечень таких условий, образующих объективную сторону состава:

1) осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр с применением игровых автоматов и прочего игрового оборудования за пределами установленных игорных зон;

В соответствии п. 7 ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 29.12.2006 № 244–ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» игорная зона определяется как выделенная территория в пределах Российской Федерации, специализированная для размещения объектов азартных игр, при этом ее границы устанавливаются в соответствии с настоящим Федеральным законом. Порядок создания и ликвидации игорных зон, а также их наименования, границы, иные параметры игорных зон определяются Правительством Российской Федерации.

На сегодняшний день на территории Российской Федерации предусмотрено создание игорных зон, расположенных в следующих субъектах РФ: Алтайский край, Приморский край, Калининградская область, Краснодарский край, Республика Крым. В настоящее время действующими игорными зонами являются «Сибирская монета», расположенная в Алтайском крае, «Приморье», находящаяся на территории Приморского края, «Янтарная» – в Калининградской области и «Красная Поляна» в Сочи;

2) осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр, включая работу букмекерских контор и тотализаторов за пределами игорных зон без соответствующей лицензии, выданной в порядке, установленном законодательством;

3) осуществление деятельности по организации и проведению азартных игр в установленных игровых зонах без официально выданного разрешения на осуществление такой деятельности;

4) организация и проведение азартных игр через Интернет и другие электронные коммуникации, включая мобильные сети, кроме легальных ставок в букмекерских конторах и тотализаторах.

5) регулярное предоставление помещений для нелегальной деятельности, связанной с организацией и (или)проведением азартных игр[45].

Существенное значение для квалификации имеет разграничение терминов «организация» и «проведение» азартных игр, поскольку именно эти действия образуют альтернативные варианты преступного поведения. При этом в конструкции нормы прослеживается внутреннее противоречие: наименование статьи («Незаконная организация и проведение азартных игр») при буквальном прочтении создает впечатление, что уголовная ответственность возможна лишь при одновременном совершении обоих действий. В действительности же диспозиция нормы устанавливает альтернативность этих деяний – достаточно одного из них. Подобная несогласованность между названием и содержанием нормы осложняет правоприменение, поскольку отсутствие легального толкования указанных понятий вынуждает правоприменителя самостоятельно определять объем действий, относящихся к «организации», и тех, которые следует квалифицировать как «проведение». На указанную проблему неоднократно обращали внимание специалисты: А. О. Барсуков подчеркивает, что данная коллизия не носит исключительно формальный характер и способна влиять на правильность юридической оценки содеянного[46]; Ю. А. Сидорова отмечает практическую сложность установления того, в какой именно роли выступало лицо – организатора либо непосредственного исполнителя действий по проведению игр[47].

В доктрине уголовного права сложился относительно единый подход к содержанию рассматриваемых понятий. Так, А. А. Лихолетов определяет организацию азартной игры как комплекс мероприятий, направленных на создание условий для заключения соглашений о выигрыше, а проведение – как действия по непосредственному заключению и исполнению таких соглашений[48]. Развивая эту позицию, Н. В. Шевкопляс детализирует перечень действий, характерных для организационной составляющей: планирование деятельности, подбор и инструктаж персонала, приискание и подготовка помещения, маскировка игорного заведения, привлечение клиентов, ведение учета и отчетности, обеспечение конспирации и охраны. Проведение, по ее мнению, охватывает прием денежных средств от игроков, конвертацию их в игровую валюту, разъяснение правил, запуск игрового оборудования, выплату выигрышей и иные действия, непосредственно связанные с реализацией игрового процесса[49]. Аналогичную позицию занимает Г. А. Есаков, относя к организации набор персонала и оборудование помещений, а к проведению – прием и учет ставок, фиксацию результатов и выплату выигрышей[50].

Практическая значимость такого разграничения подтверждается материалами судебной практики. Так, в приговоре Краснокаменского городского суда Забайкальского края от 15 марта 2021 г. по делу № 1–13/2021 суд при квалификации действий подсудимых отдельно оценил их функциональные роли: действия М. были признаны составляющими организацию азартных игр (приискание помещения, установка и настройка игрового оборудования, подбор персонала), а действия С. – проведение азартных игр (прием денежных средств от игроков, запуск игрового оборудования, выплата выигрышей). В мотивировочной части приговора подчеркивается, что посягательство направлено на установленный порядок осуществления деятельности: игры проводились вне игорной зоны и без необходимых разрешений[51].

Таким образом, правоприменительная практика последовательно исходит из того, что ответственность наступает за нарушение нормативно установленного режима, а не за сам факт игры.

Отдельного внимания заслуживает признак систематичности применительно к предоставлению помещений для организации и проведения азартных игр. Согласно примечанию 1 к ст. 171.2 УК РФ, систематическим считается предоставление помещения более двух раз (то есть три и более раза). При этом обязательным элементом состава является осведомленность лица о целях использования помещения. Если лицо передало помещение, не зная, что оно будет использовано для незаконных азартных игр, состав преступления отсутствует.

Специфика использования информационно?телекоммуникационных сетей также имеет самостоятельное значение для квалификации. Уголовно наказуемым признается использование ИТС для организации или проведения азартных игр вне зависимости от территории, за исключением легального приема интерактивных ставок. Данное исключение позволяет разграничивать деятельность нелегальных онлайн?казино и функционирование легальных букмекерских платформ, что важно для правильной юридической оценки.

На основании изложенного под организацией азартных игр целесообразно понимать совокупность действий, объединенных единым умыслом и направленных на создание условий для заключения соглашения о выигрыше. К таким действиям относятся: планирование, подбор и обучение персонала, поиск и подготовка помещений, приобретение, размещение и обслуживание игрового оборудования, ведение финансовой отчетности и иные мероприятия, обеспечивающие функционирование игорного заведения. Под проведением азартных игр следует понимать действия, непосредственно направленные на реализацию игрового процесса: прием денежных средств, зачисление их на игровой счет, запуск игры, консультирование игроков, выплату выигрышей, инкассацию и т. п.

Следует отметить, что определение момента окончания рассматриваемого преступления также вызывает правовые сложности. Так, А. А. Лаврушкина полагает, что незаконные организация и (или) проведение азартной игры признаются оконченными «с момента начала проведения азартной игры, то есть с момента заключения соглашения о выигрыше либо с начала осуществления действий по организации азартной игры»[52]. Позиция данного автора представляется не в полной мере справедливой. Считаем, что незаконная организация азартной игры признается оконченной с момента совершения одного любого действия, направленного на создание условий для его незаконной игорной деятельности (подбора персонала, помещения, закупки игрового оборудования и т. д.) вне зависимости от того, будет ли совершение этих действий достаточным для осуществления игорной деятельности.

Представляется правильным признавать оконченной незаконную организацию азартных игр с момента совершения всех действий, достаточных для возникновения условий для организации азартных игр. Иными словами, лишь одна закупка игрового оборудования для проведения азартных игр без подбора помещения, где эти игры будут проводиться, набора персонала, который будет обеспечивать проведение азартных игр, не могут образовывать состав оконченного преступления. В случае пресечения преступления на данном этапе или возникновения иных, не зависящих от лица, обстоятельств действия лица (организатора) следует признавать покушением на преступление, т. к. указанные действия непосредственно были направлены на совершение преступления (ч. 3 ст. 30 УК РФ). В свою очередь, моментом окончания незаконного проведения азартных игр следует признавать совершение любого действия, связанного не только с заключением соглашения о выигрыше, но и его последующей реализацией[53]. Представляется, что такое определение в большей степени отвечает практическим реалиям, поскольку не всегда все функции по проведению азартной игры (прием, выдача денежных средств, запуск игрового оборудования, осуществление консультативной помощи и т. д.) могут осуществляться одним лицом.

Неоконченным преступлением, предусмотренным ст. 171.2 УК РФ, полагаем, нужно признавать такие действия лица, проводящего азартные игры, которые были направлены на заключение и (или) исполнение соглашения о выигрыше, однако это соглашение не было заключено и (или) исполнено по независящим от этого лица обстоятельствам (например, в случае отказа второй стороны, вследствие поломки игрового оборудования и т. п.).

Таким образом, на основании изложенного, сделаем следующие  выводы:

1) родовым объектом преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ являются общественные отношения в сфере экономики; видовым объектом – порядок осуществления экономической (предпринимательской) деятельности, а непосредственным – конкретный порядок организации и проведения азартных игр. Дополнительным непосредственным объектом этого преступления является общественная нравственность и здоровье населения;

2) объективная сторона состава носит формальный характер и выражается в альтернативных действиях – организации либо проведении азартных игр при наличии незаконных условий, перечисленных в диспозиции нормы. При этом разграничение понятий «организация» и «проведение» имеет принципиальное значение для квалификации и распределения ответственности между соучастниками;

3) в качестве момента окончания незаконной организации азартных игр предлагаем считать момент совершения всех действий, достаточных для возникновения условий для организации азартных игр, а моментом окончания незаконного проведения азартных игр, в свою очередь, признавать момент совершения любого действия, связанного не только с заключением соглашения о выигрыше, но и с его последующим исполнением.

2.2 Субъективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр

В рамках данного параграфа рассмотрим субъективные признаки незаконных организации и проведения азартных игр.

Субъективная сторона отражает внутреннее психическое отношение лица к совершаемому деянию и включает вину, мотив и цель преступления[54].

Являясь основным компонентом субъективной стороны, вина может выражаться в форме умысла или неосторожности. Умышленная форма вины предполагает осознание лицом общественной опасности своих действий или бездействий, предвидением возможности наступления общественно–опасных последствий и (или) желания их наступления. При этом, в контексте ст. 171.2 УК РФ речь идет именно об умышленной форме вины, поскольку организация и проведение азартных игр без лицензии требуют осознанности и целенаправленности действий.

Мотивация играет ключевую роль в понимании субъективной стороны любого преступления. Одним из важных аспектов анализа субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, является исследование мотива. Он определяет внутреннее побуждение человека, толкающее его на совершение противоправного действия, и помогает установить степень общественной опасности содеянного. Организация и проведение азартных игр с нарушением законодательства часто обусловлены желанием извлечения материальной выгоды. А лицо, занимающееся такой деятельностью, стремится получить доход, обходя установленные законом ограничения и требования. Субъект, действующий с корыстным мотивом, осознает, что его действия противоречат закону, но продолжает их совершать ради получения материальной выгоды. Такой подход свидетельствует о нарушении установленного порядка и правил в сфере игорного бизнеса. Установление мотива имеет важное значениедля правильной квалификации преступления. Если будет доказано, что лицо действовало исключительно из корыстных побуждений, то это усилит обвинение и увеличит вероятность назначения более строгого наказания. Но, с другой стороны, если мотив окажется иным, например, политическим, это может повлиять на оценкустепени общественной опасности деяния и привести к квалификации по иной статье УК РФ.

Подтверждением умышленного характера и корыстной направленности деяния служат примеры из судебной практики.

Так, например, в приговоре Пресненского районного суда от 03.12.2021 по делу № 1?385/21 в отношении Клиновской Л. Н. суд установил, что подсудимая, действуя в составе организованной группы, осознавала противоправный характер своих действий, в частности, она принимала денежные средства от игроков, зачисляла кредиты через игровое оборудование с ПО «iConnect», обеспечивала игровой процесс и выплачивала выигрыши. Несмотря на непризнание вины, ее умысел был подтвержден совокупностью доказательств, включая экспертное заключение о функционале ПО, данные о конспиративном режиме работы клуба (доступ только по договоренности), а также распределение ролей в группе. Суд сделал вывод, что действия Клиновской были направлены на извлечение дохода от незаконной деятельности, а ее осведомленность о противоправности подтверждается характером выполняемых функций и организацией работы заведения[55].

Также в качестве примера можно привести приговор Центрального районного суда г. Новосибирска от 29.01.2024 по делу № 1?118/2024 в отношении гражданки А., которая выполняла функции администратора. Суд установил, что А. действовала умышленно, из корыстных побуждений, в рамках предварительного сговора, с целью получения материального вознаграждения за участие в незаконной деятельности. Кроме этого, ее функциональные обязанности  (контроль за залом, прием денег, инструктаж игроков, выдача выигрышей) свидетельствовали о вовлеченности в непосредственное проведение игр, а не в разовые или технические действия. Исследовав все представленные доказательства, суд пришел к выводу о заведомой осведомленности подсудимой о противоправном характере деятельности[56].

Приведем еще пример из судебной практики Забайкальского края выступает. Центральный районный суд г. Читы установил, что группа лиц по предварительному сговору организовала и проводила азартные игры в жилых квартирах в г. Чите (где игорная зона отсутствует) с использованием ноутбуков, интернет?подключения и специализированных игровых сайтов. Ключевым обстоятельством стало установление роли М. как организатора (финансирование, подбор помещений и оборудования, контроль, сбор выручки) и распределение функций между остальными участниками (кассиры, администраторы, лица, отвечавшие за организационное сопровождение). Механизм работы подтверждался оперативными экспериментами, прослушиванием переговоров, банковскими выписками и вещественными доказательствами. Суд отметил меры конспирации (вход по звонку, инструкции на случай задержания, использование отдельных карт для переводов), которые дополнительно свидетельствовали о заведомом характере нарушения[57].

Рассмотренные примеры судебной практики говорят о том, что правоприменитель при квалификации по ст. 171.2 УК РФ учитывает наличие прямого умысла и корыстного мотива. При этом,суды учитывают не только формальные признаки (отсутствие лицензии, работа вне зоны), но и фактические обстоятельства, которые подтверждаютзаведомость нарушения уголовно–правовых норм, выражающихся в распределении ролей, конспирации, закупки и использовании специального оборудования и др.

Говоря о цели преступления, можно сказать, что она тесно связана с мотивом, но не идентична ему. Цель преступления – это тот результат, которого стремится достичь лицо, совершая противоправное деяние, а мотив объясняет, почему человек совершает преступление.

Основная цель в ст. 171.2 УК РФ– получение материальной выгоды. Получение дохода от незаконной деятельности может проявляться в различных формах:

1. Организация игровых залов и казино без соответствующей лицензии.

2. Проведение азартных игр вне игорных зон, установленных ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации».

3. Использование поддельных документов для маскировки незаконной деятельности. Лицо, стремящееся к достижению данной цели, осознает, что его действия противоречат закону, но продолжает их совершать ради по–лучения материальной выгоды. Такой подход свидетельствует о высокой степени общественной опасности преступления, так как оно направлено на нарушение установленного порядка и правил в сфере игорного бизнеса.

В качестве примера можно рассмотреть приговор № 1–335/2023 Заельцовского районного суда г. Новосибирска, в мотивировочной части которого суд указал связь цели и мотива.В частности, установлено, что у одного из обвиняемых возник умысел: он осознавал, что можно проводить азартные игры через компьютерное оборудование с удаленным доступом через интернет, и целью его действий стало систематическое извлечение дохода от такой незаконной деятельности. То есть в данном примере мотив обвиняемого (корысть, желание материальной выгоды) обусловил конкретную цель – получение дохода от азартных игр вне игорной зоны[58].

Следует отметить, что нередко на практике встречаются и многоуровневые цели совершения преступления. Например, в № 1–376/2020суд описывал, как цель выходила за рамки простого заработка: соучастники преступления действовали умышленно с целью не только извлечения дохода, но ипостоянного расширения географии преступной деятельности с целью увеличения незаконного дохода, монополизации незаконного рынка азартных игр на территории Белгородской области, устранения конкурентов. При этом, основу данной цели все равно составляется финансовая выгода[59].

Далее перейдем к рассмотрению субъекта преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ.

Субъект преступления – это физическое вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности. Таким образом, для того, чтобы лицо признали субъектом преступления, в уголовном праве проверяют несколько ключевых признаков:

– физическое лицо. В российском праве уголовной ответственности подлежат только люди – граждане РФ, иностранцы, лица без гражданства. Юридические лица субъектом преступления не являются;

– вменяемость. Это способность во время совершения деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими. Если человек в момент преступления был невменяем, он не подлежит уголовной ответственности (к нему могут применить принудительные меры медицинского характера);

– достижение возраста уголовной ответственности. По общему правилу (ч. 1 ст. 20 УК РФ) ответственность наступает с 16 лет.

Анализируя ст. 171.2 УК РФ, можно сказать, что субъектом преступления будет являться физическое, вменяемое лицо, достигшее 16 лет в момент совершения  преступления, связанного с организацией и проведением азартных игр.

Факультативными признаками субъекта преступления (специальные) – выступают указываемые в Особенной части УК РФ признаки, характеризующие, например, такой признак, как должностное положение.

С учетом формы, при которой реализуется организация и проведение азартных игр, субъект, совершивший преступление может выступать и в другом виде. Следовательно, есть необходимость сказать, что для этого преступления присущ и общий, и специальный субъект.

В данном случае нужно указать, что специальным субъектом преступления выступает субъект, который одновременно с признаками, принадлежащими общему субъекту, располагает и дополнительными признаками, которые содержатся в диспозиции статьи Особенной части УК РФ^[60]. Такие признаки в некоторых случаях могут закрепляться в самой статье. К примеру, в ст. 285 УК РФ указан такой специальный субъект, как должностное лицо. Также признаки специального субъекта могут быть отражены в негативной форме, которая указывает на отсутствие важного правового статуса, например, лицо, которое не имеет высшего медицинского образования соответствующего профиля (ст. 123 УК РФ).

Исходя из квалифицирующих признаков, содержащихся в ст. 171.2 УК РФ можно выделить специального субъекта. Так, например, ч. 3 ст. 171.2 УК РФ закрепляет такой признак, как «использование своего служебного положения» лицом, которое совершает преступление.

При реализации азартных игр с использованием игрового оборудования за пределами игорной зоны, а также с использованием информационно–телекоммуникационных сетей, сети «Интернет», средств связи, включая подвижную связь, можно сказать, что субъектом преступления выступает физическое лицо, достигшее 16 лет к моменту совершения преступления, и совершившее данное деяние без изучения процедуры регистрации и создания в качестве юридического лица, и также без получения специального разрешения на занятие такой деятельностью^[61]. В преступлениях, которые совершены таким способом, субъект преступления, как правило, общий.

По мнению С.П. Бойцова, при организации и проведении азартных игр без разрешения, которое должно быть выдано в установленном порядке для их проведения на территории игорной зоны субъектом преступления является лицо, которое обладает дополнительным признаком, таким как выполнение в организации функций по управлению^[62].

Как правило, на такое лицо возложены специальные обязанности, направленные на реализацию действий, связанных с получением, в порядке, установленном законом специального разрешения на осуществление такой деятельности в игорной зоне.

Следует отметить, что в правоприменительной практике встречаются ситуации, при которых лица, намеревающиеся осуществлять незаконную игорную деятельность, прибегают к использованию организационно?правовой формы юридического лица в качестве инструмента сокрытия противоправных действий. Подобный прием позволяет создать видимость легитимности операций, однако не влияет на круг субъектов уголовной ответственности: к ней могут быть привлечены исключительно физические лица, непосредственно причастные к совершению преступления.

Иллюстрацией указанной тактики служит уголовное дело, рассмотренное Кировским районным судом г. Саратова. Акционерное общество «П.», зарегистрированное в установленном порядке, имело в числе основных направлений деятельности прием интерактивных ставок на спортивные события. В рамках этой легальной модели гражданин М., занимавший должность менеджера филиала общества на основании трудового договора от 14 декабря 2021 г., реализовал преступный замысел. Осознавая, что на территории Саратова не сформирована игорная зона и, следовательно, проведение азартных игр с применением игрового оборудования запрещено, он инициировал создание группы лиц, действующих по предварительному сговору. Не ставя в известность собственника филиала о своих намерениях, М. привлек не менее четырех человек, которым отводилась роль операторов?кассиров.

Для придания деятельности видимости соответствия разрешенному профилю в помещении были размещены информационные материалы, указывающие на осуществление букмекерской деятельности – в соответствии с заявленным основным видом работы юридического лица. На компьютеры, использовавшиеся в зале, было установлено программное обеспечение, технически позволявшее проводить азартные игры. При этом фактические обстоятельства, установленные в ходе расследования, свидетельствовали об отсутствии реальной букмекерской практики: посетители не заключали пари на спортивные события, а участвовали в азартных играх, результат которых определялся случайным образом.

Выводы о реальном характере деятельности были сделаны на основании совокупности доказательств: показаний свидетелей, данных оперативно?розыскных мероприятий, экспертных заключений, а также иных материалов уголовного дела. Суд установил, что действия М. и его соучастников носили умышленный характер, были направлены на извлечение дохода и осуществлялись вне пределов игорной зоны, что соответствует составу преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 171.2 УК РФ. В итоге указанные лица были признаны виновными и привлечены к уголовной ответственности[63].

Приведенный пример наглядно демонстрирует, что при квалификации деяния суд оценивает не формальный статус организации, а фактическое поведение конкретных физических лиц.

На основании проведенного исследования можно сделать вывод, что субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, отличается наличием умысла, что подтверждается активностью, осознанными действиями, планированием, использованием конспирации, четким распределением обязанностей среди участников группы, подбором подходящего места и оборудования для игры и т.д. Основным мотивом чаще всего являются корыстные интересы, желание извлечь прибыль от нелегальной организации и (или) проведения азартных игр, при этом умысел относительно размера получаемого дохода обычно остается неопределенным.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления возраста шестнадцати лет.При этом в правоприменительной практике встречаются ситуации, когда преступниками для сокрытия противоправной деятельности используется организационно–правовая форма юридического лица. Такая ситуация не меняет правил привлечения к ответственности, заключающихся в привлечении к уголовной ответственности только тех физических лица которые непосредственно причастны к совершению преступного деяния.

Таким образом, детальный анализ субъективных признаков позволяет не только правильно квалифицировать преступление, но и индивидуализировать наказание с учетом конкретных мотивов и целей преступника.

3 Проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр и отграничение от иных преступлений

3.1 Проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр

В рамках данного параграфа рассмотрим актуальные на сегодняшний день проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр.

Современное состояние правового регулирования деятельности по организации и проведению азартных игр в Российской Федерации характеризуется сочетанием жестких запретительных мер и ограниченных разрешительных механизмов, реализуемых в пределах специально созданных игорных зон.Несмотря на это, применение статьи 171.2 УК РФ сопряжено с рядом серьезных проблем, которые существенно снижают эффективность уголовно–правовой защиты граждан.

Следует отметить, что часть 1 ст. 171.2 УК РФ, предусматривает совершение преступления путем активных действий: организации и (или) проведения азартных игр. Данный состав преступления относится к формальным, поэтому в данном случае для выполнения состава преступления будет достаточно одного обязательного признака состава преступления(деяния). Отсюда вытекает первая проблема, которая уже была упомянута ранее, связанная с квалификацией данного преступления[64].

Примером вышеописанного может послужить дело № 1–335/2023 Заельцовского районного суда г. Новосибирска[65], по которому лицу организовавшему и проводившему азартные игры(ФИО1) был назначен срок лишения свободы равный 1 году и 6 месяцам, а лицам, только проводившим азартные игры сроки равные 1 году и 2 месяцам и 1 году ровно. Однако, действия ФИО1 являлись более опасными для закона, чем действия ФИО2 и ФИО3, так как включали в себя:

- поиск и аренду помещений на территории г. Новосибирска для размещения игрового оборудования и проведения в них незаконной игорной деятельности;

- приобретение и установку игрового оборудования, позволяющего проводить сеанс азартной игры с материальным выигрышем, который определяется случайным образом.

Так, сложившаяся в судебной практике тенденция показывает, что необходимо проводить более четкое разграничение таких понятий, как организация и проведение азартных игр, а также установить более жесткое наказание, за деяния представляющие большую общественную опасность.

Для решения этой проблемы, законодателю необходимо разграничить два понятия, путем выделения организации азартных игр в отдельную часть статьи 171.2 с назначением более серьезного наказания. Применение этих мер поможет не только решить проблему квалификации и упростит ее, но и будет иметь сильный превентивный эффект, так как более жесткое наказание будет останавливать потенциальных организаторов перед совершением преступления.

Кроме этого, представляется необходимым внести дополнения в Федеральный закон Федеральный закон от 29.12.2006 №244–ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» дефиниций «организация» и «проведение», а также какая деятельность относится к данным категориям, что позволит обеспечить единообразие правоприменительной и судебной практики в борьбе с данным преступлением. Подобная конкретизация особенно важна при квалификации групповых преступлений, поскольку четкие критерии помогут следователям и судам корректно разграничивать вклад каждого участника в преступный результат и избегать ошибок, связанных с буквальным толкованием наименования статьи как предполагающего одновременное совершение указанных в дефиниции действий.

Следующая проблема связана с определением ответственности лиц, не осведомленных о преступных намерениях организаторов азартных игр. Ответственность за организацию азартных игр по закону возлагается на руководителей игорных заведений. Из этого вытекает вопрос: кого привлекать к ответственности за проведение азартных игр? Проблема заключается в том, что в законе нет перечня лиц, ответственных за проведение азартных игр.

Судебная практика однозначно говорит, что за такое деяние ответственность, как правило несут администраторы, кассиры, бухгалтеры, то есть лица, которые в силу своих обязанностей (выдача выигрышей, прием ставок, подсчет прибыли и т.д.) не могут не осознавать противоправности своих действий.

Примером такой ситуации может послужить Дело № 22–2447/2021 Ульяновского областного суда, по которому трое администраторов игорного заведения были осуждены по п. «а» ч. 3 ст. 171.2 УК РФ (проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, в составе организованной группы) Согласно показаниям Ю.А. Немытовой (одной из администраторов) в их обязанности, входило встречать игроков, объяснять им правила игры и правила использования игрового оборудования, принятие денежных средств и перевод их в электронный вид (на счет игрока), ведение кассы. Все из администраторов были осведомлены о том, что заведение и его деятельность имеют противозаконный характер.

Приведем еще пример. Так, гражданин Г., вступив в предварительный преступный сговор с гражданином Ч., осуществляющим планирование и общее руководство незаконной игорной деятельностью, приискание помещения и игрового оборудования и распределение ролей в группе, а также с гражданкой К., осуществляющей функции кассира–оператора в части контроля звонков посетителей, приема денежных средств и выплаты выигрышей игрокам, выполнял функции охранника незаконного игорного заведения, а именно с разрешения кассира–оператора осуществлял пропуск игроков в помещение, контролировал порядок в нем, а также охранял имущество и денежные средства игорного заведения, за что получал материальное вознаграждение. Приговором Люберецкого районного суда Московской области гражданин Г. был признан виновным как лицо, совершившее преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 171.2 УК РФ[66].

Более сложной категорией работников являются охранники игорных заведений. В их обязанности входит организация и обеспечение безопасности незаконной игорной деятельности заведений, осуществление пропускного режима и обеспечение порядка в заведении. Содержатся ли в их действиях признаки состава преступления? Тут судебная практика имеет двойственный характер. Либо охранников не привлекают к ответственности, и они проходят по делу как свидетели, либо им вменяется часть 2 или 3 статьи171.2. Происходит это, если будет доказано, что охрана заведения действовала с другими лицами по предварительному сговору, либо в составе устоявшейся организованной группы и осознавала противоправный характер своей работы.

Примером такого случая будет дело № 1–186/2015 г. Пролетарского районного суда г. Твери. По указанию В.В.(организатор) А.М. и Л.М. исполняли в организованной группе определенные функции. Они осуществляли: охрану игрового оборудования и полученной в результате незаконной деятельности игорного заведения денежной выручки; физическое обеспечение соблюдения участниками азартных игр порядка в игорном заведении; ведение контрольно–пропускного режима с целью устранения препятствий для бесперебойной работы игорного заведения со стороны нежелательных посетителей и сотрудников правоохранительных органов.

Действия А.М. и Л.М. были квалифицированы по части 3 статьи 171.2, поскольку они действовали в составе организованной группы, и имели с организатором объективную и субъективную общность в целях совершения преступления[67].

Как же тогда квалифицировать действия охранников, хоть и осознающих противозаконность своих действий, но не являющихся частью группы лиц по предварительному сговору или организованной группы? Руководствуясь статьей 33 УК РФ, можно признать их деятельность пособнической, так как, осуществляя свои обязанности они устраняют препятствия к проведению азартных игр (осуществление пропускного режима, фейсконтроль, обеспечение порядка). Исходя из этого, можно говорить о том, что в действиях лиц, заведомо устраивающихся на работу в заведения подобного плана, тоже содержатся признаки состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 171.2 УК РФ, и их привлечение к уголовной ответственности справедливо и законно. Однако если лицо не осознавало или не могло осознавать, что в стенах заведения проводятся азартные игры, то такие лица не должны привлекаться к ответственности.

Так же нужно обратить внимание на части 2 и 3 статьи. Они содержат квалифицирующие признаки деяния, предусмотренного первой частью.

Также сложным является вопрос привлечения к уголовной ответственности иных наемных работников игорного заведения, которые непосредственно не осуществляли действий, направленных на содействие незаконной игорной деятельности. Приволжский районный суд г. Казани в конкретном уголовном деле отметил, что квалификации в качестве преступного деяния подлежат только те действия, без которых игра бы не состоялась, вследствие чего лица, осуществляющие функции вышеупомянутых наемных работников, уголовной ответственности не подлежат[68].

Аналогичной позиции придерживается Преображенский районный суд г. Москвы, который вынес оправдательный приговор в отношении гражданки В., обвиняемой в незаконном проведении азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны в составе организованной группы, сопряженном с извлечением дохода в особо крупном размере. В частности, в период функционирования незаконного игорного заведения гражданка В. являлась официанткой, в обязанности которой входило убирать мусор в помещении, а также разносить еду и напитки игрокам, за что она получала вознаграждение в размере 4000 рублей за трудовую смену. Денежные средства с целью последующего внесения на депозит игроков от посетителей гражданка В. не принимала, выплату выигрышей и иные действия, связанные с проведением азартных игр, не осуществляла[69].

Нам представляется, что наиболее верной является позиция, согласно которой незаконными признаются действия или бездействие наемных работников, непосредственно направленные на обеспечение деятельности незаконного игорного заведения, в т. ч. его охрана, а равно случаи оказания услуг, сопутствующих азартным играм (развлекательные услуги, услуги гостиничного сервиса, общественного питания и т. п.), только при условии, если лицо было осведомлено о преступных намерениях организатора азартных игр или лица, проводящих их, и вступило с ним в предварительный преступный сговор, т. е. действовало умышленно и в определенных целях.

На основании изложенного можно предложить следующие правила квалификации действий наемных работников:

1) непосредственными исполнителями, несущими ответственность по ч. 1 ст. 171.2 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ, следует признавать лиц (наемных работников), действия или бездействие которых были непосредственно направлены на незаконные организацию или проведение азартных игр (например, действия по ведению игры, распределению и выдаче выигрышей, приему денежных средств, зачислению денежных средств на счет заведения и т. д.). При этом они должны быть заранее осведомлены о преступных намерениях лица, организующего или проводящего азартные игры, и желать совершить указанные деяния. Действия их в составе группы лиц по предварительному сговору или организованной группы будут квалифицироваться по ч. 2 и ч. 3 ст. 171.2 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ соответственно;

2) как пособничество в преступлении, предусмотренном ст. 171.2 УК РФ, следует признавать действия или бездействие наемных работников, заранее осведомленных о преступных намерениях лица, организующего или проводящего азартные игры, которые были непосредственно направлены на обеспечение деятельности игорного заведения. Такого рода действия, как осуществление охраны заведения, поддержание внутреннего порядка, осуществление контрольно–пропускного режима либо действия, сопутствующие осуществлению азартных игр (в т. ч. развлекательные услуги, услуги гостиничного сервиса, общественного питания и т. п.), подлежат квалификации по ч. 2 или ч. 3 ст. 171.2 УК РФ со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ;

3) в качестве деяний, не образующих состав преступления, предусмотренный ст. 171.2 УК РФ, следует оценивать действия или бездействие лиц, которые напрямую не были связаны с незаконными организацией или проведением азартных игр, непосредственно не были направлены на обеспечение деятельности незаконного игорного заведения. В эту же группу следует относить и иные действия или бездействие наемных работников, которые не были осведомлены о противоправном характере деятельности игорного заведения.

Таким образом, при квалификации деяния по ст. 171.2 УК РФ важное значение имеет не только установление формальных признаков субъекта преступления, но и раскрытие его субъективной стороны, в частности, осведомленности о противоправном характере деятельности и наличия умысла, поскольку данные элементы позволяют отграничить субъекта преступления от лица, выполнявшего вспомогательные или технические функции без заведомого осознания незаконности происходящего.

С учетом неоднородности судебной практики по вопросу привлечения к ответственности наемных работников целесообразно внести дополнения в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18.11.2004 №23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве»[70] конкретные критерии, по которым следует квалифицировать деятельность наемных работников, что позволит правильно дать уголовно–правовую оценку деянию определенного лица.

Кроме этого, представляется, что в части второй ст. 171.2 УК РФ не хватает такого квалифицирующего признака как «с вовлечением третьих лиц в деятельность незаконной организации». Под вовлечением будет пониматься привлечение в деятельность незаконной организации, в проведение и организацию азартных игр, третьих лиц, путем обещаний, обмана, угроз или иным способом. Введение дополнительного квалифицирующего признака облегчит квалификацию по данной статье, так как появится больше оснований для ее применения. Помимо этого, возрастет также и превентивная функция, относительно организации азартных игр, так как найм персонала организатором будет ужесточать его последующее наказание, что, будет иметь останавливающий эффект для лиц, планирующих совершить преступление.

Следующей проблемой, связанной с квалификацией незаконных организации и проведения азартных игр, является проблема доказывания. Современные организаторы незаконных азартных игр активно используют высокие технологии: виртуальные частные сети (VPN), криптовалюты, анонимные электронные платежные системы, конспиративные схемы связи. Это требует от правоохранительных органов проведения сложных финансовых экспертиз, компьютерных исследований, отслеживания сетевых транзакций, что не всегда возможно в силу ограниченности ресурсов и отсутствия необходимых специальных знаний. Как отмечает в своих работах Е. В. Стебенева и Ю. А. Грачев, существующие меры противодействия «недостаточно эффективны и требуют постоянного совершенствования» в условиях развития информационно–коммуникационных сетей[71].

Особого внимания заслуживают международный аспект и проблемы борьбы с онлайн–играми. Поскольку многие интернет–казино и букмекерские платформы зарегистрированы за рубежом, российское правосудие сталкивается с непреодолимыми препятствиями: экстрадиция организаторов невозможна без международных договоров, а блокировка иностранных серверов часто оказывается технически сложной и легко обходимой. Отсутствие единого международного регулирования в этой сфере позволяет недобросовестным операторам регистрироваться в юрисдикциях с либеральным законодательством и продолжать обслуживать российских игроков. Использование криптовалют дополнительно анонимизирует финансовые потоки, делая практически невозможным доказывание размера полученного дохода.

Кроме того, в науке высказывается критика самой формулировки статьи 171.2. Так, Т. В. Кленова обращает внимание на несоответствие заголовка («Незаконные организация и проведение азартных игр») реальному содержанию, которое охватывает также случаи нарушения лицензионных требований, правил игорных зон и даже приема ставок букмекерскими конторами. Автор предлагает переименовать статью и расширить ее диспозицию, включив в нее также незаконные лотереи, которые сегодня остаются вне сферы уголовно–правового регулирования[72].

Дискуссионным остается и критерий «систематичности» предоставления помещений: формально это более двух раз, однако в правоприменительной практике этот порог может варьироваться. Анализ судебных решений по делам о незаконной организации азартных игр показывает, что уголовная ответственность применяется, как правило, в наиболее резонансных случаях, связанных с организованной преступной деятельностью. Примером может служить приговор Щербинского районного суда г. Москвы от 17 ноября 2025 года, которым группа лиц была осуждена по части 3 статьи 171.2 УК РФ за совершение незаконной организации азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны организованной группой. Суд назначил каждому из фигурантов наказание в виде одного года лишения свободы со штрафом от 500 до 800 тысяч рублей. Этот приговор показателен тем, что суд признал наличие организованной группы и применил реальное лишение свободы, а не условное наказание[73].

Вместе с тем правоприменительная практика демонстрирует значительное число случаев, при которых уголовное преследование либо не инициируется, либо прекращается на стадии предварительного расследования. Так, в одном из судебных актов Волгоградского областного суда отказ в возбуждении уголовного дела был обусловлен результатами проведенной экспертизы, не подтвердившей наличие признаков состава преступления. В административной практике по статье 14.1.1 КоАП РФ преобладают меры в виде административных штрафов с конфискацией игрового оборудования, при этом фактическая изоляция организаторов противоправной деятельности, как правило, не осуществляется. Это позволяет констатировать, что уголовная ответственность в рассматриваемой сфере носит преимущественно эпизодический и превентивно–демонстрационный характер, тогда как значительный массив правонарушений продолжает оставаться в плоскости административной юрисдикции

На основе проведенного анализа представляется возможным сформулировать ряд предложений, направленных на повышение эффективности уголовно–правового противодействия незаконной игорной деятельности.

Прежде всего, требует уточнения диспозиция статьи 171.2 УК РФ посредством расширения ее содержания с учетом современных форм нелегального игорного бизнеса, включая деятельность, осуществляемую с использованием информационно–телекоммуникационных сетей и анонимных цифровых платформ.

Кроме того, целесообразно нормативно конкретизировать оценочные категории «систематичность» и «извлечение дохода», обеспечив их единообразное толкование в правоприменительной практике, а также установить четкие количественные критерии разграничения административной и уголовной ответственности.

Также представляется необходимым развитие судебно–экономических и цифровых экспертиз, а также совершенствование методов сетевого мониторинга. Правоохранительным органам следует активнее использовать механизмы международного сотрудничества, включая обмен информацией с Интерпол и компетентными органами иностранных государств, в целях выявления и пресечения трансграничных игорных схем. Особое внимание должно быть уделено применению института конфискации имущества, полученного преступным путем, в соответствии с положениями статей 104.1 и 104.2 УК РФ.

Кроме этого, представляется целесообразным формирование межведомственного координационного механизма в виде рабочей группы с участием представителей Федеральная налоговая служба, Министерство внутренних дел Российской Федерации, Прокуратура Российской Федерации и Роскомнадзор. Консолидация усилий указанных органов позволит обеспечить согласованность правоприменительной деятельности, выработать единые подходы к квалификации правонарушений и минимизировать случаи неоднородной правовой оценки тождественных деяний в различных субъектах Российской Федерации[74].

Таким образом, институт уголовной ответственности за незаконную организацию и проведение азартных игр в Российской Федерации представляет собой значимый, однако недостаточно эффективный механизм защиты прав и законных интересов граждан.

 Действующая нормативная база, прежде всего положения статьи 171.2 УК РФ, требует дальнейшего совершенствования с учетом современных технологических реалий и выявленных проблем правоприменения.

Во–первых, существует проблема дифференциации ответственности внутри самого состава преступления. Диспозиция части 1 статьи 171.2 УК РФ при едином наказании объединяет два качественно разных по степени общественной опасности деяния – организацию и проведение азартных игр. При этом, исходя из анализа правоприменительной практики, следует , что организация азартных игр несет большую угрозу, чем их проведение. В связи с чем для приведения в соответствие уровня наказания степени общественной опасности совершенного преступного деяния представляется необходимым законодательно разграничить понятия «организация» и «проведение», выделив «организацию азартных игр» в отдельную часть статьи 171.2 УК РФ с повышенной санкцией.

Кроме этого,считаем необходимым закрепить в Федеральном законе от 29.12.2006 № 244?ФЗ легальные дефиниции понятий «организация» и «проведение» с перечнем типичных действий, относящихся к каждой категории, что позволит обеспечить единообразие судебной практики и избежать ошибок в квалификации рассматриваемого преступления.

Во–вторых, выявлена проблема определения круга субъектов преступления.предусмотренного ст. 171.2 УК РФ. В частности, действующее законодательство не содержит исчерпывающего перечня лиц, подлежащих ответственности за проведение игр,в результате чего возникают сложности при оценке роли наемных работников. В судебной практике по данному вопросу подход неоднозначен, что приводит к возникновению рисков необоснованного привлечения к уголовной ответственности или напротив, ухода от нее.

Таким образом, для правильной квалификации деяния по ст. 171.2 УК РФ установить только формальные признаки субъекта не достаточно, помимо этого нужно доказать его умысел и осведомленность о противоправном характере деятельности, что позволит отграничить соучастников преступления от иных лиц, которые выполняли вспомогательные функции без понимания противоправного характера своих действий.

В связи с изложенным, считаем необходимым разработать разъяснения Пленума ВС РФ по поводу квалификации действий наемных работников игорного заведения, осуществляющего незаконные организацию и проведение азартных игр.В частности, предлагается разъяснить функциональные обязанности непосредственных исполнителей, пособников, а также лиц, выполняющих вспомогательные функции.

Кроме этого, представляется, что в части второй ст. 171.2 УК РФ не хватает такого квалифицирующего признака как «с вовлечением третьих лиц в деятельность незаконной организации». Введение дополнительного квалифицирующего признака облегчит квалификацию по данной статье, так как появится больше оснований для ее применения

В–третьих, серьезным барьером для верной квалификации преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, выступаютсовременные технологические реалии. Активное использование организаторами VPN, криптовалют и анонимных платежных систем существенно осложняет доказывание.

Для разрешения данной проблемы представляется необходимым развить методическую и экспертную базу для расследования таких преступлений.в том числе за счет межведомственного обучения следователей и экспертов, а также создания типовых методик проведения компьютерно–технических и финансовых экспертиз.

Кроме этого, считаем целесообразным закрепить в методических рекомендациях МВД и СК РФ перечень цифровых следов (IP?адреса, транзакции, метаданные, логи), которые подлежатобязательному изъятию и анализу при расследовании дел по ст. 171.2 УК РФ.

Достижение устойчивого правового эффекта возможно лишь при реализации комплексного подхода, включающего совершенствование уголовного законодательства, выработку единых разъяснений высшей судебной инстанции, а также повышение уровня профессиональной подготовки правоприменителей.

3.2 Проблемы отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от иных преступлений и правонарушений

В рамках данного параграфа рассмотрим актуальные на сегодняшний день проблемы отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от иных преступлений и правонарушений.

В первую очередь, на практике нередко возникают проблемы разграничения уголовной и административной ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр (ст. 171.2 УК РФ и ст.  14.1.1 КоАП РФ).

В доктрине уголовного права распространена позиция, согласно которой ключевым критерием отграничения смежных составов выступает объективная сторона деяния[75]. Такой подход действительно позволяет дифференцировать ответственность в отдельных ситуациях – в частности, когда противоправная деятельность выражается в систематическом предоставлении помещений для проведения азартных игр. Однако в случаях, когда речь идет об организации либо проведении азартных игр с применением игрового оборудования вне специально отведенных игорных зон, указанная методология не дает однозначного результата. На практике подобные действия квалифицируются неоднозначно: одни и те же по содержанию деяния получают разную юридическую оценку – как административное правонарушение либо как уголовно наказуемое деяние.

Иллюстрацией подобной правовой неопределенности служат отдельные судебные акты. Так, Набережночелнинский городской суд Республики Татарстан признал гражданина Х. виновным по ч. 1 ст. 171.2 УК РФ, установив, что им были организованы и проведены азартные игры с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, а также с задействованием информационно–телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет» и средства связи[76].

Аналогичный вывод содержится в приговоре Октябрьского районного суда г. Иркутска, где гражданин Ш. был осужден по той же норме за организацию и проведение азартных игр вне игорной зоны с применением специализированного оборудования[77].

Вместе с тем в практике судов общей юрисдикции фиксируются и противоположные решения, где идентичные по фактическим обстоятельствам деяния квалифицируются по нормам административного законодательства. В частности, судья Фурмановского городского суда Ивановской области привлек к ответственности ООО«С.» по ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ за организацию и проведение азартных игр посредством игрового оборудования (АПК «Терминал БТ») с использованием сети «Интернет» вне игорной зоны[78].

Схожая правовая оценка дана в постановлении судьи Пограничного районного суда Приморского края, которым ООО «В.» признано виновным в совершении административного правонарушения по той же статье за аналогичные действия[79].

Анализ приведенных примеров позволяет констатировать, что на практике разграничение уголовной и административной ответственности зачастую осуществляется исключительно по признаку субъекта противоправного деяния. Поскольку санкция ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ прямо предусматривает ответственность юридических лиц, именно они становятся субъектами административной юрисдикции. В свою очередь, при совершении аналогичных действий физическим лицом правоприменитель квалифицирует содеянное как преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 171.2 УК РФ. Подобная тенденция отмечается и в уголовно–правовой науке. Однако опора исключительно на характеристику субъекта не может служить достаточным основанием для разграничения видов юридической ответственности. Согласно ст. 19 УК РФ, уголовной ответственности подлежит только физическое лицо, тогда как административное законодательство допускает привлечение к ответственности и юридических лиц. Тем не менее, сам по себе этот формальный критерий не отражает степени общественной опасности деяния и не должен предопределять вид ответственности.

Отдельные исследователи предлагают использовать в качестве разграничительного признака объект противоправного посягательства. Например, Е.А, Пашинин указывает на попытки ряда ученых проводить дифференциацию составов именно по данному элементу. Однако такой подход не обладает достаточной практической ценностью и не позволяет выработать четкие критерии квалификации[80]. С учетом действующей редакции уголовного закона объектом преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, признаются общественные отношения в сфере экономической (предпринимательской) деятельности и установленный порядок ее осуществления. При этом использование объекта в качестве единственного критерия разграничения не устраняет коллизий между нормами УК РФ и КоАП РФ.

На сегодняшний день действующее законодательство не содержит четких ориентиров, позволяющих однозначно отграничить состав административного правонарушения (ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ) от состава преступления (ч. 1 ст. 171.2 УК РФ). Более того, дублирование описания противоправного поведения в двух разных нормативных актах, устанавливающих различные виды ответственности, представляется методологически некорректным.

В теории права общепризнано, что основным признаком, позволяющим дифференцировать преступление и административное правонарушение, выступает общественная опасность деяния. Как справедливо подчеркивает Н. Г. Иванов, в отечественной доктрине преступление традиционно связывается с наличием данного признака[81]. В различных составах законодатель формализует степень общественной опасности через отдельные квалифицирующие элементы: размер ущерба, способ совершения деяния, место, наличие рецидива либо предшествующего административного наказания. Например, разграничение мелкого хищения (ч. 1 ст. 7.27 КоАП РФ) и кражи (ч. 1 ст. 158 УК РФ) проводится по стоимостному критерию ущерба. В составе хулиганства (ч. 1 ст. 213 УК РФ) общественная опасность повышается за счет указания на «грубое нарушение общественного порядка», а также дополнительных обстоятельств места и способа совершения. В отдельных случаях уголовная ответственность наступает при наличии процессуального основания – например, при повторном совершении деяния лицом, уже подвергнутым административному наказанию (ч. 1 ст. 116.1 УК РФ).

С учетом изложенного представляется недопустимым устанавливать различие между преступлением и правонарушением исключительно на основании характеристики субъекта. Единообразное описание противоправного поведения в УК РФ и КоАП РФ при дифференциации ответственности лишь по признаку субъекта ведет к правовой неопределенности и создает предпосылки для произвольной квалификации.

Таким образом, действующие нормы, устанавливающие ответственность за незаконные организацию и проведение азартных игр, нуждаются в корректировке. Для обеспечения единообразия правоприменительной практики и исключения ошибок при квалификации целесообразно внести изменения в ч. 1 ст. 171.2 УК РФ путем дополнения ее признаками, отражающими повышенную степень общественной опасности (например, размер извлеченного дохода, организованный характер деятельности, использование цифровых технологий для сокрытия противоправной деятельности). Одновременно требуется уточнить редакцию ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ, закрепив в ней четкие критерии, позволяющие разграничивать административную и уголовную ответственность, в том числе по объективным показателям деяния, а не только по статусу субъекта.

Реализация данных предложений позволит сформировать устойчивую правовую позицию, исключающую произвольное толкование норм, и обеспечит более точное соответствие применяемых мер характеру и степени общественной опасности противоправного поведения.

Следующей проблемой является вопрос разграничения ст. 171.2 УК РФ и ст. 14.1.1?1 КоАП РФ (Нарушение организаторами азартных игр в букмекерской конторе и тотализаторе требований к заключению пари на официальные спортивные соревнования и проведению других азартных игр).

Следует отметить, что обе нормы затрагивают деятельность в сфере азартных игр с использованием информационно–телекоммуникационных сетей, но рассчитаны на принципиально разные ситуации: административная ответственность по ст. 14.1.1?1 КоАП РФ наступает для легальных организаторов при нарушении строго определенных процедурных требований, а уголовная по ст. 171.2 УК РФ – при отсутствии правового основания деятельности либо при грубых нарушениях, повышающих общественную опасность[82].

Ключевой критерий разграничения – правовой статус деятельности и субъект правонарушения. По ст. 14.1.1?1 КоАП РФ привлекаются легальные организаторы азартных игр (букмекерские конторы и тотализаторы), имеющие лицензию, состоящие в СРО и подключенные к ЕЦУПС. При этом состав статьи охватывает не любые нарушения, а именно три группы строго зафиксированных в законе действий:

–по ч. 1 – прием ставок и выплата выигрышей без надлежащей идентификации участника (в том числе без подтверждения возраста способами, предусмотренными ФЗ № 115?ФЗ);

–по ч. 2 – нарушение порядка информирования спортивной федерации и надзорного органа о выигрышах по пари на исходы с наименьшей вероятностью;

–по ч. 3 – нарушение установленного порядка учета участников, делающих ставки на официальные спортивные соревнования.

То есть сама деятельность признана законной, а ответственность наступает за конкретные процедурные и отчетные нарушения – именно так сформулирована диспозиция ст. 14.1.1?1 КоАП РФ в действующей редакции.

Приведем пример. У компании была действующая лицензия на организацию азартных игр. В ходе проверки было установлено, что 24 мая 2015 года в красноярской точке приняли ставку (300 рублей) на спортивное событие без предъявления участником документа, удостоверяющего личность. Суд квалифицировал это именно по ч. 1 ст. 14.1.1–1 КоАП РФ. Общество признали виновным и назначили штраф (300 000 рублей)[83].

По ст. 171.2 УК РФ ответственность наступает за незаконные организацию и проведение азартных игр – то есть за деятельность, которая изначально не имеет правового основания либо грубо нарушает базовые условия легальности. К таким действиям относятся осуществление деятельности без лицензии, вне игорной зоны, прием ставок с использованием запрещенных технологий, а также маскировка казино или игровых автоматов под букмекерскую деятельность (в частности, применение технологий «быстрых игр», программ для предсказания результатов и визуализации игрового процесса).

На практике пограничные ситуации возникают, когда букмекер формально имеет лицензию, но фактически нарушает ключевые требования: например, упрощает идентификацию участников или использует запрещенные алгоритмы расчета исходов. В таких случаях правоприменителю нужно определить, идет ли речь о нарушении одной из трех процедур, прямо названных в ст. 14.1.1?1 КоАП РФ, либо о незаконной организации азартных игр, подпадающей под ст. 171.2 УК РФ.

Подтверждением масштаба проблемы служит статистика рынка ставок. По данным агентства «Рейтинги Букмекеров», около 70 % российских игроков делают ставки в нелегальных конторах, расположенных в оффшорных зонах, либо на сайтах?зеркалах официальных букмекеров [6]. Такая ситуация стимулирует организаторов к поиску способов обхода законодательных требований, в том числе путем формального соблюдения отдельных признаков легальности при фактическом осуществлении деятельности, обладающей признаками преступления.

В доктрине подчеркивается необходимость четкого разграничения составов по совокупности критериев. Т. Ю. Новикова, Е. В. Евсикова и Е. В. Щелкогонова предлагают относить нарушения процедурного характера, прямо охватываемые ч. 1–3 ст. 14.1.1?1 КоАП РФ, к административной ответственности, а деятельность, не отвечающую базовым условиям легальности, – квалифицировать по ст. 171.2 УК РФ. При этом основной целью регулирования в данной сфере признается защита нравственности, прав и законных интересов граждан, в особенности несовершеннолетних[84].

С учетом изложенного считаем целесообразным исключить из диспозиции ч. 1 ст. 171.2 УК РФ оговорку «за исключением случаев приема интерактивных ставок организаторами азартных игр в букмекерских конторах и (или) тотализаторах». Это позволит устранить искусственное пересечение составов и закрепить четкое разграничение: ст. 14.1.1?1 КоАП РФ должна применяться только к легальным организаторам за конкретные процедурные нарушения, прямо перечисленные в ее частях 1–3 (несоблюдение правил идентификации, отчетности и учета участников), а ст. 171.2 УК РФ – за незаконную деятельность, не отвечающую совокупности критериев легальности (отсутствие лицензии, работа вне игорной зоны, использование запрещенных технологий и т. п.). Критерием квалификации в таком случае станет не формальное наличие исключения в диспозиции, а фактическое соблюдение установленного правового режима деятельности.

Кроме этого.в настоящее время существует проблема отграничения нормы, закрепленной в ст. 171.2 УК РФ, от незаконного предпринимательства, ответственность за которое предусмотрена в статье 171 УК РФ.

Рассматриваемые составы преступлений, предусмотренные статьями 171 и 171.2 УК РФ, действительно имеют внешнее сходство, которое нередко осложняет правоприменительную практику. Данное сходство проявляется в установленной в статьях формулировки об осуществлении деятельности без лицензии. Следует отметить, что данная формулировка нередко является основанием для ошибочного выбора общей нормы (ст. 171 УК РФ) вместо специальной (ст. 171.2 УК РФ). Однако при более внимательном анализе становится ясно, что речь идет о принципиально разных правовых ситуациях.

В ст. 171 УК РФ отсутствие лицензии означает нарушение разрешительного порядка для отдельных видов предпринимательской деятельности, которые по своей природе являются легальными и могут осуществляться при соблюдении установленных требований (например, перевозки, эксплуатация опасных объектов). При этом в соответствии с нормами ст. 171.2 УК РФ государство не предусматривает возможность легального осуществления такой деятельности вне специально отведенных игорных зон либо с использованием запрещенных каналов (в том числе через интернет), то есть в данном случае здесь действует прямой запрет, а не режим лицензирования. Именно поэтому отсутствие разрешительных документов в сфере азартных игр нельзя трактовать как простое нарушение лицензионных требований – это признак противоправности самой деятельности[85].

Существенные различия проявляются и в конструкции составов. Статья 171 УК РФ содержит указание на последствия: преступление признается оконченным при причинении крупного ущерба либо извлечении дохода в крупном размере. Таким образом, состав является материальным, и без подтверждения размера ущерба или дохода привлечение к ответственности невозможно.

Что касается ст. 171.2 УК РФ, то здесь состав преступления является формальным, то есть для квалификации деяния как преступного достаточно установить факт организации или проведения азартных игр способами, прямо запрещенными законом. Таким образом, общественную опасность преступления, предусмотренного ст. 172.1 УК РФ, законодатель связывает не с размером дохода, а с самим фактом осуществления запрещенной деятельности.

В рассматриваемых составах также различаются и санкции, которые отражают степень общественной опасности преступлений. Так, в ст. 171 УК РФ лишение свободы применяется только в квалифицированных составах, тогда, как в ст. 171.2 УК РФ наказание в виде лишения свободы предусмотрено уже в основном составе. Такая дифференциация соответствует целям уголовно–правовой политики: борьба с нелегальным игорным бизнесом рассматривается как приоритетная задача, в том числе с точки зрения защиты нравственности и интересов несовершеннолетних, что подтверждает  судебная практика.

Так, ФИО3 в составе организованной группы совместно с ФИО5, ФИО11, ФИО13 и ФИО14 незаконно организовал и проводил азартные игры с использованием игрового оборудования, информационно–телекоммуникационной сети «Интернет» вне игорной зоны с извлечением дохода вособо крупном размере. Соучастники преступления были признаны виновными, суд назначил им наказание от 2 до 3 лет лишения свободы (в зависимости от роли и степени участия лица в преступлении) со штрафов в размере от 250 до 400 тысяч рублей[86].В данном случае при квалификации преступления по ст. 171.2 УК РФ основным обстоятельством стало именно осуществление запрещенной деятельности определенным способом, а не размер извлеченного дохода.

Иная ситуация прослеживается в приговоре от 19 марта 2024 г. по делу № 1–61/2024, где лица были осуждены по ст. 171 УК РФ за осуществление предпринимательской деятельности (в частности, перевозок внутренним водным транспортом) без обязательной лицензии. Здесь квалификация напрямую зависела от установления крупного размера извлеченного дохода, без которого состав преступления отсутствовал бы[87].

Таким образом, судебная практика учитывает, что при наличии признаков состава ст. 171.2 УК РФ применение ст. 171 УК РФ недопустимо, поскольку специальная норма полностью охватывает противоправное поведение в сфере организации азартных игр, даже если оно сопряжено с отсутствием регистрации или лицензии. Такой подход позволяет избежать «двойной» оценки одних и тех же действий и обеспечивает соблюдение принципа экономии уголовной репрессии.

Таким образом, несмотря на внешнее сходство формулировок, разграничение статей 171 и 171.2 УК РФ должно строиться на совокупности критериев: характере правового регулирования деятельности (запрет либо лицензирование), конструкции состава (формальный либо материальный), направленности общественной опасности и сложившейся судебной практике.

Представляется, что с целью систематизации рассмотренных критериев будет целесообразным разработать постановление Пленума ВС РФ по вопросам отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от смежных составов правонарушений и преступлений, в том числе, и от ст. 171 УК РФ, что позволит минимизировать ошибки квалификации и обеспечить соответствие наказания характеру и степени общественной опасности содеянного.

Рассмотрев проблемы отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от иных преступлений и правонарушений, сделаем следующие выводы:

1) выявлены проблемы разграничения уголовной и административной ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр (ст. 171.2 УК РФ и ст.  14.1.1 КоАП РФ) связаны с опорой на практике преимущественно на субъектный критерий (физическое либо юридическое лицо), а также с дублированием описания противоправного поведения, что приводит к неверной квалификации деяний.

Для устранения данных проблем представляется необходимым внести изменения в ч. 1 ст. 171.2 УК РФ путем дополнения ее признаками, отражающими повышенную степень общественной опасности (например, размер извлеченного дохода, организованный характер деятельности, использование цифровых технологий для сокрытия противоправной деятельности). Кроме этого, считаем важным уточнить редакцию ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ, закрепив в ней четкие критерии, позволяющие разграничивать административную и уголовную ответственность, в том числе по объективным показателям деяния, а не только по статусу субъекта;

2) рассмотрена проблема  разграничения ст. 171.2 УК РФ и ст. 14.1.1?1 КоАП РФ. В частности, установлено, что в практической деятельности возникают пограничные ситуации, когда легальный организатор формально соблюдает отдельные требования, но фактически нарушает ключевые требования: например, упрощает идентификацию участников или использует запрещенные алгоритмы расчета исходов.

С целью минимизации ошибок в квалификации преступления и административного правонарушения считаем целесообразным исключить из диспозиции ч. 1 ст. 171.2 УК РФ оговорку «за исключением случаев приема интерактивных ставок организаторами азартных игр в букмекерских конторах и (или) тотализаторах». Критерием квалификации в таком случае станет не формальное наличие исключения в диспозиции, а фактическое соблюдение установленного правового режима деятельности;

3) рассмотрена проблема разграничения ст. 171.2 УК РФ и ст. 171 УК РФ. Установлено, что из?за внешнего сходства формулировок об отсутствии лицензии возможно ошибочное применение ст. 171 УК РФ, что ведет к неверной оценке характера противоправности и степени общественной опасности.

Для минимизации таких ошибок представляется необходимым разработать постановление Пленума ВС РФ по вопросам отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от смежных составов правонарушений и преступлений, в том числе, и от ст. 171 УК РФ, что позволит обеспечить соответствие наказания характеру и степени общественной опасности содеянного.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, на основании проведенного исследования сделаем следующие выводы:

История становления и развития норм российского уголовного права об ответственности за преступления в сфере игорного бизнесаскладывалась поэтапно и отражает изменения задач и приоритетов государства в сфере уголовно–правовой политики. На раннем этапе власть опиралась на морально?религиозные установки и только порицала азартные игры. В имперский период подход стал меняться: появились прямые запреты и наказания, а изстрогость варьироваласьв зависимости от сословия и обстоятельств дела. В советское время государство не усматривало в азартных играх самостоятельного состава преступления, но стремилось оградить от них уязвимые группы, в частности, несовершеннолетних. Современный этап развития ответственности за преступления в сфере игорного бизнеса начался с введения в 2011 году специальной нормы – статьи 171.2 УК РФ и в настоящее время продолжается ее последовательным совершенствованием и ужесточением норм, включая поправки 2025–2026 годов.

В настоящее время уголовно–правовое регулирование ответственностиза преступления в сфере игорного бизнесасочетает репрессивные меры с профилактикой и прозрачностью финансовых потоков такого бизнеса, стремясь сбалансировать противодействие криминальному сегменту и одновременно обеспечить управляемость и социальную безопасность легальной деятельности.

Исследование зарубежного опыта уголовно–правового регулирования игорного бизнеса показало существование различных подходов – от его легализации, при условии государственного контроля до полного запрета азартных игр.

Основными направлениями развития уголовно–правового регулирования сферы игорного  бизнеса во многих странах в настоящее время являются конкретизация составов преступлений: запрет финансирования и посредничества запрещенной деятельности, запрет ее рекламы и т.д.

Представляется, что для российской правовой системы возможно заимствование и адаптация зарубежного опыта уголовно–правового регулирования игорного бизнеса, которые позволят совершенствовать действующую систему государственного управления в данной сфере, повысить прозрачность услуг и уровень цифровизации, с учетом особенностей российской правовой системы, в частности:

1. Необходимо повысить эффективность уголовно–правовых инструментов противодействия финансированию нелегального игорного бизнеса посредством цифровых активов. В настоящее время в юрисдикции многих стран (страны ЕС, США) закреплены строгие требования к платежным сервисам и криптобиржам, в частности, установлена необходимость обязательной верификации пользователей,блокировка подозрительных потоков, а также осуществление мониторинга транзакций на предмет связи с нелегальным гемблингом. В России на сегодняшний день все еще отсутствует норма, регулирующая обязанность финансовых платформ выявлять и пресекать такие схемы, а также закрепляющая уголовную ответственность за содействие в легализации доходов от незаконной игорной деятельности.

В связи с изложенным, считаем  целесообразным ввести в УК РФ новую статью, закрепив в ней ответственность за содействие в проведении транзакций, которые заведомо связанные с финансированием нелегальных игорных ресурсов, что позволит устранить проблем, которым пользуются организаторы теневого бизнеса, а также превентивный эффект уголовного закона в цифровой сфере.

2. Представляется целесообразным дополнить УК РФ нормой, направленной на уголовно–правовую защиту несовершеннолетних от вовлечения в азартные игры. В настоящее время в российском законодательстве предусмотрена административная ответственность за нахождение несовершеннолетнего в игорном заведении(ст. 14.1.1 КоАП РФ), при этом отсутствует норма, предусматривающая уголовную ответственность за вовлечение детей в азартные игры.

Во многих зарубежных стран за вовлечение несовершеннолетних в азартные игры уголовная ответственность закреплена как самостоятельный состав преступления (США, Великобритания, Франция).

Для повышения эффективности уголовно–правовой защиты прав несовершеннолетних считаем необходимым дополнить ст. 151 УК РФ новым составом –«вовлечение несовершеннолетнего в азартные игры». Такая норма  будет направлена на создание барьера для распространения нелегального игорного бизнеса среди несовершеннолетних.

3. Проведенное исследование показало, что в некоторых зарубежных странах уголовная ответственность установлена не только за организацию, пособничество и участие в азартных играх, но и за сопутствующие деяния, влекущих распространение нелегального гемблинга.В России подобная практика отсутствует, существуют лишь ограничения при осуществлении рекламы азартных игр, введенные Федеральным законом №41–ФЗ, а также административная ответственностьза нарушение законодательства о рекламе, предусмотренная ст. 14.3 КоАП РФ, в виде административного штрафадля физических лиц в размере от 2 до 2,5 тысяч рублей, что является абсолютно несопоставим с гонорарами предлагаемыми владельцами запрещенных игорных заведений лицам, которые осуществляют их рекламу, тем самым превентивная функция данной статьи сводится к минимуму.

В связи с изложенным, основываясь на опыте зарубежных стран,  предлагается введение уголовной ответственности за рекламу незаконных игорных заведений в сети интернет путем введения новой статьи УК РФ (171.2.1). Это позволит устранить пробел в законодательстве, и создать реальный сдерживающий фактор от осуществления подобной деструктивной рекламы.

Изучив уголовно–правовую характеристику незаконных организации и проведения азартных игр было отмечено, что родовым объектом преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ являются общественные отношения в сфере экономики; видовым объектом – порядок осуществления экономической (предпринимательской) деятельности, а непосредственным – конкретный порядок организации и проведения азартных игр. Дополнительным непосредственным объектом этого преступления является общественная нравственность и здоровье населения;

Объективная сторона состава носит формальный характер и выражается в альтернативных действиях – организации либо проведении азартных игр при наличии незаконных условий, перечисленных в диспозиции нормы. При этом разграничение понятий «организация» и «проведение» имеет принципиальное значение для квалификации и распределения ответственности между соучастниками;

В качестве момента окончания незаконной организации азартных игр предлагаем считать момент совершения всех действий, достаточных для возникновения условий для организации азартных игр, а моментом окончания незаконного проведения азартных игр, в свою очередь, признавать момент совершения любого действия, связанного не только с заключением соглашения о выигрыше, но и с его последующим исполнением.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, отличается наличием умысла, что подтверждается активностью, осознанными действиями, планированием, использованием конспирации, четким распределением обязанностей среди участников группы, подбором подходящего места и оборудования для игры и т.д. Основным мотивом чаще всего являются корыстные интересы, желание извлечь прибыль от нелегальной организации и (или) проведения азартных игр, при этом умысел относительно размера получаемого дохода обычно остается неопределенным.

Субъектом преступления является физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления возраста шестнадцати лет.При этом в правоприменительной практике встречаются ситуации, когда преступниками для сокрытия противоправной деятельности используется организационно–правовая форма юридического лица. Такая ситуация не меняет правил привлечения к ответственности, заключающихся в привлечении к уголовной ответственности только тех физических лица которые непосредственно причастны к совершению преступного деяния.

В результате исследования проблем квалификации незаконных организации и проведения азартных игр и отграничение от иных преступлений были сделаны следующие выводы:

1) существует проблема дифференциации ответственности внутри самого состава преступления. Диспозиция части 1 статьи 171.2 УК РФ при едином наказании объединяет два качественно разных по степени общественной опасности деяния – организацию и проведение азартных игр. При этом, исходя из анализа правоприменительной практики, следует, что организация азартных игр несет большую угрозу, чем их проведение. В связи с чем для приведения в соответствие уровня наказания степени общественной опасности совершенного преступного деяния представляется необходимым законодательно разграничить понятия «организация» и «проведение», выделив «организацию азартных игр» в отдельную часть статьи 171.2 УК РФ с повышенной санкцией.

Кроме этого, считаем необходимым закрепить в Федеральном законе от 29.12.2006 № 244?ФЗ легальные дефиниции понятий «организация» и «проведение» с перечнем типичных действий, относящихся к каждой категории, что позволит обеспечить единообразие судебной практики и избежать ошибок в квалификации рассматриваемого преступления.

2) выявлена проблема определения круга субъектов преступления.предусмотренного ст. 171.2 УК РФ. В частности, действующее законодательство не содержит исчерпывающего перечня лиц, подлежащих ответственности за проведение игр, в результате чего возникают сложности при оценке роли наемных работников.  В связи с чем считаем необходимым разработать разъяснения Пленума ВС РФ по поводу квалификации действий наемных работников игорного заведения, осуществляющего незаконные организацию и проведение азартных игр. В частности, предлагается разъяснить функциональные обязанности непосредственных исполнителей, пособников, а также лиц, выполняющих вспомогательные функции.

Кроме этого, представляется, что в части второй ст. 171.2 УК РФ не хватает такого квалифицирующего признака как «с вовлечением третьих лиц в деятельность незаконной организации». Введение дополнительного квалифицирующего признака облегчит квалификацию по данной статье, так как появится больше оснований для ее применения

3) серьезным барьером для верной квалификации преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, выступают современные технологические реалии. Активное использование организаторами VPN, криптовалют и анонимных платежных систем существенно осложняет доказывание. Для разрешения данной проблемы представляется необходимым развить методическую и экспертную базу для расследования таких преступлений.в том числе за счет межведомственного обучения следователей и экспертов, а также создания типовых методик проведения компьютерно–технических и финансовых экспертиз.

Кроме этого, считаем целесообразным закрепить в методических рекомендациях МВД и СК РФ перечень цифровых следов (IP?адреса, транзакции, метаданные, логи), которые подлежатобязательному изъятию и анализу при расследовании дел по ст. 171.2 УК РФ.

В результате анализа проблем отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от иных преступлений и правонарушений были сделаны следующие выводы:

1) выявлены проблемы разграничения уголовной и административной ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр (ст. 171.2 УК РФ и ст.  14.1.1 КоАП РФ) связаны с опорой на практике преимущественно на субъектный критерий (физическое либо юридическое лицо), а также с дублированием описания противоправного поведения, что приводит к неверной квалификации деяний.

Для устранения данных проблем представляется необходимым внести изменения в ч. 1 ст. 171.2 УК РФ путем дополнения ее признаками, отражающими повышенную степень общественной опасности (например, размер извлеченного дохода, организованный характер деятельности, использование цифровых технологий для сокрытия противоправной деятельности). Кроме этого, считаем важным уточнить редакцию ч. 1 ст. 14.1.1 КоАП РФ, закрепив в ней четкие критерии, позволяющие разграничивать административную и уголовную ответственность, в том числе по объективным показателям деяния, а не только по статусу субъекта;

2) рассмотрена проблема  разграничения ст. 171.2 УК РФ и ст. 14.1.1?1 КоАП РФ. В частности, установлено, что в практической деятельности возникают пограничные ситуации, когда легальный организатор формально соблюдает отдельные требования, но фактически нарушает ключевые требования: например, упрощает идентификацию участников или использует запрещенные алгоритмы расчета исходов.

С целью минимизации ошибок в квалификации преступления и административного правонарушения считаем целесообразным исключить из диспозиции ч. 1 ст. 171.2 УК РФ оговорку «за исключением случаев приема интерактивных ставок организаторами азартных игр в букмекерских конторах и (или) тотализаторах». Критерием квалификации в таком случае станет не формальное наличие исключения в диспозиции, а фактическое соблюдение установленного правового режима деятельности;

3) рассмотрена проблема разграничения ст. 171.2 УК РФ и ст. 171 УК РФ. Установлено, что из?за внешнего сходства формулировок об отсутствии лицензии возможно ошибочное применение ст. 171 УК РФ, что ведет к неверной оценке характера противоправности и степени общественной опасности.

Для минимизации таких ошибок представляется необходимым разработать постановление Пленума ВС РФ по вопросам отграничения незаконных организации и проведения азартных игр от смежных составов правонарушений и преступлений, в том числе, и от ст. 171 УК РФ, что позволит обеспечить соответствие наказания характеру и степени общественной опасности содеянного.

Таким образом, указанные предложения будут способствовать повышению эффективности и единообразия правоприменения, а также усилению уголовно–правовой охраны законных прав и интересов граждан.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Нормативные акты и другие официальные документы

1.   Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет–портал правовой информации #"https://sozd.duma.gov.ru/bill/799753-8%20(23">https://legalacts.ru/sud/postanovlenie–verkhovnogo–suda–rf–ot–17072017–n–53–ad17–4/?ysclid=mvku3owuu1969556338 (23 авг. 2026).

64. Дело № 1–5/2020... из архива Краснокаменского городского суда Забайкальского края.

65. Дело № 1–13/2021... из архива Краснокаменского городского суда Забайкальского края.

66. Дело № 1–118/2024... из архива Центрального районного суда г. Новосибирска.

67. Дело № 1?385/21... из архива Пресненского районного суда г. Москвы.

68. Дело № 1?810/2019... из архива Центрального районного суда г. Читы.

69. Дело № 1–335/2023... из архива Заельцовского районного суда г. Новосибирска.

70. Дело № 1–376/2020... из архива Старооскольского городского суда Белгородской области.

71. Дело № 1–18/2024... из архива Кировского районного суда г. Саратова.

72. Дело № 1–335/2023... из архива Заельцовского районного суда г. Новосибирска.

73. Дело № 22–2447/2021... из архива Ульяновского областного суда.

74. Дело № 1–888/2023... из архива Люберецкого городского суда Московской области.

75. Дело № 1–186/2015... из архива Пролетарского районного суда г. Твери.

76. Дело № 1–292/2017... из архива Волжского районного суда г. Казани Республики Татарстан.

77. Дело № 1–465/2018... из архива Преображенского районного суда г. Москвы.

78. Дело № 01–0832/2025... из архива Щербинского районного суда г. Москвы.

79. Дело № 1–856/2023... из архива Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан.

80. Дело № 1–662/2022... из архива Октябрьского районного суда г. Иркутска.

81. Дело № 5–2/2020... из архива Фурмановского городского суда Ивановской области.

82. Дело № 5?–27/2018... из архива Пограничного районного суда Приморского края.

83. Дело № 1–207/2024... из архива Калининского районного суда г. Чебоксары.

84. Дело № 1–61/2024... из архива Бабаюртовского районного суда Республики Дагестан.

5. Иные источники

85. Азарту закон не писан. Почему в России процветают нелегальные казино [Электронный ресурс]: Аргументы и факты. – Режим доступа: https://aif.ru/society/safety/1108255?ysclid=mvf33g5v2570489289 (14 сент. 2026).

86. В Казани организатор незаконного игорного бизнеса заплатит в доход государства 15 млн руб. [Электронный ресурс]: Татцентр.ру. – Режим доступа: https://tatcenter.ru/news/v–kazani–organizator–nezakonnogo–igornogo–biznesa–zaplatit–v–dohod–gosudarstva–15–mln–rub/?ysclid=mvf2tjuk3969983703 (15 сент. 2026).

87. Инсайд. Монголия вводит полный запрет на онлайн–азартные игры [Электронный ресурс]: Бабр24. – Режим доступа: https://www.babr24.news/mong/?IDE=278130 (23 авг. 2026).

88. Лудомания – болезнь современного общества или новая зона контроля государством? [Электронный ресурс]: Национальная служба новостей. – Режим доступа: https://nsn.fm/press–center/ludomaniya–bolezn–sovremennogo–obschestva–ili–novaya–zona–kontrolya–gosudarstvom (21 авг.2026).

89. Лудомания в цифрах – 2026: сводная статистика по России [Электронный ресурс]: Центр борьбы с лудоманией. – Режим доступа: https://anocbsl.ru/tpost/vf22bcupn1–ludomaniya–v–tsifrah–2026–svodnaya–stati (21 авг. 2026).

90. Минфин обяжет организаторов азартных игр предупреждать о рисках в рекламе [Электронный ресурс]: Ведомости.ру. – Режим доступа: https://www.vedomosti.ru/society/articles/2025/07/15/1124344–minfin–obyazhet–organizatorov–azartnih–igr–preduprezhdat–o–riskah (28 авг. 2026).

91. Налог на игорный бизнес в 2026 году: новые федеральные ставки и правила для казино и букмекеров [Электронный ресурс]: Что делать медиа. – Режим доступа: https://www.4dk.ru/content/art/37022–cplus–nalog–na–igornyij–biznes–v–2026–godu–novyie–federalnyie–stavki–i–pravila–dlya–kazino–i–bukmekerov–20260804 (12 авг. 2026).

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

Эволюция норм о регулировании азартных игр в России

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Динамика преступления.предусмотренного ст. 171.2 УК РФ

[1] Уголовный кодекс Российской Федерации: федер. закон [от 13июня 1996г. № 63-ФЗ (с посл. изм. и доп.)]. // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 1996. – №25. – Ст. 2954.

[2] О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законода-тельные акты Российской Федерации: федер. закон [от 29 декабря 2006 г. № 244-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2007. – № 1. – Ст. 7

[3]Лудомания в цифрах - 2026: сводная статистика по России [Электронный ресурс]: Центр борьбы с лудоманией. – Режим доступа: https://anocbsl.ru/tpost/vf22bcupn1-ludomaniya-v-tsifrah-2026-svodnaya-stati (21 авг. 2026).

[4]  Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 04.07.2020.

[5]Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая): федер. закон [05 августа 2000 г. № 117-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законода-тельства Рос. Федерации. – 2000. – № 32. – Ст. 3340.

[6] Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях: федер. закон [от 26 декабря 2001 г. № 195-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2002. – № 1. – Ст. 1.

[7]Балахоев И. М. История развития государственного механизма противодействия незаконному игорному бизнесу в России (1990-е годы - настоящее время) // Юридическая наука. – 2026. – № 6. – С. 328.

[8]Кормильцева С. О. Уголовная ответственность за незаконную организацию и проведение азартных игр // Вестник Казанского юридического института МВД России. - 2026. - № 1 (23). - С. 119.

[9]Рябикин А. А. К вопросу об истории отношения государства к азартным играм // Формирование правовой культуры молодежи в условиях современной образовательной среды. - 2021. - № 8. - С. 59.

[10]Балахоев И. М. Указ.соч. – С. 329.

[11]Лыхо Ю.В. Особенности предупреждения незаконной игорной деятельности в Российской Федерации // Время развития. - 2025. - № 9. – С. 12.

[12] Науменко О.П. Уголовная ответственность за незаконные организацию и проведение азартных игр: авто-реф. … дис. ... канд. юрид. наук. - Москва, 2016. – С. 8.

[13] О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: федер. закон [от 20 июля 2011 г. № 250-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2011. – № 30 (часть 1). – Ст. 4598.

[14] В Казани организатор незаконного игорного бизнеса заплатит в доход государства 15 млн руб. [Электронный ресурс]: Татцентр.ру. – Режим доступа: https://tatcenter.ru/news/v-kazani-organizator-nezakonnogo-igornogo-biznesa-zaplatit-v-dohod-gosudarstva-15-mln-rub/?ysclid=mvf2tjuk3969983703 (15 сент. 2026).

[15] Азарту закон не писан. Почему в России процветают нелегальные казино [Электронный ресурс]: Аргументы и факты. – Режим доступа: https://aif.ru/society/safety/1108255?ysclid=mvf33g5v2570489289 (14 сент. 2026).

[16] О внесении изменений в Федеральный закон «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации: федер. закон [от 21 июля 2014 г. № 222-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2014. – № 30 (часть 1). – Ст. 4223.

[17] Дело № 1-5/2020... из архива Краснокаменского городского суда Забайкальского края.

[18] О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 7.1 части первой статьи 299 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: федер. закон [от 23 июля 2025 г. № 218-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2025. – № 30 (часть 1). – Ст. 4367.

[19] О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации, отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу законодательных актов: федер. закон [от 28 ноября 2025 г. № 425-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2025. – № 48 (часть 1). – Ст. 7236.

[20] Налог на игорный бизнес в 2026 году: новые федеральные ставки и правила для казино и букмекеров [Электронный ресурс]: Что делать медиа. – Режим доступа: https://www.4dk.ru/content/art/37022-cplus-nalog-na-igornyij-biznes-v-2026-godu-novyie-federalnyie-stavki-i-pravila-dlya-kazino-i-bukmekerov-20260804 (12 авг. 2026).

[21] О внесении изменений в статьи 27 и 38 Федерального закона «О рекламе» и Федеральный закон «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»: федер. закон [от 20 февраля 2026 г. № 41-ФЗ (с посл. изм. и доп.)] // Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2026. – № 8. – Ст. 776.

[22] Минфин обяжет организаторов азартных игр предупреждать о рисках в рекламе [Электронный ресурс]: Ведомости.ру. – Режим доступа: https://www.vedomosti.ru/society/articles/2025/07/15/1124344-minfin-obyazhet-organizatorov-azartnih-igr-preduprezhdat-o-riskah (28 авг. 2026).

[23] Семенов В. Р. Незаконные организация и проведение азартных игр: иностранный исторический опыт // Виктимология. - 2024. - № 3 (21). - С. 42.

[24] Романцова Т. И., Апольский Е.А.  Правовое регулирование организации и проведения азартных игр в России и за рубежом // Правовое образование: Сборник научных статей. Том 42. – Ростов-на-Дону: Всероссийский государственный университет юстиции, 2026. – С. 206.

[25] Инсайд. Монголия вводит полный запрет на онлайн-азартные игры [Электронный ресурс]: Бабр24. – Режим доступа: https://www.babr24.news/mong/?IDE=278130 (23 авг. 2026).

[26]Солодина С. А. Исторический опыт регламентации ответственности за проведение азартных игр в зарубежных странах // Общество, право, государственность: ретроспектива и перспектива. – 2024. – № 3(19). – С. 77.

[27]Манукян, А. Р. Уголовная ответственность за незаконную организацию и проведение азартных игр / // Право и управление. – 2025. – № 10. – С. 207.

[28]Бабенкова С. Ю. Рынки азартных игр стран региона Ближнего Востока и Северной Африки: традиции и современность // Экономика Ближнего Востока. - 2024. - Т. 1, № 1. - С. 16.

[29]Анцыгин А. В. Сравнительно-правовое исследование законодательства России и зарубежных стран об азартных играх // Пробелы в российском законодательстве. Юридический журнал. - 2024. - № 3. - С. 62.

[30]Ханджян К. А. Виды наказаний, применяемых в зарубежных странах, за незаконные организацию и проведение азартных игр в сети «Интернет» // Публично-правовое обозрение. – 2025. – № 1. – С. 85.

[31]Балова Д. М. Особенности правового регулирования противодействия незаконной игорной деятельности в зарубежных государствах на примере Соединенных штатов Америки // Уральский научный вестник. - 2023. - Т. 1. -№ 4. - С. 130.

[32]Massin S., Maxence M. L'enjeu de l'emploidans la regulation des jeux de hasardetd'argenten France: uneanalyse entree-sortie - Revue d'economiepolitique. - vol. 132. - 2022. - Р. 491.

[33] Барабанов А. А. Правовое регулирование противодействия незаконной игорной деятельности в зарубежных странах // Юридическая наука: история и современность. - 2023. - № 11. - С. 169.

[34] Богданов Е. А. Незаконные организация и проведение азартных игр как угроза экономической безопасности на примере законодательства зарубежных стран // Вопросы развития современной науки и техники. - 2021. - №. 1. - С. 89.

[35] О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации: законопроект № 799753-8 [Электронный ресурс]: Система обеспечения законодательной деятельности. – Режим доступа: https://sozd.duma.gov.ru/bill/799753-8 (17 июля 2026).

[36]Лудомания – болезнь современного общества или новая зона контроля государством? [Электронный ресурс]: Национальная служба новостей. – Режим доступа: https://nsn.fm/press-center/ludomaniya-bolezn-sovremennogo-obschestva-ili-novaya-zona-kontrolya-gosudarstvom (21 авг.2026).

[37]Гладких В.И. Преступления в сфере экономической деятельности. Курс лекций: учебное пособие / В.И, Гладких, А.К, Есаян. – Москва: Издательство Юнити, 2020. – С. 76.

[38] Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: учебник / под ред. А. И. Рарога. - Москва: Проспект, 2023. – С. 108.

[39] Науменко О.П. Указ.соч. – С. 10.

[40] Севостьянов Р.А. Проблемы уголовной ответственности за организацию и ведение незаконного игорного бизнеса: авто-реф. … дис. ... канд. юрид. наук. - Саратов, 2009. – С. 9.

[41] Просвирин Е. В. Психопатологические аспекты лудомании и вопросы уголовно-правовой квалификации // Право и государство: теория и практика. - 2013. - № 1 (91). - С. 85.

[42]Лихолетов А.А. Уголовно-правовые и криминологические проблемы противодействия незаконному игорному бизнесу: авто-реф. … дис. ... канд. юрид. наук. - Саратов, 2013. – С. 12.

[43] Дубровская Т. С. К вопросу о проблеме определения объекта уголовно-правовой охраны ст. 171.2 УК РФ // Аллея науки. - 2022. - Т. 1, № 12 (75). - С. 472.

[44] Титова И.А. Незаконная организация и проведение азартных игр: состав преступления // Молодой ученый. - 2024. - № 40(539). - С. 291.

[45]Лаврушкина А. А. Характеристика объективной стороны состава преступления, предусмотренного статьей 171.2 Уголовного кодекса Российской Федерации // Бюллетень науки и практики. - 2018. - Т. 4, № 10. - С. 416.

[46] Барсуков А. О. Проблемы оценки признаков состава преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ // Следственная деятельность: проблемы, их решение, перспективы развития. - 2024. - № 35. -С. 97.

[47] Сидорова Ю. А. О некоторых проблемах квалификации незаконной организации и проведения азартных игр // Новый юридический вестник. - 2021. - № 1 (16). - С. 45.

[48]Лихолетов А.А. Указ.соч. – С. 11.

[49]Шевкопляс Н. П. Специфика незаконных организации и проведения азартных игр как продолжаемого преступления // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. - 2023. - № 2. - С. 120.

[50]Есаков Г. А. Экономическое уголовное право: Общая часть / Г.А, Есаков. – Москва: Изд. дом Высшей школы экономики, 2019. – С. 112.

[51] Дело № 1-13/2021... из архива Краснокаменского городского суда Забайкальского края.

[52]Лаврушкина А. А. Указ.соч. - С. 417.

[53] Ерохина Д. В. Правовые последствия незаконной организации азартных игр // Приоритеты современной науки: актуальные вопросы, достижения и инновации: Сборник научных трудов по материалам XVIII Международной научно-практической конференции, Анапа, 28 февраля 2026 года. – Анапа: ООО «Научно-исследовательский центр экономических и социальных процессов» в Южном Федеральном округе, 2026. – С. 42.

[54]Солодина С. А. О субъективной стороне в преступлении, предусмотренном ст. 171.2 УК РФ // Актуальные проблемы теории и практики применения уголовного закона: Сборник материалов XII Международной научно-практической конференции, Москва, 20 ноября 2024 года. – Москва: Российский государственный университет правосудия им. В.М. Лебедева, 2025. – С. 223.

[55] Дело № 1?385/21... из архива Пресненского районного суда г. Москвы.

[56] Дело № 1-118/2024... из архива Центрального районного суда г. Новосибирска.

[57] Дело № 1?810/2019... из архива Центрального районного суда г. Читы.

[58] Дело № 1-335/2023... из архива Заельцовского районного суда г. Новосибирска.

[59] Дело № 1-376/2020... из архива Старооскольского городского суда Белгородской области.

[60]Подлипский Д.В. Понятие специального субъекта преступления // Наука и современность. – 2013. – № 21. – С. 273.

[61] Бойцов С.П. Некоторые вопросы содержания субъекта преступления ст. 171.2 УК РФ // Вестник науки. – 2018. – № 8 (8). – С. 82.

[62] Бойцов С.П. Указ.соч. – С. 83.

[63] Дело № 1-18/2024... из архива Кировского районного суда г. Саратова.

[64] Устинова Т. Д. Проблемы квалификации незаконных организации и проведения азартных игр // Актуальные проблемы российского права. - 2025. - № 11 (108). – С. 12.

[65] Дело № 1-335/2023... из архива Заельцовского районного суда г. Новосибирска.

[66] Дело № 22-2447/2021... из архива Ульяновского областного суда.

[67] Дело № 1-186/2015... из архива Пролетарского районного суда г. Твери.

[68] Дело № 1-292/2017... из архива Волжского районного суда г. Казани Республики Татарстан.

[69] Дело № 1-465/2018... из архива Преображенского районного суда г. Москвы.

[70] О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 ноября 2004 г. № 23 // Бюллетень ВС РФ. – 2005. - № 1.

[71]Стебенева Е. В., Грачева Ю,А, Анализ современного состояния противодействия незаконной игорной деятельности // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. - 2017. - № 1 (73). - С. 22.

[72]Кленова Т. В. Участие в преступлении после его окончания: прикосновенность к преступлению // Юридический вестник Самарского университета. - 2017. - Т. 3, № 4. - С. 53.

[73] Дело № 01-0832/2025... из архива Щербинского районного суда г. Москвы.

[74]Сретенцев Д. Н. Проблемные аспекты расследования незаконной организации и проведения азартных игр / Д. Н. Сретенцев, Д. А. Жирнов // Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы борьбы с преступностью: Сборник статей всероссийских научно-практических конференций, Орел, 28 марта – 03 2025 года. – Орел: Орловский юридический институт МВД РФ им. В.В. Лукьянова, 2025. – С. 189.

[75]Меньшикова А.Г. О разграничении уголовной и административной ответственности за незаконные организацию и проведение азартных игр // Правопорядок: история, теория, практика. - 2025. - №2 (45). – С. 33.

[76] Дело № 1-856/2023... из архива Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан.

[77] Дело № 1-662/2022... из архива Октябрьского районного суда г. Иркутска.

[78] Дело № 5-2/2020... из архива Фурмановского городского суда Ивановской области.

[79] Дело № 5?-27/2018... из архива Пограничного районного суда Приморского края.

[80]Пащинин Е. А. Соотношение состава преступления, предусмотренного ст. 171.2 УК РФ, и состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 14.1 КоАП РФ // Молодой ученый. - 2021. - № 33(375). - С. 49.

[81] Иванов С. А. Проблемные вопросы уголовно-правового анализа ст. 171.2 УК РФ // Современные вызовы правосудия и правоприменения: Материалы международной научно-практической конференции преподавателей, студентов, магистрантов и аспирантов, Смоленск, 05 декабря 2023 года. – Смоленск: ООО «Свиток», 2024. – С. 236.

[82] Гладких?В.?И. Незаконные организация и проведение азартных игр (ст. 171.2 УК?РФ): законодательные изменения и практика применения // Безопасность бизнеса. – 2026. - №?4. – С. 12.

[83] Постановление Верховного Суда РФ от 17 июля 2017 г. № 53-АД17-4 [Электронный ресурс]: Законы, кодексы и нормативно-правовые акты РФ. – Режим доступа: https://legalacts.ru/sud/postanovlenie-verkhovnogo-suda-rf-ot-17072017-n-53-ad17-4/?ysclid=mvku3owuu1969556338 (23 авг. 2026).

[84] Новикова Т. Ю., Евсикова Е.В., Щелкогонова Е.В. Некоторые вопросы теории и практики привлечения к уголовной ответственности за незаконную организацию и проведение азартных игр // Ученые записки Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского. Юридические науки. - 2021. - Т. 7, № 2. - С. 126

[85]Шуляк Я. Д. Разграничение статьи 171.2 УК РФ со смежными составами преступления: теоретические и практические аспекты // Сборник материалов курсантских (студенческих) научно-практических мероприятий: Сборник материалов конференций. В 2-х частях, Новокузнецк, 25 марта – 22 2025 года. – Новокузнецк: Кузбасский институт Федеральной службы исполнения наказаний, 2025. – С. 96.

[86] Дело № 1-207/2024... из архива Калининского районного суда г. Чебоксары.

[87] Дело № 1-61/2024... из архива Бабаюртовского районного суда Республики Дагестан.