Феномен лингвистического поворота

СОДЕРЖАНИЕ

Введение. 2

Глава I. Сущностная характеристика лингвистического поворота. 3

1.1   Лингвистический поворот как инструмент переосмысления роли языка в философии. 3

1.2 Этапы синергии лингвистики и философии. 6

Глава II. Влияние лингвистического поворота на философию и науку XX века  10

2.1 Наиболее значимые философы данного периода. 10

2.2 Современные тенденции в осмыслении лингвистического поворота. 12

Заключение. 14

Список литературы.. 16

Введение

  На протяжении всей своей истории философы обращались к языку – не только средству выражения их философских изречений, но и самому источнику мысли, как бы парадоксально это ни звучало. На протяжении многих столетий ученые и мыслители пытались понять, чем же на самом деле является язык. Первоначальная концепция в научной среде обращалась вокруг языка как логической системы знаков, созданной человеком для выражения своих мыслей. Иными словами, человек стремился дать имя тому, что он видит – так появился язык, который разрастался тем быстрее, чем больше вещей выхватывал из мира человеческий глаз.

Однако исследователи начали ставить под сомнение первоначальную узкую роль языка. Многие стали углядывать влияние языка на само мышление, неразрывную связь языка и того, кто его создал, а также того, кто его воспроизводит в своей речи. Так в начале XXвека начался знаменитый лингвистический поворот – попытка переосмыслить феномен человеческого языка, с тем, чтобы найти его скрытые смыслы и предназначение. Данный феномен стал возможен благодаря насущной онтологической проблеме, бытовавшей в обществе – она заключалась в вопросе, почему язык в принципе следует рассматривать на стыке мышления и деятельности (т.н. предельное онтологическое основание).

Целью настоящего исследования является рассмотрение всех вех лингвистического поворота с соответствующими выводами о языке и философии, сделанными на каждой из них.

В соответствие с целью, определен следующий перечень задач исследования:

- дать сущностную оценку лингвистическому повороту как историческому явлению;

- рассмотреть основные этапы, на которых происходило «смешивание» языка и философской мысли;

- отразить идеи наиболее значительных философов XXвека, повлиявшие на лингвистический поворот;

- представить современные тенденции в лингвистическом повороте: проблемы и вектор развития.

Объект исследования: культурно-историческое явление «лингвистический поворот».

Предмет исследования: синергия языка и философии в попытке переосмыслить влияние языка на повседневную жизнь человека.

Теоретическая база исследования представлена трудами ряда авторов, которые внесли огромный вклад в лингвистический поворот. Среди них: Ф. Соссюр, Л. Витгенштейн, Э. Сепир, Б. Уорф, М. Фуко, Дж. Остин, А.Ф. Лосев и др.

Глава I. Сущностная характеристика лингвистического поворота

1.1  Лингвистический поворот как инструмент переосмысления роли языка в философии

Феномен лингвистического поворота требует тщательного осмысления постольку, поскольку объяснение данного феномена лежит не на поверхности. Явление, заключающееся в синтезе языка и философии, на самом деле имеет глубокие корни, - с тех самых пор, как люди занимались ораторством и философствовали (т.е. несколько тысяч лет назад[8]), существовала взаимосвязь языка и мысли.

По большому счету, лингвистический поворот стал следствием желания изучить влияние языка на социум с внеличностного ракурса. Иными словами, когда в XXвеке лингвистика оформилась в самостоятельную науку, исследователи стали задаваться вопросами: какова семантическая нагрузка языка, если рассматривать её объективно, а не субъективно? Это вопросы из ряда упомянутого предельного онтологического основания, в рамках которого язык многими исследователями рассматривается в тесной привязке к проблемам мироздания, проблемам человеческого появления и развития вообще.

Главная идея лингвистического поворота – в различении смысла языка и речи [8]. Язык, как диктует нам лингвистика, является абстрактной структурой, знаковой системой, которую можно изучать. Речь же – это «реальное» воплощение «идеального» языка [6]: когда внеличностные языковые формы превращаются в речь, пропитанную индивидуализмом её носителя, возникает тот самый разрыв между языком и речью.

Понимание разницы между языком и речью притянуло к феномену лингвистического поворота многие разделы знания: философию, социологию, психологию, различные смежные с языкознанием науки, такие как лексикология и риторика, метафизику и т.д. А отделение частного (речь) от общего (язык) заставило различных исследователей задаваться вопросом: как язык влияет на мышление и повседневную жизнь?

Чем дальше научная мысль заходила в проблемы языка и речи, тем становилось очевиднее: язык является не просто средством выражения мысли, но и инструментом социальной игры, что лишь подтвердило тесную связь языка с онтологией. Последнее привело к появлению таких важных наук, как герменевтика (наука о принципах интерпретации текстов) и лингвистическая философия (данная наука как раз и исследует взаимовлияние языка и философии).

Наиболее важный плод научных исканий в рамках лингвистического поворота – это становление в научной парадигме такой философской основы, как структурализм. С тех пор, как упор в философских учениях стали делать на логику, - общество, мысль, науки и мир в целом стали видеться как четкая система, чья структура может локально видоизменяться, не нарушая «идеи» всей «конструкции».

Широкий круг проблем лингвистического поворота решила герменевтика. Благодаря концепции «герменевтического круга» данная наука объяснила, что интерпретация текста исследователем неразрывно связана как с личностью исследователя (а именно – с теоретической позицией, которую он занимал на момент создания текста), так и с культурно-исторической эпохой, в которой написан текст. Особое влияние на мысль исследователей в данном дискурсе оказал Мартин Хайдеггер, который рассматривал язык как «Дом бытия» [10], а речь понимал под способом нахождения в данном бытии («присутствие») [10].

Если делить всех исследователей эпохи лингвистического поворота на две группы по инструментарию, используемому для анализа языка, то у первой группы это будет, как уже было сказано, логика. Для второй же группы основным инструментом поиска роли языка в мышлении является психоанализ. Скачкообразное развитие психологии и смежных сфер многое дало лингвистическому повороту: к источнику языка, помимо просто «мыслей и взглядов», добавились потаенные желания, голод, страх, половое влечение и многое другое. Язык стал более тонкой материей, его связали с эмоциями и подсознанием человеческой личности, создав широкую базу и для онтологических исканий.

В конечном итоге первостепенный объект исследования лингвистического поворота – язык – слился с миром в принципе. Он стал объектом онтологии– язык начали рассматривать как неотъемлемую часть мироустройства, не теряя при этом связи с логикой, которая рассматривает язык в первую очередь как систему знаков. Кроме того, исследователи пришли к выводу, что восприятие мира человеком зависит от языка, а не наоборот. Однако это не сильно продвинуло проблему предельного онтологического основания, которое зависит от множества факторов, а не только от истории развития языка. Все это, на первый взгляд, существенно усложняет процесс поиска связующего для языка и мышления звена. Но, с другой стороны, это открывает перед исследователями необъятное поле мысли, в котором можно попытаться найти все точки соприкосновения языка и человеческого мышления.

1.2 Этапы синергии лингвистики и философии

Ранее уже была дана сводная хронология взаимодействия языка и мышления в развитии философии, однако в данном разделе будут даны конкретные этапы, с именами и датами.

Лингвистический поворот был бы невозможен без появления самостоятельной науки «лингвистики» («языкознания»). И, хотя язык изучался многими людьми с глубокой древности, непосредственное исследование языковых форм как общей системы знаков начинается в 1916 году – с выходом труда Фердинанда де Соссюра «Курс общей лингвистики», опубликованного через 3 года после смерти автора[2].

Именно де Соссюр, один из основоположников семиотики и структурной лингвистики, повлиявший на создание Женевской лингвистической школы, создал отправную точку для лингвистического поворота в XXвеке – различение языка и речи. Благодаря этому язык приобрел внеличностную структуру, что позволило исследователям изучать его с объективной позиции.

Как таковой, лингвистический поворот начинается с одного из величайших философов XXвека – Людвига Витгенштейна, ученика основателя неопозитивизма Бертрана Рассела. Во время Первой Мировой войны, где Витгенштейн участвовал добровольцем, он написал «Логико-философский трактат», начав, таким образом, традицию аналитической философии в науке [9].В книге дана достаточно пространная преамбула: «То, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно, о том же, что сказать невозможно, следует молчать». В данной книге автор еще относится к языку как к логической системе знаков, однако в более поздних работах, таких как «Философские исследования» (1953) [9], Витгенштейн стал рассматривать язык как социальную игру. Иными словами, слова в языке превратились из ячеек строгой системы в «способы употребления» языка. Слова приобрели различные значения, о которых участники упомянутой социальной игры договариваются заранее. Философ приводил такой пример: «Слово «плита» не просто обозначает большой плоский камень. В определенных контекстах фраза, состоящая из одного этого слова, может быть также приказом принести ее или ответом на чей-то вопрос» [9].

Таким образом, Людвиг Витгенштейн раскрыл миру социальную сущность языка. Языковая структура не перестала от этого тяготеть к логике, но изменилось понимание самого предназначения языка, а также способов употребления различных слов. Язык превратился в социальную игру со множеством различных вариаций. Также, писал Витгенштейн, язык по сути своей – динамичная, постоянно меняющаяся в повседневной жизни величина. И апофеоз социальности языка – это именно речь, а не сама языковая структура [2].

Параллельно с мыслью Витгенштейна, развивалось и другое научное понимание языка. Здесь следует сказать о т.н. гипотезе «Сепира-Уорфа», которая трактует язык как условие познание мира. Данный тезис мы уже упоминали: именно язык влияет на то, как человек воспринимает мир, а не наоборот.

Эдвард Сепир видел в языке «символический ключ к миропониманию» [1]. Нужно сказать, что данный исследователь не рассматривал влияние языка на мышление, но он углядел в языке неразрывную связь с культурно-исторической эпохой, в которой он развивается.

Лингвист Бенджамин ли Уорф развил идеи Сепира, своего наставника. Уорф львиную долю своего исследовательского внимания уделял различным синонимам одного и того же слова (например, множеству наименований «снега» в эскимосских языках), что привело к появлению теории «лингвистической относительности» - человек воспринимает мир в зависимости от возможностей, которые дает ему его родной язык [4].

Так появились две версии влияния языка на мышление: «сильная» (Людвига Витгенштейна) и «мягкая» (Эдварда Сепира и Бенджамина ли Уорфа). «Сильная» версия утверждала весьма жестко и прямолинейно: язык определяет сознание. Она не нашла конкретных доказательств в науке и не закрепилась в научной парадигме, поскольку никто так и не смог достоверно изложить сам процесс «определения сознания». «Мягкая» же версия, строящаяся вокруг относительности языка и его взаимозависимости с мышлением и культурой, закрепилась во всех гуманитарных науках и актуальна по сей день.

В 50-е годы XXвека на пьедестал понимания языка, наряду с концепцией Витгенштейна, вышла идея Джона Остина, британского философа, который изложил т.н. теорию речевых актов. По словам Остина, язык – это начало деятельности: «Нельзя усомниться в том, что человек приносит извинения в тот момент, когда говорит «Прошу прощения», можно лишь сомневаться в его искренности».

Основой коммуникации Остин выделил речевой акт, который, в свою очередь, делится на 3 уровня [11]:

- локутивный;

- иллокутивный;

- перлокутивный.

На локутивном уровень происходит воспроизведение высказывания. Здесь, при правилах грамматики, речевые средства выстраиваются в определенном порядке, избранном говорящим.

К иллокутивному уровню относится коммуникационная интенция: то, что говорящий имел ввиду под сказанным.

Перлокутивный уровень – это цель речевого акта в конкретном случае.

Огромное влияние на философию языка оказал Г. Фреге – немецкий логик и математик, создавший первый двумерный символический язык. Данный исследователь является основоположником логической семантики: он ввел понятия значения и смысла имени в языке, а также призывал различать: экстенсиональные и интенсиональные контексты, метаязык и объектный язык и т.д.

Совершенно полярная предыдущим исследованиям точка зрения появляется в 60-е гг. В 1967 году Ролан Барт выпускает свое знаменитое эссе «Смерть автора», в котором он призывает рассматривать язык без привязки к личности говорящих, к их индивидуальным особенностям. Барт предложил рассматривать текст как «многомерное пространство», которое нельзя «отдать» кому-то одному, поскольку в нем всегда взаимодействуют множество интерпретаций [3].

Интересно отметить, что, от строгой логики системы языковых знаков эпохи де Соссюра и Витгенштейна лингвистический поворот дошел до понимания системы языка как нестабильного пространства. Возможно, данное понимание было навеяно ученым набравшей популярность в 80-х гг. теорией хаоса, - однако, так или иначе, лингвисты и философы никогда не отказывались от систематичности языка, они лишь стали допускать её нестабильность – что состыковывается с призывом Барта видеть язык как многомерное, разнородное пространство.

Глава II. Влияние лингвистического поворота на философию и науку XX века

2.1 Наиболее значимые философы данного периода

Как видно из описанного в первой главе, философия XXвека развивалась практически повсеместно в симбиозе с лингвистикой. Понимание языка как системы знаков для выражения мысли стремительно эволюционировало в видение языка как разнородной системы, оказывающей влияние на само человеческое мышление.

В период «лингвистического поворота» (т.е. с 1920-х до 1980-х гг.) творило историю мысли множество знаменитых философов, которые так или иначе обращались к языку как к социальному инструменту. Опуская имена уже упомянутых деятелей – Мартина Хайдеггера, Фердинанда де Соссюра, Людвига Витгенштейна, Эдварда Сепира, Бенджамина Уорфа, Джона Остина и Ролана Барта, - перечислим наиболее значимых мыслителей, внесших вклад в лингвистический поворот. [8]

Через 2 года после статьи Ролана Барта, «в дело вступил» Мишель Фуко – принадлежавший к той же школе континентальной философии, что и де Соссюр. Фуко согласился с Бартом в том, что автора текста следует рассматривать критически, и что автор является лишь функцией дискурса. Дискурсом для Фуко было что-то вроде речи, но более широкое – в дискурс включаются совокупности высказываний и социальных взаимодействий, где эти практики применялись. В более широком смысле это означает, что дискурс отвечает за языковые нормы, манеры речи и даже политическую идеологию конкретного исторического периода [7]. По сути своей, дискурс для истории – то же самое, что и парадигма для науки.

Будучи постструктуралистом, Фуко развил идею дискурсивного языка до момента, когда язык стал своего рода клеем для иерархии власти в мире: дискурс, наполненный различными политическими смыслами, идеологиями, модными течениями в языке, наставлял человека в его речи, указывал, как следует говорить. В этом смысле упомянутая в первой главе теория относительности языка нашла прикладное применение, как и когда-то историческая наука научила марксистов прогнозировать будущее государства при помощи теории классовой борьбы [7].

В конечном итоге исследователи пришли к необходимости преодоления лингвоцентризма – первичного понимания языка как объективной системы знаков, отделенной от интерпретаций. Многие ученые стали утверждать, что без «опыта говорения», без различных интерпретаций (которые каждый раз принадлежат тому или иному автору, со своей индивидуальностью и складом ума) языка быть не может. В каком-то смысле это утверждение отсылает к назревшему в 80-х гг. XXвека пониманию языка как многомерной разнородной системы [12]. С той лишь поправкой, что с 90-х гг. и по настоящее время философия языка больше ориентирована на человеческий опыт и интерпретации.

В этой связи нужно сказать о крупнейшем советском деятеле – языковеде и историке А.Ф. Лосеве [6]. Он рассматривал язык как сущность, которая берется изнутри, а не как культурологическую структуру. Основополагающий фактор создания любого слова в языке – это смысл, которым данное слова наделено. Лосев писал: «Существует только смысл, и больше ничего».

Будучи знаменитым своими исследованиями античной и византийской культуры, А.Ф. Лосев настаивал на том, что источником языка нужно считать в первую очередь религиозную философию. Деятель постоянно указывал на символизм языка, он говорил, что язык как структура является главным средством познания мира человеком.

Проанализировав различные концепции «титанов» философии языка, можно увидеть различные ответвления – этапы, на которых к основной концепции добавлялись дополнительные переменные. Однако сама по себе главная концепция, разработанная де Соссюром и переосмысленная Вильгенштейном, переработанная Сепиром и Остином и доведенная до первоначального вида, но с поправкой на историко-культурный дискурс Фуко, а также переориентированная Лосевым на «смысловой вектор», - эта структура сохранила свое первоначальное ядро, согласно которому язык является важнейшим средством познания мира. Фактически, главный этап лингвистического поворота состоялся в самом начале – с тех пор, как де Соссюр высказал мысль о том, что восприятие мира зависит от языка, а не наоборот [2].

2.2 Современные тенденции в осмыслении лингвистического поворота

Как уже было сказано, на современном этапе «новый лингвистический поворот» «занят» либо:

- завершением постмодернистских концепций Людвига Вильгенштейна,  согласно которым речь в социальных играх несоизмерима с «абсолютными» характеристиками языка: уникальностью, плюрализмом;

- исследовании абсолютных параметров языка через опыт, чувственное познание, речевые практики (продолжая идею, например, Джона Остина).

Современная философия языка, таким образом, сосредоточена на прагматике: т.е. применении языка в повседневной жизни для достижения определенных целей. Можно сказать, исследователи за сотню лет постепенно отошли от объективного рассмотрения языка и перешли к неразрывной связи языковой системы с культурной средой – однако уже не просто в разрезе влияния культурной среды на язык, но уже с позиции влияния языка на культурную среду. В связи с этим, различные исследователи «применяют» философию языка к следующим современным социально-лингвистическим концепциям [8]:

- «генеалогия власти» (основой концепции является учение о неразрывной связи языка и дискурса Мишеля Фуко);

- критика идеологий, закрепленных в социальной несправедливости (Хабермас);

- «герменевтика подозрения». Данная концепция была развита Полем Рикером на основе работ Маркса, Ницше и Фрейда, также здесь можно углядеть тезисы А.Ф. Лосева. Герменевтика подозрения призывает языковедов читать любые тексты с изрядной долей скептицизма, дабы усмотреть в них скрытый смысл и определенную (иногда – заранее искомую) символику;

- «деконструкция» Ж. Деррида. Данный метод его автор создал для поиска и выявления слабых мест в тексте – например, двусмысленностей, апорий. Доживший до 2004 года Деррид предлагал обращаться к психоанализу, чтобы совершать деконструкцию бессознательного, таким образом, исследователь пытался обнаружить некое «архиписьмо» - первичный для истории человечества набор знаков, из которых родились все языки и которые позволили бы разрешить многие проблемные фазы лингвистического поворота.

На современном этапе лингвистический поворот призван решить проблемы сразу в нескольких областях знания [8]:

- в философии. Первостепенной задачей лингвистического поворота в данной сфере является преодоление лингвоцентризма, что требует пересмотра базовых принципов языка, поскольку последний теперь понимается неразрывно от своих воплощений. Также лингвистический поворот сосредоточен на прагматике естественного языка – с тем, чтобы его практическое использование позволило лучше осмыслить рассматривавшиеся еще Вильгенштейном социальные игры;

- в лингвистике. В корневой для лингвистического поворота сфере знания он способствует развитию когнитивной лингвистики (заключающейся в поиске связи между языком и мышлением) и теории дискурса (здесь тоже имеет место поиск связи языка, только уже не с мышлением, а с внеязыковой действительностью);

- в социологии. Тексты на современном этапе принимаются как социокультурные феномены, - так, через исследование языка становится возможным исследовать социокультурные контексты, приводящие к формированию тех или иных социальных акторов, скрытых в текстах. Кроме того, лингвистический поворот привел к появлению нарратива – повествовательного инструмента, использующегося в социсследованиях;

- в культурологии. Переход от понимания языка как центральной логической структуры к синтезу языка и среды, занявший более 100 лет, привел к фокусировке исследовательского внимания больше на языковом событии, нежели на языке. Структура языка перешла на задний план перед практикой коммуникации и перформативом.

Заключение

Лингвистический поворот – это крайне трудоемкий процесс осмысления роли языка в познании мира, взаимодействия языка и мышления, места языка в социокультурной среде.

Большое внимание философов к языку наблюдалось на протяжении всей истории философии, однако выделиться в конкретные лингво-философские концепции оно смогло лишь после становления лингвистики как самостоятельной науки. Тогда возникли идеи Фердинанда де Соссюра, Людвига Витгенштейна и их современников, утверждавших, что язык, будучи логической системой знаков, является также и средством познания мира (кроме того, язык еще и влияет на само мироустройство). Несмотря на различные «приросты», концепция за 100 лет существования сохранила свои главные идеи.

В какой-то момент (в особенности на фоне развития школы психоанализа и других психологических практик) исследователи сместили фокус внимания на того, кто воспроизводит язык в своей речи. Логика, строгость языковой структуры оказалась поставлена под сомнения: язык перестали рассматривать как объективное средство восприятия мира, к данному феномену стали присоединять различные языковые интерпретации и воплощения, без которых язык не может быть языком.

В конечном итоге, язык «ушел» в сугубо прикладное русло: с помощью данного феномена стали объяснять выстраивание иерархий власти в обществе, классовую борьбу, социальную несправедливость. Лингвистический поворот пришел от общего к частному – но современные деятели не избрали какое-то одно утверждение из многолетних концепций с целью дальнейшего узконаправленного изучения: напротив, сейчас все концепции лингвистического поворота с 1916 года исследуются по отдельности, более внимательно и с применением актуальных психологических, социологических и культурологических концепций.

Лингвистический поворот связал воедино философию и лингвистику. С одной стороны, эти две науки на своем стыке стали средством анализа социокультурной действительности; с другой, философия и лингвистика обратились к историческим истокам (т.е. в метафизику), с целью найти общие базисные элементы для любого существующего языка. Философия языка раздвинула грани лингвистики – язык стали рассматривать и с точки зрения психологии, и с точки зрения социологии. При этом, остаются обширным полем для исследований т.н. социальные игры, открытие которых и стало поворотным этапом к пониманию языка как многогранной, нестабильной и крайне прикладной системы.

Список литературы

1. Swadesh М., Edward Sapir, «Language», 1939, v. 15, № 2; VoegelinС. F., Edward Sapir, вкн.: Portraits of linguists, ed. by T. Sebeok, v. 2, Bloomington — L., 1966.

2. Аксенова А. А. Понятие объекта у Фреге, Гуссерля и Витгенштейна // Людвиг Витгенштейн: proetcontra. — Издательство: РХГА, 2017. С. 817—823.

3. Барт Р. Ролан Барт о Ролане Барте. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2012. — 224 с.

4. Бенджамин Л. Уорф. Язык, мышление, действительность / Пер. В.И. Фролов. Альма Матер, 2024 – 334 с.

5. Бирюков Б. В. Теория смысла Готлоба Фреге. // Применение логики в науке и технике. — М.: Издательство Академии наук СССР, 1960. — С. 502—555.

6. Вещь и имя. Книга создавалась во второй половине 1920-х гг. Сохранились: а) краткая редакция 1920-х гг. (1-е изд.: Лосев?А.?Ф. Бытие. Имя. Космос.?—?М.: Мысль, 1993); глава IV из утерянной полной редакции 1929 (1-е изд.: Лосев?А.?Ф. Личность и Абсолют.?—?М.: Мысль, 1999); краткая редакция 1933 (1-е изд.: Лосев А.?Ф.?Имя.?—?СПб.: Алетейя, 1997)

7. Гашков С. А. Социально-философская проблематика в работах М. Фуко: пути к осмыслению: [арх. 3 августа 2018] // Труды Санкт-Петербургского государственного института культуры. — 2008. — С. 208—211

8. Лингвистический поворот» в философии XX века. — В кн.: Аналитическая философия. Учебное пособие под ред. М. В. Лебедева. М.: ИПК РУДН, 2006. — 622 с.

9. Людвиг Витгенштейн. Избранные работы / Пер. с нем. и англ. В. Руднева. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2005.

10. М. Хайдеггер О гуманизме, Клостерманн, Франкфурт-на-Майне, 1949.

11. Остин Дж. Л. Слово как действие. — В кн.: Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. — М., 1986

12. Рорти Р. Витгенштейн, Хайдеггер и гипостазирование языка. Пер. И. В. Борисовой // Философия Мартина Хайдеггера и современность. — М., 1991. — С.121-133.