Особенности квалификации вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

  • Вид работы:
    Дипломная (ВКР)
  • Предмет:
    Уголовное право
  • Язык:
    Русский
    ,
    Формат файла:
    MS Word
  • Опубликовано:
    2019-05-14
Вы можете узнать стоимость помощи в написании студенческой работы.
Помощь в написании работы, которую точно примут!

Особенности квалификации вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

1  ОБЩАЯ КВАЛИФИКАЦИЯВЕРБОВКИ ИЛИ ПОДГОТОВКИ ЛИБО ВООРУЖЕНИЯ ЛИЦ С ЦЕЛЬЮ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ И ЭКСТРЕМИСТКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ……………………………………….7-31

1.1 История развития уголовного законодательства об ответственности за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности …………………………….7-14

1.2 Международно-правовые акты за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности…………………………………………………………………….15-22

1.3 Зарубежное законодательство за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности…………………………………………………………………….22-31

2 ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ВЕРБОВКИ ИЛИ ПОДГОТОВКИ ЛИБО ВООРУЖЕНИЯ ЛИЦ С ЦЕЛЬЮ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ И ЭКСТРЕМИСТКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ………..33-59

2.1 Объективные признаки  вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности…...32-39

2.2 Субъективные признаки вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности..................................................................................................40-46

2.3  Сравнительный анализ вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности со смежными преступлениями……………………………………………………47-59

3 КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЕРБОВКИ ИЛИ ПОДГОТОВКИ ЛИБО ВООРУЖЕНИЯ ЛИЦ В ЦЕЛЯХ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ЛИБО ЭКСТРЕМИСТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ………………………………………………………………60-73

ЗАКЛЮЧЕНИЕ………………………………………………………………....74-75

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ…………………………..76-81


ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В современном мире одной из наиболее опасных угроз международной стабильности, миру и безопасности является терроризм и экстремизм.

В п. 1 ст. 6 Закона Республики Казахстан от 06 января 2012 г. № 527-IV «О национальной безопасности Республики Казахстан» терроризм, экстремизм и сепаратизм в любых их формах и проявлениях обозначены в числе основных угроз национальной безопасности. Столь высокая степень общественной опасности данной угрозы, в первую очередь, обусловлена масштабностью и темпами распространения - угрожающими для всего мирового  сообщества[1].

В Послании Президента Республики Казахстан «Казахстан - 2030» определено: «…безопасность нации и сохранение государственности должны быть ключевым приоритетом в нашей политике. Важнейшим вопросом проблемы региональной безопасности является активизация религиозного экстремизма и терроризма…»[2].

Для Казахстана террористическая угроза особенно актуальна, поскольку является активным субъектом международных отношений и имеет исключительное географическое положение. Кроме того, Казахстан является многонациональной и многоконфессиональной страной, поэтому все риски, связанные с террористической и экстремисткой угрозой возрастают.

В этой связи в Республике Казахстанодной из главных государственных задач определено противодействие терроризму и экстремизму, в том числе вербовке или подготовке либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности.

Действующее законодательство обладает достаточно полным набором правовых норм, позволяющих эффективно осуществлять борьбу с вербовкой или подготовкой либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности.

Основными актами противодействия данному виду преступности являются Закон Республики Казахстан от 13 июля 1999 г. «О противодействии терроризму» [3] и Закон Реcпублики Казахстан от  18 февраля 2005 г. «О противодействии экстремизму» [4], в них определены правовые и организационные основы противодействия терроризму и экстремизму, ответственность за осуществление вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности. 

Вместе с тем, имеющийся потенциал мер правового характера не всегда используется в полной мере в силу недостаточной эффективности правоприменительной деятельности, а также в связи с существующими пробелами в их квалификации.

В этих условиях особую значимость приобретает рассмотрение уголовно-правовых вопросов, связанных с квалификацией вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности.

Степень разработанности темы исследования.Теоретические и методологические аспекты по общим вопросам террористических и экстремистских преступлений рассматривались в работах отечественных и зарубежных учёных: А. П. Абрамова, Ю.И. Авдеева, Ю.М. Антоняна, З. С. Арухова, А.Г. Безверхова, М.А Биекенова, А.П. Бошнягана, В. А. Бурковской, А. Ю. Винокурова, С. Досанова, С.У. Дикаева, Р.Т. Завотпаева, А.Г. Залужный, Е.И. Каиржанова, А.С. Калмырзаева, К.Ж. Карбузова, Г.Т. Кужабаева, А. В. Коровикова, В. В. Меркурьева, А. А. Нурулаева, А.Б. Скакова, Е.С. Тлеубаева, Н.Н. Турецкого, В.В. Устинова, Ж.А. Шалабаеваи других.

Работы данных авторов имеют важное научное и практическое значение.  Многие сформулированные положения в проведенных исследованиях и рекомендациях являются дискуссионными, другие требуют дальнейшей разработки и теоретического обоснования. Кроме того, в данных работах не рассматриваются подробно вопросы, связанные с квалификациейвербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности.

В отечественном научном мире до сих пор нет работ, посвященных вербовке или подготовке либо вооружении лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, подготовленного на основе нового уголовного законодательства и практики его применения.

Данные обстоятельства, указывающие на актуальность и новизну рассматриваемых вопросов, обусловили выбор темы магистерской диссертации, предопределили направленность и характер исследования.

Объектом исследованиявыступает вербовка или подготовка либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности как правовое явление, нашедшее отражение в уголовном законе и порождающее общественные от­ношения, связанные с его установлением в процессе судебно-следственной практики.

Предметом исследования выступают нормы национального и зарубежного законодательства, предусматривающие ответственность вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности и практика их применения, законопроекты, нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан и другие акты судебного толкования, научные публикации по исследуемым вопросам.

Цель и задачи исследования.Основная цель диссертационной работы заключается в исследовании уголовно-правовой характеристики вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности  и изучении проблемы их квалификации.

Поставленная цель предопределила необходимость решения следующих исследовательских задач:

- раскрытьисторическиеимеждународно-правовыепредпосылкикриминализациивербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности;

- раскрытьобъективныеисубъективныепризнаки;

- отграничитьсоставданногопреступленияотиныхсхожихпреступлений;

- провести криминологический анализвербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности.

Методология исследования. Методологической основой диссертационной работы послужил общенаучный диалектический метод познания явлений и процессов, а также историко-правовой, сравнительно - правовой, формально-логический методы исследования.

Научная и практическая значимость исследования заключаются в том, что отдельные положения и выводы, содержащиеся в работе, могут способствовать успешному решению задач, стоящих перед наукой уголовного права, а также правоприменительной практикой.

Научная новизна исследования. Диссертация является комплексным исследованием вопросов вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности. На основе обобщения научно-теоретического материала и правоприменительной практики автором предпринята попытка разработать и выдвинуть на защиту ряд положений законодательного и организационного характера.

Научная новизнадиссертационного исследования заключается в том, что магистерская диссертация является одним их первых монографических исследований теоретических и практических аспектов квалификации вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, проведенного через призму новелл уголовного законодательства.

Системный и комплексный подход в исследовании позволил осуществить ряд предложений по совершенствованию действующего уголовного законодательства об ответственности за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности и практики его применения.

Из общего комплекса выводов, которые обосновываются в диссертации и отражают ее новизну, на защиту выносятся следующие положения на защиту:

1. Анализируя мнения научных и практических работников, автор приходит к выводу, что:

«вербовка» -  это ненасильственная деятельность, направленная на получение согласия лица совершить одно из преступлений;

«вооружение» - снабжение любыми видами оружия, а так же боевыми припасами, взрывчатыми веществами или взрыв­ными устройствами. Вооружение означает поставку и обеспечение террори­стов средствами поражения людей или уничтожения материальных объектов - огнестрельным и холодным оружием, боевой техникой, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами и т.д.;

«Подготовка» - это действия,  направленные на  обучение лица, его идеологическая обработка, физическая тренировка, огневая подготовка, привитие ему конкретных зна­ний, навыков, приемов, способов, тактики, методики совершения таких пре­ступлений, разработка планов осуществления террористической деятельно­сти, правил конспирации, приобретения оружия, изготовления и подделки документов, организация материальной базы, транспорта.

2. В вопросах квалификации вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности сопряжена с проблемой конкуренции общих и специальных норм, поскольку указанное содействие, по сути, заключается в приготовлении к преступлению, подстрекательстве к нему либо пособничестве в его совершении.

Для устранения коллизию между положениями Общей и Особенной частей УК РК необходимо установить приоритет Общей части УК.

3. В целях разрешения проблем в правоприменительной практике, связанных с квалификацией вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, следует принять нормативное постановление Верховного Суда Реcпублики Казахстан.

В частности, в данном нормативном постановлении целесообразно дать разъяснение понятий, характеризующих вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, а также раскрыть его отличие от смежных преступлений.

4. В целях единообразного применения действующего законодательства необходимо изложить ст. 259 УК в следующей редакции ст. 259 УК РК:

«Статья 205. Содействие террористической и экстремисткой деятельности

1. Вербовка лица в целях организации террористической либо экстремисткой деятельности, -

наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества.

2. Вооружение лица в целях совершения террористической либо экстремисткой деятельности, -

наказывается лишением свободы на срок от восьми до двенадцати лет с конфискацией имущества.

3. Деяния, предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи, совершенные лицом с использованием своего служебного положения или в отношении несовершеннолетнего, -

наказывается лишением свободы на срок от десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества.

Апробация и внедрение результатов исследования. Результаты проведенного научного исследования и основанные на них выводы, предложения и рекомендации докладывались на научно-теоретических и научно-практических конференциях. Основные положения диссертации опубликованы в научных статьях.

Структура диссертации определяется целями и задачами исследования. Она состоит из введения, трех разделов, включающих шесть подразделов, заключения и списка использованных источников.

РАЗДЕЛ 1  ОБЩАЯ КВАЛИФИКАЦИЯВЕРБОВКИ ИЛИ ПОДГОТОВКИ ЛИБО ВООРУЖЕНИЯ ЛИЦ С ЦЕЛЬЮ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ И ЭКСТРЕМИСТКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

1.1 История развития уголовного законодательства об ответственности за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

Изучение исторических моментов, связанных с противостоянием вербовке или подготовке либо вооружении лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, должно и может основываться на исследовании нормативных источников, регулирующих данный процесс, которые более или менее объективно отражают сущность и состояние этого явления, ограничивая тем самым исследователя от значительного субъективизма.

Изучение источников кодифицированных уголовных законов как актов, наиболее системно отражающих уголовно-правовую политику в разные исторические периоды, позволило сделать вывод, что слово «терроризм» и «экстремизм» или производные от него и, соответственно, состав преступления с таким названием в них не встречается, хотя уже можно обнаружить зачатки правовых норм об ответственности за преступления, аналогичные тем, которые отнесены в УК РК к террористическим и экстремистским преступлениям.

Один из первых актов терроризма в истории Казахстана, по нашему мнению, относится к 1709 г. В России после «подавления антиправительственного восстания Кондратия Булавина, многие тысячи восставших сбежали от грозившего им со стороны Петра I сурового наказания на Дон, далее, переправившись через Дон, - в просторные казахские степи. Большинство этих беглецов были отпетыми головорезами, которые совершали налеты на мирные казахские аулы, подвергали их жестокому ограблению, отняв землю, скот, при этом зверствовали - убивали и насиловали, залили степь кровью. Тауке-хан поручает Абулхаиру и батыру Богенбаю навести порядок на родной земле, которые выполнили свой долг с честью» [5, c.56-57].

Казахское обычное право к наказуемым относило также следующие виды нарушений общественного спокойствия и безопасности:

а)распространение ложных слухов;

б)наезд с шумом или криком на аул;

в)нарушение порядка на общественных празднествах, поминках.

В ХVII и XVIII вв. в период ханского управления, когда люди жили под страхом постоянного нападения со стороны соседних родов и племен, а личная безопасность каждого члена общества не была гарантирована органами государственной власти, распространение ложных слухов, вызывающих общую тревогу среди населения, рассматривалось как тяжкое посягательство, грубо нарушающее общественное спокойствие и безопасность. Тревогу среди населения вызывали слухи о приближении неприятеля, угоне барымтовщиками скота у целого аула и тому подобные.

Так, ответственность за распространение сеющих панику ложных слухов, то есть - в современном понимании - психологический террор, была предусмотрена, в частности, ст. 113 Сборника казахского адата 1824 г.

Как правонарушение, посягающее на общественное спокойствие и безопасность, по нормам казахского обычного права, рассматривался наезд с шумом или криком на аул с требованием выдачи лица, подозреваемого в совершении какого-либо преступного деяния, что являлось одной из форм проявления феодально-байских самоуправных действий. Состав данного правонарушения был установлен в Сборнике казахского адата 1871 г.: «...подскакивание с шумом к аулу, в котором задержан провинившийся в чем-либо человек, с дерзким требованием выдачи последнего и объявлением в противном случае драки и убийства» - виновный подвергается как нарушитель спокойствия и тишины в ауле аипу не менее одного тогуза. Такой поступок у киргизов называется «аулга ат ждугурту». Объектом подобного рода нападения оказывалось не лицо, совершившее преступное деяние, а его родственники, аульные старшины или одноаульцы.

Во второй половине XIX в. в казахском обычном праве появляется норма, предусматривающая ответственность за нарушение порядка на общественных празднествах и поминках. Так, в Сборнике казахского адата 1871 г. установлено: «За нарушение общественного увеселения на празднествах и поминках по умершим ссорой или дракой виновные, нарушившие торжество собрания, подвергаются взысканию в пользу хозяина собрания или празднества» [6, c.277].

«Устав о сибирских киргизах» 1822 г. к тяжким преступлениям относит явное неповиновение властям, а в «Положении об управлении оренбургскими киргизами» от 14 июня 1844 г. криминализуются такие преступные деяния, как измена, разбой, барымта и возмущение соплеменников против правительства.

Первые шаги в уголовно-правовой регламентации ответственности за террористические акты можно обнаружить уже в Русской Правде (ХI-ХII вв.). Этот первый на Руси кодифицированный свод законодательных установлений предусматривал особую ответственность за убийство представителя княжеской администрации и людей, находящихся в зависимости от князя.

Ни в Псковской и Новгородской судных грамотах, ни в Судебниках 1497 и 1550 гг. понятий, похожих на современный «террористический акт», не существовало (лишь поджог был под уголовно-правовым запретом, но рассматривался он, скорее, как один из способов причинения вреда чужому имуществу). 

«Уложение о наказаниях уголовных и исполнительных 1845г.» - был одним из основных действующих законов и действовал вплоть до 1917 года. Этот обширный кодекс учитывал и классифицировал преступления, проступки и соответствующие им наказания против государства, против православной веры, порядка управления, преступления и проступки по службе государственной и общественной, против постановлений о повинностях, имуществе и доходах казны, общественного благоустройства и благочиния, сословного строя, частной собственности, здоровья, свободы и чести отдельных лиц [7, c.387-414].

В этот период была несколько усилена ответственность за политические преступления, изданы постановление о привлечении к уголовной ответственности участников крестьянских волнений и закон о наказуемости публичных призывов к совершению преступлений, согласно которому призыв военнослужащих к неисполнению законов и распоряжений военных властей признавался государственной изменой [8, c. 9].

После Октябрьской революции местные народные суды фактически не приняли дореволюционное уголовное законодательство. Первое упоминание о преступлениях против общественной безопасности в советском уголовном праве появилось в Декрете СНК от 4 марта 1918 г. «О революционных трибуналах». Ответственность за организацию скопища, участие в нем и подстрекательство к нему не предусматривалась. Однако встречается упоминание о другом деянии - погромах. Конкретно признаки этого преступления не определились, однако, как это следует из значения самого слова «погром», речь шла о наиболее опасной форме деятельности «скопища» - применении насилия к личности, уничтожении и повреждении имущества. Наряду с погромами в числе наиболее опасных преступлений было названо хулиганство как преступление против общественного порядка [9, c. 39].

В XIX веке терроризм приобрёл наиболее зримые черты: с одной стороны, активно развивался народнический, революционный террор, а с другой – черносотенный [10, с. 27-28]. Это произошло в связи с резко возросшей агрессивностью леворадикальных организаций, а также вследствие политизации общественного сознания в Российской империи и за рубежом в период кардинального реформирования государства [11, с. 4].

Рассматривая рост террористической активности в Российской империи в указанный период, ряд учёных, в т.ч. доктор юридических наук, профессор Н.Д. Литвинов, утверждают, что все революционные процессы, а также большинство террористических актов, которые значительно дестабилизировали внутреннюю политическую и социально-экономическую ситуацию в стране, а также существенно сказывались на ослаблении позиций России на мировой арене, инициировались и финансово поддерживались спецслужбами иностранных государств, в частности, Великобритании и Германии. Это обусловливалось тем, что иностранные государства хотели во что бы то ни стало не допустить роста международного авторитета Российской империи, так как это абсолютно противоречило колониальным и экспансионистским планам ряда государств Западной Европы [12, с. 47].

Новый всплеск террористической активности наблюдался в первые годы становления Советской власти, когда терроризм, по сути, становится орудием политической борьбы между противоборствующими сторонами.

С момента образования Советского государства противники советской власти стали активно применять индивидуальный политический террор в отношении видных деятелей партии большевиков и советского правительства.

После окончания Гражданской войны и иностранной интервенции серьёзную угрозу для безопасности Советского государства стала представлять белая эмиграция, т.к. белоэмигрантские центры, объединения и организации, тесно связанные с разведывательными органами зарубежных стран, развернули активную подрывную работу. При этом террор и диверсии стали главным оружием в борьбе против Советского государства, в частности, у такой организации, как «Российский общевоинский союз», возглавляемой великим князем Николаем Николаевичем, адмиралом П.Н. Врангелем и генералом А.П. Кутеповым. Однако благодаря успешно проведённым ОГПУ операциям был нанесён удар по эмигрантским центрам, вскрыта сеть их террористических организаций.

В этот период в законодательстве появляется ряд соответствующих новелл, отражающих активизацию террористической деятельности: постановление ВЦИК от 05 января 1918 г. «О признании контрреволюционным действием всех  попыток присвоить себе функции государственной  власти», постановление СНК РСФСР от 05 сентября 1918 г. «О красном терроре», введение в УК РСФСР 1922 г. ст. 64, установившей уголовную ответственность за террористический акт: «участие в выполнении в контрреволюционных целях террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабоче-крестьянских организаций, хотя бы отдельный участок такого акта и не принадлежал к контрреволюционной организации, карается - наказаниями, предусмотренными 1-й ч. 58-й статьи».

Таким образом, за совершение террористического акта предусматривалось наказание в виде «… высшей меры наказания и конфискации всего имущества, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения наказания до лишения свободы на срок не ниже пяти лет со строгой изоляцией и конфискацией всего имущества…» [13].

Первым кодифицированным уголовным законом, предусмотревшим ответственность за государственные преступления, был УК РСФСР 1922 г. В этом уголовном законе понятие государственных преступлений охватывалось двумя разновидностями: контрреволюционные преступления и преступления против порядка управления.

В соответствии со ст. 57 УК РСФСР к контрреволюционным преступлениям относилось «всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских Советов и существующего на основе Конституции РСФСР рабоче-крестьянского правительства, а также действия, направленные на ту часть международной буржуазии, которая не признает равноправия приходящей на смену капитализма коммунистической системы собственности и стремится к ее свержению путем интервенции или блокады». Контрреволюционным признавалось также любое действие, которое, не будучи непосредственно направленным на достижение вышеуказанных целей, тем не менее, заведомо для совершившего деяние содержит в себе покушение на основные политические или хозяйственные завоевания пролетарской революции [14, c.14].

В рассматриваемую систему контрреволюционных преступлений вошли деяния, выражающиеся в попытке захвата власти, в совершении террористических актов, направленных на убийство представителей советской власти или на разрушение строений, изготовление и хранение агитационной литературы контрреволюционного характера. Фактически именно эти и некоторые другие преступления на тот период можно было признать имеющими экстремистский характер.

Так, ст. 64 УК РСФСР 1922 г. устанавливала ответственность за участие в выполнении в контрреволюционных целях террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабоче-крестьянских организаций. В указанном источнике нашел отражение также первый опыт отечественного законодателя по криминализации деяний связанных с укрывательством и пособничеством контрреволюционным преступлениям (ст. 68 УК РСФСР 1922 г.).

В дальнейшем указанные положения были в полной мере восприняты Уголовным кодексом 1926 г., (так, понятие контрреволюционных преступлений и их видов остается таким же, как и в УК 1922 г.). Вместе с тем, появилась и новелла, а именно, криминализация организации в контрреволюционных целях террористических актов, направленных против представителей Советской власти (ст. 58. 8 УК РСФСР 1926 г.).

На взгляд С.В. Дьякова, уголовная ответственность за террористический акт была введена в полном объеме именно в УК РСФСР 1926 г. Кроме того, в период действия Уголовного кодекса 1926 г. (вступившего в силу с 1 января 1927 г.) издается большое число постановлений ЦИК и СНК СССР, ВЦИК и СНК, СНК СССР, СНК РСФСР, направленных на борьбу с лицами, препятствующими проведению в жизнь мероприятий партии и правительства, в частности, в 1927 г. ЦИК СССР принял Положение о государственных преступлениях, которое действовало вплоть до 1959 г.

Последующее развитие законодательства о террористических и экстремистских преступлениях явилось отражением коренных изменений в экономической, социально-политической и культурной жизни страны. Произошли существенные изменения в структуре, динамике и содержании преступности. Число преступлений, направленных на подрыв и ослабление Советского государства, резко сократилось.

Изменился и сам характер преступлений против Советского государства. Если ранее они отражали стремление свергнутых эксплуататорских классов в союзе с мировой буржуазией уничтожить Советскую власть и реставрировать капитализм, то теперь эти преступления отражают главным образом враждебную деятельность империалистических государств, а также отдельных советских граждан, подпавших под влияние буржуазной идеологии, проводимую в целях подрыва и ослабления Советского государства [15, c. 4].

В связи с этим в Законе «Об уголовной ответственности за государственные преступления», принятом в 1958 г. Верховным Советом СССР, рассматриваемые преступления получили название не контрреволюционных, а государственных преступлений, которые, в свою очередь, подразделялись на две группы: особо опасные государственные преступления и иные государственные преступления. Это название отражало изменения в характере преступлений, которые потеряли значение орудия в руках свергнутых эксплуататорских классов в борьбе с Советской властью за реставрацию капитализма, но не утратили высокой степени общественной опасности для Советского государства.

К особо опасным государственным преступлениям были отнесены: измена Родине; шпионаж; террористический акт; террористический акт против представителя иностранного государства; диверсия; вредительство; антисоветская пропаганда и агитация: пропаганда войны; организационная деятельность, направленная на совершение особо опасных государственных преступлений, а равно участие в антисоветской организации; особо опасные государственные преступления против другого государства трудящихся.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. сохранил указанные в Законе 1958 г. две формы террористического акта: в ст. 66 террористический акт определялся как убийство государственного или общественного деятеля либо представителя власти, совершённое по политическим мотивам, а также как тяжкое телесное повреждение, причинённое по тем же мотивам государственному или общественному деятелю либо представителю власти [16].

Новый импульс уголовно-правовое регулирование охраны общественной безопасности получило в начале 1980-х годов, когда процесс развития внутригосударственного законодательства был напрямую связан с активизацией развития международного уголовного права. В это время наиболее опасным преступлением, затрагивающим совместные интересы различных государств, становится терроризм, и поэтому к нему, прежде всего, обращается международное сообщество.

СССР достаточно поздно присоединился к соответствующим международным документам, поэтому ответственность за терроризм и заведомо ложное сообщение об акте терроризма в уголовном законе была установлена только в 1994 г. [17, c. 15].

В соответствии со ст. 213 УК РСФСР терроризм определялся как «совершение в целях нарушения общественной безопасности либо воздействия на принятие решений органами власти взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинение значительного имущественного ущерба, а равно наступлениеиных тяжких последствий».

Квалифицированным видом были «те же действия, если они причинили значительный имущественный ущерб, либо привели к наступлению иных тяжких последствий, либо совершеныe организованной группой». Особо квалифицированным видом признавались «действия, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, повлекшие смерть человека».

В годы перестройки в Советском Союзе, краха советской государственности и дальнейших непоследовательных реформ в других странах бывшего СССР, насильственная террористическая деятельность различных националистических, религиозных и сепаратистских сообществ и организаций приобрела новый практически массовый характер [10, с. 34]. Именно в этот период и произошли следующие существенные изменения в отечественном антитеррористическом законодательстве. В частности, в 1994 г. был принят Закон от 01.07.1994 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР», который дополнил действовавший на тот момент УК РСФСР статьей 213.3, вводившей ответственность за терроризм, под которым понималось: «Совершение в целях нарушения общественной безопасности либо воздействия на принятие решений органами власти взрыва, поджога или иных действий, создающих опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба, а равно наступления иных тяжких последствий» [18]. 

Во времясоветской властив нашейстране такойпроблемы практическине былов силуследующих причин:

- господство коммунистической, атеистическойидеологии;

- слабое распространениеислама натерритории республики, кромеюжных районов.

Исламисповедовали набытовом уровненаряду сдоисламскими языческимиверованиями, в томчисле тенгрианством;

- деологическаяи культурнаяизоляция гражданСССР отвнешнего мира;

- деятельность КГБСССР повыявлению, предупреждению ипресечению любыхидеологических проявлений, несовместимыхс коммунистическойдоктриной.

Вместе с тем, в середине 80-х годов XX в. Казахстан стал одной из первых советских Республик Советского Союза, в отношении населения которой были применены методы государственного террора. Так, всем известная мирная демонстрация в г. Алматы 17-18 декабря 1986 г. привела к «... террору и репрессиям. Были осуждены 99 человек, 2 - приговорены к смертной казни, 83 - сотрудников, из министерств здравоохранения и транспорта - 309, снято с работы 12 ректоров вузов, 122 человека из высших эшелонов власти терпели преследование и изгнание. Репрессиям подверглись академики получили различные сроки заключения, из органов МВД было уволено – 120 сотрудников. Вышло специальное постановление КПСС, открыто заявившее о существовании некоего «казахского национализма», хотя среди демонстрантов были лица и других национальностей, и это далеко не весь печальный итог декабрьских событий: до сих пор в силу различных причин не обнародованы статистические данные о жертвах (убитых и раненых) разгона демонстрации.

Провозглашение «национализма» в обществе развитого социализма и меры государственного принуждения, последовавшие вслед за этим, по принципу положительной обратной связи породили целую гамму обстоятельств, радикализировавших изначально умеренно оппозиционные настроения в национальных республиках, что в конце 80-х - начале 90-х годов привело к кровавым трагедиям в Баку, Ереване, Тбилиси, Сумгаите, Новом Узене, Фергане и Оше, Точно характеризует то тревожное время, время «ожидания гражданской войны», Президент Республики Казахстан Н, А. Назарбаев: «В сентябре 1991 года на московских площадях скандировали лозунги о великой России ... экстремисты новой волны, но и государственные мужи договорились до того, что Крым и Северный Казахстан - это российская территория. Большая группа политиков Российской Федерации под руководством А. Руцкого прибыла в Казахстан ... подписала двухстороннее соглашение и сделала заявление о том, что Россия не претендует, и не будет никогда претендовать на наши территории» [19, c.230-231].

Для роста терроризма в странах бывшего Советского Союза «сложился целый комплекс предпосылок социального, национального, идеологического, психологического характера». К их числу он относит распад СССР, системы его правоохранительных органов, паралич власти, социально-экономический кризис, резкое падение жизненного уровня населения (при одновременном появлении тонкого слоя богатых, сделавших себе состояние не всегда праведным способом) и угрозу безработицы, неустойчивость всей системы общественных отношений и структур, крушение привычных мировоззренческих ориентиров, обострение разнообразных - политических, социальных, национальных и религиозных противоречий, высвобождение агрессивных потенций, общее падение нравов, торжество цинизма, нигилизма, легализацию бесстыдства и резкий рост преступности.

1.   Впервые криминализации вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности связанас принятием Закона Республики Казахстан от 29 ноября 2011 года № 502-IV «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам противодействия организованной преступности, террористической и экстремистской деятельности» была дополнена ст. 233-4 УК РК ««Вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности» [20].

В последующем, эта статья без изменения включена в УК РК 2014 года [21].

Таким образом, анализ исторических аспектов развития терроризма и экстремизма, в том числе вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности мнений и дискуссий видных юристов, изучающих данную проблему, предполагает нам сделать вывод, что терроризм и экстремизм - это имеющие многочисленных покровителей и доноров мощные структуры с соответствующим финансово-экономическими возможностями, интеллектуальным обеспечением и боевым оснащением, способные и готовые к проведению не только отдельных акций, но и ведению диверсионно-террористических войн, участию в масштабных вооруженных конфликтах».

1.2 Международно-правовые акты за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

Процесс формирования международно-правовых основ противодействия терроризму, начавшийся в середине прошлого столетия, уже к первому десятилетию XXI в. привел к образованию целостной системы антитеррористического законодательства. В общей сложности оно насчитывает порядка 19 основополагающих общих и региональных конвенций. Несмотря на свое отчасти декларативное звучание, они имеют чрезвычайно важное практическое значение, поскольку помимо закрепления общемировых основ международной антитеррористической безопасности во многом определяют современное содержание законодательства Республики Казахстан.

Так, в частности, ратификация Казахстаном ряда конвенции предопределила появление в УК РК ст. 259 «Вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности». Это чрезвычайно важная норма позволяет существенно расширить рамки уголовно-правовой превенции, распространив ее на лиц, осуществляющих вербовку, подготовку  или вооружение террористической и экстремисткой деятельности.

Конвенция Совета Европы «О предупреждении терроризма» 2005 г. прямо предусматривает, что: «Каждая Сторона принимает такие меры, которые могут потребоваться для того, чтобы за преступления, указанные в ст. 5 «Публичное подстрекательство к совершению террористического преступления»; ст. 7 «Подготовка террористов»; ст. 9 «Сопутствующие преступления» настоящей Конвенции, предусматривались эффективные, соразмерные и оказывающие сдерживающее воздействие наказания.» [22].

Необходимо отметить, что в названных конвенциях традиционно выделяются лица, оказывающие содействие террористической деятельности. Так, в п. Ь) ст. 1 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г. упоминается о фигуре соучастника преступления [23].

Аналогичное указание содержится и в п. Ь) ч. 2 ст. 1 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации 1971 г., а также в п. е) ч. 1 ст. 2 Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов 1973 г. Однако в перечисленных конвенциях отсутствует конкретизация соучастников преступления по их видам [24].

В свою очередь формально-логическое и системное толкование предписаний этих конвенций дает основание для вывода о понимании соучастников только как соисполнителей преступления, т.е. как лиц, непосредственно своими деяниями, выполняющими объективную сторону преступлений террористического характера. Такая трактовка необоснованно сужает круг лиц, на которых распространяется антитеррористическое законодательство. Поэтому уже к концу 70-х гг. в п. 1) ст. 1 Европейской конвенции о пресечении терроризма 1977 г. появляется новый термин «участие в качестве сообщника», что свидетельствует, на наш взгляд, о стремлении расширить круг лиц, привлекаемых к ответственности за террористическую деятельность. Действительно соотношение смысловой нагрузки понятий «сообщник» и «соучастник» позволяет заключить, что первое из них шире по смыслу второго, так как помимо непосредственных участников преступления, позволяет рассматривать в качестве субъектов уголовной ответственности за терроризм лиц, осуществляющих содействие этой деятельности.

Кроме того, понятие «сообщник» указывает на сложный характер участия в террористической деятельности, связанный с наличием устойчивых преступных групп, имеющих внутреннюю иерархию и руководство. Подобная терминология впоследствии была воспринята в нормах Международной конвенции о борьбе с захватом заложников 1979 г. (п. Ь) ч. 2 ст. 1).

Следует признать, что именно в тот период, произошли существенные изменения в содержании террористической деятельности, которая окончательно превратилась в форму криминального бизнеса и политического воздействия, а иногда и откровенных националистических либо религиозных спекуляций.

Об этом свидетельствует, в частности, появление на политической карте мира целого ряда террористических государств (например, Ливия, Палестина, Афганистан). Указанные метаморфозы и нашли отражение в международных нормах антитеррористического характера.

Дальнейшее развитие законодательства шло по пути продолжения поиска путей оптимизации не только методов международного сотрудничества, но и круга лиц, на которых оно распространялось.

В конвенционных нормах была осуществлена более детальная дифференциация по видам соучастников преступления. Особый акцент был сделан на лиц, подстрекающих к совершению преступления, о которых впервые упоминается в п. Ь) ч. 2 ст. 3 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности морского судоходства 1988 г. В этом же пункте содержалось указание и на лиц, «иным образом соучаствующих в преступлении».

Особое внимание к фигуре подстрекателя было вызвано тем, что в конце 80-х г. резко активизировалась деятельность экстремистских организаций, которые, пользуясь неблагоприятной миграционной ситуацией в Европе, а также либеральным законодательством о свободе слова стали активно призывать маргинальные слои населения (прежде всего, трудовых мигрантов) к актам террора и насилия. Подобные проявления были характерны не только для исламских организаций, но и для деятельности баскских сепаратистов в Испании, ирландских религиозно-политических экстремистов в Англии.

В целом же, как следует из приведенных положений, в них еще нет четкого подразделения субъектов террористической деятельности на виды соучастников, что, в свою очередь, сдерживало в этом отношении и развитие внутри национального уголовного законодательства.

Определенный прорыв в решении данного вопроса был сделан в рамках Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 г., в ч.3 ст. 2 уже выделяются четыре фигуры: соучастник, организатор, руководитель и пособник преступления. В частности, пособником признавалось лицо «любым другим образом способствующее совершению одного или более преступлений». При этом подчеркивалось, что «такое содействие должно оказываться умышленно и либо в целях поддержки общего характера преступной деятельности или цели группы, или же с осознанием умысла группы совершить соответствующее преступление или преступления». Данная трактовка свидетельствовала о существенном расширении круга лиц, признаваемых сообщниками террористов, что, в свою очередь, закладывало надежный фундамент для правовой регламентации деятельности по предотвращению и пресечению террористических актов, уже на ранних стадиях их подготовки [25].

В п. б) ч. 1 ст. 1 Шанхайской Конвенции о борьбе с терроризмом 2001 г., где под терроризмом понимается «деяние, направленное на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, а также нанесение значительного ущерба какому-либо материальному объекту, равно как организации, планирование такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население, нарушить общественную безопасность или заставить органы власти либо международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения» [26] в роли самостоятельной фигуры террористической деятельности четко выделен пособник.

Ключевую роль в становлении международных основ противодействия терроризму сыграла Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма 1999 г. [27]. Ее положения впервые сформулировали новые принципы этого противодействия, которые распространяли свое действие не только на лиц, деятельность которых была направлена непосредственно на исполнение объективной стороны преступлений террористического характера, но и на лиц, способствующих этой деятельности, посредством ее финансового обеспечения.

На взгляд У. Лаюоэра, главный миф заключается в том, что террористы бедны, голодны и лишены человеческих желаний. Без финансовой поддержки современный терроризм, как правило, - большой бизнес. Доходы Организации освобождения Палестины - 150-200 млн. долларов США. Официальные лица организации получают 5000 долларов в месяц и более, имеют шале и счета в Швейцарии [28, c. 257].

В ч. 1 ст. 2 Конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г. зафиксировано следующее принципиальное положение: любое лицо совершает преступление, если оно любыми методами, прямо или косвенно, незаконно и умышленно предоставляет средства или осуществляет их сбор с намерением, чтобы они использовались, или при осознании того, что они будут использованы, полностью или частично, для совершения преступлений террористической направленности.

Конструктивным содержанием отличается даваемая в Конвенции трактовка категории «средства финансирования». Под ними понимаются активы любого рода, осязаемые или неосязаемые, движимые или недвижимые, независимо от способа их приобретения, а также юридические документы или акты в любой форме, в том числе в электронной или цифровой, удостоверяющие право на такие активы или участие в них, включая банковские кредиты, дорожные чеки, банковские чеки, почтовые переводы, акции, ценные бумаги, облигации, векселя, аккредитивы.

Особый интерес представляет ч. 5 названной статьи Конвенции, в которой указывается, что к лицам, совершающим финансирование относятся также лица, участвующие в финансировании, в качестве соучастника организатора, руководителя либо способствующие этой деятельности.

В дальнейшем вектор развития антитеррористического законодательства, отражая фактическое сложное содержание анализируемой преступной деятельности, был направлен на детальную регламентацию ответственности за наиболее опасные и распространенные формы содействия терроризму.

Положения Конвенции Совета Европы «О предупреждении терроризма» 2005 г. закрепляют понятие «публичного подстрекательства к совершению террористического преступления», под которым понимается распространение или иное представление какого-либо обращения к общественности в целях побуждения к совершению террористического преступления, когда такое поведение, независимо от того, пропагандирует оно или нет непосредственно террористические преступления, создает опасность совершения одного или нескольких таких преступлений (ч. 1 ст. 5 Конвенции).

В ч. 1 ст.6 Конвенции раскрывается понятие «вербовки террористов» понимаемой как привлечение другого лица к совершению или участию в совершении террористических преступлений или к присоединению к какому- либо объединению или группе с целью содействия совершению этим объединением или группой одного или нескольких террористических преступлений.

В нормах Конвенции дано также и понятие «подготовки террористов», которая согласно ч.1 ст.7 означает инструктирование по вопросам изготовления или использования взрывчатых веществ, огнестрельного или иного оружия, или ядовитых или вредных веществ, или по вопросам других конкретных методов или приемов в целях совершения или содействия совершению террористического преступления, когда заведомо известно, что переданные навыки предназначаются для использования в этих целях.

В результате изучения 19 международных конвенций универсального и регионального уровней напрашивается вывод о том, что на протяжении более четырех десятилетий XX в. постепенно сформировалось широкое понимание содействия терроризму как любой умышленной деятельности по оказанию интеллектуального (обучение, инструктирование, предоставление информации и т.д.) и (или) материального (финансирование, вербовка, обеспечение оружием и т.д.) содействия, нацеленного на обеспечение беспрепятственного и систематического совершения преступлений террористического характера.

Другими словами, в источниках международного антитеррористического законодательства понятие «содействие» трактуется весьма пространно: не только как непосредственное пособничество в совершении конкретных преступлений террористического характера, но и как опосредованное пособничество в виде различных форм поддержки терроризма.

В своей совокупности указанные конвенции отражают три тенденции:

1) отсутствие консолидированного подхода к определению объема криминализации содействия террористической деятельности (что во многом объясняется отсутствием в международном уголовном законодательстве полноценной и структурно выделенной Общей части);

2) расширение круга деяний, составляющих содействие террористической деятельности;

3) дифференциация круга субъектов названного преступления.

Свидетельством серьезной озабоченности нашего государства размахом проявлений глобального кризиса нашего времени стало создание правовой базы борьбы с терроризмом, которую составили Законы Республики Казахстан: «О борьбе с терроризмом» от 13 июля 1999 г. № 416, «О присоединении Республики Казахстан к Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него» от 29 июня 1998 г., «О ратификации Договора о сотрудничестве государств участников Содружества Независимых Государств в борьбе с терроризмом» от 23 октября 2000 г. № 93, который ранее был подписан в Минске 4 июня 1999 г., «О ратификации Договора между Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой, Республикой Таджикистан и Республикой Узбекистан о совместных действиях по борьбе с терроризмом, политическим и религиозным экстремизмом, транснациональной организованной преступностью и иными угрозами стабильности и безопасности Сторон» от 9 ноября 2000 г. № 97- II, «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам борьбы с терроризмом» от 19 февраля 2002 г. № 295, «О ратификации Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом» от 18 апреля 2002 г. №316, «О присоединении Республики Казахстан к Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом» от 4 июля 2002 г. № 334, «О присоединении Республики Казахстан к Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма» от 2 октября 2002 г. №347, «О противодействии экстремизму» от 18 февраля 2005 г. № 31- III, «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам противодействия экстремизму» от 23 февраля 2005 г. № 33- III.

Были подписаны Указы Президента Республики Казахстан, имеющие силу закона, «Об органах национальной безопасности Республики Казахстан» от 21 декабря 1995 г. №2710; «О присоединении Республики Казахстан к "Международной Конвенции о борьбе с захватом заложников"» от 24 января 1996 г. № 2816, принятой в Нью-Йорке 18 декабря 1979 г.; «Об утверждении Соглашения между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 2 июня 2003 г. № 1098; «О мерах по предупреждению и пресечению проявлений терроризма и экстремизма от 10 февраля 2000 г. №332, которым были разработаны приоритетные направления своей деятельности государственных субъектов в борьбе с терроризмом.

Также были приняты постановления Правительства Республики Казахстан: «О ратификации соглашения о первоочередных мерах защите жертв вооруженных конфликтов» от 14 июля 1994 г. № 135-ХШ; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Федеративной Республики Германия о сотрудничестве в борьбе с  организованной преступностью, терроризмом и другими опасными преступлений» от 4 апреля 1997 г. № 476; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Венгерской Республики о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью, терроризмом, незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ» от 24 апреля 1997 г, № 652; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Чешской Республики о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, терроризмом и другими опасными видами преступлений» от 30 июня 1999 г, № 895; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Исламской Республики Иран о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью и терроризмом» от 15 декабря 1999 г. № 1924; «О заключении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Литовской Республики о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических и психотропных веществ, терроризмом и иными видами преступлений» от 11 мая 2000 г. № 697; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Литовской Республики о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических и психотропных веществ, терроризмом и иными видами преступлений» от 19 октября 2000 г. № 1563; «Об утверждении Положения о Координационном совете по обеспечению безопасности и противодействия терроризму на транспорте» от 16 апреля 2002 г. № 440; «О заключении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Румынии о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров, терроризмом и иными опасными преступлениями» от 8 сентября 2003 г. № 907; «О заключении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Республики Болгария о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов и прекурсоров и иными преступлениями» от 25 сентября 2003 г. № 973; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Республики Болгария о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов и прекурсоров и иными преступлениями» от 30 января 2004 г. № 120; «Об утверждении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Румынии о сотрудничестве в борьбе с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров, терроризмом и иными опасными преступлениями» от 2 февраля 2004 г. № 124; «О заключении Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Латвийской Республики о сотрудничестве в борьбе с терроризмом, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и прекурсоров, организованной преступностью и иными преступлениями» от 8 октября 2004 г. № 1043.

Также необходимо отметить подписание Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Республики Индия о создании Совместной рабочей группы по борьбе с международным терроризмом и иными видами преступлений, которое вступило в силу 3 июня 2002 г. и Совместной декларации между Республикой Казахстан и Турецкой Республикой о сотрудничестве в области борьбы с терроризмом, утвержденной 19 октября 2000 г.

В рамках Решения Совета глав государств Содружества Независимых Государств Казахстаном были подписаны следующие документы; «О противодействии международному терроризму в свете итогов Стамбульского саммита ОБСЕ» от 25 января 2000 г.; «Решение о Программе государствучастников Содружества Независимых Государств по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма на период до 2003 года» от 21 июня 2000 г.; «О Межгосударственной комплексной программе реабилитации ветеранов войн, участников локальных конфликтов и жертв терроризма на 2001-2005 годы» от 31 мая 2001 г.; «О Докладе о ходе выполнения в 2000 году Межгосударственной программы совместных мер борьбы с преступностью на период с 2000 до 2003 года и Программы государств-участников Содружества Независимых Государств по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма до 2003 года» от 1 июня 2001 г. и так далее.

В рамках данного контекста были подписаны совместные приказы Председателя Комитета национальной безопасности Республики Казахстан от 18 мая 2001 г. № 65, Генерального прокурора Республики Казахстан от 18 мая 2001 г. №75, Министра внутренних дел Республики Казахстан от 18 мая 2001 г. № 392, Министра иностранных дел Республики Казахстан от 18 мая 2001 г. К» 205 «Об утверждении Правил формирования и использования объединенного банка данных о терроризме и иных проявлениях экстремизма и сепаратизма»; Министерства здравоохранения РК №962, Министерства транспорта и коммуникаций РК № 307-1, Агентства РК по чрезвычайным ситуациям №231 «Об усилении профилактических и противоэпидемических мероприятий по предупреждению биотерроризма» от 23 октября 2001 г.

В 2000 г. реальная угроза террористических атак на территории стран Содружества дает основание главам государств о единогласном решении создания в г. Москве Антитеррористического центра СНГ, в состав которого вошли и специалисты нашего государства,

В настоящее время в Казахстане создается общегосударственная система борьбы с терроризмом, включающая в себя меры организационно - политического, профилактического и воспитательного характера, а также правовые (уголовно-правовые, уголовно-процессуальные и так далее) и ведомственные.

В мае 2002 г. в г. Астане проведено заседание «Бишкекской группы» Шанхайской организации сотрудничества, в ходе которого согласован проект о создании Региональной антитеррористической структуры (РАТС) ШОС.

Наше государство было одним из организаторов проведения Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), прошедшего в июне 2002 г. в г. Алматы, на котором обсуждались вопросы, связанные с разработкой эффективной системы противодействия терроризму на Евразийском континенте.

Необходимо отметить ряд ратифицированных договоров, встречи и совещания глав иностранных правительств и стран СНГ, министерств и ведомств, Съезд глав мировых конфессий, прошедший 23-24 сентября 2003 г. в столице нашего государства г. Астане, где непосредственным участником и инициатором религиозного противостояния терроризму выступил Казахстан, а также проведение Международных научно-практических конференций по проблемам борьбы с терроризмом с приглашением представителей иностранных силовых структур - все это свидетельствует о том, что в нашей стране решению данного вопроса уделяют пристальное внимание. 

24 сентября 2004 г. в г. Алматы проведено пятое заседание постоянно действующего совещания руководителей органов безопасности и разведывательных служб государств-участников, где принимали участие представители Азербайджана, Армении, Грузии, Беларуси, Молдовы, Кыргызстана, Казахстана и России, на котором одним из главных вопросов затрагивали проблемы противодействию международному терроризму и экстремизму.




1.3 Зарубежное законодательство за вербовку или подготовку либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

Зарубежный анализ законодательства в сфере антитеррористической деятельности показывает, что в США, Израиле, Франции, Германии, Великобритании, Турции вектор мер по усилению ответственности за терроризм и экстремизм направлен в сторону ужесточения уголовной политики в отношении террористической деятельности, в том числе путем перекрытия финансовых источников, питающих их, за счет усиления уголовной ответственности и увеличения объема превентивных мер уголовно-правового характера.

Вместе с тем, следует констатировать, что система антитеррористического законодательства зарубежных государств (Австрии, Австралии, Бельгии, Великобритании, Голландии, Германии, Испании, Израиля, Италии, США) представлена тремя основными моделями: комплексной, уголовно-правовой и криминологической.

Характерной особенностью комплексной модели является регламентация мер противодействия терроризму, как в специализированных криминологических законах, так и в уголовно-правовых нормах.

Так, например, во Франции, наряду с регламентацией ответственности за терроризм в статьях уголовного кодекса приняты специальные законы о противодействии терроризму («О применении на территории Франции Европейской конвенции о наказании за терроризм» (1977 г.) и «О борьбе с терроризмом и посягательствами на государственную безопасность» (1986 г.)). Невозможно не согласиться с французскими юристами в том, что последовательное наступление на терроризм началось с момента принятия в 1986 г. законов о борьбе с терроризмом. В этом году Франция, последней в Западной Европе, принимает законы, содержащие меры, направленные на борьбу с терроризмом [29, c. 63].

Уголовный закон Франции выделяет главу 1 «О террористических актах» в разделе 2 Книги 4. Но отдельной статьи об ответственности за содействие террористической деятельности в ней нет. Однако некоторые деяния, составляющие такое содействие включены в общее понятие террористического акта.

Так, после изменений, внесенных в июле 1996 г. ст. 421-1 УК Франции к террористическим актам относит «участие в сформированной группе или объединении, созданном с целью подготовки террористических актов». Помимо этого, согласно ст. 121-6 уголовная ответственность предусмотрена и для юридического лица, предоставляющего любую помощь террористам в террористических целях. Ответственность же за финансирование терроризма в УК Франции не предусмотрена. Она регламентируется в нормах вышеназванных криминологических законов.

Законодатель Италии избрал аналогичный подход, предусмотрев уголовную ответственность за преступления террористической направленности в УК Италии, а также в «Законе против терроризма». В последнем криминализированы действия организационного и подготовительного характера, имеющие перспективу перерастания в акции терроризма, а также действия составляющие финансирование терроризма. Как и в большинстве законов других стран, в итальянском антитеррористическом законе нет четкого определения терроризма. В ст. 1 данного Закона говорится об объединениях, цель которых - совершение террористических актов и разрушение демократического порядка. Наряду с этим, в ст. 270-1 УК Италии установлена уголовная ответственность за создание организации с целью совершения акта терроризма и саботажа общественного порядка. Согласно этой статье, наказывается тюремным заключением на срок до 15 лет всякий, кто поощряет, создает, организует или руководит объединением, пропагандирует таковое, совершает насильственные действия, чтобы нарушить демократический правопорядок.

Итальянские юристы выделяют в уголовном законодательстве Италии, ориентированном на борьбу с терроризмом, следующие направления, позволяющие, по их мнению, успешно с ними бороться:

- привлечение к уголовной ответственности лиц, входящих в объединения, имеющих целью совершение террористических актов и нарушение конституционного порядка в государстве (Закон 1980 г.), а также лиц, входящих в объединения мафиозного типа (Закон 1982 г.) и в объединения, производящие и торгующие наркотическими веществами (Закон 1990 г.);

- привлечение к уголовной ответственности лиц, занимающихся отмыванием денег. Развитие итальянского законодательства по борьбе с отмыванием денег, особенно в последние годы, находится под влиянием международного сотрудничества, в частности, на его развитие оказала влияние Страсбургская Европейская конвенция 1990 г., которую Италия ратифицировала в 1993 г. Законом № 328/1993 г. [30, c. 49-52].

В США, аналогичным образом, вопросы противодействия терроризму нашли закрепление наряду с Уголовным кодексом США и в законе о борьбе с терроризмом, именуемом «Акт 2001 года, сплачивающий и укрепляющий Америку обеспечением надлежащими орудиями, требуемыми для пресечения терроризма и воспрепятствования ему» или «Акт патриота США 2001 года». И, если в нормах УК США ответственность за непосредственное содействие террористической деятельности не предусмотрена, то в указанном акте в ст. 792 устанавливается ответственность за укрытие террористов [31, c.44].

На взгляд Фарида Рамиз оглы Аббасова, принятые после событий 11 сентября 2001 года законодательные и иные нормативные правовые акты США входят в противоречие с общепризнанными принципами и нормами международного права. Они ограничивают права и свободы человека, а также процедуры их обеспечения, применительно к отдельным лицам и группам: заключение под стражу и справедливый суд; право на неприкосновенность частной жизни; прозрачность действий спецслужб и контроль закона над ними; экстрадиция или высылка «нежелательных» элементов; иммиграционная политика в отношении беженцев и людей, ищущих убежища; право на свободный поиск и распространение информации [32, c.11].

Комплексная система противодействия терроризму существует и в ряде стран СНГ. В большинстве из них приняты антитеррористические законы.

Наряду с этим, предусмотрена и уголовная ответственность за совершение террористического акта в уголовных законах названных стран. Однако криминализация содействия террористической деятельности осуществлена лишь в УК Украины, УК Узбекистана и УК Грузии.

Так, в соответствии с Законом Украины «О борьбе с терроризмом» под террористической деятельностью понимается деятельность, охватывающая планирование, организацию, подготовку и реализацию террористических актов; подстрекательство к совершению террористических актов, насилия над физическими лицами или организациями, уничтожение материальных объектов в террористических целях; организацию незаконных вооруженных формирований, преступных группировок (преступных организаций), организованных преступных групп для совершения террористических актов, так же как и участие в таких актах; вербовку, вооружение, подготовку и использование террористов; пропаганду и распространение идеологии терроризма; финансирование заведомо террористических групп (организаций) или другое содействие им. Наряду с этим ч. 4 ст. 248 УК Украины криминализовано «материальное, организационное или иное содействие созданию или деятельности террористической группы или террористической организации» [33].

Подобным образом построена система противодействия терроризму и в Узбекистане, где наряду с законом «О борьбе с терроризмом» от 15 декабря 2000 г. (в ред. от 30 апреля 2004 г.) ответственность за содействие террористической деятельности предусмотрена и в уголовном законе. Так, ч. 1 ст. 242 УК Республики Узбекистан содержит ответственность за «деятельность, направленную на обеспечение деятельности преступного сообщества, его существование и функционирование». И хотя эта норма касается не только террористических организаций, она призвана оказывать противодействие поддержки их деятельности [34].

Криминологическая система противодействия содействию терроризму отличается тем, что ее правовые основы, в силу специфики правовой «семьи» закреплены лишь в нормах специализированных законов. Ярким примером здесь выступает Великобритания. В этой стране разработана долгосрочная антитеррористическая стратегия, в ней четыре направления: «предотвращение», «преследование», «защита» и «готовность».

По мере того как терроризм стал принимать более глобальные формы законодательство поступательно ужесточалось, и нормы, когда-то носившие чрезвычайный характер, стали обычными. Об этом отчетливо свидетельствует содержание принятого в 2000 г. Акта о терроризме. Он был принят, чтобы впервые предоставить Великобритании постоянную законодательную базу, которая охватит все формы терроризма. Среди преступлений, подпадающих под действие Акта, были названы:

- организация или прохождение обучения, использования и производства огнестрельного оружия, взрывчатых материалов, химического, биологического или ядерного оружия; или приглашение другого лица обучаться этому на территории или за пределами Великобритании;

-   руководство организацией, занимающейся террористической деятельностью;

-   подстрекательство другого лица к совершению террористического акта полностью или частично за пределами Великобритании;

-   сбор или предоставление денежных средств или собственности террористам;

- отказ от предоставления информации, которая могла бы предотвратить террористический акт.

Помимо дефиниции «терроризма» указанный акт содержал ряд составов, криминализирующих любые действия в поддержку террористов и террористических организаций.

Так, в ст. 54 «вооруженная тренировка» Акта о Терроризме предусмотрена ответственность за деятельность по непосредственной подготовке террористов и террористических актов, в ст. 55 - за руководство террористической организацией. Отдельный блок составляли преступления, относящиеся к финансовым аспектам террористической деятельности (ст.ст. 15-18). Среди них перечислены: активная или пассивная причастность к финансированию террористов; использование денег или другой собственности или владение ими для целей терроризма; заключение сделки по привлечению ресурсов для целей терроризма и отмывание денег в интересах террористов. За все перечисленные преступления предусмотрено наказание в виде 10 лет лишения свободы [35].

Акт о борьбе с терроризмом и преступностью и обеспечении безопасности 2001 года, принятый в ответ на события 11 сентября 2001 года, расширил возможности противостояния терроризму. Ключевые положения Акта включили в себя возможность задержания лиц, подозреваемых в международном терроризме и являющихся иностранными гражданами, до вынесения решения о депортации, а также более жесткие меры, касающиеся финансирования террористической деятельности, в том числе замораживание активов отдельных лиц или организаций, представляющих угрозу для граждан Великобритании или резидентов.

В 2005 г. принят Закон о предотвращении терроризма. На смену которого, пришел Закон о терроризме 2006 года. Данный закон ввел новое определение терроризма и установил ответственность за новые правонарушения, связанные с подстрекательством к терроризму, распространением публикаций террористических организаций и подготовкой террористических актов, а также дополнительные правонарушения, связанные с обучением террористов. Он также расширил полномочия государственного секретаря, позволив ему объявлять вне закона группировки, которые считаются причастными к восхвалению терроризма, а также полномочия полиции и следственных органов.

Достаточно широко в этом законе трактуется содействие террористической деятельности. Так, из ст. 1(2)Ъ следует, что человек может быть признан виновным в способствовании терроризму своими публикациями и заявлениями, даже в том случае, когда он не преследует цель разжигания розни, и лишь имеет основания полагать, что материалы могут быть истолкованы таким образом именно в этом ключе. Сходные основания можно отметить и в пункте 2(2)Ь, согласно которому литература, использованная для подготовки к теракту и содержащая важную информацию, признается преступной. Названный закон предусматривает обязательность для лиц, имеющих отношение к банковской деятельности, доносить о предполагаемом отмывании денег при наличии «разумных» предположений отмывания денег. Отмывание средств, предназначенных для терроризма и (или) связанных с отмыванием доходов от терроризма, приравнивалось к терроризму. Предусмотрено также ограничение банковской тайны: при наличии минимальных подозрений о связях лица с террористами полиция уполномочена истребовать данные о переводах, а с санкции суда и узнавать баланс и размеры этих переводов.

К рассматриваемой системе относится и антитеррористическое законодательство Израиля. На его территории происходит постоянная модификация законодательства, направленного на то, чтобы оградить граждан страны от террористической деятельности.

В настоящее время принят ряд законов, в соответствии с которыми те или иные действия, способствующие возникновению и осуществлению террористического акта, являются уголовными. Последний из подобных законов о противодействии терроризму был принят в 2007 г.[36].

В соответствии с его нормами дана широкая трактовка содействия террористической деятельности. Так, например, объявляются поддерживающими террористическую организацию, а потому преступными, действия, выражающиеся в устном или письменном восхвалении, одобрении или поощрении насильственных действий, хранении материалов, пропагандирующих деятельность террористической организации, демонстрации солидарности с ней (поднятие флага, демонстрация эмблемы или лозунга, распевание гимна в общественном месте) и т.д. Согласно принятой в Израиле контр террористической доктрине, физическому уничтожению должны подвергаться не только исполнители, но и организаторы, а также идейные и финансовые вдохновители террористических акций.

В 2007 г. принят новый антитеррористический закон Турции. Наряду с преступлениями, которые во всем мире квалифицируются как терроризм, к аналогичным деяниям, согласно закону, в Турции теперь относятся: проституция, контрабанда и торговля людьми, наркотиками и оружием, подделка кредитных карт, загрязнение окружающей среды, взлом компьютерных систем, умышленное убийство и препятствование получению образования. Предусмотрено также уголовное преследование лиц, публикующих в прессе воззвания и заявления террористических организаций, а также «пропагандирующих их идеи». Закон предполагает крупные штрафы в отношении печатных изданий и приостановление выпуска газет на срок до 15 дней [37].

Правовые основы противодействия терроризму закрепляются в нормах специализированных законов Японии и Филиппин. В УК названных стран антитеррористические нормы не содержаться.

Уголовно-правовая модель противодействия содействию террористической деятельности предусматривает его криминализацию только в рамках уголовного закона.

Так, например, УК Испании 1995 г. соответствующие составы преступлений включает в главу V (о приобретении, сбыте и хранении оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ и о терроризме). В частности, ст. 517 УК Испании, гласит: «Кто, находясь в составе, действуя по найму или сотрудничая с вооруженными бандами, формированиями или группами, целями которых является свержение конституционного строя либо серьезное нарушение общественного спокойствия, совершит взрыв или поджог, наказывается соответственно тюремным заключением на срок от 15 до 20 лет, если в их действиях не содержится признаков другого преступления, состоящего в покушении на жизнь, физическую целостность и здоровье людей.»[38].

Заслуживает пристального внимания § 278-1 УК Австрии, предусматривающий ответственность за финансирование терроризма.

В частности, в нем указано, что всякий, кто предоставляет или собирает имущественные ценности с умыслом, что они, хотя и частично, будут применяться для выполнения: 1. воздушного пиратства или создания умышленной угрозы безопасности воздушного сообщения, 2. похищения с целью шантажа или угрозы шантажом, 3. посягательства на жизнь, здоровье или свободу лица, находящегося под международно-правовой защитой, или насильственное нападение, которое способно поставить под угрозу здоровье, жизнь или свободу данного лица, на его жилище, служебное помещение или транспортное средство такого лица, или таким образом создать угрозу для него [39].

К рассматриваемой системе относится и антитеррористическое законодательство Вьетнама. Законодательные акты Вьетнама строго запрещают все действия, связанные с терроризмом, и содержат четко определенные надлежащие положения, призванные предотвращать и пресекать такие действия преступников, их сообщников и посредников [40, c. 36].

В Уголовном кодексе Вьетнама определены преступления и меры наказания, предусмотренные за совершение различных преступных действий, включая терроризм и другие преступления, связанные с терроризмом.

Вьетнамское законодательство строго запрещает вербовку, поставки оружия и другие виды помощи террористам. Насильственные действия, которые причиняют огромный ущерб в результате гибели людей и уничтожения материальных ценностей, действия, которые нарушают общественный порядок, подрывают национальную безопасность, организованные преступления представляют собой тяжкие уголовные преступления, которые подлежат строгому запрету и за которые предусматриваются суровые наказания.

Терроризм и другие, связанные с ним преступления (влекущие за собой большие людские и материальные потери, нарушение общественного порядка и подрыв национальной безопасности, организованная преступность, похищение людей, захват и угон транспортных средств, незаконное использование оружия и т.п.), представляют собой серьезные и особо серьезные уголовные преступления, которые подлежат наказанию вплоть до пожизненного тюремного заключения или смертной казни.

В ст. 84 Уголовного кодекса содержится определение преступления терроризма, хотя в несколько более узком смысле этот термин трактуется как угроза или нанесение ущерба жизни и психическому здоровью людей. В других статьях предусмотрены наказания в отношении других серьезных, связанных с терроризмом последствий. Максимальная мера наказания по приговору, применяемая в соответствии только с одной этой статьей, может предусматривать от 20-летнего до пожизненного заключения и вплоть до смертной казни.

В Уголовном кодексе и других законах Вьетнама преступления и соответствующие меры наказания в связи с такими действиями, как захват и угон воздушных и морских судов, незаконное складирование и использование оружия, нанесение ущерба жизни и имуществу, разрушение общественных зданий и сооружений.

В Германии нет специального закона, консолидирующего все или хотя бы основные нормы об ответственности за терроризм. Правда, существует Закон «О борьбе с терроризмом» от 19 декабря 1986 г., но по существу он является законом о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс ФРГ и в Закон о судоустройстве ФРГ с тем, чтобы приспособить их нормы кнуждам борьбы с терроризмом. Девятью годами раньше был принят еще один закон, в печати, а нередко и в юридической литературе, неофициально тоже называемый законом о борьбе с терроризмом, - это Закон от 30 сентября 1977 г. «Об изменении Вводного закона к Закону о судоустройстве», который был призван в срочном порядке урегулировать вопрос о запрете контактов арестованного террориста с внешним миром.

С учетом сказанного основным источником правовых норм по борьбе с терроризмом в Германии является Уголовный кодекс 1871 г. [41].

Так, § 129а УК ФРГ устанавливает ответственность за создание террористических сообществ, чьи цели или чья деятельность направлены на совершение:

1) тяжкого убийства, убийства или геноцида §211; 212 или 220а;

2) преступных деяний против личной свободы в случаях, предусмотренных § 239а или § 239;

3) преступных деяний, предусмотренных § 305, или обще опасных преступных деяний, или в отношении тех, кто является членом подобного сообщества [42, c. 34].

Данные действия наказываются лишением свободы на срок от одного года до трех лет. Если лицо является организатором или подстрекателем, то оно наказывается лишением свободы на срок от шести месяцев до пяти лет. Тот, кто поддерживает деятельность указанного сообщества или вербует для него людей, наказывается лишением свободы на срок от шести месяцев до пяти лет. В ч. 3 указанной статьи криминализованы действия по поддержке террористической деятельности преступного сообщества или вербовке для него людей.

В качестве специфической профилактической меры борьбы с терроризмом Закон о борьбе с терроризмом от 19 декабря 1986 г. включил в Уголовный кодекс ФРГ § 130а, имеющий подзаголовок «Подведение к совершению преступлений».

По существу это подстрекательство к преступлению, по УК ФРГ предусматривает данное подстрекательство в качестве специального усеченного состава и дает ему особое название: не подстрекательство, а подведение к преступлению. Такого рода подведение (подталкивание) к преступлению существует тогда, когда лицо распространяет, публично выставляет, рекламирует или иным образом делает доступным сочинение, которое по своему содержанию предназначено для создания у другого человека готовности совершить то или иное из преступлений, нарушающих общественное спокойствие.

К этой категории преступлений, помимо уже перечисленных (§ 129а УК ФРГ) деяний, относятся еще следующие: массовые беспорядки, причинение тяжких телесных повреждений (включая отравление), похищение людей для вывоза за границу или обращения в рабство, разбой и разбойное вымогательство, умышленное высвобождение ионизирующих лучей, создание угрозы безопасности дорожного транспорта, разрушение телекоммуникационных сооружений, умышленное повреждение важных дляобеспечения общественных нужд сооружений (дамб, водопроводов, шлюзов, мостов, транспортных путей, защитных устройств и т.п.).

За совершение данного преступления ч. 2 § 130а УК ФРГ предусмотрела наказание в виде лишения свободы на срок до 3-х лет или штрафа (последний назначается судом в виде дневных ставок - от 5 до 360, причем размер каждой ставки тоже определяется судом в пределах от 2-х до 10 тыс. марок в зависимости от личного и материального положения виновного).

Такое же наказание в силу ч. 2 § 130а грозит тому, кто публично или на собрании восхваляет или призывает к совершению указанных выше деяний, чтобы создать у другого лица готовность к их совершению.

Криминализовано содействие террористической деятельности и в УК Грузии. Так в ст. 328 ответственность установлена за оказание помощи в террористической деятельности только иностранной террористической организации или организации, подконтрольной иностранному государству. Однако в рассматриваемом законе не предусмотрена ответственность за финансирование указанной деятельности [43].

Изучение источников уголовного права, а также криминологического законодательства 20 зарубежных государств позволило сформулировать ряд выводов.

Во-первых, к началу XXI в. в мировой практике сложилось три модели антитеррористического законодательства - уголовно-правовая (например, Испания, ФРГ), криминологическая (например, Великобритания, Япония) и комплексная (например, Италия, Франция).

Во-вторых, наиболее привлекательной (в силу удачного сочетания уголовно-правовой и криминологической составляющих) выглядит последняя из названных моделей, которая формируется в настоящее время.

В-третьих, в законодательстве большинства зарубежных государств отсутствует унифицированный подход к определению самой террористической деятельности. Содержание этой дефиниции отличается существенной спецификой.

Так, турецкий законодатель включил в объем данного понятия проституцию, контрабанду, торговлю людьми, наркотическими средствами и оружием, подделку кредитных карт, загрязнение окружающей среды, взлом компьютерных систем, умышленное убийство и воспрепятствование получению образования.

Однако наиболее широкая его трактовка дана в израильском «Законе о противодействии терроризму», согласно которому к террористической деятельности относятся действия, выражающиеся в устном или письменном восхвалении, одобрении или поощрении насильственных действий, хранении материалов, пропагандирующих деятельность террористической организации, демонстрации солидарности с ней (поднятие флага, демонстрация эмблемы или лозунга, распевание гимна в общественном месте) и т. д.

В-четвертых, в большинстве зарубежных государств содействие террористической деятельности предусмотрено в криминологическом законодательств, исключением являются Великобритания, Италия, Франция, в которых установлена самостоятельная уголовная ответственность за финансирование терроризма.

В-пятых, вызывает особый интерес ст. 121-6 УК Франции, устанавливающая ответственность юридических лиц за предоставление в террористических целях любой помощи террористам, а также § 129а УК ФРГ, устанавливающий ответственность за создание террористических сообществ.

РАЗДЕЛ 2 ОСОБЕННОСТИ КВАЛИФИКАЦИИ ВЕРБОВКИ ИЛИ ПОДГОТОВКИ ЛИБО ВООРУЖЕНИЯ ЛИЦ С ЦЕЛЬЮ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ И ЭКСТРЕМИСТКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

2.1 Объективные признаки  вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

Под объектом преступления необходимо понимать находящиеся под охраной уголовного законодательства общественные отношения, на которые направленно преступное посягательство виновного и которым причиняется или может быть причинен вред.

В УК РК норма предусматривающая уголовную ответственность за вербовку или подготовку либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности содержится в главе 10, которая называется «Уголовные правонарушения против общественной безопасности и общественного порядка».

Объектом состава преступления предусмотренного в ст.259УК РК, являются общественные отношения в сфере общественной безопасности и общественного порядка.

Дополнительным объектом могут быть жизнь и здоровье граждан, собственность, существующий порядок управления, деятельность органа государственной власти, международной организации и т. д.

В словарном значении понятие «безопасность» трактуется как отсутствие опасности, либо положение, при котором кому-либо, чему-либо не угрожает опасность; а также в значении защищённый, огражденный от опасности, не грозящий опасностью для кого-нибудь, кому-нибудь; безвредный [44, c.13].

Национальную безопасность следует рассматривать как состояние защищенности жизненно важных национально-государственных интересов от внутренних и внешних угроз, возникающих в отдельных (ключевых) сферах жизнедеятельности общества. В соответствии с таким подходом Законом Республики Казахстан от 6 января 2012 г. «О национальной безопасности Республики Казахстан» выделяются общественная, военная, политическая, экономическая, информационная, экологическая виды безопасности.

Общественная безопасность как вид национальной безопасности – это состояние защищенности жизни, здоровья и благополучия граждан, духовно-нравственных ценностей казахстанского общества и системы социального обеспечения от реальных и потенциальных угроз, при котором обеспечивается целостность общества и его стабильность.

Общественная безопасность представляет собой такое состояние общества (систему его свойств, способность), при котором за счет внутренних социальных механизмов, опосредованных функционированием различных государственных и общественных институтов, сохраняется его устойчивое состояние и развитие, обеспечиваются условия для реализации интересов личности, общества и государства и одновременно их защищенность (при наличии осознания ее людьми) от угроз, исходящих от противоправных посягательств, а также в чрезвычайных ситуациях социального, природного и техногенного характера.

Общественная опасность рассматриваемого преступления заключается также в том, что оно представляет угрозу для безопасности общества, возникает угроза совершения актов терроризма, создается опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий.

Анализ объекта вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности в итоге позволяет сделать следующие выводы:

во-первых, о том, что в качестве объекта выступают конкретные общественные отношения, регулирующие общественную безопасность, охраняемые уголовным законодательством, которым причиняется вред рассматриваемым преступлением;

во-вторых, то, данное деяние относится к многообъектным преступлениям, которые направлены на причинение вреда неопределенному кругу общественных отношений (обеспечивающих охрану личности, общества и государства).

Объективная сторона любого преступления - важнейший элемент состава преступления, который представляет собой механизм внешнего воздействия при совершении преступлений данного вида.

Как справедливо указывает И.Ш. Борчашвили: «Каждое конкретное преступление имеет множество индивидуализирующих его признаков, в том числе и объективных. Объективные признаки каждого конкретного преступления характеризуют деяния (действия или бездействия) субъекта, причиненный ущерб и те внешние условия, при которых развертывается процесс общественно опасного посягательства. Объективная сторона конкретного состава преступления включает в свое содержание определенные, установленные уголовным законом признаки» [46, с.114].

Таким образом, определение объективной стороны преступления имеет важное значение для квалификации преступления.

Объективная сторона рассматриваемого деяния выражается в вербовке или подготовке либо вооружении лиц и выражается только в действии. Состав преступления - формальный. Деяние является оконченным с момента совершения любого из перечисленных действий.

Частью 1 ст. 259 УК РК установлена ответственность за вербовку, подготовку  либо вооружении с целью организации террористической и экстремисткой деятельности. Следовательно, объективная сторона рассматриваемого преступления может быть выражена через следующие альтернативные действия:

-   вербовка;

-   вооружение;

-   подготовка.

Законодатель сформулировал эти действия как самостоятельные действия, подчеркнув тем самым их особую опасность [46, c.230].

Одной из форм воздействия на лицо с целью сформировать у него желание совершить преступление является «вербовка».

Ратифицированная Конвенция Совета Европы о предупреждении терроризма 2005 г. содержит определение «вербовки террористов» - «привлечение другого лица к совершению или участию в совершении террористических преступлений или к присоединению к какому-либо объединению или группе с целью содействия совершению этим объединением или группой одного или нескольких террористических преступлений».

Как видно указанное определение не содержит каких-либо признаков «вербовки» отличающих ее от «склонения» и «иного вовлечения» и объединяет все три формы воздействия на лицо.

В Модельном Законе о противодействии торговле людьми, под «вербовкой» понимается «незаконные поиск, отбор и прием по найму лиц для выполнения за материальное вознаграждение в интересах нанимателя или иных лиц каких-либо работ, оказания услуг либо осуществления иной деятельности, включая противоправную, в том числе на территории иностранного государства...» [47].

В отношении определения понятий «вербовка» существуют различные мнения. 

Так, Кругликов  Л.Л. «вербовку» определяет как набор людей по найму с обещанием определенного материального вознаграждения [48, c.41].

Палий В.В. указывает, что «вербовка» по своей сути - это ненасильственное психическое воздействие на вербуемое лицо, означающее набор, наем, привлечение в какую-нибудь организацию [49, c.174].

Казахстанские ученые под вербовкой понимают действия, носящие систематический характер, направленные на поиск соучастников указанных террористических преступлений, на формирование преступной группы, преступной организации, включении в них новых членов и т.д. [50].

Борзенков Г.Н. указывает на то, что под «вербовкой» понимаются действия, направленные на наем, на военную службу, на достижение устного или письменного соглашения с гражданином третьего государства об его участии в вооруженном конфликте или военных действиях за материальное вознаграждение, которые могут осуществляться в агитации, в записи желающих лиц, их регистрации, направлении в военный лагерь, базу, специальную диверсионную школу для обучения и т.д. [51, c.118].

Из данного комментария следует, что отличительным признаком «вербовки» выступает то, что соглашение между вербовщиком и вербуемым лицом носит двусторонний характер, т.е. обе стороны стремятся прийти к выгодному для них соглашению, что отражается в каком-либо документе, где лицо подтверждает свое участие в преступлении за получение материального вознаграждения.

Помимо прочего, некоторые авторы указывают на то, что «вербовка» имеет систематический характер, направлена на формирование преступной группы, преступной организации, включение в них новых членов [52, c. 36].

Отсюда следует, что «вербовку» необходимо отличать от обычного пособничества, когда лицо лишь подыскивает для вербовщика, по его просьбе, потенциального кандидата на эту роль, поскольку в данном случае отсутствует признак систематичности действий.

Исходя из сказанного, следует согласиться с Борчашвили И. Ш., который утверждает, что вербовка – это умышленные действия по набору, найму или привлечению по договоренности, склонению и вовлечению добровольцев для их участия за материальное вознаграждение в террористической либо экстремистской деятельности. Вербовка начинается с поисков кандидатов, затем в психическом воздействии на них любым способом (уговором, шантажом, обещаниями) в целях организации террористической либо экстремистской деятельности; заканчивается, заключением соглашения. К вербовке также следует относить действия, направленные на возбуждение желания участвовать в совершении одного или нескольких преступлений, сопряженные с применением физического или психического воздействия, а также подстрекательство к участию в совершении террористических и экстремистских преступлений. Условия найма могут быть определены как письменно (в форме договора), так и устно [53, c. 432].

Вербовка включает деятельность по поиску, найму, набору, привлечению лиц для занятия какими-либо видами деятельности (в том числе и незаконными) с целью их эксплуатации.

Так, задержанный гр. А. входил в одну из нескольких действующих на территории Азии групп, которые занимались вербовкой жителей в ряды экстремистов. Он умел разговорить людей, найти к ним подход, причем выискивали не только будущих членов незаконных вооруженных формирований. Основной задачей было привлечь на свою сторону как можно больше местного населения, которые будут сочувствовать экстремистам [54].

При этом вербовку необходимо отличать от пособнических действий, когда лицо лишь подыскивает для вербовщика, по его просьбе, потенциальную жертву и знакомит их.

В качестве примера можно привести приговор Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда, где был исключен из обвинения всех подсудимых такой квалифицирующий признак, как «вербовка в целях организации экстремисткой деятельности», поскольку он не был подтвержден в судебном заседании. Так, сторона обвинения не представила доказательств того, что кто-либо из подсудимых вербовал, т.е. нанимал иных лиц в целях совершения указанных выше преступлений [55].

Вербовка может выражаться в уговорах, шантаже, обмане, с помощью которых лицо получает согласие потерпевшего на его эксплуатацию. Кроме того, западные специалисты выделяют несколько способов вовлечения новых членов в ряды исламистов.

Например, массовая пропаганда, ориентированная на широкую общественность, когда аудитория является однородной, не разделенной на отдельные сегменты. Наиболее эффективен этот метод там, где накопились социальные проблемы и идеи социальной справедливости, заложенные в радикальном исламизме, эти идеи легко находят отклик у масс [56].

Метод «воронки» применяется чаще всего в военно-тренировочных лагерях, куда молодежь попадает, уже пройдя предварительную проверку. Он подразумевает отбор (буквально затягивание) из достаточно широкого круга лиц людей с определенными физическими и интеллектуальными данными, подходящими для совершения конкретного теракта.

Метод «инфицирования» чаще всего используется в разных рода группах, индифферентных к какой-либо идеологии, но представляющих интерес для террористов. Аудитория, не придерживающаяся определенного идеологического крена, представляет собой пустой сосуд, который исламисты стремятся заполнить «правильным» содержимым (своего рода «инфицировать»).

Применим в силовых структурах, например, в африканских странах, где военнослужащие слабо знакомы с радикальной исламистской идеологией, не удовлетворены своей службой, но могут быть полезны для проведения операций исламистов. «Инфицирование» может использоваться также в тюрьмах, где происходит процесс вовлечения в исламистские группировки специалистов по подделке документов, нелегальным поставкам оружия, переправке людей.

Там, где исламисты не могут напрямую привлекать в свои ряды новых членов, используется метод, получивший в западной литературе название «кристаллических зерен», когда радикальный исламист не ведет непосредственную пропагандистскую работу. Однако, проживая среди своих товарищей, начинает вести себя в соответствии с предписаниями норм так называемого чистого ислама. При этом он никому не навязывает свою точку зрения, чтобы не привлекать внимания. В то же время он разъясняет всем интересующимся основные принципы идеологии истинного ислама. Одни при этом ограничиваются простым любопытством, другие же проявляют устойчивый интерес.

Таким образом, появляется группа сторонников радикального ислама. А внешне это выглядит как «радикализация без вмешательства извне».

Представители американских спецслужб утверждают, что вербовка лиц, которые имеют возможность законно находиться на территории США и стран Евросоюза, является одной из приоритетных задач при подготовке терактов в западных странах [57].

Приведенные аргументы свидетельствуют о высокой степени опасности вербовки, так как она носит, как правило, устойчивый целенаправленный характер.

Вербовку необходимо отличать от обычных пособнических действий, когда лицо лишь подыскивает для вербовщика, по его просьбе, потенциального кандидата на эту роль. Под вербовкой же понимаются действия, носящие систематический, устойчивый и более длительный характер, направленные на поиск соучастников указанных преступлений, на формирование преступной группы или преступной организации и т.д.

Объективная сторона рассматриваемого преступления включает в себя также и подготовку к организации террористической либо экстремистской деятельности.

Подготовкой в данном случае признаются такие действия, как, например, обучение лица, его идеологическая обработка, физическая тренировка, огневая подготовка, привитие ему конкретных знаний, навыков, приемов, способов, тактики, методики совершения таких преступлений, разработка планов осуществления террористической деятельности, правил конспирации, приобретения оружия, изготовления и подделки документов, организация материальной базы, транспорта.

Следовательно, подготовка по своему содержанию может конкурировать, в зависимости от обстоятельств дела, с приготовительными либо организаторскими действиями.

К террористическим преступлениям согласно п. 30)  ст. 3 УК РК относятся  деяния, предусмотренные статьями 170, 171173177, 178184255, 256, 257, 258, 259, 260, 261269 и 270 УК РК.

К экстремистским преступлениям  согласно п. 40)  ст. 3 УК РК относятся  деяния, предусмотренные статьями 174179, 180, 181, 182184258, 259, 260267404 (частями второй и третьей) и 405 УК РК.

Учитывая, что террористические и экстремистские преступления относятся к категории тяжких и особо тяжких, поэтому приготовительные действия к их совершению должны квалифицироваться со ссылкой на ст. 24 УК РК.

В действующей же редакции ч. 1 ст. 259 УК РК возникает излишняя конкуренция с нормами Общей части УК РК (ч.2 и 3 ст. 24 УК РК). В этой связи термин «подготовка» в диспозиции рассматриваемой статьи является, на наш взгляд, крайне неудачным.

В условиях сложившейся криминогенной ситуаций, вооружение и подготовка обладают повышенной степенью общественной опасности, так как напрямую, а не опосредованно, обуславливают совершение того или иного террористического или экстремистского преступления. Потому они требуют не только сохранения их криминализации с самостоятельной статье Особенной части УК РК, но и изменения их статуса в композиционном построении ст. 259 УК РК. Поэтому в современных условиях актуализируется вопрос о переводе названных форм содействия террористической или экстремисткой деятельности в разряд квалифицирующих признаков.

К числу альтернативных деяний, перечисленных в диспозиции ст. 259УК РК законодателем отнесено вооружение лица в целях совершения хотя бы одного из преступлений террористической или экстремисткой деятельности.

Анализ доктринальных источников, а также научно-практических комментариев к УК РК позволяет сделать вывод, что категория «вооружение» трактуется, применительно к рассматриваемому составу преступления достаточно широко.

Под вооружением следует понимать снабжение любыми видами оружия, как предусмотренного Законом от 30 декабря 1998 года «О государственном контроле за оборотом отдельных видов оружия» [58], так и боевыми видами вооружения, боевыми припасами, взрывчатыми веществами или взрывными устройствами, оружием массового уничтожения.

Вооружение означает поставку и обеспечение террористов средствами поражения людей или уничтожения материальных объектов - огнестрельным и холодным оружием, боевой техникой, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами и т.д.

Анализ судебной практики показывает, что очень часто при применении уголовно-правовых норм следственно-судебными органами допускаются ошибки. В частности, много ошибок возникает в процессе квалификации преступления, когда решается вопрос о том, какая норма закона должна быть применена в конкретном случае. Решение этого вопроса иногда может быть особенно осложнено в силу недостаточной логичности, стройности системы норм Уголовного кодекса [59].

Положения принципов законности и справедливости требуют, чтобы содеянное лицом получило правильную уголовно-правовую оценку и виновный понес должную уголовную ответственность. Однако реализация данных принципов уголовного права затруднена факторами объективного и субъективного свойства. Нередко одно общественно опасное поведение лица предусматривается как преступное несколькими уголовно-правовыми нормами. Преодоление такого «соперничества» норм представляет определенные сложности, которые нередко связаны с отсутствием в уголовном законе прямых коллизионных указаний на их разрешение. Затрудняет в некоторых случаях решение конкуренции норм и законодательное их регулирование не в соответствии с нормами международного права. Приведенные доводы отчетливо свидетельствуют о необходимости в ближайшей перспективе закрепить в Общей части УК РК положения о приоритете ее указаний при возникновении коллизионных противоречий между отраслевыми нормами.

В качестве способа преодоления существующей правовой коллизии необходимым представляется:

-   установить в имеющей неоспоримый приоритет Общей части УК особые нормативные предписания, допускающие такого рода исключения из правил: «В случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, приготовление к преступлению признается оконченным преступлением», «В случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса, действия подстрекателя или пособника преступления признаются действиями исполнителя преступления»;

-   исключить из ст. 259 УК РК все положения, которые полностью дублируют содержание ч. 2 и 3 ст. 24 УК РК, а именно подготовку.

Рассматриваемый состав считается оконченной с момента получения нанимателем согласия лица в участии в террористической либо экстремистской деятельности. Не имеет юридического значения тот факт, получил ли завербованное лицо вознаграждение, принял ли он реальное участие в террористической либо экстремистской деятельности или нет.

Подводя итог, анализу объективной стороны вербовки, подготовки  либо вооружения с целью организации террористической и экстремисткой деятельности акцентируем внимание на следующем:

- системный анализ действующего законодательства позволяет сделать однозначный вывод о том, что вербовка, подготовка  либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности - это наиболее опасные формы проявления экстремизма и терроризма.

- объективная сторона вербовки, подготовки  либо вооружения с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, складывается из подстрекательства либо пособничества совершению преступлений террористического или экстремистского характера, круг которых четко очерчен законодателем в пунктах 30 и 40 статьи 3 УК РК;

- в диспозиции ч. 1 ст. 259 УК РК дан открытый перечень действий, составляющих вербовку, подготовку  либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, что позволяет сдать вывод о невозможности закрепления всех способов совершения рассматриваемого преступления. По этой причине, считаем целесообразным отказ от подобной практики, в пользу унификации названных категорий в Общей части УК РК;

-   действия лица, в организации террористической и экстремисткой деятельности, являются содействием террористической  и экстремисткой деятельности и образуют состав преступления, предусмотренного ст. 259 УК. Кроме того, эти же действия, образуют подстрекательство либо пособничество относительно тех террористических преступлений, которые совершает склоненное лицо. Следовательно, одни и те же действия по склонению к совершению преступления террористического характера являются и подстрекательскими и исполнительскими;

- вербовка выступает как специфическая форма непосредственного вовлечения лица к участию в совершении террористических или экстремистских преступлений. Ее необходимо отличать от пособнических действий, когда лицо лишь подыскивает для вербовщика, по его просьбе, потенциальную жертву и знакомит их.

2.2Субъективные признаки вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

Субъективная сторона преступления - это его внутренняя сторона, т. е. психическая деятельность лица, отражающая отношение его сознания и воли к совершенному им общественно опасному деянию и его последствиям[60, c. 4].

В науке нет единства мнений относительно того, каково содержание субъективной стороны. Некоторыми учеными субъективная сторона преступления отождествляется с виной, в которую, по их мнению, входит мотив и цель [61, c. 44].

Другие - связывают ее с виновностью и всеми чертами, характерными для виновности как оборотной стороны общественной опасности и сущностного признака преступления [62, c. 9].

Причина разногласий здесь состоит в употреблении одного и того же термина к различным уголовно-правовым категориям. «Понятие вины как общего основания уголовной ответственности, - писал Б.С. Утевский, - шире и богаче, чем понятие вины как субъективной стороны состава преступления. Вина как общее основание уголовной ответственности включает в себя и вину как субъективную сторону преступления, но включает в себя и многое другое» [63, c. 47].

«Констатация вины, - отмечает В.Г. Беляев, - требует выявления не только психологических, но и всех иных, в том числе объективных, факторов и признаков. Суждение о вине есть итоговое суждение и о преступлении, и о субъекте, его ответственности, и о многом другом» [64, c. 67].

Однако то же самое итоговое суждение Б.С. Утевский называл суждением не о вине, а о виновности. «Задача советского суда, - замечал он, - при разрешении вопроса о виновности подсудимого отнюдь не исчерпывается. Поэтому установлением наличия или отсутствия у подсудимого умысла или неосторожности, хотя без умысла или неосторожности в действиях нет состава преступления».

Т. Л. Сергеева довольно четко и последовательно провела грань между виновностью и виной, указав на следующие их особенности: «Виновность является общим основанием уголовной ответственности.Только при наличии виновности человека, он может быть подвергнут наказанию... содержанием виновности является совершение преступления, т.е. умышленное или неосторожное совершение вменяемым и достигшим определенного возраста человеком общественно опасного, противоправного и наказуемого деяния... для виновности недостаточно одной лишь объективной стороны состава. Необходимо установить и наличие элементов, характеризующих субъективную сторону состава инкриминируемого преступления. К числу таких элементов относятся вина, мотив, цель и др. ... вина всегда выступает в форме умысла либо неосторожности» [65, c. 99].

Таким образом, вина - это элемент субъективной стороны преступления (и его состава), а виновность характеризует деяние в целом.

Вина как неотъемлемый элемент субъективной стороны преступления и обязательный признак состава неразрывно связана с объектом и объективной стороной преступления. Она более всего аккумулирует в себе признаки объекта и объективной стороны, как в зеркале отражает то, как эти признаки проходят через призму сознания и воли преступника. Сознание и воля - это элементы психической деятельности человека, совокупность которых образует содержание вины, они находятся в тесном взаимодействии, поэтому «воля неотделима от сознания, по существу является его функцией», т. е. «воля - это мысль, переходящая в дело». Сознание и воля отражают интеллектуальный и волевой процессы (признаки) деяния. Различные предусмотренные законом сочетания интеллектуального и волевого моментов образуют две формы вины - умысел и неосторожность [66, c. 94].

Резюмируя изложенное, подчеркнем, что содержание субъективной стороны состава преступления характеризуют такие юридические признаки, как вина, мотив и цель его совершения. Содержанием же субъективной стороны преступления как явления реальной действительности охватываются и другие компоненты психической деятельности, которые порой находят законодательное закрепление в тех или иных составах. В частности, в литературе отмечается, что особое место в субъективной стороне преступления занимают эмоции, т. е. переживания лица, сопровождающие подготовку преступления и процесс его совершения [68, c. 220].

Субъективная сторона преступного деяния, криминализованного ст. 259 УК РК, характеризуется умышленной формой вины. Вина в данном случае выступает в форме прямого умысла. Это следует из того, что преступления с формальным составом, к которым относится и вербовка или подготовка либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности, могут быть совершены только с прямым умыслом.

Интеллектуальный признак вины рассматриваемого состава преступления, состоит в осознании лицом общественной опасности своего деяния. Кроме того виновный предвидит (либо объективно не может не предвидеть) как минимум возможность совершения иными лицами преступлений или иных действий, указанных в данной уголовно-правовой норме.

Волевой элемент умысла при вербовке или подготовке либо вооружении лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности заключается в том, что виновный желает наступления вредных последствия в результате совершения своих действий.

На взгляд Е.И. Елизарова, данное преступление не может быть совершено с косвенным умыслом, что характерно для преступлений с формальным и усеченным составами, так как волевое содержание данного вида умысла закон связывает с сознательным допущением или безразличным отношением исключительно к наступлению общественно опасных последствий, входящих в объективную сторону только материальных составов. Солидарны с ним и другие авторы [69, c. 27].

При склонении и вовлечении в совершение преступлений террористического характера умысел виновного может быть только конкретизированным (определенным). Вместе с тем, по отношению к иному содействию, предусмотренному ст. 259 УК РК, то есть вооружению либо подготовке лица в целях совершения указанных преступлений, а равно к финансированию акта терроризма либо террористической организации, умысел может быть альтернативным либо неопределенным.

Как и множество других человеческих поступков, мотивация терроризма носит сложный, многоуровневый, неоднозначный характер, сами мотивы в значительной мере бессознательны и их необходимо различать в зависимости от видовой принадлежности конкретного преступного акта.

Сложность обнаружения подлинных мотивов терроризма и экстремизма связана с тем, что он сожжет проявляться в двух аспектах: рациональном и иррациональном. Рациональность заключается в том, чтобы с помощью чрезвычайного насильственного акта, который настолько выходит за рамки социальных норм, что заставляет Систему идти на уступки террористам, достигнуть конкретной цели: признания требуемых политических или национальных свобод, выпуска на свободу других террористов, подрыва стабильности в обществе и т.д. Очень часто эти рациональные цели достигаются, но эффект от них остается очень локальным как по времени, так и по социальному объему.

Применительно к анализируемому составу преступления мотив не является обязательным признаком и не влияет на квалификацию совершенного деяния, однако может быть учтен в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, например, в случае совершения преступления по мотиву национальной, расовой или религиозной ненависти или вражды.

Как справедливо отмечает С.В. Дьяков, мотивы рассматриваемого преступления лежат в русле особенностей каждого из указанных преступлений [70, c. 68].

Для привлечения широкого внимания и новых участников в контролируемые ими террористические или экстремистские организации ее руководители мотивируют свою преступную деятельность необходимостью борьбы за права той или иной группы людей, используя идеологические постулаты и воздействуя на национальные чувства человека.

С.А. Эфиров называет следующие мотивы терроризма и экстремизма: самоутверждение, самоидентификация, молодежная романтика и героизм, придание своей деятельности особой значимости, преодоление отчуждения, конформизма, обезлички, стандартизации, маргинальное, пресыщения и т.п. Возможны корыстные мотивы, которые могут вытеснять идейные или переплетаться с ними. Кроме того, кого-то нанимают для совершения террористических актов. Самым основным мотивом С.А. Эфиров считает «идейный абсолютизм», «железные» убеждения в обладании единственной, высшей, окончательной истиной, уникальным рецептом спасения» своего народа, группы или даже человечества [71, c. 67].

Обращаясь к анализу цели содействия террористической или экстремисткой деятельности необходимо учитывать, что цель деяния, будучи тесно связанной с объектом посягательства и последствиями, оказывает в то же время влияние на характер и степень вины. В свою очередь, «деяние и вина слиты с личностью субъекта и только через него получают свое существование во внешнем мире; следовательно, личность субъекта неотъемлема от состава преступления в целом».

Цель в уголовном праве выступает в качестве сложной и многоаспектной универсальной категории, пронизывает уголовное право своим неоднородным содержанием и зависит от субъекта уголовных правоотношений. Цель понимается как идеальное выражение результата, достигаемого: а) путем применения к лицу, совершившему общественно опасное деяние, уголовной ответственности; б) путем совершения общественно полезного деяния или преступления [72, c. 7].

В отечественной доктрине сложилась ситуация противоречивой оценки цели содействия террористической и экстремисткой деятельности.

Так, одни авторы считают, что обязательным признаком этого преступления является специальная цель - обеспечение совершения хотя бы одного из указанных преступлений [73, c. 237].

Другие - признают ее обязательный характер лишь для ответственности за вооружение или подготовку лица, в целях совершения хотя бы из одного из террористических или экстремистских преступлений [74, c. 69].

Подстрекательство к террористической или к экстремисткой деятельности всегда конкретно, нельзя склонить к совершению преступления вообще, без указания реального объекта террористического или экстремистского посягательства, а также способов совершения (взрыв, поджог, вооруженное нападение, распространение ядовитых веществ) и конкретных целей. Поэтому нельзя признать лицо соучастником террористической или экстремисткой деятельности, если оно действовало не для воздействия на принятие решения органами власти, устрашения населения, обогащения за счет государства, а в иных целях.

На наш взгляд, семантическое толкование диспозиции названной статьи отчетливо свидетельствует, что цель, как обязательный элемент состава преступления предусмотрена законодателем лишь для вооружения или подготовки лица. Что же касается вербовки - цель их совершения носит характер факультативного признака субъективной стороны и может иметь любое содержание.

Субъектом вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности по ч. 1 ст. 259 УК РК выступает вменяемое физическое лицо, достигшее возраста 16 лет.

Субъект преступления, обладающий совокупностью признаков, предусмотренных в законе (физическое лицо, вменяемость, возраст), и являющийся одним из элементов состава преступления, наиболее тесно связан с уголовной ответственностью. Однако, не умаляя значимости других элементов состава преступления (объекта преступления, объективной стороны и субъективной стороны преступления), надо признать, что все вопросы уголовной ответственности, прежде всего, связаны с конкретным вменяемым физическим лицом, достигшим возраста, установленного законом, совершившим общественно опасное деяние.

Если же говорить о составе преступления как совокупности элементов, указанных или подразумеваемых в уголовном законе, характеризующих общественно опасное деяние как конкретный вид преступления, то при выпадении любого элемента из него нельзя говорить о составе, а также об уголовной ответственности.

Вместе с тем А.Н. Трайнин выступал против признания субъекта преступления в системе элементов состава преступления, мотивируя данную позицию тем, что человек не может являться элементом совершенного им деяния [75, c.97]. Данная точка зрения вызывала принципиальные возражения у ее противников.

Категории «состав преступления», «субъект преступления», «уголовная ответственность» практически неразделимы и довольно часто отождествляются соответственно с понятиями «преступление», «лицо, его совершившее» и «ответственность».

Понятие субъекта преступления, отмечала Н.С. Лейкина, означает, прежде всего, совокупность признаков, на основании которых физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние, подлежит уголовной ответственности. Постоянными же и всеобщими признаками являются вменяемость и достижение лицом определенного возраста [76, c. 37].

Таким образом, по существу действующее уголовное законодательство как бы впервые определило в ст. 15 УК РК более полно и четко выраженные признаки субъекта преступления, при наличии которых лицо, совершившее уголовное правонарушение, подлежит уголовной ответственности, а при отсутствии хотя бы одного из них (вменяемости и возраста) физическое лицо, совершившее общественно опасное деяние, не является субъектом, и об уголовной ответственности уже речь не может идти.

Основанием же наступления уголовной ответственности, согласно ст. 4 УК РК, может явиться только совершение конкретным лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом и содержащего все признаки (элементы) состава уголовного правонарушения.

Ячейки радикальных исламистов представлены несколькими типами участников. Как правило, они состоят из характерных типов «толкователя религиозной доктрины», «искателей истины», «неудачников» и «кочевников». «Искатели истины» - это главным образом те, кто переживает личностный кризис, ищет для себя ответы на сложные социально-психологические вопросы, активно вступает в философские диспуты о месте религии в современном обществе, они наиболее восприимчивы к восприятию любых идеологий, и исламизм здесь не исключение.

«Кочевники» неосознанно становятся активистами радикальных исламистских группировок, они пробуют себя везде, проявляют интерес ко всему для себя новому. Они незаметно для себя становятся ретрансляторами этой идеологии и вовлекают в этот идейный круг своих друзей. «Неудачники» переживают психологический кризис, стремятся начать все заново, попробовать реализовать себя еще раз.

Однако наибольшую опасность, по мнению экспертов, представляют хорошо образованные руководители ячеек - «толкователи религиозной доктрины». Они хорошо разбираются в политических процессах, происходящих в мире, обладают религиозными знаниями и методами пропагандистской работы. В настоящее время экстремисты делают ставку на высокотехнологичные операции, обладающие мощным резонирующим эффектом. Соответственно повышаются и требования к их исполнителям.

В качестве квалифицирующего признака преступления, предусмотренного ст. 259 УК РК, законодатель закрепляет совершение указанного деяния специальным субъектом - лицом, использующим свое служебное положение, которое охватывает сферу должностной и более широкой служебной деятельности.

Как отмечает Молдабаев С. С. «... существование в уголовном праве особого понятия - специальный субъект, - обусловлено спецификой отдельных видов преступлений, совершение которых возможно только в связи с определенной деятельностью людей, либо с выполнением возложенных на них законом определенных обязанностей» [77, с. 63].

Служебное положение лица включает не только исполнение виновным служебных полномочий в силу осуществления своих прав и обязанностей, которыми в силу занимаемого служебного статуса наделено это лицо.

Использование служебного положения допускает также использование служебных связей, авторитета занимаемой им должности и прочих факторов, которые не подпадают под определение исполнение служебных полномочий.

Поэтому использование служебного положения, связанного с использованием обязанностей по службе, означает, прежде всего, употребление во зло своего служебного положения, извлечение преимуществ и выгод из своих служебных полномочий, определенных в законе или ином нормативном правовом акте, либо использование служебных связей и авторитета службы, вне зависимости от ее вида (государственная или негосударственная). Выбор способа использования служебного положения зависит от фактических возможностей виновного.

Под лицом, использующим свое служебное положение, следует понимать не только должностных лиц, а любых использующих свое служебное положение лиц, включая выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации.

В силу правила конкуренции общей и специальной нормы дополнительной квалификации действий виновного по статьям, предусматривающим ответственность за коррупционные и иные уголовные правонарушения против интересов государственной службы и государственного управления или уголовные правонарушения против интересов службы в коммерческих и иных организациях, в таких случаях не требуется.

Подводя итог анализу субъективных признаков содействия террористической деятельности, обратим внимание на следующее:

- для состава преступления «вербовка или подготовка либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности» характерна умышленная форма вины. При этом умысел может быть только прямой;

-   при вербовке или подготовке либо вооружении лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности умысел виновного может быть только конкретизированным (определенным). Вместе с тем, по отношению к вооружению либо подготовке лица в целях совершения указанных преступлений умысел может быть альтернативным либо неопределенным;

- семантическое толкование диспозиции ст.259 УК РК отчетливо свидетельствует, что цель, как обязательный элемент состава преступления предусмотрена законодателем лишь для вооружения или подготовки лица. Что же касается иных действий, составляющих содействие террористической или экстремисткой деятельности (вербовка, подготовка и вооружение) - цель их совершения носит характер факультативного признака субъективной стороны и может иметь любое содержание;

- субъект вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности является общим, т.е. физическим, вменяемым лицом, достигшим 16-летнего возраста.

- - использование лицом при вербовке или подготовке либо вооружении лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности своего служебного положения (ч. 2 ст. 259 УК) свидетельствует о наличии специального субъекта этого преступления.

- - особую специфику имеют радикальные исламисты как участники данного преступления: «толкователи религиозной доктрины», «искатели истины», «неудачники» и «кочевники». Однако наибольшую опасность представляют их хорошо образованные руководители - «толкователи религиозной доктрины», которые хорошо разбираются в политических процессах, происходящих в мире, обладают религиозными знаниями и методами пропагандистской работы.

2.3Сравнительный анализ вербовки или подготовки либо вооружение лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности со смежными преступлениями

К числу совпадающих признаков следует отнести родовой объект указанных составов преступлений. Соответственно таковыми выступает общественная безопасность в широком смысле слова.

Что же касается непосредственного объекта, то он существенно отличается. Основным непосредственным объектом акта терроризма являются общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность. Дополнительными непосредственными объектами являются альтернативные общественные отношения, обеспечивающие: безопасность жизни или здоровья личности; общественные отношения собственности, не связанные с порядком распределения материальных благ; нормальное функционирование органов власти; общественные отношения, обеспечивающие жизнь или здоровье личности (при террористическом акте, повлекшем по неосторожности смерть человека. Для признания деяния террористическим в каждом конкретном случае достаточно посягательства на один из перечисленных объектов.

Приведенные положения дают возможность четкого установления смысловых границ непосредственного основного объекта теракта и имеет существенное значение для его квалификации и «отмежевания» от иных составов преступлений. Непосредственными дополнительными объектами акта терроризма могут быть жизнь, здоровье граждан, их имущественные и политические интересы [77, c. 17].

Существенно разнится и объективная сторона. Ст. 259 УК РК объединяет два основных состава преступления. Первый - состав опасности - характеризуется общественно опасным деянием в виде взрыва, поджога или иных действий и реальной опасностью наступлением последствия, в качестве которого могут выступать опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий.

Объективная сторона террористического акта заключается в совершении виновным взрыва, поджога или иных действий, которые создают опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий. Иные действия могут состоять в затоплении сооружений, помещений, территорий. Террористический акт с объективной стороны состоит также в угрозе совершить перечисленные действия. К иным последствиям можно отнести нарушение работы транспорта, прекращение подачи электричества, газа.

Террористический акт, преступления террористического характера и преступления с признаками терроризирования относятся к категории преступлений, в которых одно действие (бездействие), направленное на устрашение, имеет вспомогательное значение по отношению к основному действию - понуждению к выполнению требований, выступая способом основного действия. При этом преступления террористического характера отличаются от других преступлений с признаками терроризирования тем, что здесь существует сложность вспомогательного действия, обусловленная наличием двух уровней устрашения.

При совершении других преступлений с признаками терроризирования устрашающее воздействие оказывается непосредственно на тех лиц, от которых зависит выполнение требований виновных, и не затрагивает интересов тех, кто вообще не имеет отношения к конфликту.

В отличие от этого при совершении террористических деяний устрашающее воздействие на тех, от кого зависит принятие или непринятие выгодного террористам решения, оказывается, посредством устрашающего воздействия на население или какую-то его часть, т.е. посредством устрашения значительной массы людей, не имеющих никакого отношения к существу происходящего.

С субъективной стороны, террористический акт, как и вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, совершается только с прямым умыслом. Чтобы признать лицо виновным в совершении акта терроризма, наравне с установлением других признаков необходимо установить, что оно осознавало фактическую сторону своих действий (бездействия), так как только в этом случае возможна ответственность за них.

Например, организатор для совершения террористического акта незаконно приобретает взрывное устройство у другого лица, который так же, как и покупатель, не имеет права на хранение, ношение и сбыт оружия, взрывчатых веществ и взрывных устройств. При этом продавца ставят в известность, что взрывное устройство приобретается именно в террористических целях. Соглашаясь на такую незаконную сделку, продавец взрывного устройства сознает не только общественно опасный характер предмета сделки и преступность характера своих действий, но и преступность настоящих и будущих действий террориста. Поскольку лицу, реализовавшему взрывное устройство до момента окончания преступной сделки, т.е. до фактического перехода взрывного устройства во владение покупателя, становятся известны его конечные цели (терроризм) [78, c. 34].

В субъективную сторону акта терроризма законодатель включил специальную цель: оказание воздействия на принятие решений органами власти или международными организациями. Специальная цель закреплена законодателем и в отношении субъективной стороны содействия террористической деятельности. Однако содержание ее существенно отличается.Квалификация по ст. 255 УК РК связана с необходимостью установления в обязательном порядке целей нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти. Именно по целям, прежде всего, осуществляется разграничение этого преступления со смежными (например, убийством, совершенным общеопасным способом, диверсией).

«Нарушение общественной безопасности как желаемый для виновных результат их действий выражается в разрушении в конкретном населенном пункте, районе, регионе и обществе в целом сложившегося микроклимата, с которым граждане связывают свое спокойное существование, в изменении баланса психологического равновесия и устойчивости в пользу насильственных методов разрешения социальных конфликтов, дестабилизации положения» [79, c. 334].

В другой книге утверждается, что цель нарушения общественной безопасности должна пониматься как «цель создания опасности общего характера, угрожающей жизни, здоровью и иным жизненно важным интересам многих лиц» [80, c. 320].

Таким образом, в отличие от цели вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, цель акта терроризма сформулирована законодателем достаточно пространно и не конкретно, что формирует определенные проблемы правоприменения.

Уголовная ответственность за террористический акт наступает, в отличие от уголовной ответственности за вербовку или подготовку либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности с 14 лет.

Таким образом, подводя итог сопоставительному анализу составов преступлений «Акт терроризма» (ст. 255 УК РК) и «Вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности» (ст. 259 УК РК) следует подчеркнуть общие черты:

- единство содержания их родового, непосредственного объектов, поскольку в таком качестве выступают общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность и общественный порядок;

- полное совпадение формы вины (умышленная) и вида умысла (прямой).

Вместе с тем, указанные составы преступлений обладают и существенными отличиями:

Во-первых, главное различие заключается в содержании и конструкции их объективной стороны (вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности относится к формальным составам преступления, тогда как террористический акт может проявляться не только как формальный, но и как состав опасности).

Во-вторых, обладают спецификой содержание и сфера (объем) специальной цели указанных преступлении. С одной стороны, в отличие от цели вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, цель террористического акта сформулирована законодателем гораздо более абстрактно, что, к сожалению, создает определенные проблемы при ее установлении на практике.

В-третьих, разнятся возрастные пределы наступления уголовной ответственности за эти преступления: с 14 лет за совершение террористического акта и с 16 лет за вербовку или подготовку  либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности.

Сопоставительный анализ вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности с другими составами преступлений не будет представлен в полном объеме без его отграничения от диверсии (ст. 184 УК РК).

Общественная опасность диверсии настолько велика, что даже единичные акты диверсий способны причинить серьезный ущерб. В результате диверсии могут быть уничтожены важнейшие объекты (предприятия, мосты, плотины, электростанции, средства связи, транспорт и т.п.), что наносит большой ущерб экономической мощи государства. Диверсия может повлечь и человеческие жертвы. В современных условиях, с учетом создания новых средств массового поражения огромной разрушительной силы, химического и бактериологического оружия большой эффективности, опасность диверсии еще более возрастает.

Диверсия способна причинить не только серьезный материальный ущерб, она негативно сказывается на психологическом состоянии общества, порождает атмосферу страха, панику среди населения, может вызвать политическую дестабилизацию в целом по стране или в отдельных ее регионах. Все это характеризует диверсию как преступление повышенной общественной опасности.

Ст. 184 УК РК определяет диверсию как подрыв безопасности и обороноспособности Республики Казахстан взрыв, поджог или иные действия, направленные на массовое уничтожение людей, причинение вреда их здоровью, разрушение или повреждение предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения, а равно совершение в тех же целях массовых отравлений или распространение эпидемий и эпизоотий - (особо тяжкое преступление). В этой связи другое ее толкование представляется неоправданным.

Остановимся на сходных и отличительных чертах диверсии и вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности. Их основные различия, как представляется, заключаются в следующем:

во-первых, непосредственным объектом диверсии, в отличие от вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, является обороноспособность Республики Казахстан.

Нанесение ущерба в результате диверсии достигается путем действий, направленных на разрушение или повреждение материальных объектов, указанных в диспозиции комментируемой статьи, а именно предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи, а также объектов жизнеобеспечения населения. Эти материальные ценности выступают в качестве предмета преступления [81].

Форма собственности этих материальных объектов не имеет значения при оценке общественной опасности деяния и квалификации его как диверсии. Исчерпывающий перечень объектов собственности, данный в ст. 184 УК РК, ориентирует на ценное имущество не только в смысле стоимости, но и значимости в каждом конкретном случае. Поэтому, прежде всего, предметом диверсии становятся наиболее уязвимые и опасные в диверсионном отношении объекты оборонной промышленности, энергетики, транспорта, военные объекты и т.п.;

- во-вторых, с объективной стороны диверсия, в отличие от вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности выражается в действии-разрушении: взрыве, поджоге или иных активных действиях, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения.

Взрыв, поджог и иные действия - это способы совершения преступления.

Характерной особенностью диверсии является открытый, явный характер последствий этого преступления. Например, обвал на шахте в результате произведенного взрыва, разрушение или уничтожение подвижного состава и гибель людей при этом, уничтожение зерна в результате пожара на элеваторе - все это такие общественно опасные последствия диверсии, которые сразу же становятся известны более или менее широкому кругу лиц, а степень наличия преступления очевидна.

-   в-третьих, надо, кроме того, указать и на предмет диверсии, в качестве которого в соответствии со ст. 184 УК РК выступают предприятия, сооружения, пути и средства сообщения, средства связи, объекты жизнеобеспечения населения. При совершении же вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности предмет не является обязательным признаком объекта;

- в четвертых, если при совершении диверсии действия виновных направлены на само причинение того или иного вреда (разрушение или повреждение предприятий, зданий, сооружений, объектов жизнеобеспечения населения, массовые отравления и т. д.), то при вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности на оказание помощи в осуществлении террористических или экстремистских преступлений;

- в-пятых, субъективная сторона диверсии характеризуется прямым умыслом. Содержанием умысла виновного охватывается осознание им общественно опасного характера и направленности своих действий и желание совершения этих действий;

- в-шестых, целью диверсионных актов является ослабление государства, подрыв его обороноспособности, дестабилизация деятельности государственных органов или общественно-политической обстановки, тогда как цели вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, как отмечалось ранее - иная. Поэтому, как верно подмечает М.П. Киреев, не случайно закон не требует, чтобы диверсионный акт создавал угрозу гибели человека [82, c. 28].

В самом деле, ведь диверсант достигает своих целей не путем запугивания населения (что, впрочем, опосредованно и может иметь место), а, прежде всего, воздействием на материальные объекты, созданные и функционирующие в интересах обороны страны и защиты ее экономики. Наличие указанной цели позволяет отграничить диверсию от других, сходных с ней по объективной стороне преступлений: умышленного уничтожения или повреждения чужого имущества путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом; приведения в негодность транспортных средств или путей сообщения и террористического акта.

Несмотря на то, что названные преступления способны причинить значительный фактический ущерб государству, при их совершении не преследуется цель ослабить экономическую безопасность и обороноспособность государства. Виновный действует, как правило, из бытовых или хулиганских побуждений, а при террористическом акте - в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения либо оказания воздействия на принятие решений органами власти. Нельзя, впрочем, исключать и того, что преступник, совершая взрывы, поджоги и иные общеопасные действия определенной направленности, преследует как террористические, так и диверсионные цели. Полагаем, что в таком случае можно говорить об идеальной совокупности совершенных преступлений.

Мотивы диверсии могут быть различными (месть, корысть, политические убеждения и т.п.), однако на квалификацию они не влияют.

Между тем, нельзя не отметить, и наличие общих черт рассматриваемых составов преступлений. Это характеристика факультативного признака объективной стороны - способа их совершения. И лица, совершающие вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, и диверсанты действуют тайно и не афишируют свою деятельность.

Общими чертами характеризуется и правовая конструкция рассматриваемых преступлений. Диверсия, как вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, имеет формальный состав и считается оконченным преступлением с момента совершения взрыва, поджога или иного разрушительного действия независимо от того, был ли разрушен или поврежден соответствующий материальный объект или же он не пострадал вообще.

Совпадает и содержание вины диверсии и вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности. Субъективная сторона диверсии характеризуется прямым умыслом. Содержанием умысла виновного охватывается осознание им общественно опасного характера и направленности своих действий и желание совершения этих действий.

Субъект диверсии, как и вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности - вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Резюмируя изложенное, следует подчеркнуть, что сходство вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности и диверсии фокусируется на принадлежности к формальным составам преступления, совпадении формы вины (умышленной) и виды умысла (прямого), а также признаков субъекта этих преступлений (физическое свойство, вменяемость, достижение 16-летнего возраста).

Однако различие сопоставляемых преступлений явно превалирует над сходством.

Во-первых, они имеют разный непосредственный объект. Непосредственный объект диверсии - это обороноспособность Республики Казахстан, а вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности - отдельные сферы общественной безопасности и общественного порядка. В отличие от вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, составу диверсии обязательно присущ предмет преступного посягательства. В таком качестве выступают предприятия, сооружения, пути и средства сообщения, средства связи, объекты жизнеобеспечения населения.

Во-вторых, ярко выраженной спецификой обладает объективная сторона указанных преступлений. Диверсия, в отличие от вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, выражается в действиях разрушительного характера: взрыве, поджоге или иных активных действиях, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения.

В-третьих, различаются цели этих преступлений. Целью диверсии является ослабление государства, подрыв его обороноспособности, дестабилизация деятельности государственных органов или общественно-политической обстановки, тогда как целью вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности (точнее, отдельных его форм) выступает совершение преступлений террористического или экстремистского характера.

Вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности следует также отграничивать от организации незаконного военизированного формирования (ст. 267 УК РК).

Основным непосредственным объектом организации незаконного военизированного формирования (ст. 267 УК РК), как и вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, являются основы общественной безопасности. В качестве факультативных непосредственных объектов могут выступать конституционные права и свободы граждан, порядок управления, государственная безопасность.

В литературе высказано мнение о том, что организацию незаконного военизированного формирования или участие в нем необходимо относить к категории преступлений против государства. Главный аргумент в пользу такого предложения - создание незаконных военизированных формирований способствует разрушению существующего государственного устройства, создает угрозу неконституционного, насильственного разрешения проблем государственного строительства и власти [83, c. 38].

Данная точка зрения имеет под собой логическое обоснование. Однако нельзя не заметить, что незаконные военизированные формирования могут использоваться в самых различных целях, например для передела сфер влияния в криминальном бизнесе, обеспечения личной безопасности представителей коммерческих организаций, самообороны населения, не надеющегося на помощь государственных органов от общественно опасных посягательств.Но в любом случае создание незаконных вооруженных формирований угрожает причинением тяжкого вреда неопределенно широкому кругу лиц (прежде всего их личной безопасности, собственности), а также законным интересам учреждений и организаций (юридических лиц), что и позволяет признать в качестве основного непосредственного объекта этого преступления основы общественной безопасности.

Объективная сторона преступления согласно ч. 1 ст. 267 УК РК состоит в создании незаконное военизированного формирования (объединения, отряда, дружины или иной группы), не предусмотренного законом, либо в руководстве таким формированием или его финансирование.

Создание незаконного военизированного формирования представляет собой деятельность, предпринимаемую для его организации (подыскание участников, сговор, приобретение оружия, разработка планов создания, распределение ролей, налаживание снабжения, финансирование формирований, определение целей и задач деятельности и т.п.).

Вовлечение другого лица в состав незаконного вооруженного формирования влечет уголовную ответственность по ст. 267 УК РК.

Данное преступление признается оконченным с момента выполнения любых действий по руководству незаконным военизированным формированием.

С субъективной стороны преступление, как и вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, характеризуется прямым умыслом. Лицо осознает, что создает незаконное вооруженное формирование или руководит им, и желает действовать подобным образом.

Мотивы и цели имеют разнообразный характер: ложно понятое чувство товарищества, националистические, сепаратистские побуждения, корысть, стремление избавиться от конкурентов в сфере бизнеса.

На взгляд В.С. Комиссарова, незаконные вооруженные формирования могут создаваться только с непреступными целями (защита интересов, поддержание общественного порядка, охрана учреждений, организаций и граждан, борьба с преступностью и т.п.), ибо в противном случае невозможно отграничить анализируемое преступление от бандитизма и организации преступного сообщества (преступной организации) [84, c. 473]. Не исключена и цель насильственного захвата или насильственного удержания власти.

Субъектом преступления, как и при вербовке или подготовке либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, является любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, создавшее незаконное вооруженное формирование или осуществлявшее им руководство.

Поскольку организация незаконного военизированного формирования или участие в нем (ч. 2 ст. 267 УК РК) по конструкции имеет усеченный состав, преступления, совершенные участниками такого объединения и содержащие иной состав преступления, образуют совокупность преступлений.

Наряду с этим указанные составы имеют и явные отличия.

Прежде всего, отличие проходит по линии их непосредственных объектов (для организации военизированного незаконного формирования, в отличие от вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, это общественные отношения, обеспечивающие состояние защищенности личности, общества и государства от различных угроз со стороны не предусмотренных законом вооруженных формирований, а также иные блага: жизнь и здоровье граждан, основы конституционного строя и др.).

Заметно различается и объективная сторона названных преступлений.

Важным компонентом сопоставительного анализа вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности выступает его отграничение от наемничества (ст. 170 УК РК).

Наемничество относится к группе военных преступлений против мира и безопасности человечества. Использование наемников является, по существу, специальной разновидностью запрещенных методов ведения военных действий, восходящих корнями к обычному праву вооруженных конфликтов, сложившемуся в Европе уже в позднее средневековье.

В настоящее время уголовно-правовой запрет наемничества основан на принципе ограничения воюющих сторон в выборе средств и методов ведения военных действий.

Признаки наемничества как военного преступления против мира и безопасности человечества неотъемлемо связаны с определением наемника в ст. 47 Дополнительного протокола к Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 г.

Наемничество - это собирательное понятие, объединяющее, с одной стороны, совершение вербовки, обучения, финансирования, иного материального обеспечения, использования наемника третьими лицами, а с другой - непосредственное участие наемника в вооруженном конфликте или военных действиях.

Наемник - это любое лицо, которое обладает следующими обязатель­ными признаками: а) не является гражданином государства, участвующего в вооруженном конфликте или военных действиях; б) не проживает постоянно на территории этого государства; в) не направлено для исполнения офици­альных обязанностей на территорию вооруженного конфликта или военных действий; г) участвует в вооруженном конфликте или военных действиях с целью получения материального вознаграждения.

На наемников не распространяется статус покровительствуемых лиц, определенный Женевскими конвенциями о защите жертв войны 1949 г. (например, в случае пленения наемник не может получить статус военнопленно­го). В то же время не считаются наемниками участники санкционированных миротворческих миссий; военные советники, направленные на службу в ино­странную армию по соглашению между государствами; добровольцы (при условии включения их в личный состав вооруженных сил страны, прини­мающей участие в вооруженном конфликте или военных действиях).

Непосредственный объект наемничества - общественные отношения, обеспечивающие соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права о соблюдении правил ведения вооруженных конфликтов меж­дународного и немеждународного характера.

Объективная сторона предусмотренного ч. 1 ст. 170 УК наемничества включает: а) вербовку; б) обучение; в) финансирование или иное материаль­ное обеспечение наемника; г) его использование в вооруженном конфликте или военных действиях.

Следовательно, в части вербовки и обучения объективная сторона этого преступления имеет сходства с составом вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности.

Вербовка наемника осуществляется путем найма, т.е. обещания каких- либо материальных выгод для нанимающегося в обмен на его услуги различного рода. По существу, вербовка - это сделка между нанимателем и нани­мающимся, по которой первая сторона обязуется предоставить какие-либо выгоды материального характера в обмен на участие наемника в вооружен­ном конфликте либо военных действиях на определенной стороне. Исходя из этого вербовка наемника как уголовно значимое действие окончена при дос­тижении (в любой форме) соглашения между вербовщиком и хотя бы одним вербующимся.

За рамками вербовки остается исполнение обязательств по сделке: не имеет юридического значения получение завербованным денег (иного возна­граждения) либо реальное участие в вооруженных столкновениях. Соответственно «приглашение» в любой форме (призывы, агитация, открытие вербо­вочных пунктов) тех или иных лиц к участию в военных действиях с обеща­нием вознаграждения или иного материального обеспечения должно расце­ниваться как приготовление к наемничеству в случае, если по не зависящим от воли виновного причинам соглашения об участии потенциального наем­ника в вооруженных действиях достигнуто не было.

Завербованным также следует считать лицо, которое само изъявило инициативу стать наемником, если вербовщики создали условия для выдвижения подобной «инициативы». Сопоставление смыслового содержания категории «вербовка» в составе наемничество и вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности дает основание для вывода о том, что в первом случае она име­ет более широкое содержание, так как вербовка в рамках объективной сторо­ны ст. 259 УК РК осуществляется лишь для совершения преступлений террористического или экстремистского характера.

Обучение наемника состоит в передаче (сообщении) наемнику в раз­личной форме знаний и умений, направленных на достижение целенаправ­ленного результата - успешного ведения вооруженной борьбы и участия в военных действиях.

Обучение наемника может осуществляться в форме за­нятий, тренировок и т.д., а передаваемые знания и умения должны быть не­обходимыми для достижения выигрыша в военном противостоянии, обеспе­чения жизни самого обучаемого в экстремальных ситуациях (например, обу­чение владению различными видами оружия, навыкам оперативно-розыскной деятельности, агитации и пропаганды среди местного населения). Поскольку процесс обучения занимает некоторое время (т.е. является для­щимся деянием), обучение наемника должно расцениваться как оконченное преступление с момента начала передачи хотя бы одному обучаемому соот­ветствующих знаний, умений и практических навыков вне зависимости от длительности обучения и целевой законченности.

Финансирование наемника обычно понимается как его обеспечение де­нежными средствами - наличными и безналичными. При этом денежные средства могут предназначаться как для выплаты наемникам вознаграждения за участие в военных операциях, так и для закупки вооружений, техники, а также для проведения иных операций, связанных с деятельностью наемни­ков. Финансирование начинается в момент, когда одна сторона передает (перечисляет) денежные средства другой стороне. Передача (перечисление) денег вовсе не означает обязательность их получения собственно наемниками, ибо денежные средства могут предназначаться не только на оплату деятель­ности наемников, но и на обеспечение материально-технической базы их деятельности, иные подобные цели. Финансирование наемника - преступле­ние, оно считается оконченным в момент фактического использования де­нежных средств по предполагаемому назначению, а не в момент их получе­ния самим наемником. Финансирование наемника налицо, если денежные средства предназначены для обеспечения деятельности хотя бы одного наем­ника.

Использование наемника в вооруженном конфликте или военных действиях означает его непосредственное участие в боевых операциях (вооруженном конфликте). Ответственность за использование наемника наступает независимо от характера вооруженного конфликта, который может быть ме­ждународным или внутригосударственным (например, при столкновении между правительственными силами и антиправительственными вооружен­ными формированиями).

Так как наемник участвует в боевом столкновении, его отличительным признаком является вооруженность. Вооруженность наемника понимается как обладание оружием в собственном смысле этого слова, а также боепри­пасами, взрывчатыми веществами или взрывными устройствами. Использо­вание наемника в вооруженном конфликте или военных действиях подразу­мевает целевое использование последним любого вида оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ либо взрывных устройств.

Наемничество, как и вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности имеет формальный состав и считается оконченным при совершении любого из перечисленных действий.

С субъективной стороны наемничество, предусмотренное ч. 1 ст. 170 УК РК, совершается с прямым умыслом: лицо должно осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и желать совершить их. Однако, в отличие от вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, субъективная сторона наемничества не включает в качестве обязательного признака - цель совершения преступного деяния.

Субъект преступления - общий: любое вменяемое лицо, достигшее 16- летнего возраста.

Подводя итог, следует еще раз обратить внимание на точки соприкосновения Вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности и наемничества.

Во-первых, наемничество, как и вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, включает: вербовку, обучение, финансирование или иное материаль­ное обеспечение наемника.

Во-вторых, совпадают также субъективная сторона (прямой умысел) и субъект этих преступлений (физическое, вменяемое лицо, достигшее 16- летнего возраста).

Вместе с тем, рассматриваемые составы преступлений обладают и существенными отличиями.

Во-первых, не совпадают их родовой и непосредственные объекты. В частности, если непосредственным объектом наемничества вы­ступают общественные отношения, обеспечивающие соблюдение общепри­знанных принципов и норм международного права о соблюдении правил ве­дения вооруженных конфликтов международного и немеждународного ха­рактера, то для вербовки или подготовки либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности в таком качестве выступает общественная безопасность и общественный порядок в широком смысле слова.

Во-вторых, в отличие от вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности (в форме вооружения и подготовки), субъективная сторона наёмничества невключает в качестве обязательного признака цель его совершения.

Проведенный автором сопоставительный анализ вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности и смежных составов преступлений позволил ему сформулировать ряд предложений, направленных на оптимизацию действующего уголовного законодательства и практики его применения.























РАЗДЕЛ 3 КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЕРБОВКИ ИЛИ ПОДГОТОВКИ ЛИБО ВООРУЖЕНИЯ ЛИЦ В ЦЕЛЯХ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ЛИБО ЭКСТРЕМИСТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

На протяжении последних 6-ти лет отмечается рост террористических и экстремистских преступлений, с их переходом от пассивных видов (распространение общих суждений, вовлечение новых приверженцев), до преступлений, подразумевающих уже активные действия (призывы к акциям неповиновения, совершению террористических актов, вплоть до совершения террористических актов).

 

Диаграмма №1

 

                Динамика зарегистрированных преступлений, связанных с экстремизмом и терроризмом

 

Если в 2013 году было зарегистрировано 108 преступлений, то 2014 году -132, в 2015 году – 297, 2016 году – 497, в 2017 году – 453, а в 2018 г. 534 преступлений.

Наибольший рост уровня зарегистрированных преступлений за 2018 год в сравнении с аналогичным периодом 2017связан с нестабильной ситуацией в мире, и необходимостью принятия превентивных мер по обеспечению безопасности в стране.

В обществе отмечается тенденция распространения нетрадиционных религиозных взглядов, что обуславливается вовлечением в даную среду лиц, из социально-незащищенных, малограмотных слоев населения, а также ранее судимых лиц.

Именно данная категория лиц становится объектом привлечения в ряды экстремистски настроенных людей, и в первую очередь вовлечение основывается на посулах материального благополучия, а затем, по мере вовлеченности материальная сторона заменяется на псевдодуховную нетерпимость к общепризнаннным устоям веры, морали и государственности.

В разрезе регионов в текущем году больше всего было начато досудебных расследований органами уголовного преследования в Карагандинской – 56, Актюбинской – 45, Атырауской – 40, Южно-Казахстанской – 28, и в г. Алматы – 25 (таблица в разрезе регионов и видов преступлений прилагается).

В текущем году 2 факта зарегистрировано в Костанайской области, 4 в Жамбылской и Северо-Казахстанской областях.

Резкий рост преступленийзарегистрирован в Астане (с 8 до 22), Актюбинской (с 18 до 45),  Атырауской (с 17 до 40),Южно-Казахстанской областях (с 26 до 59).

Если повышенная активность религиозно-экстремистских и радикальных политических элементов в прошлые годы отмечалась в западных и южных регионах Казахстана, то в настоящее время она наблюдается в центральной, восточной и северной частях страны.

 

 

 

Диаграмма №3

               

Количество уголовных преступлений, связанных с экстремизмом и терроризмом

 


Рост преступлений, связанных с вербовкой или подготовкой либо вооружением лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, главным образом, связан со значительным увеличением фактов возбуждения социальной, национальной, родовой, расовой или религиозной вражды и пропаганды терроризма либо экстремизма или публичных призывов  к совершению акта терроризма.

Анализ статистических данных показывает, что за совершение преступлений, связанных вербовкой или подготовкой либо вооружением лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, судами республики с 2012 года по 2018 год осуждено 352 лица.

 

 

 

 

 

 

Диаграмма №3

               

Динамика преступности связанной с вербовкой или подготовкой либо вооружением лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности

 


Привлеченные к уголовной ответственности лицаявляются приверженцами радикальной экстремистской организации «Хизбут-Тахрир», радикального движения «Салафиты», «Союз исламский Джихад», РОО «Сенім.Білім.Омір», самопровозглашенной группы «Ансару-Д-Дин».

В современных условиях важно исследовать сложную и противоречивую совокупность внутренних и внешних предпосылок и условий социально-экономического и политического характера, которые способствуют формированию религиозно-политических экстремистских тенденций на постсоветском пространстве.

По мнению известного религиоведа и политолога А. Игнатенко, к ним можно отнести противоречия «догоняющей модернизации», деформирующую роль «независимого развития», демографические диспропорции, поощрения со стороны спецслужб отдельных государств, инструментальное использование религии как мобилизующей идеологии и др.

Причины, влияющие на экстремизм и терроризм, в том числе и на вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности имеют разные уровни, аспекты.

Первые определяются масштабностью (глобальные, региональные, национальные), вторые – сферами порождения противоречий (экономика, политика, право, мораль и др.).

Взаимообусловленные социально-политические, экономические и социокультурные факторы периода модернизации мирового сообщества, выступают концептуальным основанием возникновения и развития экстремистских идеологий, а факторы организационно-управленческого характера, способствующие совершению экстремистских преступлений, в совокупности детерминируют целостное явление экстремизма.

К числу общеэкономических и социокультурных факторов, порождающих вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельностиотносят: общие тенденции к неравномерному распределению ресурсов, доходов и богатства, при которых внутри отдельных стран и между странами растет неравенство, образуя «узлы социальной напряженности»; прогрессирующее обострение проблемы бедности населения как в промышленно развитых, так и в развивающихся странах.

На социальном самочувствии населения негативно сказываются кризисы ценностей, общеэкономические кризисы, которые объективно обусловливают рост криминалитета, переоценку ценностей жизни, переинтерпретацию экзистенциальных смыслов. Социальная неудовлетворенность, ограниченность в средствах социализации и возможностях адаптироваться к новым социоэкономическим форматам создает питательную среду для возрастания неравенства, обостренного его восприятия, и как следствия, - противостояния социальных групп.

Благоприятную почву для вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности создает неуправляемая внутренняя миграция, которая вызывает дестабилизацию рынка труда, способствует культурной маргинализации и создает благоприятную почву для деятельности криминальных элементов.

Социальную базу вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, составляют маргинальные слои населения, недовольная существующим социальным порядком и политическим укладом часть интеллигенции и студенчества.

Измерения с позиций мотивации обращения индивида к террористической или экстремисткой деятельности, выделяют четыре основные причины:

1. Терроризм чаще всего является результатом «идейного абсолютизма», «железного» убеждения в обладании человеком высшей, окончательной истиной, уникальным рецептом «спасения» своего народа, группы или даже всего человечества.

2. Побудительным стимулом вербовки могут стать мотивы самоутверждения, самоидентификации, придания своей деятельности особой значимости, преодоления отчуждения, маргинальности и т.п.

3. Корыстные мотивы, которые могут вытеснять идейные или переплетаться с ними. Кроме того, кого-то просто вербуют для совершения террористических актов.

4. Причины психопатологического характера.

Важным источником пополнения кадров вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности являются наемники, побывавшие в разных конфликтных регионах, сражавшихся то на одной, то на другой стороне. Для психологии таких людей важно одно: кто больше заплатит, а часто они побуждаются просто «интересом убивать», «почувствовать власть над людьми», «показать свое превосходство» и т.д.[85, c. 55].

В настоящее время специалистами различных областей знания отмечается негативная тенденция оказания отрицательного влияния определенных информационных продуктов на психологические и, как следствие, поведенческие установки населения. Влияние на человеческое сознание оказывает искусство, литература, реклама и др.

Согласно данным статистических исследований, чаще в вербовку или подготовку либо вооружение для организации террористической либо экстремистской деятельности втягиваются представители неблагополучных семей. В числе основных факторов, провоцирующих «потенциальный» терроризм, можно назвать невысокий уровень образованности, воспитание без родителей, отсутствие жизненных установок личности, фанатичную приверженность какой-либо идее, асоциальность.

2.        К политико-правовым факторам относятся:

а) активная социальная экспансия государства и права, т. е. стремление внедриться во все сферы социальной жизни и под лозунгом урегулирования подчинить их себе;

б) наличие у государства и права силовых инструментов принуждения (вооруженные силы, судебная и пенитенциарная система и проч.), далеко не всегда применяемых с равной степенью справедливости ко всем категориям правонарушителей;

в) отчуждение подавляющего большинства населения от прямого участия в реализации государственных функций и управления материальными ресурсами, находящимися де-юре в государственной или коллективной собственности;

г) предрасположенность государств к межгосударственным союзам и военно-политическим альянсам исключительно в прагматических целях, без учета культурного и духовного родства населения объединяющихся государств.

3.        К брачно-семейным факторам можно причислить:

а) несовпадение части семейных, национальных и общечеловеческих ценностей с навязыванием некритически транслируемых патриархальных устоев - так называемая «принудительная ретрадиционализация»;

б) имущественная зависимость от старших членов семьи;

в) попытки тотального родительского контроля (или же «клановая геронтократия», когда старейшине рода подотчетны все его родственники по прямой нисходящей, а иногда и по боковым ветвям родства вплоть до 3-4 колена);

г) нестабильность брачно-семейных уз, побуждающая молодежь к поиску более прочного жизненного фундамента.

4. В категорию этических факторов попадут:

а) превалирующая роль общественного мнения;

б) наличие малопонятных архаичных запретов и ограничений, продиктованных местными обычаями;

в) дуализм нравственных норм «верхов» и «низов» (двойной стандарт этических предписаний).

5.        Среди факторов духовной (но внерелигиозной) жизни могут быть названы:

а) духовный плюрализм человечества, гетерогенность (неоднородность по составу) духовной сферы;

б) принципиальная неверифицируемость (невозможность установления истинности) и нефальсифицируемость (невозможность подделывания) индивидуального духовного опыта,

в) отсутствие иных общепризнанных критериев истинности духовных ценностей помимо веры (фидеизм) [86, c. 22-29].

Проблема вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности все больше актуализируется также в связи с тем, что ряды боевиков и террористов становятся интернациональными. Практически в каждой европейской и центрально-азиатской стране имеется своя история развития данной проблемы. Что представляют собой люди, совершающие террористические акты, с точки зрения психологии? Каковы психологические мотивы действий террористов и причины? Ответ на эти вопросы поможет не только разобраться в ситуации, но и предотвратить противоправные действия.

Личность террориста занимает ведущее место в генезисе экстремизма. Важно учитывать социокультурные условия и факторы, в которых осуществляется социализация потенциального экстремиста. Личность террориста в современных условиях достаточно своеобразна, у нее нет линейной типологии. Следует отметить особое социально-культурное окружение, в котором живет и воспитывается потенциальный террорист. Это, как правило, обстановка религиозного фанатизма, национальной ограниченности, пренебрежения современной цивилизацией и культурой, презрение к инакомыслящим и инаковерующим. «Созревший» террорист, как известно, легко жертвует собой в борьбе с «неверными».

Воздействовать на личность такого человека чрезвычайно трудно. Перевоспитать его практически невозможно. Индивидуальная профилактика терроризма мыслима лишь как планомерное и целенаправленное формирование личности уже с детских лет в обстановке признания современных гуманистических ценностей. А это возможно лишь в открытом светском обществе, в демократической стране, под воздействием всех культурных представлений и ценностей, накопленных человечеством.

Далее, никакая, даже фанатично настроенная личность не может действовать вопреки реальной обстановке или без ее учета. Для конкретного преступного действия обычно требуется более или менее значительный повод - конкретная жизненная (проблемная) ситуация, существенная для данного лица, или общая обстановка в регионе, стране, мире в целом. Терроризм возникает и реализуется при сочетании определенного стечения поводов и ситуаций. В личном плане (на базе фанатичного воспитания) таким поводом могут стать смерть или арест родственника (мужа, брата, отца), разрушение жилища и потеря имущества в ходе военных действий (так было, например, в Чечне).

Конкретные жизненные ситуации, способствующие формированию личности, склонной к терроризму, и провоцирующие намерение совершить террористический акт любой ценой, были бы редки или даже невозможны, если бы их не создавала общая неблагоприятная обстановка в мире, связанная с крупными социальными процессами, имеющими негативные последствия.

Сложное сочетание идейно-риторических конструкций и индивидуальных психофизиологических качеств, составляющее мотивационную сферу личности экстремиста, выделяет его среди других категорий преступников по многим социально-демографическим, уголовно-правовым и уголовно-исполнительным показателям криминологической характеристики.

Говоря о наиболее характерных чертах личности вербовки или подготовки либо вооружения лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности, практически все исследователи указывают на следующие особенности:

1. Комплекс неполноценности, который чаще всего является причиной агрессии и жестокого поведения.

2. Низкая самоидентификация. Террористическая группировка помогает индивидууму избавиться от недостатка психосоциальной идентификации, выполняя функцию психостабилизирующего фактора.

3. Самооправдание. Нередко политико-идеологические мотивы указывают на главные побудительные причины вступления на путь терроризма, но, как правило, они являются формой рационализации скрытых личностных потребностей - стремления к усилению личностной идентификации или групповой принадлежности.

Рассмотрим характеристики социально-демографических и уголовно-правовых признаков, нравственных свойств и психологических особенностей террористов, составленную на основе российских исследований.

Подавляющее большинство лиц, которые подверглись вербовке или подготовке либо вооружении в целях организации террористической либо экстремистской деятельности составляют лица мужского пола возрастных групп 16-25лет и 25-29 лет. Отмечается потенциальная готовность радикально настроенных лиц более молодого возраста (14-16 лет) принимать участие в совершении актов терроризма.

Поводом для вступления в террористическую организацию, как правило, может стать такое событие, как, например, ликвидация другого террориста сотрудниками правоохранительных органов, а также социально-бытовые проблемы. Чувство отчуждения, возникающее в подобных ситуациях, заставляет человека присоединиться к группе, члены которой кажутся ему столь же асоциальными «элементами», как и он сам. На формирование личности террориста влияют также устойчиво длящиеся семейные ссоры. Среди террористов довольно часто встречаются лица с нарциссическими и пограничными состояниями психики, страдающие от ущемленного самомнения. Большую группу террористов составляют представители криминала и люди с психическими расстройствами.

В последнее время в рядах террористов нередко можно встретить и женщин. Мотивы добровольного участия женщин в преступлениях террористического характера нередко объясняются местью за гибель родственников в ходе контртеррористической операции, неустроенностью личной жизни, стремлением к быстрому, пусть и незаконному обогащению, а также квазирелигиозными мотивами. Имеет место и принуждение их к участию в террористической деятельности. Это в большей мере относится к женщинам, которые лишились средств к существованию, либо не имеют материальной поддержки.

У террористов преобладает насильственная мотивация, сильная потребность во включенности, принадлежности к группе и усилении чувства самоутверждения. Мотивационная основа терроризма, присущего для Северного Кавказа, в своей основе проявляется в корысти. Криминологический анализ лиц, совершивших террористические акции на территории России, дает основания утверждать, что они в основной своей массе социальные аутсайдеры, люди с несложившейся жизнью, испытывающие острые проблемы во взаимоотношениях с родственниками, окружающими, не нашедшими свое место в обществе, как правило, с низким уровнем образования, безработные, не имеющие устойчивых семейных связей. С психологической позиции - это крайне неуравновешенные, психопатические личности. Это лица того психического склада, для которого характерны преобладание эмоций над разумом, непосредственных активных реакций на действительность над ее осмыслением, предвзятость оценок, низкий порог терпимости.

По мнениюпрофессора, доктора политических наук Софийского университета им. Святого Климента Охридского (Республика Болгария), известного медиатора в сфере переговорного процесса в интеркультурной среде, члена Международной ассоциации исследователей терроризма Татьяны Дронзиной, терроризм и экстремизм не связаны с религией. Религия - общение человека с Богом и нельзя винить ее в том, что террористические организации, в том числе ИГИЛ используют в своих целях эту духовную потребность людей.

Т.Дронзина провела исследование по центрально-азиатским странам, и, как выяснилось, отсюда выехали и присоединились к террористам несколько тысяч граждан. Большинство из них покидают родину вместе со своими женами и детьми. Так, из Казахстана, вместе с 300 завербованными боевиками уехало 300 членов семей (эти данные подтверждает и генеральная прокуратура РК). Сходная ситуация в Кыргызстане (150 боевиков), Таджикистане (190), Туркменистане (360), Узбекистане (500) [87].

Чтобы понять, почему иностранцы идут в ИГИЛ, что привлекает людей туда, где царит жестокость, смерть, разрушение, кровопролитие, Татьяна Дронзина исследовала истории 28 казахстанских боевиков, на основе опубликованных материалов и интервью с их близкими и родственниками.

Возраст вербуемых - 26-36 лет, говорит исследователь. Заметна тенденция их коллективного отъезда, большинство боевиков женаты и имеют двух, трех и больше детей. Уровень их образованности превышает средний уровень для казахстанцев, и, вопреки сложившемуся мнению о том, что они испытывают материальные трудности, факты говорят об обратном, - все завербованные имели достаток и работу: Из 28 человек, лишь один не мог расплатиться по кредиту. Логичен вывод, что причины выезда боевиков нужно искать на социальном уровне. Человеку необходим не только хлеб насущный, ему нужно знать, что он является частью целого, что он оставит что-то после себя.

Т.Дронзина отмечает, что у многих завербованных – недостаточное знание Ислама и других вероучений. После исследования, которое она провела в Казахстане, ее пригласило антитеррористическое Центрально-Азиатское бюро в Кыргызстане. Там были опрошены 30 семей боевиков, которые вернулись из «ИГИЛ», с целью установить степень их религиозности. Оказалось, что никто не мог объяснить истинного значения слова «джихад». Люди также не знали слов пророка Мухаммеда о том, что существует большой и малый джихад, и большой - это борьба со злом внутри нас самих. Завербованным не было известно, что мучеником (шахидом) можно стать только при объявленной войне, и, что, согласно Исламу, на джихад могут поехать лишь с разрешения родителей. Не могли боевики ответить и на вопрос, почему пошли именно в «ИГИЛ», что дает представление о высоком уровне их «обработки».

Психологический портрет потенциального боевика составить трудно, так как завербованные - люди разного социального происхождения. Но есть и то, что их объединяет - у всех отмечается готовность изменить мир (в их понимании) к лучшему, у многих присутствуют лидерские качества.

Если говорить о мотивации, которая движет современными боевиками, стремящимися в ряды ДАИШ, то она также разная: желание бороться против режима нынешнего президента Сирии Башара Асада, сберечь от «пороков Запада», наркотиков, алкоголя, разврата, насилия своих детей, стать защитником слабых, реализовать свою мусульманскую идентичность, а также стремление к общности. Следует добавить к этому романтизм, героизм и жажду приключений, которые также являются аспектами мотивации.

Конечно, люди террористами не рождаются и не становятся сразу. Становление члена террористической организации проходит через социализацию личности, которая означает процесс вхождения индивида в социальную среду, усвоение им социальных влияний, приобщение к системе социальных и групповых ценностей. Социализация личности предполагает процесс построения ею определенной стратегии деятельности, процесс мобилизации сил и возможностей субъекта. Прежде чем стать террористом, человек проходит через определенные стадии социальной дезадаптации - трудности, нерешенные проблемы, неудовлетворенность, апатию, безысходность и т.п.

Для террористов характерно особое отношение к жизни и смерти, выражающееся в дихотомическом соотношении права убивать врагов и готовности погибнуть самому. Практика совершения террористических актов добровольцами-самоубийцами указывает на то, что такие акты невозможно предотвратить, а сдерживающие нормы уголовного наказания, когда преступнику грозит смертная казнь, не работают. По мнению специалистов, такими террористами движут чаще всего религиозный фанатизм, экстремизм, желание довести поставленную задачу мести до конца. Зомбированное сознание квазиверующего террориста при этом пребывает в убежденности, что на том свете ему обеспечена вечная жизнь. Особого внимания заслуживает проблема обращения к террористической деятельности женщин. У террористической войны нередко женское лицо и большинство из них решает надеть пояс шахида для отмщения за жизнь своих родных и близких.

Смерть в молодом возрасте вообще не воспринимается как некий конечный (необратимый) феномен. Религиозные идеи вечного блаженства, безусловно, являются более мощными и сопровождаются представлениями о переходе на другой уровень бытия и слияния с Богом или, во всяком случае - ощущениями идентификации с великой идеей или целью.

Особое место занимает потребность ощутить, что мое существование имеет некий особый смысл, выходящий далеко за рамки серой, убогой и безнадежной повседневности. Поэтому, чем более экономически, социально и политически бесперспективна ситуация в окружении, тем больше вероятности возникновения террористического типа мировосприятия.

Социально-психологические предпосылки становления террористического типа личности можно условно разделить на две группы.

Первая группа условий и факторов касается социально-психологических особенностей макросреды, а вторая непосредственно затрагивает индивидуально-личностные особенности и склонности человека к террористической деятельности.

Благоприятной средой для возникновения и существования терроризма являются социально-психологические аномалии - отклонения от нормального состояния общественных отношений. Среди таких аномалий возможно выделить:

- обострение противоречий в области общественных отношений на различных социальных уровнях социума: межличностном, социально-групповом, межнациональном, межрегиональном, а также на уровне общества в целом. Когда противоречия на разных уровнях социальной организации длительно не разрешаются, возникает такое их состояние, в котором усиливается активность не только здоровых общественных сил, но и представителей злонамеренных действий, которые по-своему, в том числе и террористическим путем, пытаются разрешить острые социальные проблемы и противоречия;

- нарастание напряженности, конфликтности в системе международных отношений - усиление современного терроризма в мире является одним из признаков кризисного состояния современной цивилизации, накопления мощного и опасного потенциала агрессивности, нетерпимости и непримиримости во взаимоотношениях между государствами и народами различных типов;

- распространение негативных, антиобщественных проявлений человеческой психики, таких психических фрустраций, как ненависть и жестокость, непримиримость и нетерпимость, недоверие к официальным органам власти, правовой нигилизм и нравственный релятивизм, политический экстремизм и национальный сепаратизм, агрессивность и шовинизм, нарциссизм и некрофильность;

- криминализация системы общественных отношений, рост маргинального слоя, среды, в которой находят свою поддержку идеи терроризма; антисоциальная позиция некоторых СМИ, разрушающая хрупкое общественное согласие, проповедующая индивидуализм, хищническое отношение к жизни, неприязнь к представителям других народностей, классов, социальных групп.

Вторая группа факторов непосредственно касается социально-психологической микросреды, в которой на индивидуально-психологическом уровне формируется террористический тип личности. Индивидуально-психологический уровень может быть выражен в обобщенном психологическом портрете террориста, состоящем из набора определенных личностных черт:

- мифологичность сознания - оторванность от реальности. Террористы живут в особом выдуманном мире и обладают специфической логикой мышления, порой совершенно непонятной окружающим людям;

- обладание аномалийными ценностными ориентациями, отличными от духовных ценностей общества, которые позволяют оправдывать любые свои действия, совершаемые якобы в благих целях;

- фанатизм - исключительная сосредоточенность на своих идеях и принципах и невероятная преданность этим идеям. Мир для него распадается надвое - на своих и врагов, черное и белое, правильное и неправильное; мировоззренческая неразвитость - пребывание в мире своих собственных представлений, а не в реальной действительности. Религиозность сознания экстремистов заключается в обожествлении ими своих политических целей, слепой вере в правоту собственных взглядов и нетерпимости к чужим;

- экстернализация - возложение ответственности за свои неудачи на внешние обстоятельства и поиск внешних факторов для объяснения собственной неидентичности;

- предельный максимализм в оценках и требованиях, острая, сугубо эмоциональная реакция зачастую заменяют экстремистам политическое мышление;

- инфернализация действительности, то есть представление мира исключительно в черном свете. Как будто существованию террористов постоянно кто-то угрожает, и они вынуждены всеми силами защищаться от насилия со стороны государства и его институтов, других субъектов; своеобразное отношение к смерти. Террорист не дорожит жизнью, он готов, а иногда даже желает уйти из жизни якобы ради спасения всего человечества.

Исследователь терроризма Бородин А.М. считает, что исходя из личностной самооценки, возможно выделить два психологических типа, которые чаще других встречаются среди террористов.

Первый тип - самоутверждающийся - отличается достаточным интеллектом, завышенной самооценкой. Из таких, как правило, формируются и руководители террористических организаций.

Второй тип - неуверенный - объединяет людей с низкой самооценкой, обыденно практическим примитивным сознанием. Такие люди становятся «пушечным мясом», простыми исполнителями. Но, как первым, так и вторым свойственна тенденция к поиску источников своих личных проблем вовне, стремление самоутвердиться через привлечение к себе внимания общественности способами чрезмерной агрессивности

Социально-психологические группы террористов, как правило, неоднородны. Так, среди идеологизированных террористов возможно выделить:

- фанатиков-экстремистов, которые живут в своем мире, являющемся для них источником духовной силы, а не слабости. Они считают, что обладают единственной истиной, которая может помочь в проведении коренной перестройки общества и даже всего мира или в спасении своей нации. Такая вера задает тип ценностных и поведенческих моделей террористических групп; революционеров, отличающихся глубокой верой в возможность спасения человечества через проведение революционных преобразований.  Идеологической основой террористических актов, совершаемых религиозными фанатиками, выступает религиозный фундаментализм;

- политических авантюристов - тип, использующий сложившуюся ситуацию для достижения своих личных целей, таких, как богатство, власть и слава;

- террористов-романтиков, отличительной особенностью которых является вера в спасительную миссию своего жертвенного пути, готовность пожертвовать своей жизнью «ради народа»;

- интеллектуалов-теоретиков, как правило, лично не участвующих в проведении терактов. Их задача - философское обоснование необходимости применения насилия, разработка теоретических аспектов терроризма;

- террористов-смертников - в настоящее время это одна из самых опасных категорий боевиков в силу сложности профилактики и пресечения их террористической активности. Террорист - «камикадзе» совершает некий обряд жертвоприношения во имя своих идеалов, «забирая» чужие жизни взамен собственной. «Наградой» же ему служит осознание своей правоты или «воздаяние после смерти».

Таким образом, рассмотрев нравственно-психологический аспект личности можно сделать вывод, что у человека, сделавшего выбор в пользу терроризма, формируются специфические, духовно-нравственные ценности и особенный стиль поведения, характеризующиеся крайней нетерпимостью к другим взглядам, культивированием насилия, жестокости и готовности пожертвовать любым человеком и даже собой ради исполнения своих замыслов.

Личность террориста всегда привлекала к себе внимание исследователей. С. Рощин предлагает три психологические модели личности.

Первая модель психопата-фанатика. Она расшифровывается следующим образом: это «человек, который руководствуется своими убеждениями (религиозными, идеологическими, политическими) и искренне считает, что его действия, независимо от их конкретных результатов, полезны для общества. Это человек, у которого сфера сознания крайне сужена теми или иными доктринами и им же подчинена его эмоциональная сфера. Поэтому он оказывается способным совершить все что угодно.

Вторая модель фрустрированного человека, базируется на бихевиористской теории фрустрации-агрессивности: «Чувство фрустрации, порожденное невозможностью для человека по каким-то причинам достичь жизненно важных для него целей, неизбежно порождает у него тенденцию к агрессивным действиям. Сознание в этом случае может сыграть роль инструмента в рационализации этих действий, то есть в подборе тех или иных поводов для их оправдания».

Третья модель человека из ущербной семьи. «Жестокое обращение родителей с ребенком, его социальная изоляция, дефицит добрых отношений могут привести к формированию озлобленной личности с антисоциальными наклонностями. При определенных условиях люди такого психологического склада легко могут стать инструментами террористической организации» [88, c. 21-27].

С. Ениколопов считает, что, несмотря на наличие определенного числа общих психологических характеристик, говорить о существовании единого личностного террористического комплекса нет оснований. Он выделяет два относительно явных психологических типа, часто встречающиеся среди террористов. «Первые отличаются высоким интеллектом, уверенностью в себе, высокой самооценкой, стремлением к самоутверждению, вторые - не уверены в себе, неудачники со слабым «Я» и низкой самооценкой. Но как для первых, так и для вторых характерны высокая агрессивность, постоянная готовность защитить свое «Я», стремление самоутвердиться, чрезмерная поглощенность собой, незначительное внимание к чувствам и желаниям других людей, фанатизм. Для большинства террористов характерна тенденция к эсктернализации, к поиску источников своих личных проблем вовне.

Также выделяют следующие типы личности террориста:

Экзистенциалы – люди, желающие пожертвовать своей жизнью ради «великой» цели и ощутить при этом свою уникальность, предпочитающие бытовому прозябанию существование между жизнью и смертью. Достаточно такому человеку попасть в руки к «идейному» террористу, способному внушить нужные ему великие цели, ичерез некоторое время смертник будет готов к использованию.

Психопаты– агрессивные, пораженные манией величия индивидуумы. Такому человеку достаточно только пообещать посмертную славу и счастливую загробную жизнь и им можно манипулировать на любом уровне.

Суицидники– люди, страдающие глубокой депрессией, в результате чего у них отсутствует ценности и смысл жизни, в связи с чем желающие свести счеты с жизнью. Организаторам террористического акта остается только убедить ихсовместить «приятное»с «полезным».

Инфантилы– недалекие, часто неграмотные люди, не способные не к чему в реальной жизни, но искренне верящие (не без помощи идейных наставников),что на том свете получат все и задаром, стоит только замкнуть провода.

Эксплуатируемые – люди, обычно даже не сознающие, что становятся смертниками, ибо их просто используют под видом оказания незначительных услуг (поднести сумку, передать посылку),а заряд приводит в действие оператор, находящийся в безопасном месте.

Зомби– самый распространенный тип смертников, как правило, действующий под действием психотропных веществ (наркотиков).Нередко человек об этом даже не подозревает, ибо наркотики добавляются в еду или питье. В результате у него развивается сильная депрессия, позволяющая закачать в его сознание информацию о враге, который якобы является причиной всех его страданий.

Как правило, вербовкой или подготовкой либо вооружением лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности становятся те, кто находится в стадии маргинализации. Это те, кто либо испытывает тяжелые жизненные ситуации, либо переехали из села в город, либо поступают на учебу и выпадают из этого процесса, чаще всего такие люди становятся объектом интереса тех, кого называют «вербовщиками душ».

В литературе известны следующие характерные черты данных типов:

- смещение чувства времени, когда прошлое включено в актуальное настоящее;

- стирание границ между реальностью и фантазией;

- некоторая наивность в сочетании с размытостью моральных ограничений;

- садомазохистическая позиция - жалость к себе и своим соплеменникам в сочетании с ненавистью к реальному или мифологическому противнику и готовностью к самопожертвованию;

- идентификация с агрессором, то есть наличие идей типа: «если я сам буду агрессором, то не стану объектом агрессии»;

- ограниченная способность понимать и принимать доводы тех, кто мыслит иначе;

- определенная утрата рациональности, особенно в сфере представлений о доступных и недоступных целях и идеалах.







 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Развитие уголовного законодательства об уголовной от­ветственности за вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности и носило, глав­ным образом, эволюционный характер и проходило по двум направлениям: как по линии его Общей части (в рамках институтов неоконченного преступ­ления и соучастия в преступлении), так и Особенной части (в рамках отдель­ных составов государственных преступлений и преступлений против обще­ственной безопасности).

2. Статус самостоятельного состава преступления вербовку или подготовку либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности впервые получило после принятия Закона Республики Казахстан от 29 ноября 2011 года № 502-IV «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам противодействия организованной преступности, террористической и экстремистской деятельности» бы­ла дополнена ст. 233-4 УК РК ««Вербовка или подготовка либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности». В последующем, эта статья без изменения включена в УК РК 2014 года.

3. Сравнительно-правовой анализ законодательства целого ряда зарубежных государств свидетельствует, что криминализация содействия террористической деятельности носит далеко неунифицированный характер и в отдельных странах отличается существенной спецификой.

4.   В большинстве зарубежных стран вербовки или подготовки либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности предусмотрено в криминологическом законодательстве, исключением являются Великобритания, Италия и Франция, в которых установлена самостоятельная уголовная ответственность за финансирование терроризма.

5.   Объективная сторона вербовки или подготовки либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности выражается только в действии (вербовке, подготовке и вооружении). Этот состав преступле­ния является формальным, ибо считается оконченным с момента совершения любого из перечисленных действий. В целом же названные действия пред­ставляют собой либо подстрекательство (вербовка), либо пособничество в совершении террористического акта (вооруже­ние, подготовка).

6.   Вербовка включает деятельность по поиску, найму и привлечению лиц для занятия какими-либо видами деятельности (в том числе, и незаконными) с целью их эксплуатации. Вербовка может выражаться в уговорах, шантаже, обмане, с помощью которых лицо получает согласие потерпевшего на его эксплуатацию. Вербовку необходимо отличать от пособнических дей­ствий, когда лицо лишь подыскивает для вербовщика, по его просьбе, потен­циального кандидата на эту роль и знакомит их.

7.   Под вооружением следует понимать снабжение любыми видами оружия, а так же боевыми припасами, взрывчатыми веществами или взрыв­ными устройствами. Вооружение означает поставку и обеспечение террори­стов средствами поражения людей или уничтожения материальных объектов - огнестрельным и холодным оружием, боевой техникой, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами и т.д.

8.   Подготовкой к совершению террористического или экстремистского преступления при­знаются такие действия, как обучение лица, его идеологическая обработка, физическая тренировка, огневая подготовка, привитие ему конкретных зна­ний, навыков, приемов, способов, тактики, методики совершения таких пре­ступлений, разработка планов осуществления террористической деятельно­сти, правил конспирации, приобретения оружия, изготовления и подделки документов, организация материальной базы, транспорта.

9.   Проведенный анализ объективной стороны вербовки или подготовки либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности свидетельствует о том, что она, по сути, складывается из приготовления, подстрекательства к совершению либо пособни­чества в совершении преступлений террористического или экстремистского характера. Иначе го­воря, в настоящее время квалификация сопряжена с проблемой конкуренции общих и специальной норм. В свою очередь, эта конкурен­ция фактически трансформируется в коллизию между положениями Общей и Особенной частей УК РК. Для устранения отмеченной коллизии необходимо: установить в имеющей неоспоримый приоритет Общей части УК особые нормативные предписания, допускающие такого рода исключения из правил; а также изложить в новой редакции ст. 259 УК РК.

10. Субъективная сторона вербовки или подготовки либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности выражается в прямом умысле. Мотив преступной деятельности здесь выступает в качестве факультативного признака. Что касается цели, то в диспози­ции ст. 259 УК РК она закреплена как организация террористической либо экстремистской деятельности.

11. Субъект вербовки или подготовки либо вооружение лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности является общим, т.е. физическим, вменяемым лицом, достигшим 16-летнего возраста. Использование лицом при вербовке или подготовке либо вооружении лиц в целях организации террористической либо экстремистской деятельности своего служебного положения (ч. 2 ст. 259 УК РК) свидетельствует о наличии специ­ального субъекта этого преступления.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1 Закон РК от 6 января 2012 г. №527-IV«О национальной  безопасности Республики Казахстан» [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=30004865#pos=21;-

5 Узбекулы С. Внутренняя и внешняя политика Тауке-хана /История Казахстана в школе и вузах.-2002.-№4.-123 с.

6 Культелеев Т.М. Уголовное обычное право казахов.- Алма-Ата: Ан КазССР.-1955. - 290 с.

7 Российское законодательство X - XX веков: В 9 т. Т. 8. Судебная реформа. М., 1991. - 480 с.

8 Ткачевский Ю.М., Тяжкова И.М. История развития законодательства об ответст­венности за государственные преступления // Курс уголовного права. Т. 5. /Под ред. Г.И. Борзенкова и В.С. Комиссарова. М., 2002. - 254 с.

9 Ревина В.В. Ретроспективный анализ уголовного законодательства, предусматривающе­го ответственность за преступления экстремистской направленности // Российский следо­ватель. 2009. С. 39-41.

10  Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка.- М., 1978. Т.1. - 450 с.

11  Кошель П.А. История российского терроризма.- М.: Голос.-1995; Повесть временных лет //Памятники литературы Древней Руси /сост. Д.С. Лихчев, Л.А. Дмитриев.- М., 1978. - 314 с.

12  Гай Д. Война и оружие.- Балашиха, 2001.-141 с.

13  Жаринов К.В. Терроризм и террористы: Исторический справочник // под ред. А.Е.Тараса.- Минск, 1999.- 230 с.

14   Дьяков С.В. Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства. СПб., 2009. – 364 с.

15   Борисенко Ю.Г. Терроризм: причины возникновения, признаки, правовые и психологические аспекты // Информационное противодействие угрозам терроризма. - 2006. - №7. – С. 6-20.

16 Ожегов С.И. Словарь русского языка.- М., 1991.- 1200 с.

17   Агапов П.В., Михайлов К.В. Уголовная ответственность за содействие террористической деятельности: тенденции современной уголовной политики. Саратов, 2007. - 117 с.

18   Головков Г.З., Пурин С.Н. Канцелярия непроницаемой тьмы.- М.: Манускрипт.-1994.- 153 с.

19 Назарбаев Н.А. На пороге ХХI века. Алматы, 1996.- 240 с.

20 Нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 8 декабря 2017 года № 11 «О некоторых вопросах судебной практики по применению законодательства о террористических и экстремистских преступлениях»  [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа: https://online.zakon.kz/m/Document/?doc_id=1008032#sub_id=233040000.

21 Уголовный кодекс Республики Казахстан от 3 июля 2014 года № 226-V ЗРК [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа: https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1027029#pos=0;200&sdoc_

27  ЗавотпаевР.Т.Терроризм: исторический и уголовно-правовой аспекты: учебное пособие. – Караганда, 2005. – 97 с.

28 Устинов В.В. Международный опыт борьбы с терроризмом. Стандарты и прак­тика. М., 2002. -  257 с.

29 Власов И. С. Зарубежное законодательство о борьбе с терроризмом. М., 1998. - 368 с.

30 Уголовный кодекс Италии /Под ред., Н.Ф. Кузнецовой, Ф. М. Решетниковова. М., 1998. – 157 с.

31 Сравнительно-правовой анализ зарубежного законодательства о противодействии терроризму. Центр изучения новых вызовов и угроз национальной безопасности РФ. Приморский институт государственного и муниципального управления // [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа:  www/milpol.ru/data/2009/1_08/terror.doc

32 Аббасов Фарид Рамиз оглы Политико-правовые аспекты борьбы с международным тер­роризмом. Автореф. дис.... канд. юр. наук. М., 2006. – 23 с.

33 Уголовный кодекс Украины от 5 апреля 2001 года № 2341-III(сизменениями и дополнениямипо состоянию на 26.11.2015 г.) // [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа:  #"URL:#">URL:www.supcourt.kz

55 Приговор Верховного суда // [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа: Официальный сайт www.supcourt.kz

56 Байсагатова Д.Б. К вопросу об уголовной ответственности за финансирование террористической и экстремистской деятельности и иное пособничество терроризму либо экстремизму в Республике Казахстан // Международный научно-популярный журнал «Наука и жизнь Казахстана». – 2016. – №3(38).– С. 120-123.

57 РИА Новости «Террористы репетировали в Великобритании атаки на США - спецслуж­бы», 04/07/2007// [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа:   #"https://online.zakon.kz/document/?doc_id=1011889">https://online.zakon.kz/document/?doc_id=1011889

59 Серебряков А.В.К вопросу о квалификации содействия террористической деятельности // Научно-практический журнал «Общество и право». – 2010.– № 4(31). – С. 191-194.

60 Комментарий к законам Республики Казахстан «О противодействии терроризму» и «О противодействии экстремизму» под редакцией Абдирова Н.М. По состоянию на 1 июля 2013 года. – Астана, 2013. – 460 c.

61 Дагель П. С., Котов д. П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воро­неж, Изд-во Воронежск. ун-та, 1974. - 169 с.

62 Утевский Б. С. Вина в советском уголовном праве. М., 1950. - 19с.

63 Уголовное право. Общая часть: Учебник /Под ред. В. Н. Петрашева. М., 2000 г. 218 с.

64 Дикаев С.У., Турецкий Н.Н. Терроризм: понятие и классификация. Пособие. – Алматы, 2005. – 96 с.

65 Сергеева Т. Л. Вопросы виновности и вины в практике Верховного Суда СССР по уго­ловным делам. М., 1950. - 137 с.

66 Ярмыш Н. Н. Действие как признак объективной стороны преступления (пси­хологическая характеристика). Харков, 1999. - 257 с.

67 Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. М., 2014. – 384 с.

68 Уголовное право зарубежных стран. Общая и Особенная части: Учебник / Под ред. И.Д. Козочкина. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Волтерс Клувер, 2010. – 1056 с.

69 Емельянов В.П. Терроризм и преступления с признаками терроризирования. СПб., 2002. – 349 с.

70 Дьяков С.В., Игнатьев А.А., Карпушин М.П. Ответственность за государственные преступления /Общ. ред. и введение Л.И. Баркова. М., 1988. – 226 с.

71 Филипец О.Б. Террористические и экстримистские пресупления в проекте  новой редакции уголовного кодекса Республики казахстан. Новое уголовное законодательство Республики Казахстан: Проблемы, тенденции и пути совершенствования: Материалы международной научно-практической конференции  20 марта 2013 года- Астана: Институт Законодательства Республики Казахстан , 2013.-320 с.

72 Гейн А. К. Цель как криминообразующий признак. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Тюмень, 2010. – 26 с.

73 Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. Учебник. // Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай. М., 2009. - 376 с.

74 Кириллов И.А. Уголовно-правовые меры борьбы с терроризмом. Лекция. М., 1999. – 96 с.

75 ТрайнинА. Н. Учение о составе преступления. М., 1946. С. 97.

76 Молдабаев С. С. Проблемы субъекта преступления в уголовном праве Республики Казахстан. Монография. — Алматы, 1998. – 219 с.

77 Гринько С.Д. Квалификация террористического акта //Российский следователь. 2008. №5. С. 17-22.

78 Дикаев С. Терроризм: некоторые проблемы квалификации //Российская юстиция. 2003. № 4. С. 34-37.

79 Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть /Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. М., 1997. - 450 с.

80 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /Под ред. И.А. Клепицкого. М., 2005. – 620 с.

81 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. / Отв. ред. В.М. Лебедев. М., 2015. - 894 с.

82 Киреев М.П. Проблемы борьбы органов внутренних дел с актами терроризма //Терроризм: современные аспекты. Сборник научных статей. М., 1999. С. 11-16.

83 Уголовное право (Особенная часть): Учебник / Под ред. А.А. Дудорова, Е. А. Письменського. – 2-е изд. – Киев: "ВД "Дакор", 2013. – 786 с.

84   Постатейный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /Под ред. А.И. Чучаева. М., 2004. – 549 с.

85  Каиржанов Е.И. Криминология. Общая часть: Учебник для юридических вузов.- Алматы, 2000.-288 с.

86 Кужабаева Г.Т. Профилактика терроризма: уголовно-исполнительный аспект: учебное пособие/ - Костанай:Костанайская академия МВД РК им. Ш. Кабылбаева, 2015.-98с.

87 Нурсеитова Т. В Казахстане сформировался подпольный ислам радикального толка, 30 мая 2012 [Электронный ресурс]. ‑ Режим доступа: #"#">http://psyfactor.org/lib/terror12.htm





















Похожие работы на - Особенности квалификации вербовки или подготовки либо вооружения лиц с целью организации террористической и экстремисткой деятельности

 

Не нашел материал для своей работы?
Поможем написать качественную работу
Без плагиата!