Уголовная ответственность за понуждение к действиям сексуального характера

  • Вид работы:
    Дипломная (ВКР)
  • Предмет:
    Уголовное право
  • Язык:
    Русский
    ,
    Формат файла:
    MS Word
    103,89 Кб
  • Опубликовано:
    2018-04-20
Вы можете узнать стоимость помощи в написании студенческой работы.
Помощь в написании работы, которую точно примут!

Уголовная ответственность за понуждение к действиям сексуального характера

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ

 

3

ГЛАВА 1

общая характеристика Уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера

7

§ 1

Уголовная ответственность за понуждение к действиям сексуального характера в истории отечественного законодательства

7

§ 2

Объективные признаки понуждения к действиям сексуального характера (по материалам судебно-следственной практики)

16

§ 3

Субъективные признаки понуждения к действиям сексуального характера (по материалам судебно-следственной практики)

31

ГЛАВА 2

проблемные вопросы Уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера и пути их решения

41

§ 1

Актуальные проблемы отграничения понуждения к действиям сексуального характера от иных составов преступлений (по материалам судебно-следственной практики)

41

§ 2

Пути совершенствования законодательства об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера

54

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

67

СПИСОК

ЛИТЕРАТУРЫ

 

74

 

 

 

 

Введение

 

Осенью 2017 года в Соединённых Штатах Америки в отношении целого ряда публичных людей были выдвинуты обвинения в том, что они в разное время использовали свой статус и общественное положение в целях сексуальных домогательств. Так, только за один день, 11 ноября 2017 г., обвинения в сексуальных домогательствах были высказаны: актрисой Эллен Пейдж в адрес режиссера Бретта Рэтнера[1], фотомоделью Дженни Маккарти – в адрес актёра Стивена Сигала[2], американской гимнасткой Эли Райсман – в адрес врача Американской ассоциации Ларри Насссара (против которого выдвинуто уже 33 обвинения в преступлениях сексуального характера)[3]. В этот же день компании FX Networks и FX Productions прекратили сотрудничество с американским комиком Луи Си Кеем на фоне обвинений в сексуальных домогательствах[4]. Ранее в сексуальных домогательствах были обвинены продюсер Харви Вайнштейн и актёр Кевин Спейси.

Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ[5] содержит статью 133, предусматривающую уголовную ответственность за понуждение к действиям сексуального характера. Вместе с тем, её нормы остаются фактически не работающими. Данные о количестве возбуждаемых по этой статье уголовных дел не отражаются в официальных отчётах о состоянии преступности. Изучение судебно-следственной практики, представленной в справочно-правовых системах, свидетельствует о том, что подобных дел крайне мало. Это явно не соответствует состоянию складывающихся в этой сфере общественных отношений. В последние тридцать лет в нашей стране произошли кардинальные изменения в политической, социально-экономической и культурной сферах общественной жизни. Одним из сопутствующих этим изменениям процессов стала существенная деформация норм сексуального поведения. Заметно снизился фактический возраст начала половой жизни, резко возросло количество разводов и детей, воспитывающихся в неполных семьях. Факты сексуальных домогательств стали рассматриваться как что-то «обыденное» и чуть ли непредосудительное.

Как правило, в нашей стране становятся широко известными лишь наиболее вопиющие случаи. Так, в конце апреля 2015 г. общественный резонанс вызвали события, произошедшие в селе Байтарки Ножай-Юртовского района Чечни. В средства массовой информации обратились родители 17-летней девушки. Они обвинили 57-летнего начальника местного РОВД в сексуальных домогательствах к дочери под угрозой причинения вреда их семье[6]. А в начале мая 2015 г. по обвинению в педофилии были задержаны депутат парламента республики Карелии и заместитель директора Петрозаводского речного училища. По данным местных средств массовой информации, дело стали расследовать лишь после самоубийства двух курсантов этого учебного заведения[7].

Можно констатировать, что норма об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера недостаточно эффективна. В её правовой конструкции, во-первых, содержатся оценочные категории, а, во-вторых, описаны далеко не все представляющие повышенную общественную опасность варианты совершения этого деяния. Реализация уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера также осложнена неоднозначной трактовкой многих проблем в науке уголовного права. В этой связи внимание к рассматриваемым вопросам ослабевать не должно.

Проблемы уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера были предметом внимания таких ученых как Н.А. Аверина, Л.А. Андреева, Ю.М. Антонян, Р.А. Базаров, Д.А. Гнилицкая, М.В. Денисенко, А.П. Дьяченко, А.И. Елистратов, Л.Д. Ерохина, Б.В. Здравомыслов, А.И. Игнатов, А.Н. Ильяшенко, С.М. Иншаков, Н.А. Исаев, И.И. Карпец, А.Г. Кибальник, М.И. Ковалев, И.Я. Козаченко, Т.В. Кондрашова, В.П. Коняхин, Н.И. Мацнев, Е.Б. Мизулина, А.В. Наумов, З.А. Незнамова, Г.П. Новоселов, Т.Н. Нуркаева, Р.Б. Осокин, Ю.Е. Пудовочкин, М.А. Селезнев, Ю.М. Ткачевский, Е.В. Тюрюканова, А.И. Чучаев, П.С. Яни и других.

Значительная степень общественной опасности и высокая латентность понуждения к действиям сексуального характера, существующие проблемы в судебной практике обусловливают необходимость дальнейших научных исследований в области уголовно-правовой регламентации ответственности за это преступление.

Объект исследования – общественные отношения, складывающиеся в связи с уголовной ответственностью за понуждение к действиям сексуального характера. Предмет исследования – уголовно-правовые нормы, предусматривающие уголовную ответственность за понуждение к действиям сексуального характера, а также судебно-следственная практика их применения.

Цель дипломной работы – на основе исследования вопросов уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера (по материалам судебно-следственной практики) выявить возникающие в этой связи проблемы и предложить пути их решения. Задачи исследования:

- охарактеризовать подходы к вопросам уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера в истории отечественного законодательства;

- провести анализ объективных и субъективных признаков понуждения к действиям сексуального характера (по материалам судебно-следственной практики);

- выявить актуальные проблемы отграничения понуждения к действиям сексуального характера от иных составов преступлений (по материалам судебно-следственной практики);

- предложить пути совершенствования законодательства об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера.

Теоретическое значение дипломной работы состоит в том, что проведенное в ней исследование и обобщение научных идей и взглядов, а также сделанные в ходе этого обобщения выводы способствуют углублению научного знания о проблемах уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера.

Практическое значение дипломной работы заключается в том, что сформулированные в ней рекомендации могут быть использованы в работе органов внутренних дел по противодействию преступлениям против половой неприкосновенности и половой свободы личности, а также в процессе уголовно-правовой квалификации понуждения к действиям сексуального характера.

Эмпирическую основу исследования составили материалы судебно-следственной практики привлечения к уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера.

В качестве методологической основы исследования выступают общие принципы и положения диалектического метода научного познания, а также такие частнонаучные методы, как формально-логический, сравнительно-правовой, обобщение судебно-следственной практики и другие.

В структуру дипломной работы входят введение, две главы, пять параграфов, заключение и список литературы. Первая глава посвящена общей характеристике уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера. Во второй – анализируются проблемные вопросы уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера и пути их решения.

Глава 1. общая характеристика

Уголовной ответственности за понуждение

к действиям сексуального характера

 

§ 1. Уголовная ответственность за понуждение к действиям

сексуального характера в истории отечественного законодательства

 

Уголовно-правовой запрет деяний, связанных с понуждением к действиям сексуального характера, появился в отечественном законодательстве сравнительно недавно. Подобный запрет был введен намного позже, чем, например, запрет на изнасилование, пособничество в насилии и ряд других половых преступлений, связанных с применением насилия. Кроме того, о преступлении можно говорить лишь с появлением государства. Характерная черта любой правовой нормы состоит в том, что ее исполнение обеспечивается принуждением. Для возникновения обычного права также необходимо, во-первых, официальное санкционирование обычая государством, во-вто­рых, государственное принуждение в качестве средства его соблюдения.

«Русская правда»[8] - основной источник права Киевской Руси ХI в. регулировала, наряду с прочим, семейно-брачные отношения и отношения, касавшиеся церковных судов. В нем также говорилось о преследовании за нарушение основ межполовых взаимоотношений. «Русская правда», предусматривала денежный штраф (виру) за насилие над половой свободой женщины: «когда наскочит на женщину на коне ...». «Русская Правда» упоминала и такой состав преступления как похищение девиц, которым причинялось бесчестие похищенной, нарушались родительские права и осквернялась общественная нравственность. Размер штрафа варьировался в зависимости от сословного положения потерпевшей.

Преступления не считались опасными для общества в целом, а рассматривались как посягательство на личные интересы, что выражалось в установлении имущественной компенсации ущерба («виры») и возможности применения наказаний, основанных на принципе талиона. Исходя из такого понимания преступления, в частности, И.Я. Козаченко называет уголовное право этого периода правом «конкретного мстителя», индивидуального или коллективного, который реагировал на преступление, используя доступные ему в конкретный момент средства[9].

По Церковному уставу князя Владимира X – нач. XX вв. «преследовались в уголовном порядке добровольные половые сношения (блуд) как между кровными родственниками (кровосмешение, или инцест): «аже кто с сестрой согрешит...» (п. 14), так и с не кровными: «аже свекор с снохою сблудит...» (п. 19), «аже кум с кумой створить блуд...» (п. 12), «аже кто с мачехой сблудить...» (п. 22). Также уголовно наказуемым признавался блуд и с младшими служительницами православной церкви: «аже кто сблудить с черницей...» (п. 18). Подобным же образом каралось и фактическое многоженство, как в отношении мужчин: «аще кто с двумя сестрами падется» (п. 20), так и женщин: «аже два брата блудить со одиною женкой» (п. 23)»[10]. Для того периода развития государства и права предусматривались исключительно материальные наказания – денежные штрафы, которые поступали в пользу местной православной церкви. Важнейшая черта правовой оценки преступного состояла в сословном подходе. Совершённое деяние оценивалось дифференцированно, исходя из положения человека в обществе.

Посягательства на половую свободу человека длительное время рассматривались в качестве преступлений против нравственности и входили в юрисдикцию церковного суда. Лишь начиная с Судебника 1497 г. подобные деяния вошли в юрисдикцию светского суда.

Со временем появляются новые законодательные акты. В первом общероссийском («великокняжеском») Судебнике 1497 г.[11] нашли применение нормы «Русской правды», обычного права того периода, судебной практики и литовского законодательства. Именно в этом документе преступления против нравственности (сводничество, нарушение семейных устоев и др.) были введены в общую систему преступных деяний. Ранее же они были известны только церковному законодательству (ст.ст. 25, 26 гл. ХХП).

Судебник 1550 г.[12] во многом дублировал и развивал нормы первого  Судебника. Однако, до кодификации различных уголовно-правовых актов ответственность за половые преступления определялась главным образом не светским, а церковным законодательством.

В Соборном Уложении 1649 г.[13], предусмотревшем наказание смертной казнью ратных людей, которые «учинят... женскому полу насильство». Законодатель расширил круг подобных преступлений, установив уголовную ответственность, наряду с другими половыми преступлениями, за недобровольное половое сношение, в том числе и в противоестественных формах. Кроме того, в Соборном уложении 1649 г. говорилось: «а будет кто мужского пола или женского, забыв страх Божий и христианский закон, начнут делать воды женщин и девок на блудное дело, им за такое беззаконное и скверное дело учинить наказание, бить кнутом»[14].

Более полную информацию дает Соборное уложение 1697 г., в которое законодатель включил ст. 30, гласившую: «А будет кто ратные люди, едучи на государеву службу, или з государевы службы по домом, учнут ставится по селам и по деревням во дворех, или в гумнах для воровства, и станут грабити, и учинят смертное убойство, или женъскому полу насильство, или ... иное какое ни буди насильство кому зделают, и в том на них будут челобитчики, и по суду и по сыску про то их воровство сыщется допряма, и тех за смертное убойство и за насильство женскому полу казнити смертию. ... А будет про то дело сыскати нечем, и в том деле дати суд, и по суду и по сыску в том во всем учинити вера, крестное целование»[15]. Также, Соборное уложение ужесточило наказание для пособников в сексуальном насилии.

Уголовное законодательство XVIII в. состояло из Артикула воинского 1715 г. и Морского устава 1720 г.[16], которые изначально предназначались для военных, но в связи с недостатком общего уголовного законодательства были распространены и на лиц гражданского состояния. При Петре I появляются понятия «преступление» и «проступок», что свидетельствует о формализации сущности криминального поведения и окончательной утрате им религиозного значения.

Непосредственные упоминания об уголовно-правовом запрете рассматриваемого деяния в отечественном дореволюционном законодательстве впервые были закреплены в главе 20 «О содомском грехе, о насилии и блуде» Артикула Воинского 1715 г.[17] Так, артикул 168 устанавливал ответственность за похищение женщины и последующее её изнасилование. Увоз женщин для совершения развратных действий и сводничество приравнивались к изнасилованию. В качестве наказания предусматривалась смертная казнь через отсечение головы. Преступлением считалось и склонение девушки к половой связи путем обещания будущего замужества: «Если кто с девкой пребудет, или очреватит ее, под уговором, чтоб на ней женитца, то он сие содержать и на чреватой женитца весьма обязан»[18].

Специально оговаривались следующие ситуации: «скверныя женщины  обыкновенно, когда в своих скверностях, иногда многия скверности учинят, предлагают, что насилством чести своей лишены и насилствованы. Тогда судье их такому предложению вскоре не надлежит верить, но подлиннее о правде выведать, и через сие насилие мочно освидетельствовать, егда изнасильствованная свидетелей имеет, что оная с великим криком других на помощь призывала, а ежели сие дело в лесу или в ином каком единаком мести учинилось, то оной женщине, хотя б она и в доброй славе была, невозможно вскоре  верить. Однако же судья может при том случившияся обстоятелства разсмотреть, и егда обрящет ее честну, то может онаго пытать или к присяге привесть»[19].

Постепенно происходило смягчение наказания за сексуальные преступления. Во времена Екатерины II, под влиянием Вольтера и других французских просветителей, происходила дальнейшая либерализация законодательства, была отменена смертная казнь за совершение сексуальных преступлений.

Как пишет Е.В. Белякова, «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, впервые кодифицировавшее всевозможные уголовно-правовые акты, выделило особый раздел «О преступлениях против чести и целомудрия женщин». Его нормы определяли ответственность за: а) растление девицы, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, б) изнасилование лица женского пола, «имеющего более четырнадцати лет от роду», в) похищение; г) обольщение женщины или девицы. Применительно к каждому из этих поступков вводились соответствующие квалифицирующие обстоятельства. Как видно, в Уложении уже происходит размежевание двух названных составов, что, бесспорно, явилось большим шагом вперед в развитии уголовного права в целом и учения о половых преступлениях в частности»[21].

Е.И. Цымбал и А.П. Дьяченко поясняют в этой связи: «уголовное законодательство дореволюционной России знало такие составы преступлений, как «обольщение» и «растление». Под обольщением понималось умышленное вовлечение незамужней женщины в половую связь обещанием вступить с нею в брак. Сексуальное соблазнение (обольщение) девушки, «не достигшей 14 лет от роду», составляло растление»»[22].

Растление признавалось совершенным при отягчающих обстоятельствах, если оно было осуществлено с применением насилия или лицом, от которого потерпевшая находилась в зависимости. В ст. 1285 Уложения 1845 г. была установлена ответственность для лиц, на которых возлагался надзор за малолетним и несовершеннолетним, а также для их опекунов, родителей или иных родственников, участвовавших в совершении преступления или ему способствовавших. При этом, нельзя не отметить и то, что в условиях существовавшего в России крепостного права помещики имели право распоряжаться своими крепостными на свое усмотрение, для них крепостные женщины фактически являлись живым товаром. Кроме того социальное расслоение общества также являлось важным фактором распространения фактов понуждения к действиям сексуального характера.

Российское уголовное законодательство сер. XIX – нач. XX вв. предусматривало уголовную ответственность за сводничество, потворство, склонение к непотребству, притоносодержание. В середине XIX в. официальные власти начали давать разрешения, которые позволяли организованным коммерческим посредникам вербовать женщин, сводить их с клиентами, предоставлять помещения, и содержать притоны для занятия проституцией. Одновременно, если сводничество происходило без официального на то разрешения, оно считалось незаконным, и соответственно преследовалось властями, с последующим наказанием сводника. Методы вербовки женщин не отличались от тех, которые известны на сегодняшний день. Посреднические конторы завлекали девушек-провинциалок тем, что предлагали работу с высокой оплатой, ничего не подозревающие женщины соглашались, тем самым оказываясь в домах терпимости, сами того не желая.

А.А. Игнатова справедливо обращает внимание на то, что «в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. совершение таких преступлений опекуном, родственником, учителем или иным лицом, от которого потерпевшее лицо находится в зависимости, признавалось обладающим повышенной общественной опасностью, что выражалось в санкциях соответствующих норм. Особый приоритет уделялся охране интересов потерпевших, находящихся в зависимости от виновного, и в Уголовном уложении 1903 г. Впоследствии этот ценнейший законодательный опыт был, к сожалению, утрачен»[23].

В Уголовном уложении 1903 г.[24] – последнем по времени принятия фундаментальном законодательном акте, регламентировавшем вопросы уголовной ответственности, направленные против нравственности деяния охватывались главами 26 «О преступных деяниях против личной свободы» и 27 «О непотребстве» Уголовного уложения.  Нормы этих глав, в частности, карали «сводничество для непотребства», содержание притонов и насильное удержание в них женщин, а также сутенерство. Законодателю того времени уже была известна необходимость дифференциации уголовного наказания в зависимости от возраста потерпевшей, а также от такого обстоятельства как зависимое положение жертвы. В ст. 513 Уголовного уложения была установлена ответственность за так называемые «любострастные действия» в отношении несовершеннолетних. Эта норма была направлена на обеспечение половой неприкосновенности детей, а также охрану их нравственности.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1903 г. также, в ст. 516, предусматривало ответственность за мужеложство. В качестве квалифицирующих признаков преступления законодателем описывалось совершение деяния с: лицом несовершеннолетнего возраста (от 14 до 16 лет) без его согласия, либо с его согласием, но «по употреблению во зло его непорочности»; лицом, которое заведомо лишено способности осознавать суть и значение происходящего с ним или руководить своим поведением вследствие бессознательного состояния, душевного расстройства психики или интеллектуальной отсталости, происшедших от телесных недостатков или болезней; лицом, которое лишено возможности оказать физическое сопротивление.

В 1917 г. произошло коренное изменение общественных отношений, что не могло не повлечь за собой пересмотр прежнего уголовного законодательства. 24 ноября 1917 г. СНК РСФСР принял Декрет «О суде»[25], которым отменялось царское законодательство, а революционным трибуналам предписывалось руководствоваться революционным правосознанием. Был фактически провозглашен примат государственных интересов над личными.

Глава «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности» УК РСФСР 1922 г.[26], наряду с прочим, включала в себя составы таких преступлений как половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости; сопряженное с растлением или удовлетворением половой страсти в извращенных формах; развращение малолетних путем совершения развратных действий, а также преступлений, связанных с насильственным удовлетворением половой страсти. Впоследствии законодателем была оставлена в целом та же система половых преступлений. Как отягчающие половые преступления обстоятельства были, в частности, обозначены недостижение потерпевшей половой зрелости, а также групповые формы совершения деяния.

В ст. 153 УК РСФСР 1926 г.[27] как изнасилование рассматривалось половое сношение, совершенное не только с применением физического или психического насилия или путем использования беспомощного состояния потерпевшего лица, но и с применением угроз, запугивания или с использованием, путем обмана. Тем самым, понуждение рассматривалось в качестве формы сексуального насилия. Увеличилось и число квалифицирующих признаков. Ими стали такие последствия изнасилования как: самоубийство потерпевшего лица; совершение данного преступления над лицом, не достигшим половой зрелости; совершение изнасилования несколькими лицами. Вместе с тем, была снижена санкция – ею было лишение свободы на срок до пяти лет.

Кроме того, как указывает М. Панов, «УК РСФСР 1926 г. содержал ст. 154а, предусматривавшую ответственность за «половое сношение мужчины с мужчиной (мужеложство)». Вторая часть этой статьи предусматривала более строгую ответственность за те же действия, но с применением насилия или использованием зависимого положения потерпевшего. Таким образом, разграничение между этими составами преступлений проводилось по признаку добровольного согласия потерпевшего. При наличии согласия тяжесть преступления снижалась, т.е. состав преступления, совершенного с согласия, являлся привилегированным по отношению к составу преступления, где согласие потерпевшего не входило в число конструктивных признаков»[28].

УК РСФСР 1960 г.[29] к преступлениям против личности относил пять составов половых преступлений. Это изнасилование, понуждение женщины к вступлению в половую связь, половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости, развратные действия в отношении несовершеннолетних и мужеложство.

Своё развитие рассматриваемый уголовно-правовой запрет нашёл в действующем уголовном законе. Как уточняет О.Ю. Степанова, «в сравнении со ст. 118 УК РСФСР 1960 года, предусматривавшей наказание за понуждение женщины к вступлению в сексуальную связь, ст. 133 УК РФ 1996 года расширяет круг потерпевших при совершении этого преступления и определяет меры понуждения, которые может применять преступник для достижения своей цели»[30].

Таким образом, изначально, нормы об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера, носили казуальный характер и были дифференцированы и систематизированы лишь в советское время. В действующем уголовном законодательстве право лица на половую неприкосновенность и половую свободу защищено вне зависимости от его половой принадлежности и сексуальной ориентации.

 

§ 2. Объективные признаки понуждения к действиям сексуального

характера (по материалам судебно-следственной практики)

 

Статья 133 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за понуждение к действиям сексуального характера, расположена законодателем в Главе 18 УК РФ, посвященной преступлениям против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Вопрос об объекте этого преступления каких-либо существенных разногласий в науке уголовного права не вызывает. Подавляющее большинство авторов справедливо признают объектом рассматриваемого преступления половую свободу личности.

Кроме того, «дополнительным объектом могут выступать честь и достоинство личности, отношения собственности. Потерпевшими могут быть лица как женского, так и мужского пола»[31]. Потерпевший лишается возможности свободно избирать партнеров в сексуальных отношениях, т.е. его половая свобода и неприкосновенность подвергаются ограничению.

В этом смысле понуждение к действиям сексуального характера правомерно рассматривать в качестве формы сексуальной эксплуатации. Право на защиту от сексуальной эксплуатации означает, наряду с правом на защиту от включения человека в любую незаконную деятельность, связанную с сексом, также право на защиту от принудительного использования сексуальных способностей, связанных с естеством человека.

«Половая свобода определяется как свобода сексуального самоопределения человека, право самостоятельно, без принуждения выбирать половых партнеров. Данный термин принято применять к лицам, достигшим совершеннолетнего возраста. Половая неприкосновенность является составляющей частью половой свободы личности, уголовным законом охраняется половая неприкосновенность малолетних, несовершеннолетних лиц»[32].

Различие между половой неприкосновенностью и половой свободой личности заключается в следующем. «Половая свобода касается права человека, достигшего определенного порога возраста (зрелости), самому решать, с кем и в какой форме удовлетворять свои сексуальные потребности. Половая неприкосновенность касается в первую очередь несовершеннолетних – недопустимо тлетворное влияние взрослых (посредством развратных действий, действий сексуального характера и т.д.) на несформировавшиеся мировоззрение и психику этих лиц»[33]. Так, например, М.В. Авдеева определяет половую неприкосновенность следующим образом – это «невозможность других субъектов путем любого рода воздействий принуждать личность к вступлению в сексуальные взаимоотношения, игнорируя при этом волю личности»[34].

Кроме того, представляется, что при совершении рассматриваемого преступления наносится ущерб также и общественной нравственности. Нравственные нормы обладают определенным консерватизмом и кардинально не меняются даже вследствие политических, экономических, военных или социальных потрясений. Тем не менее, они подвижны, демонстрируя взаимодействие ранее сформировавшихся социальных ценностей с новыми при обязательном условии, что последние содержат в себе положительные свойства, воспринимаемые значительным кругом индивидов.

В одних случаях нравственные положения имеют широкое коллективное предназначение, распространяясь на население отдельного региона или всей страны. В других формируют специфические требования, предъявляемые лишь к представителям достаточно узких социальных групп: профессиональных союзов и спортивных ассоциаций, политических партий и движений, участников научных сообществ и членов творческих объединений. Именно под влиянием нравственных установок у людей складываются столь значимые качества, как безупречная репутация, трудовая активность,­ деловая порядочность, верность воинскому и служебному долгу, умение держать слово и другие подобные свойства[35].

Соответственно, если факты понуждения к действиям сексуального характера становятся общеизвестными, распространёнными и воспринимаемыми многими в качестве приемлемых или допустимых, можно говорить о причинении вреда общественной нравственности. Нравственность наиболее полно отражает уровень развития общества и государства, поскольку ее нормы складываются на протяжении многих веков под воздействием исторических, культурных, национальных, религиозных и иных условий. Выступая в качестве базового критерия правомерного поведения, указанные правила выполняют регулятивную, воспитательную и контролирующую функции.

Безусловно, наряду с охраной общественных отношений нормы уголовного права регулируют данные отношения в первую очередь посредством установления запрета совершать определенные действия. В настоящее время нравственные нормы уже не обладают беспрекословным авторитетом, позволяющим должным образом воздействовать на поведение человека. Не вызывает сомнения тот факт, что развитие отрицательных тенденций в нашей жизни, рост числа преступлений и правонарушений прямо связаны с упадком нравственности, с ослаблением контролирующей роли ее принципов и установок. Они нуждаются в серьезной помощи со стороны закона, так как государство, не осуществляющее целенаправленное влияние на духовную сферу жизни общества и не поддерживающее определенные ценности, неотвратимо сталкивается с серьезными трудностями при реализации внутренней и внешней политики.

Согласно данным исследования, проведенного Е.Н. Плутицкой, «жертвами принуждения к вступлению в половую связь чаще становятся лица женского пола (90,14%). Доля жертв принуждения к вступлению в половую связь лиц мужского пола составляет 9,86%. 13,44% жертв не достигли совершеннолетнего возраста (18 лет), а 1,68% являлись на момент совершения преступления малолетними (не достигли 14-летнего возраста). Среди всех жертв принуждения к вступлению в половую связь 4,2% – лица мужского пола, не достигшие совершеннолетнего возраста, что, в свою очередь, составляют 45,45% всех лиц мужского пола, ставших жертвами данного преступления. При этом жертвами мужского пола, не достигшими 14 лет, стали 18,18%, в возрасте от 14 до 18 лет – 27,27%, в возрасте от 30 до 39 лет – 27,27%, в возрасте от 40 до 49 лет – 9,09% и в возрасте 50 лет и старше – 18,18%»[36].

Такое преступление как понуждение к действиям сексуального характера наиболее распространено в городах, прежде всего, в мегаполисах, для которых высока степень социальной анонимности жителей. Детерминантами понуждения к действиям сексуального характера выступают падение нравов в обществе, что пагубно сказывается на семейных взаимоотношениях. Нередко рассматриваемые преступления сопровождаются другими негативными явлениями, в частности алкоголизмом, наркоманией, проституцией, преступностью, венерическими заболеваниями.

Объективную сторону понуждения к действиям сексуального характера образует понуждение к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожения, повреждения или изъятия имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевших.

Можно, вслед за А. Безверховым, привести следующие определения некоторых из использованных законодателем понятий: «половое сношение (половой акт) – гетеросексуальное совокупление мужчины и женщины в естественной форме, отличительная особенность которого по сравнению с другими действиями сексуального характера состоит в наличии возможности зачатия как части детородной функции; мужеложство (мужской гомосексуализм) – одна из разновидностей анального секса, совершаемого путем введения полового члена одного мужчины в заднепроходное отверстие другого мужчины; лесбиянство (женский гомосексуализм) – удовлетворение половой страсти двумя женщинами путем совершения друг с другом различных действий сексуального характера; иные действия сексуального характера – это разнообразные любострастные действия, возбуждающие и (или) реализующие удовлетворение половой страсти, исключая естественный половой акт, мужеложство и лесбиянство (например, анальный секс между мужчиной и женщиной, оральный секс между мужчиной и женщиной или между мужчинами, скотоложство)»[37].

«Понуждение, как пишет О. Борисова, означает давление на психику потерпевшего с целью ограничить его половую свободу и подчинить его своему сексуальному желанию. Понуждение склоняет лицо к изменению его поведения, однако не исключает волевого выбора. Последнее обусловлено меньшей опасностью угрозы по сравнению с непосредственной угрозой применением насилия как способом изнасилования»[38].

Угроза применения насилия к потерпевшему не охватывается рассматриваемым составом и должна квалифицироваться по ст. ст. 131 или 132 УК РФ. Форма осуществления понуждения (устная, письменная, через средства связи и др.), а также то, осуществляется ли оно непосредственно в отношении потерпевшей (потерпевшего) либо доводится до их сведения через третьих лиц, квалификационного значения не имеют.

Понуждение может проявляться и в пассивном поведении виновного. Например, в поставлении потерпевшей (потерпевшего) в такие условия, при которых она (он) вынуждена вступить в сексуальный контакт для предотвращения вреда своим законным интересам.

Необходимо подчеркнуть, что «понуждение должно быть явно выраженным требованием, предложением, означает определенное психическое воздействие, давление на потерпевшего (потерпевшую) с целью заставить совершить такие действия против воли, служит способом получения вынужденного согласия. Форма понуждения может быть любой – письменной, устной или иной»[39].

Понуждение представляет собой форму психического насилия, которая является менее опасной по сравнению с насилием при изнасиловании. Можно, вслед за В.В. Векленко и Е.Н. Бархатовой, «для формулировки наиболее полного определения психического насилия в уголовно-правовом аспекте выделить следующие его признаки: противоправность, воздействие на человека помимо или против его воли, возможность наступления определенных негативных последствий для жизни и здоровья человека, воздействие именно на психику человека, целенаправленность воздействия, умышленный характер воздействия, общественная опасность. Исходя из наличия данных признаков, можно говорить о том, что психическое насилие в уголовно-правовом смысле представляет собой умышленное целенаправленное противоправное общественно опасное воздействие на психику человека, осуществляемое помимо или против его воли, которое может повлечь негативные последствия для жизни и здоровья или создать угрозу возникновения таких последствий»[40].

Шантаж заключается в угрозе разглашения тех сведений, которые компрометируют потерпевшую (потерпевшего), или тех сведений, которые потерпевший желал бы скрыть. Это могут быть, например, действительные или вымышленные сведения о венерических и психических заболеваниях и др. Разглашение состоит в передаче данной информации хотя бы одному постороннему не осведомленному о них лицу. В этой связи можно привести следующий пример из судебной практики: в 18 часу С., будучи в состоянии алкогольного опьянения, увидел в зарослях деревьев в районе реки Осколец под путепроводом, факт интимной близости ФИО1 с иным мужчиной. После указанного факта С. от данного места проследовал за ФИО1 и в 19 часу на автобусной остановке общественного транспорта, в целью знакомства подошел к ФИО1, которая сидела на остановке и ждала автобус, чтобы уехать к месту проживания в адрес Песчанского сельского поселения Старооскольского района. В указанный момент ФИО1, находящаяся в состоянии алкогольного опьянения, обратилась к С. с просьбой дать ей сигарету. С., дав ФИО1 сигарету, в процессе общения узнал от последней о месте ее проживания, о ее семейном положении, включая наличие четырех малолетних детей. После этого С. для совместного распития спиртного предложил ФИО1 проследовать в торгово-производственную базу «Абсолют», на что она согласилась. С. и ФИО1, придя в помещение цеха торгово-производственной базы «Абсолют», стали распивать спиртные напитки. В процессе распития спиртного С. предположил, что поведение ФИО1 не соответствует общепринятым нормам морали и нравственности, и решил предложить ФИО1 совершить с ним действия сексуального характера, а именно вступить с ним в половую связь в оральной форме. В случае же отказа ФИО1 от выдвинутого им предложения, С. решил путем шантажа понудить ФИО1 к совершению действий сексуального характера путем вступления с ним в половую связь в оральной форме,  а именно угрожать ФИО1 сообщить ее супругу сведения о состоявшемся факте измены ФИО1, а именно вступления ею в половую связь с другим мужчиной, то есть сообщить порочащую и компрометирующую ее информацию, распространение которой может причинить существенный вред потерпевшей[41].

Следует согласиться с И.Д. Рыжковой, которая предлагает понимать под шантажом «разглашение действительных или вымышленных сведений, позорящих или компрометирующих потерпевшего и/или его близких, а равно иных сведений, которые могут причинить вред правам и интересам потерпевшего и/или его близких, либо сведений, которые потерпевший желает сохранить в тайне»[42].

О.И. Ганченко определяет «шантаж как одну из форм угрозы, ориентированную на создание обстановки, вынуждающей потерпевшего совершить выгодное виновному деяние»[43].

По мнению В.В. Хилюты, характерной особенностью шантажа, «как одного из универсальных способов навязывания своей воли другим лицам», является завышенность требований шантажиста по сравнению с нормами окружающего мира. Расчет преступника заключается в том, что последствия для шантажируемой стороны более тяжелы и неприемлемы, чем выполнение его требований, вследствие чего шантажируемая сторона пойдет на их выполнение как на меньшее зло[44]. О.А. Буркина считает, что шантаж – это распространение сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких[45]. В данном определении ключевым является указание на существенность вреда для прав или законных интересов, причинением которого угрожает шантажист.

Важной чертой сведений, разглашением которых угрожает шантажист, является не их позорящий или клеветнический характер (виновный не преследует цели унижения чести и достоинства потерпевшего или его близких), а нежелательность их распространения для принуждаемого лица, которое хочет сохранить их в тайне. Именно нежелательность также является ключевым элементом угрозы при шантаже, так как только угроза распространения таких (нежелательных) сведений, которые потерпевший желает сохранить в тайне, способна оказать воздействие, вынуждающее к удовлетворению требований шантажиста. Так, например, С., 30 июля 2014 года примерно в 14 часов 30 минут находясь возле реабилитационного оздоровительного центра «Белый медведь», путем шантажа и угрозы разглашения сведений компрометирующих, позорящих И., принудил ее вступить с ним к половому сношению орально и в естественной форме, нарушив право И. на половую неприкосновенность. Таким образом, С. совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 133 УК РФ понуждение к действиям сексуального характера[46].

Представляется верной позиция А.Н. Попова, согласно которой шантаж – это угроза распространения сведений компрометирующего характера. При этом не имеет значения их достоверность[47]. Так, например, как следует из Приговора Кизлярского городского суда Республики Дагестан от 3 сентября 2013 по делу № 1-182/2013г., виновный отвел потерпевшую в сторону и стал шантажировать тем, что если она не согласится совершить с ним действия сексуального характера, то всем расскажет, что она не девственница и ведет аморальный образ жизни, употребляет спиртное и встречается с различными парнями. ФИО7 немного подумав согласилась, но попросила никому не рассказывать о том, что будет. Он в свою очередь ей это пообещал[48].

Еще одним видом психического воздействия на потерпевшего выступает угроза уничтожением, повреждением или неправомерным изъятием всего или части его имущества. Здесь важным является то, что его потенциальная утрата должна быть существенной для потерпевшего значительным образом затрагивать его материальные интересы. Только в этом случае данная угроза будет выступать серьезным побуждающим фактором при решении вопроса о нежелательном для потерпевшего сексуальном контакте, а также иметь квалификационное значение.

Понятие «угроза» в учебной литературе определяется как «способ психического воздействия, направленного на запугивание потерпевшего, на то, чтобы вызвать у последнего чувство тревоги, беспокойства за свою безопасность, дискомфортное состояние»[49].

М.И. Галюкова дает следующее определение: «угроза – многоплановое явление, цель которого – запугать потерпевшего, вызвать у него чувство тревоги и страха, беспокойства за свою безопасность, подавленности»[50]. По мнению данного автора, угроза характеризуется следующими признаками:

­ реальность угрозы (т.е. ее конкретность в отношении четко определенного лица) и ее наличность (она должна уже возникнуть, но еще не исчезнуть);

­ действительность угрозы (объективность ее существования);

­ осуществимость угрозы, оцениваемая на основе объективных критериев (например, таких, как данные о личности угрожающего и его положении по отношению к потерпевшему);

­ осуществление угрозы вопреки, либо помимо воли потерпевшего;

­ меньшая степень общественной опасности (по сравнению с реальным применением физического насилия)[51].

Наиболее полным представляется определение, которое дают В. Морозов и Л. Данелян. Данные авторы рассматривают угрозу в качестве вида психического насилия, который заключается в выражении виновным лицом обещания нанести существенный вред охраняемым уголовным законом интересам потерпевшего посредством использования способа, характеризующегося действительностью намерений виновного на его причинение, и вследствие этого наносящего психическую травму потерпевшему, независимо от наличия умысла на реализацию угрозы[52]. Тем самым, угроза уничтожения, повреждения или изъятия имущества предполагает совершение действий в отношении имущества потерпевшего (например, понуждение к лесбиянству под угрозой сожжения дома). Если угрозы приведены виновным в исполнение, то он должен дополнительно подлежать уголовной ответственности за умышленное уничтожение или повреждение имущества или за его хищение в зависимости от характера совершенных действий.

М.И. Галюкова выделяет следующие виды угрозы: вербальная – передаваемая как устно, письменно, так и через средства связи; инвариантная – вербальная угроза, сопровождаемая демонстрацией оружия (предметов, используемых в качестве оружия) или имитацией его применения; конклюдентная – угроза жестами, резкими движениями; ситуационная – угроза самой обстановкой совершения преступления; комбинированная[53].

Потерпевший должен воспринимать угрозу уничтожением, повреждением или изъятием имущества как намерение виновного через какое-то время реализовать ее. Реализация любой из перечисленных угроз подлежит в необходимых случаях самостоятельной квалификации по статьям о преступлениях против собственности в совокупности со ст. 133 УК РФ.

В комментарии к Уголовному кодексу Российской Федерации под редакцией А.В. Бриллиантова подчеркивается, что «следует учитывать как объективный критерий реальности (способ выражения, интенсивность угрозы, характер взаимоотношений виновного и потерпевшего, объективная ситуация угрозы, особенности личности виновного и т.д.), так и субъективное восприятие ее потерпевшим как реальной»[54].

Безусловно, угроза может быть произнесена в запальчивости, может быть «пустой», когда и тот, от кого она исходит, и тот, на кого она направлена не придают ей серьезного значения. Именно поэтому важно установить факт использования виновным угрозы в качестве средства подавления воли потерпевшего, преследующего намерение вызвать у него чувство страха и дискомфорта. Это и будет свидетельствовать о реальности угрозы даже в том случае, если виновный и не желал приводить ее в исполнение.

Необходимо доказать, что, во-первых, потерпевший: действительно имел основания для восприятия угрозы в качестве реальной; испытал в результате ее предъявления к нему дискомфорт и тревогу. Подтверждаться это может данными о личности обвиняемого, формой выражения угрозы, свидетельскими показаниями об ухудшении самочувствия потерпевшего и т.п. обстоятельствами. Именно на подобное восприятие выраженных им угроз виновный и должен рассчитывать. При сочетании этих двух условий можно делать вывод об уголовной наказуемости деяния[55].

В свою очередь материальная зависимость означает нахождение потерпевшего на полном или частичном иждивении у виновного, получении от него дотаций и то, что этот источник является для потерпевшего основным доходом. В материальной зависимости могут находиться несовершеннолетние дети, престарелые родители, иные нетрудоспособные иждивенцы, не имеющие иных источников дохода.

«Под иной зависимостью понимается любая иная, но не материальная зависимость, подчиненность, подконтрольность по работе, по службе, по учебе, родственная зависимость и т.д., ограничивающая свободу выбора, например между начальником и подчиненным, между преподавателем и учеником, между служащим и заявителем, между обвиняемым и следователем, между спортсменом и тренером и т.д.»[56] Так, например, П., являясь генеральным директором производственно-коммерческого ООО «Феникс», назначенный на должность приказом от 19 февраля 2009 г., согласно п. 11.2 Устава вышеуказанного предприятия, наделенный полномочиями издания приказов о назначении на должность работников предприятия, об их увольнении, неоднократно, в период времени с 12 мая 2009 г. по 23 мая 2009 г. понуждал к половому сношению работника производственно-коммерческого общества с ограниченной ответственностью «Феникс» ФИО2, назначенную 12 мая 2009 г. на должность делопроизводителя – диспетчера приказом генерального директора П., находящуюся у него в прямом подчинении. Так, в один из дней с 12 мая 2009 г., в период времени с 07 час. 30 мин. до 09 час.00 мин. П., находясь в служебном помещении ООО «Феникс», умышленно высказал в адрес ФИО2 предложение вступить с ним в половое сношение, угрожая, в случае отказа, увольнением ее с работы, тем самым, оказывая на потерпевшую психическое давление[57].

Использование зависимости – это использование зависимого, подчиненного положения потерпевшего для понуждения его к действиям сексуального характера. В большинстве случаев зависимость очевидна (например, при отношениях «начальник – подчиненный», «преподаватель – студент», «тренер – спортсмен», «воспитатель – ребенок», «отчим – падчерица»). Так, Н.А. Колоколов, в несколько литературной форме, приводит следующий пример. «Преподаватель химии в фармацевтическом колледже очень хотел, чтобы учащиеся его предмет знали. Но многие из них этого не понимали, пропускали занятия, с трудом разбирались в формулах, не умели решать задачки. За это нерадивых ожидало суровое наказание – дополнительные занятия. Почему суровое? Да потому, что за них приходилось платить установленную учителем таксу. Для большинства отстающих плата эта была непомерной, поскольку они дети малообеспеченных родителей, с трудом отправивших своих чад на учебу в областной центр. Да и как ученики могли объяснить родителям, что они должны платить, это было равносильно признанию в собственной лености. Получалось, вместо того чтобы грызть гранит науки, детки на отцовские деньги предавались радостям городской жизни. Изначально было ясно, что за такое поведение дома по головке не погладят. В результате ребенок оказывался между двух огней: с одной стороны, требовательный преподаватель, с другой – праведный гнев родителей. Неужели бедным деткам судьба не оставила выбора? Такого не бывает. Выбор был. Его подсказал сам «мудрый» учитель: разовая взятка за экзамен или «ко мне в подсобку...». О наличии такого варианта учащиеся, почти поголовно вчерашние восьмиклассницы, знали с первого курса...»[58]

Думается, что уголовной ответственности за понуждение к совершению действий сексуального характера путем использования зависимости виновный подлежит только в том случае, когда он посягал на законные, правоохраняемые права и интересы потерпевшего (например, грозил задержать получение очередного воинского звания). Однако если виновный пообещал подчиненному незаконно представить его к очередному воинскому званию, то в этом случае использования зависимости нет, а имеет место уголовно ненаказуемое соблазнение подчиненного. Использование материальной и иной зависимости с целью совершения полового сношения, мужеложства, лесбиянства или осуществления иных действий сексуального характера образует понуждение лишь в тех случаях, когда виновный угрожает ущемлением прав и законных интересов потерпевшего, а не обещает предоставить льготы и преференции[59].

Также, необходимо подчеркнуть, что «применение способов понуждения, не указанных в ст. 133 УК РФ, либо изменяет уголовно-правовую оценку деяния (например, на ст. 131 или ст. 132 УК РФ в случае применения насилия либо угрозы насилием), либо свидетельствует об аморальности, а не о преступном характере поведения»[60].

Не могут рассматриваться как понуждение к действиям сексуального характера или как иные преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности действия лица, добившегося согласия потерпевшей на вступление в половое сношение или совершение действий сексуального характера путем обмана или злоупотребления доверием (например, заведомо ложного обещания вступить в брак и т.п.) (абз. 3 п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»[61]).

Понуждение к действиям сексуального характера считается оконченным с момента выражения в любой форме соответствующего требования независимо от наличия согласия или отказа потерпевшего лица совершить такие действия либо их реального осуществления (абз. 2 п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»).

Таким образом, в качестве основного объекта понуждения к действиям сексуального характера выступает половая свобода личности. Также, совершением преступления может быть нанесён ущерб таким дополнительным объектам как честь и достоинство личности, а также отношения собственности и общественная нравственность. Объективную сторону понуждения к действиям сексуального характера образует понуждение к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожения, повреждения или изъятия имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевших.

 

§ 3. Субъективные признаки понуждения к действиям сексуального

характера (по материалам судебно-следственной практики)

 

Субъективными признаками понуждения к действиям сексуального характера именуются субъект и субъективная сторона преступного деяния.

Как следует из ч. 1 ст. 20 УК РФ в качестве субъекта преступления, описанного в ст. 133 УК РФ, может выступать лицо, которое достигло ко времени совершения преступления 16-летнего возраста. Тем самым, законодателем уголовная ответственность соотнесена с уровнем психического развития и зрелости подростков, который позволяет им принимать осознанные решения при выборе вариантов своего возможного поведения и понимать социальную значимость своих действий. Ключевой критерий установления того или иного возраста уголовной ответственности – это не степень общественной опасности содеянного, а способность лица воспринимать деяние в качестве недопустимого, не только асоциального, но и уголовно наказуемого.

Человек – это существо биологическое, поэтому нельзя отрицать, что в основе его поведения лежат биологические, даже животные, начала. Широко известна пирамида потребностей, выстроенная А. Маслоу. Так, по мнению ученого, без удовлетворения физиологических потребностей (в воде, пище, половом влечении и т.п.) и потребностей в безопасности маловероятен переход к удовлетворению более высших потребностей: социальных, «престижных», духовных. Однако, вряд ли абсолютно верным будет утверждение, согласно которому перейти к удовлетворению высших потребностей человек может лишь удовлетворив физиологические[62]. Так, заслуга З. Фрейда заключается не только в открытии примата бессознательного, но и в том, что он показал роль «Я» и «Сверх-Я». Именно, обладание сознанием, моралью и совестью, выделяет человека из мира животных и делает его личностью[63].

Тем самым, чем более развитой личностью является человек, тем большее значение для регуляции его поведения играет его свободная воля и тем менее его поведение обусловлено инстинктами и внешними обстоятельствами. К шестнадцатилетнему возрасту половое созревание, как юношей, так и девушек, как правило, уже завершено. Следовательно, в основе их поведения значимое место начинают занимать потребности связанные не только, например, с дружбой и признанием, но и с удовлетворением полового влечения. Потребность – это субъективное ощущение нехватки чего-либо, создающее у человека дискомфорт в результате несоответствия между имеющимся и желаемым. Длительное неудовлетворение значимых для человека потребностей может привести к его фрустрации – травмирующему состоянию психики. Нередко именно состояние фрустрации и субъективно имеющееся у человека ощущение невозможности удовлетворить значимую потребность легальным путем приводит к формированию мотива преступления.

При этом, преодолевший рубеж шестнадцатилетнего возраста подросток уже практически завершил обучение в школе и получил тот или иной социальный опыт, обладание которым позволяет ему понимать, что подавление воли другого человека в целях ограничения его половой неприкосновенности и половой свободы не только не допустимо, но и преступно. Другими словами, подросток должен понимать и осознавать, что выбранный им вариант своего поведения нарушает принятые в обществе социальные нормы, а для удовлетворения имеющихся у него потребностей существуют иные способы, не нарушающие права и свободы других людей.

Шестнадцатилетний молодой человек вполне осознанно способен использовать те преступные способы, которые описаны законодателем при конструировании ст. 133 УК РФ: шантаж; угрозу уничтожением, повреждением или изъятием имущества; материальную или иную зависимость потерпевшего (потерпевшей). Можно вполне допустить вероятность ситуации, при которой, например, старший брат понуждает к действиям сексуального характера свою младшую сводную сестру, а вожатый пионерского лагеря – находящихся от него в зависимости детей. Так, например, несовершеннолетний М. был осужден приговором Выксунского городского суда Нижегородской области от 27 июня 2016 года по ч. 2 ст. 133 УК РФ за понуждение лица к половому сношению и совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, совершенное в отношении несовершеннолетней. Как следует из обстоятельств дела М., взломав страничку в социальной сети «ВКонтакте», принадлежащую несовершеннолетней К., получил в свое распоряжение цифровые фотографии интимного характера, принадлежащие последней, после чего в ходе электронной переписки многократно предлагал К. совершить с ним половое сношение и совершить иные действия сексуального характера, угрожая в случае отказа выложить ее фотографии в свободном доступе в социальных сетях и переслать другим пользователям телекоммуникационной сети Интернет. К. вынуждена была обратиться в полицию, после чего в ходе встречи К. с М., последний был задержан сотрудниками полиции[64].

Приведённые аргументы представляются вполне вескими и подтверждающими необходимость установления возраста уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера не в шестнадцать, а в четырнадцать лет.

Ещё один важный признак субъекта рассматриваемого состава преступления – это его половая принадлежность. Совершить понуждение к действиям сексуального характера может лицо как мужского, так и женского пола. Тем самым, законодатель подтверждает конституционные права человека и гражданина вне зависимости от его половой принадлежности и равным образом обеспечивает охрану прав и свобод в сексуальной сфере как женщин, так и мужчин. Соответственно, и потерпевшим по ст. 133 УК РФ может быть лицо любого пола.

Следующий элемент состава понуждения к действиям сексуального характера, субъективная сторона преступления, характеризует внутреннее содержание деяния, то, как деяние отражается в психике совершающего его лица. В содержание субъективной стороны входят такие юридические признаки как вина, мотив, цель.

Субъективная сторона понуждения к действиям сексуального характера характеризуется прямым умыслом. Виновный осознает, что, шантажируя, либо используя служебную, материальную и иную зависимость от него потерпевшего, он добивается от него согласия на совершение действий сексуального характера, и желает этого. Виновное лицо понимает, что потерпевший не намерен вступать с ним в сексуальную связь, не желает этого, и соглашается на это лишь в результате применённого к нему психологического воздействия. Так, Приговором Центрального районного суда г. Тулы от 10 сентября 2012 г. С. был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 133 УК РФ. С. совершил понуждение лица к половому сношению с использованием материальной зависимости потерпевшей. Преступление имело место при следующих обстоятельствах.

ФИО9 воспитывает двоих малолетних детей и на протяжении длительного времени не работает, то есть не имеет постоянного источника дохода. С., являясь родным отцом ФИО9, систематически передавал ей денежные средства для нее и ее малолетних детей. Денежные средства, передаваемые С., являются единственным источником дохода ФИО9 и ФИО10. Таким образом, ФИО9 находилась в материальной зависимости от своего отца С.

16 февраля 2012 года, в промежуток времени с 08 часов 30 минут до 09 часов 30 минут, ФИО9 пришла по адресу, где проживают ее родственники, в том числе отец – С. В ходе разговора с последним, ФИО9 пояснила, что находится в тяжелой жизненной ситуации в связи с привлечением к уголовной ответственности ее мужа ФИО10, нахождением у нее малолетних детей, отсутствием постоянного источника дохода, а следовательно – тяжелым материальным положением.

У С. возник преступный умысел, направленный на удовлетворение своей сексуальной потребности, понуждение ФИО9 к половому сношению с использованием материальной зависимости последней от него. С целью реализации своего преступного умысла, направленного на удовлетворение своей сексуальной потребности, понуждение ФИО9 к половому сношению, С. 16 февраля 2012 года, в период времени с 10 часов 00 минут до 12 часов 30 минут, умышленно, осознавая противоправность и общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде нарушения половой свободы ФИО9 и желая этого, предложил ФИО9 вступить с ним в половые сексуальные отношения, достоверно зная, что последняя находится в материальной зависимости от него, поскольку он является единственным источником дохода для нее и членов ее семьи.

ФИО9, опасаясь, что С. перестанет оказывать ей материальную помощь, а следовательно она и ее малолетние дети окажутся без источника дохода, вынуждена была согласиться на предложение С. и 16 февраля 2012 года, в период времени с 10 часов 00 минут до 12 часов 30 минут, более точное время следствием не установлено, совершила половое сношение с С.[66]

Мотив преступления рассматривается в качестве побуждения (побудительной причины, стимула), которым лицо руководствуется при его совершении, а цель преступления – в качестве его желаемого результата (последствия). Верной представляется точка зрения А. Безверхова, который поясняет, что «цели и мотивы преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности не названы в уголовном законе. Они не относятся к числу скрытых кримообразующих признаков соответствующих составов, а значит, не подлежат обязательному учету при уголовно-правовой оценке. Как правило, эти преступные посягательства направлены на удовлетворение половой страсти виновного и (или) на возбуждение полового влечения, сексуального чувства или интереса к половой жизни у жертвы. Однако упомянутые цель и мотив могут сочетаться или даже вытесняться иной целенаправленностью и мотивацией: местью, ненавистью, завистью, ревностью, иными личными неприязненными отношениями, корыстными побуждениями, стремлением извлечь выгоду неимущественного характера и пр.»[67]

Мотивы и цели понуждения к действиям сексуального характера не имеют квалификационного значения, но могут косвенно свидетельствовать о степени общественной опасности деяния и, тем самым, должны учитываться при назначении уголовного наказания.

Статья 133 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за понуждение к действиям сексуального характера, содержит только один квалифицирующий признак – совершенное этих действий в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) (ч. 2 ст. 133 УК РФ).

Понуждение к действиям сексуального характера, совершенное в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) (ч. 2 ст. 133 УК РФ) характеризует возраст лица, против которого направлено преступление. Относительно возраста потерпевших Пленум Верховного Суда РФ подчеркнул, что применяя закон об уголовной ответственности за совершение преступлений, предусмотренных статьями 131-135 УК РФ, в отношении несовершеннолетних, судам следует исходить из того, что квалификация преступлений по соответствующим признакам (к примеру, по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ) возможна лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что потерпевшим является лицо, не достигшее восемнадцати лет или иного возраста, специально указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ (п. 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»).

Ребенком (несовершеннолетним) согласно ст. 54 Семейного кодекса РФ[68] признается лицо, не достигшее 18 лет. В качестве дополнительного объекта в рассматриваемом квалифицирующем составе преступления выступают общественные отношения, обеспечивающие нормальное развитие несовершеннолетних, в том числе малолетних, лиц. Рассматриваемый квалифицирующий признак предполагает, что действия по понуждению к действиям сексуального характера совершаются в отношении несовершеннолетнего, т.е. лица, не достигшего 18-летнего возраста. Наличие указанного квалифицирующего признака связано лишь с самим фактом недостижения несовершеннолетия, а не с заведомой осведомленностью виновного о возрасте лица, в отношении которого совершаются эти действия.

А.В. Черкашин справедливо обращает внимание на то, что «законодатель разграничивает понятие несовершеннолетнего и малолетнего; в частях 3 статей 131 и 132 УК РФ речь идет о лице во временном отрезке от 14 до 18 лет, а в частях 4 этих статей – лице, не достигшем 14 лет. Продиктовано такое разделение, как думается, повышенной социальной опасностью совершения полового насилия над малолетним ребенком»[69]. При этом, в ст. 133 УК РФ подобная дифференциация не проведена.

Рациональной представляется позиция К.Р. Абызова и Д.О. Заречнева, согласно которому «необходимо отказаться от использования в тексте УК РФ специфических правовых терминов и заменить их общеупотребительными понятиями. Применительно к ст. 150 УК РФ возможна безболезненная замена понятия «несовершеннолетний» понятием «лицо, не достигшее 18 лет», тогда при квалификации деяния надо будет доказывать не точное знание возраста и тем более не восприятие правовой терминологии, а факт осознания виновным того, что вовлекаемому не исполнилось 18 лет»[70]. Отмеченное справедливо и по отношению к норме ч. 2 ст. 133 УК РФ.

В свою очередь А.Н. Хоменко предложил «установить единый подход к определению возраста субъекта в преступлениях, совершенных в отношении несовершеннолетних – это должно быть лицо, достигшее 18-летнего возраста»[71]. Данный подход справедливо не воспринят законодателем. В силу насильственного характера понуждения к действиям сексуального характера повышение возраста субъекта до совершеннолетнего, как это было сделано в ст. 135 УК РФ, нецелесообразно.

Зачастую преступление совершается с неопределенным умыслом, когда виновный не располагает достоверными сведениями о возрасте потерпевшего лица, но объективные данные свидетельствуют о том, что потерпевшему лицу менее 14-18 лет. В этих случаях вывод о возрасте основывается не на прямых, а на косвенных данных.

Таким образом, при наличии данных, позволяющих судить о совершеннолетии потерпевшего, лицо действует с определенным умыслом. К такого рода данным относятся: уровень развития потерпевшего, а также заявления самого потерпевшего или иных, осведомленных о его возрасте лиц и т.п. Вместе с тем, знание виновным этих обстоятельств или даже возможность предположения их создает у виновного умысел, а не неосторожность, и поэтому он должен нести ответственность за умышленное преступление как в отношении основного деяния, так и в отношении его квалифицирующего признака.

Выводы по главе 1.

В историческом развитии уголовно-правовых норм об ответственности за понуждение к действиям сексуального характера можно выделить следующие этапы: «дореволюционный», характеризующийся тем, что в большинстве своем данные нормы носили не универсальный, а казуальный характер; законодатель не одинаково подходил к охране половой свободы и половой неприкосновенности мужчин и женщин; «советский» (1917-1991 гг.), когда были сформулированы и дифференцированы нормы об ответственности за понуждение к действиям сексуального характера; «современный» период, когда право лица на половую неприкосновенность и половую свободу защищено вне зависимости от его половой принадлежности и сексуальной ориентации.

Объект понуждения к действиям сексуального характера – половая свобода личности, честь и достоинство личности, отношения собственности, а также общественная нравственность. Объективную сторону преступления образует понуждение к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожения, повреждения или изъятия имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевших. Субъективная сторона характеризуется прямым умыслом. Субъект – общий, то есть лица как мужского, так и женского пола, достигшие шестнадцатилетнего возраста. Учитывая психофизиологическое развитие подростков и возможность осознания ими общественной опасности деяния, представляется необходимым снизить возраст уголовной ответственности по ст. 133 УК РФ до четырнадцати лет.

Глава 2. проблемные вопросы Уголовной

ответственности за понуждение к действиям

сексуального характера и пути их решения

 

§ 1. Актуальные проблемы отграничения понуждения к действиям

сексуального характера от иных составов преступлений

(по материалам судебно-следственной практики)

 

Вопрос об отграничении понуждения к действиям сексуального характера от иных противоправных деяний обусловлен тем, что рассматриваемый состав преступления имеет целый ряд признаков, схожих с признаками других составов преступления. В этой связи, в судебно-следственной практике нередко возникает необходимость разграничения подобных деяний.

Более того, как указывает В.Ф. Щепельков, понуждение к действиям сексуального характера необходимо отграничивать и от правомерных действий, связанных с медицинским вмешательством. Автор приходит к справедливому выводу о том, что медицинский работник, осуществляющий медицинское вмешательство, связанное с исследованием интимных зон тела человека, не подлежит уголовной ответственности за преступление против половой свободы и половой неприкосновенности, если: 1) предпринятые им действия имеют медицинские основания (предусмотрены соответствующей методикой вмешательства); 2) имело место информированное добровольное согласие пациента на данный вид медицинского вмешательства; 3) не были нарушены правила проведения самого медицинского вмешательства, включая правила медицинской этики[72].

Принуждение к медицинскому вмешательству, предполагающему исследование интимных зон тела человека, при наличии определенных признаков может образовать состав преступления, предусмотренного ст. 133 УК РФ. Принуждение образуют различного рода угрозы. Применительно к ситуации с врачом это могут быть угрозы незаконными действиями.

Так, например, В.Ф. Щепельков  рассматривает следующую ситуацию. Призывник, проходящий медицинскую комиссию в военкомате, отказался выполнять требование врача-специалиста раздеться догола, объяснив свой отказ тем, что врач – женщина, и попросил, чтобы осмотр проводил врач-мужчина. При этом призывник сказал, что при раздевании перед врачом-женщиной он будет чувствовать себя униженным и отказ раздеться не означает отказ служить в Вооруженных Силах. Врачи – члены комиссии и военком стали угрожать призывнику направить его в психоневрологический диспансер, создать ему невыносимые условия взаимодействия с военкоматом в будущем, в случае если призывник откажется подчиниться требованию врача. В такой ситуации в действиях врачей и военкома формально усматриваются признаки составов двух преступлений: предусмотренного ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий), поскольку все трое являются должностными лицами и совершают действия, явно выходящие за пределы их полномочий; а также ст. 133 УК РФ, поскольку принудительный осмотр интимных зон тела человека, при котором призывник будет себя чувствовать сексуально униженным, что при сложившихся обстоятельствах не могло не осознаваться врачами, представляет собой действия сексуального характера. С учетом того что призывник в описанной ситуации является лицом, зависимым от врачей и военкома, формально имеют место признаки принуждения к действиям сексуального характера с использованием зависимого состояния потерпевшего[73].

Такие составы преступлений как изнасилование и насильственные действия сексуального характера отличаются от понуждения к действиям сексуального характера способами воздействия на потерпевшее лицо. Применительно к ст. 133 УК РФ, с целью получения от потерпевшего вынужденного согласия на совершение указанных действий в качестве способов совершения преступления выступают шантаж, угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо использование материальной или иной зависимости потерпевшего лица (абз. 1 п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»).

Тем самым, в п. 15 Постановления Пленум отмечает, что преступление, предусмотренное ст. 133 УК РФ, отличается от преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 и 132 УК РФ, способами совершения преступления. Однако Пленум не раскрывает содержания употребляемых в законе понятий.

Угроза, предусмотренная п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ, рассчитана  на запугивание потерпевшей, на причинение ей психической травмы. Она должна восприниматься потерпевшей как реально возможная. Эти особенности не всегда учитываются при рассмотрении уголовных дел, в результате чего определение реальности угрозы ставится в зависимость от намерения виновного ее осуществить.

Более того, реальная возможность осуществления угрозы заменяется реальной опасностью для жизни и здоровья. Но это разные явления. Реальная опасность имеется в случае, когда виновный совершил действия, способные причинить вред жизни или здоровью, например, нанес ножевое ранение в область шеи. Однако, п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ требуют иного: угроза должна быть реально возможной: состав преступления будет там, где имелись основания опасаться осуществления угрозы. Опасность осуществления, а не опасность для жизни, здоровья. Следовательно, для квалификации по п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ не требуется, чтобы виновный совершил действия, угрожающие жизни или здоровью. Достаточно одной угрозы убийством, причинением вреда здоровью, дающей основания опасаться ее исполнения. Осуществление угрозы не началось, но реально возможно.

При оценке угрозы акцент должен делаться не на опасности для жизни и здоровья, а на опасности реализации угрозы. Реальная возможность осуществления угрозы может определяться также с учетом физического превосходства насильника над протерпевшим, количества преступников, наличия и демонстрации оружия, агрессивности действия и др.

По смыслу ст. 133 УК РФ психическое насилие не может быть связано с угрозой применения физического насилия, а также создавать у потерпевшего лица обеспокоенность о безопасности своей жизни и здоровья. Способ совершения действий сексуального характера является условием наступления уголовной ответственности по ст. 133 УК РФ.

Изнасилование и насильственные действия сексуального характера, при формальном снижении их количества, характеризуются рядом крайне неблагоприятных тенденций. В частности, растет степень ожесточенности и изощренности применяемого при их совершении насилия, а также снижается возраст как жертв данных преступлений, так и совершающих их лиц.

Как было указано в дипломной работе ранее, преступление, предусмотренное ст. 133 УК РФ, признается оконченным с момента начала понуждения независимо от достижения целей понуждения. Подобный подход вполне обоснован, так как рассматриваемый состав преступления описан в качестве формального и уголовная ответственность наступает за сам факт понуждения к совершению действий сексуального характера. Поэтому если в результате понуждения виновный добился своего, его действия не подлежат дополнительной квалификации. Например, если виновный понудил женщину совершить с ним половое сношение и она была вынуждена согласиться, то виновный не будет подлежать уголовной ответственности за изнасилование, содеянное в этом случае содержит только состав преступления, предусмотренного ст. 133 УК РФ[74].

Следует согласиться с О. Борисовой в том, что «понуждение – это информационное действие, предполагающее адекватное восприятие потерпевшим характера и опасности угрозы. Совершение такого преступления в отношении лица, которое в силу малолетнего возраста не может осознавать характера и значения действий виновного, должно оцениваться как покушение на изнасилование или насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей (потерпевшего)»[75].

В этой связи права О. Цоколова, полагающая «невозможной квалификацию преступного деяния по ст. 240.1 УК РФ «Получение сексуальных услуг несовершеннолетнего» по совокупности со ст. 131, 132, 133 УК РФ в том смысле, что сексуальное насилие в отношении несовершеннолетнего, когда половой контакт происходит против его воли, следует квалифицировать по ст. 131, 132 УК РФ, независимо от того, пытался ли преступник компенсировать вред каким-либо вознаграждением»[76].

Так, например, как отмечает Н.Н. Сяткин, «законодатель Азербайджанской Республики и Республики Молдова устанавливает одинаковую ответственность как за понуждение к действиям сексуального характера, так и за их добровольное совершение с лицом, не достигшим возраста согласия. По уголовному законодательству Кыргызской Республики, Республики Таджикистан и Украины добровольное вступление в половую связь с лицами, не достигшими возраста согласия, наказывается строже, чем понуждение к вступлению в половое сношение»[77].

Понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ) также необходимо отграничивать от вовлечения в занятие проституцией (ст. 240 УК РФ). Как пишет И. Алихаджиева, «будучи разновидностью понуждения, вовлечение в смысле ч. 3 ст. 240 УК РФ означает настойчивые притязания субъекта преступления, направленные на склонение несовершеннолетнего к занятию проституцией, в том числе указанными в диспозиции ст. 133 УК РФ способами. В случае когда понуждение является промежуточным деянием до привлечения несовершеннолетнего к оказанию платных сексуальных услуг, юридическая оценка определяется характером преступного поведения виновного (направленность умысла). Если понуждение выступает способом склонения несовершеннолетнего к половому сношению или иным действиям, предусмотренным ст. 134 УК РФ, со вступлением в половую связь с несовершеннолетним или без таковой, по завершении которых вовлекатель реализует умысел на включение потерпевшего в занятие проституцией, необходима квалификация по совокупности преступлений»[78]. Так, «понуждение лица, не достигшего 16 лет, к половому сношению, мужеложству, лесбиянству с последующим их совершением квалифицируется по совокупности со ст. 134 УК; тогда как понуждение лица, не достигшего 16 лет, к совершению иных действий сексуального характера с последующим их совершением квалифицируется по совокупности со ст. 135 УК»[79].

Случаи совершения развратных действий взрослых лиц в отношении несовершеннолетних представляют особую общественную опасность. Подобные преступления наносят вред нормальному психическому и физическому развитию детей и подростков, создают у них искаженные представления о нормах межполового общения. Кроме того, нередко, виновные в развратных действиях лица впоследствии совершают тяжкие насильственные преступления против половой свободы и половой неприкосновенности личности. Отличительная черта развратных действий, как пишет А.Д. Оберемченко, заключается в том, что они сопровождаются широким спектром негативных, как для личности потерпевшего, так и для социума в целом, последствий. Они заключаются в нарушении нормального физического и нравственного развития несовершеннолетнего, в нанесении вреда общественной нравственности. В этой связи явно неоправданно отнесение ч. 1 ст. 135 УК РФ к категории преступлений небольшой тяжести[80].

К развратным действиям в статье 135 УК РФ относятся любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, совершенные в отношении лиц, достигших двенадцатилетнего возраста, но не достигших шестнадцатилетнего возраста, которые были направлены на удовлетворение сексуального влечения виновного, или на вызывание сексуального возбуждения у потерпевшего лица, или на пробуждение у него интереса к сексуальным отношениям. Развратными могут признаваться и такие действия, при которых непосредственный физический контакт с телом потерпевшего лица отсутствовал, включая действия, совершенные с использованием сети Интернет, иных информационно-телекоммуникационных сетей (п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»).

Верным представляется мнение Л. Лобановой о том, что «помещение состава развратных действий в конце перечня законодательных конструкций преступлений против половой свободы и половой неприкосновенности свидетельствует о резервной роли ст. 135 УК РФ в защите соответствующих социальных ценностей в интимной сфере. Прежде всего, данная статья призвана охранять половую неприкосновенность несовершеннолетних от совершения в отношении них деяний, которые не могут быть расценены как преступные действия сексуального характера, а также как понуждение к такого рода действиям»[81]. Аналогичной точки зрения придерживается и А.Д. Оберемченко, рассматривающий статью 135 УК РФ как своего рода «факультативную» норму, так как она применяется как бы на основе остаточного принципа – к тем посягательствам на половую неприкосновенность, которые нельзя охватить ст. 134 УК РФ[82].

«Склонение к сексуальным действиям, как пишет А.А. Бимбинов, может выражаться в любых умышленных действиях (уговоры, обещания, предложение вознаграждения и т.д.), в том числе однократного характера, направленных на возбуждение у подростка желания совершить действия, способные удовлетворить сексуальные потребности. При этом для признания преступления оконченным не требуется, чтобы склоняемое лицо фактически приступило к совершению указанных действий. Необходимо иметь в виду, что склонение путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего перерастает в понуждение и влечет ответственность по ч. 2 ст. 133 УК РФ. Если потерпевший вследствие понуждения приступает к совершению сексуальных действий, то содеянное образует совокупность преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 133 УК РФ и соответствующей частью ст. 135 УК РФ»[83].

Субъекты понуждения к действиям сексуального характера и развратных действий также различаются. Если субъект понуждения к действиям сексуального характера общий, то есть лица как мужского, так и женского пола, достигшие шестнадцатилетнего возраста. То, субъект развратных действий – специальный, физическое вменяемое лицо, достигшее восемнадцатилетнего возраста (абз. 2 п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г. № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности»).

Также, важно, вслед за М. Изотовой и Ю. Островецкой отметить, что «половое сношение, мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера, совершенные в отношении лица, не достигшего шестнадцатилетнего возраста в результате понуждения со стороны виновного путем шантажа, угрозы лишить материальной помощи, уничтожить имущество и т.п., квалифицируются по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 133 и 134 УК РФ. В случае если понуждение к действиям сексуального характера сопровождалось развратными действиями в отношении лица, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, содеянное следует квалифицировать по совокупности по ч. 2 ст. 133 и ст. 135 УК РФ»[84].

Так, например, «приговором суда К. признан виновным в понуждении своей младшей сестры Ю., 1990 года рождения, в период с июня 2005 года по январь 2006 года к совершению полового сношения путем шантажа, угрозы уничтожением и повреждением имущества, с использованием иной зависимости потерпевшей, а также в совершении в этот же период времени развратных действий в отношении Ю., 1990 года рождения, то есть в отношении лица, заведомо для виновного не достигшего шестнадцатилетнего возраста»[85].

К.А. Волков, «оценивая современное состояние преступности в отношении ребенка», констатирует, «что за прошедшее десятилетие количество совершенных преступлений в отношении детей значительно возросло, а ее структура характеризуется негативными тенденциями. Так, количество преступлений, предусмотренных ст. 135 УК РФ «Развратные действия» – в четыре раза»[86]. Согласно подсчетам А. Сухаренко, «доля развратных действий в отношении мальчиков в общем числе преступлений по ст. 135 УК РФ увеличилась с 29 до 38,7%»[87]. По данным И.В. Сошниковой и В.И. Шерпаева, «38% осужденных по ст. 135 УК РФ – родственники потерпевших»[88].

Развратные действия характеризуются значительной степенью латентности. В этой связи показатели официальной статистики могут считаться условными. Так, по мнению К.А. Волкова, «во многих случаях законные представители несовершеннолетнего потерпевшего не желают санкционировать расследование по уголовному делу, не желая публичной огласки как самого факта сексуального насилия в отношении ребенка, так и возможности привлечения к уголовной ответственности близких родственников. На высокую латентность половых преступлений в отношении несовершеннолетних косвенно указывают следующие криминологические показатели. Ежегодно в России 23 тыс. несовершеннолетних пропадают без вести. Кроме того, ежегодно в розыске находятся 62,5 тыс. детей. Во многом уход из дома сопровождается насилием в отношении ребенка со стороны родителей, в том числе и сексуального характера. Вышеназванные криминологические особенности сексуальных посягательств в отношении несовершеннолетних обусловливают беспрецедентно высокий уровень латентности рассматриваемой группы преступлений»[89].

Высокая латентность рассматриваемых группы преступлений усугубляет негативное воздействие проблемы на сознание людей, влияет на ухудшение социально-психологической обстановки в обществе и препятствует проведению профилактических мероприятий в целях предупреждения преступлений против половой свободы и неприкосновенности несовершеннолетних. Жертвы подобных преступлений, либо не верят в то, что правоохранительные органы должным образом отреагируют на поступившие заявления (нельзя отрицать, что зачастую указанные заявления, действительно, игнорируются), либо боятся реакции виновного, либо боятся огласки.

Характеризующие несовершеннолетних социально-психологические особенности изначально детерминируют их повышенную виктимность. Эти особенности состоят в их внушаемости, «ведомости» и, зачастую, беспомощности перед авторитетом взрослого, неразвитости адаптационных способностей, заключающихся в умении находить способы выхода из нестандартных жизненных ситуаций. Именно эти виктимологически значимые качества имеют особое значение в механизме совершения преступления.

Проведенный И.Р. Шикулой «анализ сексуальных посягательств на несовершеннолетних показал, что почти 90% детей и подростков в момент совершения в отношении них преступления находились в беспомощном состоянии. Все это делает эту возрастную группу повышенно виктимной»[90].

Более того, правомерно говорить о наличии особой групповой виктимности несовершеннолетних (т.е. о том, что принадлежащие к данной группе лица, в целом, предрасположены становиться жертвами преступлений), а также видовой виктимностью (т.е. то, что они предрасположены становиться жертвами именно половых преступлений). По данным С.В. Подгорной, «лица женского пола становятся в четыре раза чаще объектами сексуальных посягательств, чем лица мужского пола. Возраст лиц женского пола колеблется от 5 лет 8 месяцев до 17 лет 10 месяцев. Средний возраст составляет 12 лет. Аналогичные показатели у лиц мужского пола: 4 года 2 месяца – 16 лет 5 месяцев, 10 лет соответственно. Малолетние девочки становятся жертвами сексуальных притязаний в два раза чаще, чем подростки, а малолетние мальчики – почти в шесть раз чаще, чем мальчики-подростки»[91].

В последнее время широкое распространение получили случаи развратных действий, совершаемых с использованием сети Интернет. Как пишут С. Тасаков и Р. Кочетов, «существуют специальные компьютерные программы (например, «skype», «viber»), позволяющие дистанционно связаться с любым человеком обладающим компьютером или мобильным устройством, поддерживающим необходимую программу, а также сопутствующими приспособлениями в виде микрофона и камеры. Тем самым преступник получает возможность дистанционно связаться с лицом и осуществить в отношении него развратные действия, а именно продемонстрировать материалы эротического и порнографического содержания, продемонстрировать свои половые органы, осуществить разговор на эротические темы и многое другое»[92].

В.И. Торговченков также указывает на то, что «в настоящее время на сайтах в сети Интернет, различных файлообменниках можно встретить материалы (фотографии, видео) порнографического содержания с участием несовершеннолетних, за создание и распространение которых предусмотрена уголовная ответственность. После их исследования органам следствия становится очевидно, что налицо различные преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних. Однако практически невозможно установить ни сведения о потерпевших лицах и преступниках, ни место совершения преступления. Эти обстоятельства служат серьезным препятствием для выявления таких преступлений, для постановки их на учет и уголовного преследования виновных»[93].

Учитывая массовый неконтролируемый характер пользования сетью Интернет несовершеннолетними, следует поддержать предложение А. Бимбинова ввести в УК РФ специальную норму, предусматривающую ответственность за общение с несовершеннолетними в сексуальных целях[94].

Рассматриваемый состав преступления также следует отграничивать от превышения должностных полномочий. Следует согласиться с В.Н. Борковым в том, понуждение к действиям сексуального характера возможно с использованием служебной зависимости. Кроме того, трудно отрицать, что руководитель при совершении действий, описанных в ч. 1 ст. 133 УК РФ, явно выходит за пределы организационно распорядительных полномочий. Но ответ на вопрос о возможности квалификации действий должностного лица, понуждающего подчиненную к половому сношению, по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 133 и ч. 1 ст. 286 УК РФ, должен быть отрицательный. Зависимость, которую в исследуемой ситуации использует субъект понуждения, обусловлена его служебным положением, и это использование уже является признаком посягательства, предусмотренного ст. 133 УК РФ, поэтому дополнительно по ч. 1 ст. 286 УК РФ действия должностного лица квалифицировать не нужно[95]. В этой связи, спорным представляется мнение Д.А. Гнилицкой, согласно которому «в случае совершения понуждения к действиям сексуального характера с использованием служебной зависимости потерпевшего, деяние надлежит квалифицировать по совокупности с преступлениями, предусмотренными статьями 201, 285, 286 УК РФ в зависимости от конкретных обстоятельств дела»[96].

Интересным является и вопрос отграничения анализируемого деяния от взяточничества. Как верно указывают в этой связи Р. Шарапов и Л. Фарберова, «мнение о том, что в случае бесплатного оказания должностному лицу сексуальной услуги лицом, которое оказывает такие услуги за плату, в обмен на поведение по службе содеянное следует квалифицировать по ст. 133 УК РФ как понуждение к действиям сексуального характера с использованием служебной зависимости потерпевшего (потерпевшей), нельзя признать безупречным. Если занять позицию противников признания бесплатной сексуальной услуги предметом взятки и исключить в таком случае взяточничество, то уголовно-правовая оценка по ст. 133 УК РФ возможна при условии, когда должностное лицо, используя зависимое положение потерпевшего, угрожало ему неблагоприятными последствиями по службе в виде нарушения прав и законных интересов, если тот не вступит в половую связь. Если должностное лицо добивается бесплатного оказания сексуальной услуги в обмен на действие или бездействие по службе, которые направлены на удовлетворение незаконного интереса лица, от которого требуется сексуальная услуга, использования служебной зависимости как одного из способов преступления, предусмотренного ст. 133 УК РФ, нет»[97].

Таким образом, в судебно-следственной практике возникает необходимость отграничения понуждения к действиям сексуального характера как от преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности, так и иных составов преступлений (вовлечения в занятие проституцией, превышения должностных полномочий и др.) и правомерных действий, связанных с медицинским вмешательством.

 

§ 2. Пути совершенствования законодательства об уголовной

ответственности за понуждение к действиям сексуального характера

 

Системное воздействие на преступность, связанную с понуждением к действиям сексуального характера, предполагает использование всего арсенала уголовно-правовых и профилактических средств, имеющихся в распоряжении общества и государства. Особое внимание должно уделяться уголовно-правовой профилактике рассматриваемых преступлений, в частности, возможности использования в борьбе с ними отдельных уголовно-правовых норм с непосредственно выраженной профилактической направленностью.

Нельзя не согласиться со О.Ю. Степановой в том, что «ст. 133 УК РФ фактически является мертвой нормой. За 2014 год по ч. 2 ст. 133 УК РФ было возбуждено 1 уголовное дело (прекращено за примирением сторон). Отсутствие наработанной следственной и судебной практики, разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации данного преступления часто вызывает сложности у органов следствия и суда при уголовно-правовой оценке подобных деяний, а также затруднения в разграничении ст. 133 УК РФ и других составов преступлений. В отличие от других норм, предусматривающих ответственность за сексуальные преступления, непонятен взгляд законодателя на дифференциацию уголовной ответственности по возрасту потерпевшего лица в ст. 133 УК РФ»[98].

Об этом же пишет и М.А. Кауфман, по мнению которого «подход законодателя к определению влияющего на уголовную ответственность возраста потерпевшего в «половых» преступлениях стабильным никак не назовешь, он отличается определенной динамикой, иногда разнонаправленной»[99].

Несмотря на то, что статья 133 УК РФ содержит квалифицирующий признак – совершенное этих действий в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) (ч. 2 ст. 133 УК РФ), «в ст. 133 УК РФ несовершеннолетним уделено слишком мало внимания, отсутствует разделение потерпевших по возрасту (старше или младше 12 лет), не прописаны отягчающие обстоятельства (повторное совершение преступления, совершение преступления группой лиц)»[100]. Представляется, что совершенствование данной нормы связано с необходимостью дальнейшей дифференциации ее квалифицированных и особо квалифицированных составов по образцу ст. 135 УК РФ.

Так, в соответствии с примечанием к ст. 131 УК РФ, к преступлениям, предусмотренным п. «б» ч. 4 данной статьи, а также п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, относятся также деяния, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных ч.ч. 3-5 ст. 134 и ч.ч. 2-4 ст. 135 УК РФ, совершенные в отношении лица, не достигшего двенадцатилетнего возраста, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий. «Несовершеннолетний возраст потерпевших как основание дифференциации уголовной ответственности лиц, совершивших преступления против половой неприкосновенности, выступает в этом качестве не только как признак соответствующих составов преступлений. Уголовная ответственность названной категории лиц усиливается также и за счет существенных ограничений при применении института освобождения от наказания, которые зависят от возраста потерпевших, причем характер этой зависимости обратно пропорциональный: чем меньше возраст потерпевших, тем более ограничены возможности для освобождения от наказания. Закон выделяет здесь две возрастные группы потерпевших: а) несовершеннолетние и 2) несовершеннолетние, не достигшие четырнадцатилетнего возраста»[101].

По мнению В.И. Торговченкова, «при квалификации развратных действий в отношении малолетнего, не достигшего 12-летнего возраста, по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ за основу берется не просто возраст потерпевшего, а возможность осознания им характера и значения совершаемых с ним действий и выбора поведения. Законодатель совершенно верно сделал акцент на беспомощном состоянии потерпевших младше 12 лет, поскольку такие лица еще не могут в полной степени самостоятельно распоряжаться своей половой свободой в силу отсутствия осведомленности в указанной сфере»[102].

П.С. Яни отмечает, что «не сопряженные с насилием или угрозой его применения развратные действия интеллектуального характера, совершенные в отношении лица, которое в силу малолетства, психического, иного заболевания или по другим обстоятельствам заведомо не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий, не могут квалифицироваться по ст. 132 УК РФ за исключением случаев, когда малолетний или иное лицо оказываются в состоянии более или менее адекватно оценить характер и значение совершаемых действий»[103].

Если половое сношение, лесбиянство или мужеложство совершено с лицом, не достигшим двенадцатилетнего возраста, то в соответствии с положениями, закрепленными в примечании к ст. 131 УК РФ, содеянное должно квалифицироваться по п. «б» ч. 4 ст. 131 УК РФ или п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ, поскольку такое лицо в силу возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий. Согласно интерпретации А. Кибальник, «половая неприкосновенность как объект уголовно-правовой охраны в настоящее время подразделяется на два (если можно так выразиться) «подвида»: абсолютная – ею обладают лица в возрасте до 12 лет, и «относительная», присущая лицам в возрасте от 12 до 16 лет»[104].

А. Безверхов абсолютно верно пишет, что даже само по себе «понуждение потерпевшего (потерпевшей), не достигшего 12-летнего возраста, путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества, использования материальной или иной зависимости к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера следует расценивать как неоконченное изнасилование или насильственные действия сексуального характера по признаку беспомощности жертвы. В случае совершения в отношении указанной жертвы сексуальных действий – как оконченное изнасилование или насильственные действия сексуального характера по признаку беспомощности жертвы»[105].

Повышенную общественную опасность представляют охватываемые ст. 133 УК РФ деяния, совершенные в отношении несовершеннолетних членами их семей или лицами, живущими с ними. На это обстоятельство обращает внимание и К.В. Мамулян, которая пишет, что «российское уголовное законодательство не предусматривает родственников и (или) членов семьи как «специальных» потерпевших в сексуальных преступных посягательствах. Без сомнения, отношения в семье, отношения ее членов, есть и должны быть частными отношениями, но когда они перерастают в насильственные в ущерб интересам другого члена семьи, то государство может и должно вмешаться в частную жизнь и защитить тех, кто по различным причинам не может сделать это самостоятельно. Конечно, только особого рода деяния подлежат вмешательству государства и, соответственно, наказанию»[106].

Л.А. Букалерова, А.А. Атабекова, и М.А. Симонова справедливо уточняют, «что к такому роду доверия, власти или влияния на ребенка можно отнести следующее: 1) отношения возникают в силу родственных и иных близких к семейным отношений: а) родители, б) братья, сестры, в) опекуны, попечители, г) мачехи, отчимы, д) сожители родителей (опекунов, попечителей, сестер, братьев и др.); 2) отношения возникают в силу профессиональной деятельности: а) медицинские работники (медсестры, фельдшеры, врачи); б) учителя, воспитатели, в) священнослужители, г) тренеры, д) вожатые, е) работодатели; 3) отношения возникают в силу взятых на себя обязательств: а) соседи, б) волонтеры. Этот список не исчерпывающий, но нацелен на описание широкого круга лиц, обладающих доверием, властью или влиянием»[108].

В связи с этим представляется необходимым дополнить ст. 133 УК РФ таким особо квалифицирующим признаком как совершение этого деяния в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней), членом его семьи, либо лицом, осуществляющим его воспитание. Подобные действия характеризуются повышенной общественной опасностью, совершаются с особым цинизмом и нарушают не только половую неприкосновенность несовершеннолетних, но и подрывают социальные институты семьи и воспитания. Так, например, «собранные Железнодорожным межрайонным следственным отделом следственного управления Следственного комитета РФ по Курской области доказательства признаны судом достаточными для вынесения приговора 42-летнему жителю города Курска. Он признан судом виновным в совершении 7 эпизодов преступления, предусмотренного ст. 133 УК РФ. Следствием и судом установлено, что осужденный, используя авторитет родителя, длительное время запрещал своей 17-летней дочери выходить из дома гулять и общаться со сверстниками и друзьями. Для получения разрешения на прогулки отец предложил дочери вступить с ним в половую связь, на что девушка сначала ответила отказом. Однако спустя некоторое время, девушка, не имея для преодоления запрета отца другого выхода, согласилась. Для того, чтобы отпускать дочь на прогулки осужденный в период с июля 2010 года по октябрь 2010 года 7 раз совершал с ней половой акт, пока о произошедшем от девушки стало известно матери, которая и обратилась в правоохранительные органы. Приговором суда преступнику назначено наказание в виде 1 года 4 месяцев лишения свободы с отбыванием в колонии общего режима»[109]. Подобное уголовное наказание и его размер представляются явно не соответствующими общественной опасности содеянного виновным.

Представляется верным замечание А.А. Игнатовой, согласно которому «от максимально точного и детального разъяснения норм, регламентирующих ответственность за половые посягательства на несовершеннолетних, а также используемых в них понятий напрямую зависит возможность приведения правоприменительной практики по уголовным делам данной категории к единому знаменателю, что значительно повысит эффективность борьбы с сексуальными преступлениями в отношении детей»[110]. Значительная доля «внутрисемейных» сексуальных домогательств в структуре половых преступлений против половой неприкосновенности свидетельствует о необходимости и целесообразности дальнейшего совершенствования современных уголовно-правовых средств борьбы с этими преступлениями.

В современной России проблема семейно-насильственной преступности приняла колоссальные масштабы. Как пишет О.С. Иванова, самой распространенной является ситуация, когда мать знает о преступлениях сексуального характера, совершаемых или совершенных в отношении ее ребенка. Так, в Пензенской области женщина проживала со своим родным братом и шестилетней дочерью. Мать знала, что мужчина совершал в отношении девочки действия сексуального характера и изнасилования, при этом не пыталась пресечь дальнейшие преступления, в правоохранительные органы не обращалась. Только лишь благодаря сообщению ребенка представителям органов опеки о совершаемых преступлениях в их семье в отношении виновного было возбуждено уголовное дело[111].

Заслуживающим внимания представляется предложение О.С. Ивановой включить в УК РФ статью 133.1 «Несообщение о преступлении сексуального характера в отношении несовершеннолетнего»:

Несообщение родителем либо иным лицом, на которые законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, в органы власти, уполномоченные рассматривать сообщения о преступлении, о готовящихся, совершаемых или совершенных преступлениях, предусмотренных ст. ст. 131, 132 и 133 настоящего Кодекса в отношении несовершеннолетних;

- наказывается штрафом в размере до 100 тыс. рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо принудительными работами на срок до одного года, либо лишением свободы на тот же срок[112].

 

Ещё одним направлением совершенствования статьи об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера представляется дополнение ст. 133 УК РФ квалифицированным признаком, описывающим совершение деяния группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Подобные случаи встречаются на практике, но не получают должной правовой оценки. Так, например, из Приговора Кизлярского городского суда Республики Дагестан от 3 сентября 2013 по делу № 1-182/2013г., следует, что в 23 часа 30 минут, ФИО1 вместе со своими друзьями ФИО14, ФИО7 Д.А. приехал в гости к ФИО2, зашли в дом и стали общаться на разные темы. В ходе общения ФИО1 заведомо зная, что ФИО7 Д.А. является несовершеннолетней, с целью удовлетворения половой страсти, предложил последней вступить с ним в половую связь. ФИО7 Д.А.. категорически отказалась от вступления с ним в половую связь. Осознавая, что ФИО7 Д.А. не желает вступать с ним в половую связь, с целью удовлетворения своих сексуальных потребностей, ФИО1 стал шантажировать ее, высказывая угрозу распространения порочащих потерпевшую сведений, тем самым добившись согласия ФИО7 Д.А. к совершению иных действий сексуального характера, ФИО1 посадил ее на диван, а затем снял свои брюки вместе с трусами и совершил иные действия сексуального характера. Далее ФИО1 вышел из комнаты, куда зашел ФИО2 и аналогичным образом, путем шантажа совершил с ФИО7 Д.А. половое сношение в естественной форме. ФИО1 и ФИО2 были признаны виновными в совершении преступления предусмотренного ст. 133 ч. 2 УК РФ. При этом, им были назначены наказания в виде лишения свободы сроком на два года каждому. Назначенные наказания суд решил считать условным с испытательным сроком в два года[113].

Согласно материалам другого уголовного дела, 21 января 2013 года примерно в 23 часа 00 минут Д., Н., А. и М. в городе Хасавюрт в помещении гостиничного номера, с целью удовлетворить свои половые потребности, стали предлагать Ш. вступить с ними в половую связь. Получив отказ Ш., Д., Н., А. и М., желая удовлетворить свою половую страсть, умышленно, осознавая, что действуют вопреки воли и согласию Ш., стали угрожать ей, что выполнят видеозапись на камеру мобильного телефона ее в обнаженном виде и в последующем распространят  эту видеозапись, тем самым воздействовали на ее волю, с целью добиться ее согласия на сексуальную близость. Боясь реализации угрозы распространения позорящих ее сведений, Ш. мер к сопротивлению не приняла и согласилась вступить в половой акт. Д., Н., А. и М., добившись путем шантажа согласия Ш. вступили с ней в половую связь. Тем самым Д., Н., А. и М. своими действиями, выразившимися в понуждении к половому сношению Ш. путем шантажа, совершили преступление, предусмотренное ч.1 ст.133 УК РФ. Каждому из виновных было назначено наказание в виде штрафа в доход государства в размере тридцати тысяч рублей[114].

Также, следует поддержать О.Ю. Степанову, которая предлагает ст. 133 УК РФ «дополнить частью 3 следующего содержания: «То же деяние, совершенное в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста, - наказывается лишением свободы на срок от 4 до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 5 лет или без такового». В целях ужесточения и наибольшей эффективности наказания за преступления против половой свободы и половой неприкосновенности несовершеннолетних, на наш взгляд, целесообразно исключить из ч. 2 ст. 133 УК РФ наказание в виде принудительных работ и определить наказание в виде лишения свободы с обозначением нижнего предела от трех лет»[115].

Нельзя не согласиться с И.Р. Шикулой в том, что «вседозволенность, рост проституции, неуважительное отношение к женщине, детям – все это способствовало не только реальному росту половых преступлений против детей, но и большей, чем раньше, незащищенности малолетних»[116].

Семья, члены которой придерживаются деформированной половой морали, не может полноценно выполнять свойственные данному институту функции и перестает быть семьей в изначальном смысле этого слова. И, главный, кто страдает при этом – дети. Они перманентно испытывают стресс и приобретают психологические травмы. В этих ситуациях дети не только не получают должного воспитания, более того, через них впоследствии трансформируются, воспроизводятся негативные формы сексуального поведения. Л.В. Сердюк обращает внимание на то, что «в России по телевидению вместо отечественной истории и действительной культуры для молодежи ежедневно демонстрируется насилие с убийствами и развратом, а в работе полиции афишируется праздное распитие спиртных напитков прямо на рабочих местах (например, популярный сериал «Глухарь»), как будто это и есть ее повседневная жизнь. Так что жаловаться на молодежь грех – мы сами направляем ее на алкоголь, разврат и насилие»[117].

Л.А. Букалерова, А.А. Атабекова и М.А. Симонова обращают внимание на то, что «Российская Федерация, ратифицировав Федеральным законом от 07.05.2013 № 76-ФЗ Конвенцию Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений, заключенную в г. Лансароте 25.10.2007, взяла на себя обязательство принять необходимые законодательные или иные меры, обеспечивающие установление уголовной ответственности, в том числе за домогательство в отношении детей с сексуальными целями в сети Интернет, а также иных информационно-телекоммуникационных сетей. По существу, это и есть разновидность противоправных интеллектуальных действий»[118]. В этой связи авторы, «учитывая положения ст. 23 Конвенции Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений», считают «необходимым включить в УК РФ статью 135.1 «Домогательство несовершеннолетнего с сексуальными целями», в которой установить ответственность за любое умышленное предложение о встрече, с которым лицо, достигшее 18 летнего возраста при помощи сети Интернет или иных информационно-коммуникационных технологий обращается к несовершеннолетнему, с целью совершения против него или нее полового преступления»[119]. На обоснованность подобного предложения и необходимость его реализации указывалось в дипломной работе ранее.

В настоящее время описанные деяния вполне могут быть квалифицированны по ч. 2 ст. 135 УК РФ. Так, «в Свердловской области суд вынес приговор 30-летнему И. Макурину за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 135 УК РФ и назначил наказание в виде 2 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Сексуальные сообщения и фотографии он направлял 13-летней девочке с помощью общения в соцсети. Макурин начал с ней общаться путем обмена текстовыми сообщениями, в ходе этого общения у него возник умысел на совершение в отношении своей малолетней собеседницы развратных действий. С этой целью с 11 по 15 октября 2011 года он ежедневно направлял через сайт социальной сети малолетней потерпевшей сексуальные сообщения и фотографии. Данное преступление было выявлено родителями потерпевшей»[120].

Кроме того, в качестве проблемы можно обозначить допущенную законодателем возможность назначения в качестве уголовного наказания за квалифицированное понуждение к действиям сексуального характера судебного штрафа. Как верно пишет М.Ю. Юсупов, «УК РФ содержит немало составов преступлений, отнесенных к категориям небольшой и средней тяжести, но представляющих высокую общественную опасность. Например, преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних, предусмотренные ч. 2 ст. 133, ч. 1 ст. 134, ч. 1 ст. 135, ст. 240.1 УК РФ. Исправление лиц, совершивших такого рода преступления, вряд ли может быть достигнуто назначением судебного штрафа. Однако лицо, впервые совершившее такое преступление и возместившее ущерб или иным образом загладившее причиненный преступлением вред, по закону может быть освобождено от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, поскольку иных кроме указанных ограничений законом не предусмотрено. Суд по таким делам вынужден будет мотивировать нецелесообразность освобождения лица от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа со ссылкой на основания, не предусмотренные законом, что сопряжено с риском отмены судебного решения ввиду неправильного применения закона»[121]. Приведённые аргументы позволяют согласиться с предложением автора дополнить ст. 76.2 УК РФ «ч. 2 со следующим содержанием: «При решении вопроса о возможности исправления лица, освобождаемого от уголовной ответственности, путем назначения ему судебного штрафа суд учитывает характер и тяжесть совершенного преступления, обстоятельства его совершения, а также личность лица, его совершившего»»[122].

Это предложение поддержано и другими авторами, в частности, Н.Ю. Скрипченко[123]. Ране об этом же писали Л.В. Лобанова и С.М. Мкртчян: «по причине невосполнимости вреда, причиненного преступлением, представляется недопустимым и освобождение от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа лицу, совершившему преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 133, ч. 1 ст. 134, ч. 1 ст. 135, ст. 240.1 УК РФ»[124]. A также И.В. Головинская, который ставит «вопрос о том, имеется ли необходимость в предоставлении возможности освобождения от уголовной ответственности преступников по таким статьям УК РФ, как ч. 2 ст. 133 «Понуждение к действиям сексуального характера» (несмотря на то, что в названной статье часть 2 касается несовершеннолетних, представляется, что и часть 1 ст. 133, следовало бы исключить из сферы действия института судебного штрафа как основания прекращения уголовного дела или уголовного преследования)»[125].

Выводы по главе 2.

Дальнейшее совершенствование правовой конструкции понуждения к действиям сексуального характера связано с реализацией следующих предложений:

­ в ч. 2 ст. 133 УК РФ необходимо заменить термин «несовершеннолетний» на термин «лицо, не достигшее 18 лет»;

­ необходимо включить в УК РФ статью 133.1 «Несообщение о преступлении сексуального характера в отношении несовершеннолетнего»

­ целесообразно дифференцировать квалифицированные и особо квалифицированные составы ст. 133 УК РФ по образцу ст. 135 УК РФ;

­ необходимо дополнить ст. 133 УК РФ таким особо квалифицирующим признаком как совершение этого деяния в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней), членом его семьи, либо лицом, осуществляющим его воспитание

­ ст. 76.2 УК РФ следует дополнить формулировкой «вследствие чего будет признано, что его исправление может быть достигнуто путем применения этой меры уголовно-правового характера».

 

 

 

 

 

Заключение

 

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы.

Историю развития отечественного законодательства об ответственности за понуждение к действиям сексуального характера можно условно подразделить на следующие этапы: 1) «дореволюционный» этап: нормы об ответственности за это деяние, в основном, носили казуальный характер; использовался различный подход к охране половой свободы и половой неприкосновенности мужчин и женщин; происходило постепенное смягчение наказания за совершение ненасильственных половых преступлений; 2) «советский» этап (1917-1991 гг.): значительно повысился уровень юридической техники, были сформулированы и дифференцированы нормы об ответственности за понуждение к действиям сексуального характера и иные преступления; 3) «современный» этап, когда право лица на половую неприкосновенность и половую свободу защищено вне зависимости от его половой принадлежности и сексуальной ориентации.

Основным объектом понуждения к действиям сексуального характера выступает половая свобода личности. Также, совершением преступления может быть нанесён ущерб таким дополнительным объектам как честь и достоинство личности, а также отношения собственности и общественная нравственность. Если факты понуждения к действиям сексуального характера становятся общеизвестными, распространёнными и воспринимаемыми многими в качестве приемлемых или допустимых, можно говорить о причинении вреда общественной нравственности.

Объективную сторону понуждения к действиям сексуального характера образует понуждение к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожения, повреждения или изъятия имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевших.

Понуждение направлено на подавление психики потерпевшего с целью ограничения его половой свободы и подчинения его своему сексуальному желанию. По смыслу ст. 133 УК РФ психическое насилие не может быть связано с угрозой применения физического насилия, а также создавать у потерпевшего лица обеспокоенность о безопасности своей жизни и здоровья. Способ совершения действий сексуального характера является условием наступления уголовной ответственности по ст. 133 УК РФ. Понуждение может проявляться и в пассивном поведении виновного. Например, в поставлении потерпевшей (потерпевшего) в такие условия, при которых она (он) вынуждена вступить в сексуальный контакт для предотвращения вреда своим законным интересам.

Шантаж – это угроза распространения сведений компрометирующего характера. При этом не имеет значения их достоверность, например, при понуждении к вступлению в половую связь под угрозой распространения сведений о венерическом заболевании потерпевшего в прошлом. В данном определении ключевым является указание на существенность вреда для прав или законных интересов, причинением которого угрожает шантажист. Нежелательность также является ключевым элементом угрозы при шантаже, так как только угроза распространения таких (нежелательных) сведений, которые потерпевший желает сохранить в тайне, способна оказать воздействие, вынуждающее к удовлетворению требований шантажиста.

Угроза – вид психического насилия, который заключается в выражении виновным лицом обещания нанести существенный вред охраняемым уголовным законом интересам потерпевшего посредством использования способа, характеризующегося действительностью намерений виновного на его причинение, и вследствие этого наносящего психическую травму потерпевшему, независимо от наличия умысла на реализацию угрозы. Угроза уничтожения, повреждения или изъятия имущества предполагает совершение действий в отношении имущества потерпевшего (например, понуждение к лесбиянству под угрозой сожжения дом или отравления домашнего животного). Если угрозы приведены виновным в исполнение, то он должен дополнительно подлежать уголовной ответственности за умышленное уничтожение или повреждение имущества или за его хищение в зависимости от характера совершенных действий.

Использование зависимости – это использование зависимого, подчиненного положения потерпевшего для понуждения его к действиям сексуального характера. В большинстве случаев зависимость очевидна (например, при отношениях «начальник – подчиненный», «преподаватель – студент», «тренер – спортсмен», «воспитатель – ребенок», «отчим – падчерица»). Уголовной ответственности за понуждение к совершению действий сексуального характера путем использования зависимости виновный подлежит только в том случае, когда он посягал на законные, правоохраняемые права и интересы потерпевшего (например, грозил задержать получение очередного воинского звания). Однако если виновный пообещал подчиненному незаконно представить его к очередному воинскому званию, то в этом случае использования зависимости нет, а имеет место уголовно ненаказуемое соблазнение подчиненного. Материальная зависимость также возможна, когда потерпевший состоит на иждивении у виновного (полном или частичном), получает от него дотации и этот источник является основным доходом потерпевшего. Под иной зависимостью понимается любая иная, но не материальная зависимость, подчиненность, подконтрольность по работе, по службе, по учебе, родственная зависимость и т.д.

Использование иных способов понуждения к совершению действий сексуального характера, не названных в ст. 133 УК РФ (например, обмана или злоупотребления доверием), не образует признаков этого состава преступления.

Понуждение к действиям сексуального характера считается оконченным с момента выражения в любой форме соответствующего требования независимо от наличия согласия или отказа потерпевшего лица совершить такие действия либо их реального осуществления.

Действующее законодательство исходит из того, что субъект понуждения к действиям сексуального характера общий, то есть лица как мужского, так и женского пола, достигшие шестнадцатилетнего возраста. К шестнадцатилетнему возрасту половое созревание, как юношей, так и девушек, как правило, уже завершено. Преодолевший рубеж шестнадцатилетнего возраста подросток уже практически завершил обучение в школе и получил тот или иной социальный опыт, обладание которым позволяет ему понимать, что подавление воли другого человека в целях ограничения его половой неприкосновенности и половой свободы не только не допустимо, но и преступно. Кроме того, шестнадцатилетний молодой человек вполне осознанно способен использовать те преступные способы, которые описаны законодателем при конструировании ст. 133 УК РФ

Более того, с учётом психического и физиологического развития молодых людей, а также конструкции ст. 133 УК РФ, представляется необходимым снизить возраст уголовной ответственности по ст. 133 УК РФ до четырнадцати лет. Лицо, достигшее четырнадцати лет, может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий.

Совершить понуждение к действиям сексуального характера может лицо как мужского, так и женского пола. Тем самым, законодатель подтверждает конституционные права человека и гражданина вне зависимости от его половой принадлежности и равным образом обеспечивает охрану прав и свобод в сексуальной сфере как женщин, так и мужчин. Соответственно, и потерпевшим по ст. 133 УК РФ может быть лицо любого пола.

Субъективная сторона понуждения к действиям сексуального характера характеризуется прямым умыслом. Виновный осознает, что, шантажируя, либо используя служебную, материальную и иную зависимость от него потерпевшего, он добивается от него согласия на совершение действий сексуального характера, и желает этого. Мотивы и цели понуждения к действиям сексуального характера не имеют квалификационного значения, но могут косвенно свидетельствовать о степени общественной опасности деяния и, тем самым, должны учитываться при назначении уголовного наказания.

В ч. 2 ст. 133 УК РФ целесообразно заменить термин «несовершеннолетний» на термин «лицо, не достигшее 18 лет». Это должно оказать позитивное воздействие на судебно-следственную практику, так как при квалификации деяния надо будет доказывать не точное знание возраста и тем более не восприятие правовой терминологии, а факт осознания виновным того, что вовлекаемому не исполнилось 18 лет.

Понуждение к действиям сексуального характера необходимо отграничивать как от иных составов преступлений, так и от правомерных действий, связанных с медицинским вмешательством. Так, медицинский работник, осуществляющий медицинское вмешательство, связанное с исследованием интимных зон тела человека, не подлежит уголовной ответственности по ст. 133 УК РФ по иным статьям уголовного закона о преступлениях против половой свободы и половой неприкосновенности, если: 1) предпринятые им действия имеют медицинские основания (предусмотрены соответствующей методикой вмешательства); 2) имело место информированное добровольное согласие пациента на данный вид медицинского вмешательства; 3) не были нарушены правила проведения самого медицинского вмешательства, включая правила медицинской этики.

Изнасилование и насильственные действия сексуального характера отграничиваются от понуждения к действиям сексуального характера по способам воздействия на потерпевшее лицо. По смыслу ст. 133 УК РФ психическое насилие не может быть связано с угрозой применения физического насилия, а также создавать у потерпевшего лица обеспокоенность о безопасности своей жизни и здоровья.

Совершение описанных в ст. 133 УК РФ деяний в отношении лица, которое в силу малолетнего возраста не может осознавать характера и значения действий виновного, должно оцениваться как покушение на изнасилование или насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей (потерпевшего).

В связи с массовым неконтролируемым использованием несовершеннолетними сети Интернет, следует ввести в УК РФ специальную норму, предусматривающую ответственность за общение с несовершеннолетними в сексуальных целях.

В ст. 133 УК РФ несовершеннолетним уделено слишком мало внимания, отсутствует разделение потерпевших по возрасту (старше или младше 12 лет), не прописаны отягчающие обстоятельства (повторное совершение преступления, совершение преступления группой лиц). Совершенствование данной нормы связано с необходимостью дальнейшей дифференциации ее квалифицированных и особо квалифицированных составов по образцу ст. 135 УК РФ.

Также целесообразно дополнить ст. 133 УК РФ таким особо квалифицирующим признаком как совершение этого деяния в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней), членом его семьи, либо лицом, осуществляющим его воспитание. Подобные действия характеризуются повышенной общественной опасностью, совершаются с особым цинизмом и нарушают не только половую неприкосновенность несовершеннолетних, но и подрывают социальные институты семьи и воспитания.

Повышению эффективности уголовно-правовой борьбы с понуждениями к действиям сексуального характера должно способствовать и дополнение УК РФ статьёй 133.1 «Несообщение о преступлении сексуального характера в отношении несовершеннолетнего».

Ещё одним направлением совершенствования статьи об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера должно стать дополнение ст. 133 УК РФ квалифицированным признаком, описывающим совершение деяния группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Подобные случаи встречаются на практике, но не получают должной правовой оценки.

Кроме того, в целях ужесточения наказания за преступления против половой свободы и половой неприкосновенности несовершеннолетних, целесообразно исключить из ч. 2 ст. 133 УК РФ наказание в виде принудительных работ и определить наказание в виде лишения свободы с обозначением нижнего предела от трех лет.

Законодателем допущена возможность назначения в качестве уголовного наказания за квалифицированное понуждение к действиям сексуального характера судебного штрафа, что явно не соответствует общественной опасности этого преступления. В этой связи ст. 76.2 УК РФ целесообразно дополнить ч. 2 в следующей редакции: «При решении вопроса о возможности исправления лица, освобождаемого от уголовной ответственности, путем назначения ему судебного штрафа суд учитывает характер и тяжесть совершенного преступления, обстоятельства его совершения, а также личность лица, его совершившего».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

список литературы

1. Нормативные правовые акты

1. «Декларация прав ребенка» (Принята 20.11.1959 Резолюцией 1386 (XIV) на 841-ом пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН) // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. М.: Юридическая литература, 1990. С. 385-388.

3. Международный пакт от 16.12.1966 «Об экономических, социальных и культурных правах» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12.

4. Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних («Пекинские правила») (приняты 29 ноября 1985 г.) // Советская юстиция. 1991. № 12-14.

5. «Конвенция Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений» (CETS N 201) [рус., англ.] (Заключена в г. Лансароте 25.10.2007) // Собрание законодательства Российской Федерации. 17 февраля 2014 г. № 7. Ст. 632.

6. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. 04.08.2014. № 31. Ст. 4398.

7. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 17.06.1996. № 25. Ст. 2954.

8. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 01.01.1996. № 1. Ст. 16.

9. Уголовный кодекс РСФСР, утвержденный Законом РСФСР от 27  октября  1960 года  // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 591.

10.   Постановление ВЦИК от 22.11.1926 «О введении в действие Уголовного Кодекса Р.С.Ф.С.Р. редакции 1926 года» (вместе с «Уголовным Кодексом Р.С.Ф.С.Р.») // СУ РСФСР. 1926. № 80. Ст. 600.

11.   Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. // Хрестоматия по истории отечественного государства и права. 1917-1991 гг. / Под ред. В.Н. Маева. М., 1997.

12.   Декрет СНК РСФСР от 24.11.1917 «О суде» // СУ РСФСР. 1917. № 4.

13.   Уголовное уложение 1903 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1988. Т. 6.

14.   Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1988. Т. 6.

15.   Артикул Воинский 1714 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ вв. Том 4, Законодательство периода становления абсолютизма / Отв. ред. А.Г. Маньков; Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1986. Т. 4.

16.   Соборное Уложение 1649 г. // В Кн.: Российское законодательство X-ХХ веков. / Отв. ред. А. Г. Маньков; Под общ. ред. О. И. Чистякова. М., 1988. Т. 4.

17.   Судебники 1497, 1550, 1589 гг. // В Кн.: Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. Т.1.: Законодательство Древней Руси. / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1984. Т. 1.

18.   Русская Правда. Пространная редакция // В Кн.: Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. Т.1.: Законодательство Древней Руси. / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1984. Т. 1.

 

2. Научная и учебная литература

19.   Буркина О.А. Уголовная ответственность за посягательства на собственность с применением насилия: Автореф. дис. ... к.ю.н. Омск, 2008. 22 с.

20.   Гнилицкая Д.А. Уголовно-правовые и социокриминологические аспекты ответственности за понуждение женщины к действиям сексуального характера: статья 133 УК РФ: диссертация ... к.ю.н. Ростов-на-Дону, 2011. 210 с.

21.   Козаченко И.Я., Новоселов Г.П. Уголовное право. Общая часть: учебник; Уральский государственный юридический университет. 4-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт, 2016. 363 с.

22.   Колоколов Н.А. Актуальные проблемы защиты прав, свобод и законных интересов личности в уголовном процессе: в призме результатов мониторинга 2008-2009 гг. М.: Юрист, 2009. 368 с.

23.   Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. / Отв. ред. А.И. Рарог. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2013. 672 с.

24.   Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Э.Н. Жевлаков и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд. М.: Проспект, 2015. Т. 1. 792 с.; Т. 2. 704 с.

25.   Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / К.А. Барышева, Ю.В. Грачева, Г.А. Есаков и др.; под ред. Г.А. Есакова. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2017. 736 с.

26.   Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Г.Н. Борзенков, А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. 13-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. 1069 с.

27.   Маслоу А. Мотивация и личность. 3-е изд. / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2012. 352 с.

28.   Оберемченко А.Д. Развратные действия: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Краснодар, 2014. 26 с.

29.   Рыжкова И.Д. Вымогательство: теоретико-правовой анализ и криминологическая характеристика. Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2008. 24 с.

30.   Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник / А.А. Арямов, Т.Б. Басова, Е.В. Благов и др.; отв. ред. Ю.В. Грачева, А.И. Чучаев. М.: КОНТРАКТ, 2017. 384 с.

31.   Уголовное право России. Особенная часть: учебник / С.А. Балеев, Л.Л. Кругликов, А.П. Кузнецов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М.: Статут, 2012. 943 с.

32.   Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения; Я и Оно; Неудовлетворенность культурой: Пер. с нем. СПб.: Алетейя, 1998. 252 с.

 

3. Практические материалы

33.   Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. № 2.

34.   Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 2.

35.    «Обзор судебной практики рассмотрения в первом полугодии 2016 года районными (городскими) судами Нижегородской области уголовных дел о преступлениях, совершенных в отношении несовершеннолетних (на основе анализа дел о преступлениях, предусмотренных разделом VII УК РФ «Преступления против личности»)» (утв. Президиумом Нижегородского областного суда 12.10.2016) [Электронный ресурс] // Справочная правовая система КонсультантПлюс» (дата обращения: 11.11.2017).

36.   Приговор Мирового судьи судебного участка № 7 Ленинского района г. Махачкала Омарова Р.М. от 11.09.2014 г. по делу № 1-21/14 г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-7-leninskogo-rajona-g-maxachkaly-s/act-225285019/ (дата обращения: 11.11.2017).

37.   Приговор Мирового судьи судебного участка № 8 г. Старый Оскол Белгородской области Филипповой А.И. от 29.01.2014 по делу № 1-3/2014 [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-8-mirovogo-sudi-g-staryj-oskol-belgorodskoj-oblasti-s/act-213841729/ (дата обращения: 11.11.2017).

38.   Приговор Кизлярского городского суда Республики Дагестан от 03.09.2013 по делу № 1-182/2013г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-kizlyarskij-gorodskoj-sud-respublika-dagestan-s/act-437736178/ (дата обращения: 11.11.2017).

39.   Приговор Мирового судьи судебного участка № 107 г. Хасавюрта Республики Дагестан Бексултанова Ш.А. от от 21.08.2013 г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-107-g-xasavyurta-s/act-215483061/ (дата обращения: 11.11.2017).

40.   Приговор Центрального районного суда г. Тулы от 10.09.2012 [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-centralnyj-rajonnyj-sud-g-tuly-tulskaya-oblast-s/act-106616749/ (дата обращения: 11.11.2017).

41.   Приговор мирового судьи судебного участка № 50 Ванинского района Хабаровского края Пасечник Е.А. от 24.05.2011 г. по делу № 1- 7/ 2011 [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-50-vaninskogo-rajona-xabarovskogo-kraya-s/act-200075863/ (дата обращения: 11.11.2017).

42.   Определение Свердловского областного суда от 23.05.2007 по делу № 22-4759/2007 [Электронный ресурс] // Справочная правовая система КонсультантПлюс» (дата обращения: 11.11.2017).

43.   В Курске за совершение действий сексуального характера в отношении своей несовершеннолетней дочери осужден местный житель [Электронный ресурс] // #"all">


[1] См.: Актриса Эллен Пейдж обвинила режиссера Бретта Рэтнера в сексуальных домогательствах [Электронный ресурс] // https://echo.msk.ru/news/2090384-echo.html (дата обращения: 11.11.2017).

[2] См.: Еще одна актриса рассказала о сексуальных домогательствах со стороны Стивена Сигала [Электронный ресурс] // https://echo.msk.ru/news/2090358-echo.html (дата обращения: 11.11.2017).

[3] См.: Американская гимнастка Эли Райсман обвинила бывшего врача Американской ассоциации Ларри Насссара в сексуальном насилии [Электронный ресурс] // https://echo.msk.ru/news/2090350-echo.html (дата обращения: 11.11.2017).

[4] См.: Компании FX Networks и FX Productions прекратили сотрудничество с американским комиком Луи Си Кеем [Электронный ресурс] // https://echo.msk.ru/news/2090350-echo.html (дата обращения: 11.11.2017).

[5] См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 17.06.1996. № 25. Ст. 2954. Далее, если иное не оговорено, - УК РФ

[6] См.: Милашина Е. Глава чеченского РОВД захотел жениться: требуется помощь [Электронный ресурс] // http://echo.msk.ru/blog/novaya_gazeta/1540242-echo (дата обращения: 11.11.2017).

[7] См.: Карельский депутат Иван Романов задержан в Петрозаводске по подозрению в педофилии [Электронный ресурс] // http://echo.msk.ru/news/1541416-echo.html (дата обращения: 11.11.2017).

[8] См.: Русская Правда. Пространная редакция. // В Кн.: Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. Т.1.: Законодательство Древней Руси. / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1984. С.21-22.

[9] Козаченко И.Я., Новоселов Г.П. Уголовное право. Общая часть: учебник; Уральский государственный юридический университет. 4-е изд., испр. и доп. М.: Юрайт, 2016. С. 6.

[10] Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1984. С. 169.

[11] См.: Судебники 1497, 1550, 1589 гг. // В Кн.: Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. Т.1.: Законодательство Древней Руси / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1984. С. 263-290.

[12] См.: Судебники 1497, 1550, 1589 гг. // В Кн.: Российское законодательство X-XX веков: В 9 т. Т.1.: Законодательство Древней Руси / Отв. ред. В.Л. Янин. М., 1984. С. 263-290.

[13] См.: Соборное Уложение 1649 г. // В Кн.: Российское законодательство X-ХХ веков. / Отв. ред. А. Г. Маньков; Под общ. ред. О. И. Чистякова. Т. 3. С. 105-132.

[14] Там же. С. 119.

[15] Соборное уложение 1697 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 томах / Под общ. ред. Чистякова О.И. М.: Юридическая литература, 1984. Т. 3. С. 297.

[16] См.: Артикул Воинский 1714 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ вв. Том 4, Законодательство периода становления абсолютизма / Отв. ред. А. Г. Маньков; Под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1986. Т. 4.

[17] См.: Оберемченко А.Д. Развратные действия: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Краснодар, 2014. С. 12.

[18] Там же.

[19] Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9 томах / Под общ. ред. Чистякова О.И. М.: Юридическая литература, 1984. Т. 4. С. 359.

[20] См.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. / Отв. ред. В.Л. Янин. Т. 6. 1988. С. 174.

[21] Белякова Е.В. История развития российского уголовного законодательства об ответственности за ненасильственные половые преступления в отношении несовершеннолетних // «Вопросы ювенальной юстиции». 2014. № 2. С. 7.

[22] Цымбал Е.И., Дьяченко А.П. Европейские стандарты защиты детей от сексуальных посягательств // Lex russica. 2013. № 3. С. 255.

[23] Игнатова А.А. Проблемы совершенствования уголовно-правовых норм, направленных на борьбу с ненасильственными посягательствами на половую неприкосновенность, и практики их применения // Российский следователь. 2014. № 2. С. 9.

[24] См.: Уголовное уложение 1903 г. // В Кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. / Отв. ред. В.Л. Янин Т. 6. 1988. С. 224.

[25] См.: Декрет СНК РСФСР от 24.11.1917 «О суде» // СУ РСФСР. 1917. № 4. Ст. 50.

[26] См.: УК РСФСР 1922 г. // В Кн.: Хрестоматия по истории отечественного государства и права. 1917-1991 гг. / Под ред. В.Н. Маева. М., 1997. С. 64.

[28] Панов М. Согласие потерпевшего как признак привилегированного состава преступления // Уголовное право. 2014. № 1. С. 57.

[29] См.: Уголовный кодекс РСФСР, утвержденный Законом РСФСР от 27 октября 1960 года  // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 591.

[30] Степанова О.Ю. Спорные моменты дифференциации уголовной ответственности за сексуальные преступления в отношении детей и подростков // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 2. С. 180.

[31] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Э.Н. Жевлаков и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд. М.: Проспект, 2015. Т. 1. С. 493.

[32] Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник / А.А. Арямов, Т.Б. Басова, Е.В. Благов и др.; отв. ред. Ю.В. Грачева, А.И. Чучаев. М.: КОНТРАКТ, 2017. С. 203.

[33] Уголовное право России. Особенная часть: учебник / С.А. Балеев, Л.Л. Кругликов, А.П. Кузнецов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. - М.: Статут, 2012. С. 95.

[34] Авдеева М.В. Об усилении уголовной ответственности за сексуальные посягательства в отношении несовершеннолетних // Журнал российского права. 2011. № 4. С. 122.

[35] См.: Гогин А.А. К вопросу о защите нравственности как фундаментальной социальной ценности // История государства и права. 2015. № 13. С. 16.

[36] Подробнее см.: Плутицкая Е.Н. Социально-демографическая характеристика жертв принуждения к вступлению в половую связь // Вестник Пермского Университета. Юридические науки. 2013. № 2. С. 245-246.

[37] Безверхов А. О некоторых вопросах квалификации насильственных преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности // Уголовное право. 2014. № 5. С. 18.

[38] Борисова О. Вопросы квалификации понуждения к действиям сексуального характера // Уголовное право. 2014. № 5. С. 28.

[39] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Г.Н. Борзенков, А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. 13-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 352.

[40] Векленко В.В., Бархатова Е.Н. Психическое насилие как средство совершения преступлений: проблемы квалификации // Современное право. 2013. № 7. С. 135.

[41] См.: Приговор Мирового судьи судебного участка № 8 г. Старый Оскол Белгородской области Филипповой А.И. от 29.01.2014 по делу № 1-3/2014 [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-8-mirovogo-sudi-g-staryj-oskol-belgorodskoj-oblasti-s/act-213841729/ (дата обращения: 11.11.2017).

[42] См.: Рыжкова И.Д. Вымогательство: теоретико-правовой анализ и криминологическая характеристика. Автореф. дис. ... к.ю.н. М., 2008. С. 20-21.

[43] Ганченко О.И. Понятие шантажа в уголовном праве // Общество и право. 2011. № 5. С. 169.

[44] См.: Хилюта В.В. Имущественный шантаж как способ вымогательства: проблемы доктринальной оценки и практики правоприменения // Правоведение. 2010. № 3. С. 123.

[45] См.: Буркина О.А. Уголовная ответственность за посягательства на собственность с применением насилия: Автореф. дис. ... к.ю.н. Омск, 2008. С. 27-28.

[46] См.: Приговор Мирового судьи судебного участка № 7 Ленинского района г. Махачкала Омарова Р.М. от 11.09.2014 г. по делу № 1-21/14 г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-7-leninskogo-rajona-g-maxachkaly-s/act-225285019/ (дата обращения: 11.11.2017).

[47] Попов А.Н. О новеллах в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Уголовное право. 2016. № 2. С. 75.

[48] См.: Приговор Кизлярского городского суда Республики Дагестан от 03.09.2013 по делу № 1-182/2013г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-kizlyarskij-gorodskoj-sud-respublika-dagestan-s/act-437736178/ (дата обращения: 11.11.2017).

[49] Уголовное право России. Особенная часть: учебник / С.А. Балеев, Л.Л. Кругликов, А.П. Кузнецов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М.: Статут, 2012. С. 62.

[50] Галюкова М.И. Особенности уголовной ответственности за угрозу убийством и причинением тяжкого вреда здоровью // Российский судья. 2010. № 11. С. 19.

[51] См.: Галюкова М.И. Особенности уголовной ответственности за угрозу убийством и причинением тяжкого вреда здоровью // Российский судья. 2010. № 11. С. 20.

[52] Морозов В., Данелян Л. Реальность угрозы и характер причиняемого ею вреда как обязательные признаки преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ // Уголовное право. 2009. № 4. С. 40.

[53] См.: Галюкова М.И. Особенности уголовной ответственности за угрозу убийством и причинением тяжкого вреда здоровью // Российский судья. 2010. № 11. С. 20.

[54] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: в 2 т. (постатейный) / А.В. Бриллиантов, Г.Д. Долженкова, Э.Н. Жевлаков и др.; под ред. А.В. Бриллиантова. 2-е изд. М.: Проспект, 2015. Т. 1. С. 431.

[55] См.: Уголовное право России. Особенная часть: учебник / С.А. Балеев, Л.Л. Кругликов, А.П. Кузнецов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. М.: Статут, 2012. С. 62.

[56] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Г.Н. Борзенков, А.В. Бриллиантов, А.В. Галахова и др.; отв. ред. В.М. Лебедев. 13-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2013. С. 345.

[57] См.: Приговор мирового судьи судебного участка № 50 Ванинского района Хабаровского края Пасечник Е.А. от 24.05.2011 г. по делу № 1- 7/ 2011 [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-50-vaninskogo-rajona-xabarovskogo-kraya-s/act-200075863/ (дата обращения: 11.11.2017).

[58] Колоколов Н.А. Актуальные проблемы защиты прав, свобод и законных интересов личности в уголовном процессе: в призме результатов мониторинга 2008-2009 гг. М.: Юрист, 2009. С. 270.

[59] См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. / Отв. ред. А.И. Рарог. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2013. С. 235.

[60] Уголовное право России. Особенная часть: учебник / С.А. Балеев, Л.Л. Кругликов, А.П. Кузнецов и др.; под ред. Ф.Р. Сундурова, М.В. Талан. - М.: Статут, 2012. С. 95.

[61] См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 04.12.2014 № 16 «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. № 2.

[62] См.: Маслоу А. Мотивация и личность. 3-е изд. / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2012. С. 5.

[63] См.: Фрейд З. По ту сторону принципа наслаждения; Я и Оно; Неудовлетворенность культурой: Пер. с нем. СПб.: Алетейя, 1998.

[64] См.: «Обзор судебной практики рассмотрения в первом полугодии 2016 года районными (городскими) судами Нижегородской области уголовных дел о преступлениях, совершенных в отношении несовершеннолетних (утв. Президиумом Нижегородского областного суда 12.10.2016) [Электронный ресурс] // Справочная правовая система КонсультантПлюс» (дата обращения: 11.11.2017).

[65] Гнилицкая Д.А. Уголовно-правовые и социокриминологические аспекты ответственности за понуждение женщины к действиям сексуального характера: статья 133 УК РФ: диссертация ... к.ю.н. Ростов-на-Дону, 2011. С. 114-115.

[66] См.: Приговор Центрального районного суда г. Тулы от 10.09.2012 [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-centralnyj-rajonnyj-sud-g-tuly-tulskaya-oblast-s/act-106616749/ (дата обращения: 11.11.2017).

[67] Безверхов А. О некоторых вопросах квалификации насильственных преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности // Уголовное право. 2014. № 5. С. 20.

[68] См.: Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 01.01.1996. № 1. Ст. 16.

[69] Черкашин А.В. Основные инструменты правового воздействия на общественные отношения в целях предупреждения и раскрытия насильственных преступлений сексуального характера в отношении малолетних // Современное право. 2016. № 6. С. 93.

[70] Абызов К.Р., Заречнев Д.О. Отдельные вопросы квалификации вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ) // Современное право. 2011. № 4. С. 129.

[71] Хоменко А.Н. Особенности субъективных признаков преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних // Адвокат. 2012. № 3. С. 72.

[72] См.: Щепельков В.Ф. Когда медицинское вмешательство, а когда сексуальное преступление // Медицинское право. 2017. № 5. С. 50.

[73] См.: Щепельков В.Ф. Когда медицинское вмешательство, а когда сексуальное преступление // Медицинское право. 2017. № 5. С. 53.

[74] См.: Попов А.Н. О новеллах в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Уголовное право. 2016. № 2. С. 77.

[75] Борисова О. Вопросы квалификации понуждения к действиям сексуального характера // Уголовное право. 2014. № 5. С. 29.

[76] Цоколова О. Особенности квалификации преступлений, предусмотренных ст. 240.1 УК РФ // Уголовное право. 2014. № 5. С. 103.

[77] Сяткин Н.Н. Законодательная регламентация ответственности за половые преступления в странах СНГ и Балтии (на примере сопоставления с преступлением, предусмотренным ст. 134 УК РФ) // Российский следователь. 2012. № 23. С. 45.

[78] Алихаджиева И. Преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних и вовлечение в занятие проституцией: возможна ли квалификация по совокупности? // Уголовное право. 2014. № 5. С. 7-8.

[79] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / К.А. Барышева, Ю.В. Грачева, Г.А. Есаков и др.; под ред. Г.А. Есакова. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2017. С. 257.

[80] См.: Оберемченко А.Д. Развратные действия: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Краснодар, 2014. С. 8.

[81] Лобанова Л. О «резервном» значении ст. 135 УК РФ // Уголовное право. 2014. № 5. С. 69.

[82] См.: Оберемченко А.Д. Развратные действия: уголовно-правовая характеристика и проблемы квалификации: автореферат диссертации на соискание ученой степени к.ю.н. Краснодар, 2014. С. 8-9.

[83] Бимбинов А.А. Развратные действия: контактные и бесконтактные формы // Уголовное право. 2015. № 2. С. 7.

[84] Изотова М., Островецкая Ю. Проблемы применения законодательства об ответственности за ненасильственные сексуальные посягательства на несовершеннолетних // Уголовное право. 2013. № 4. С. 18.

[85] См.: Определение Свердловского областного суда от 23.05.2007 по делу № 22-4759/2007 [Электронный ресурс] // Справочная правовая система КонсультантПлюс» (дата обращения: 11.11.2017).

[86] Волков К.А. Преступления против несовершеннолетних: вопросы, требующие решения // Вопросы ювенальной юстиции. 2014. № 3. С. 6.

[87] Сухаренко А. Дети в приоритете // ЭЖ-Юрист. 2013. № 35. С. 14.

[88] Сошникова И.В., Шерпаев В.И. Факторы риска насилия в российской семье // Российский юридический журнал. 2012. № 4. С. 183.

[89] Волков К.А. Пробелы уголовной статистики и ответственности за сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних // Вопросы ювенальной юстиции. 2012. № 5. С. 13.

[90] Шикула И.Р. К проблеме виктимологической профилактики сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних // Вопросы ювенальной юстиции. 2014. № 3. С. 8.

[91] Подгорная С.В. Криминологическая характеристика несовершеннолетнего, ставшего жертвой сексуального посягательства // Российский следователь. 2012. № 17. С. 33.

[92] Тасаков С., Кочетов Р., Развратные действия в сети Интернет // Уголовное право. 2014. № 5. С. 96.

[93] Торговченков В.И. Проблемы латентности и квалификации преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних // Законность. 2014. № 4. С. 8.

[94] См.: Бимбинов А. Ненасильственные посягательства на половую неприкосновенность несовершеннолетних по законодательству стран Евросоюза (на примере Германии, Франции и Англии) // Уголовное право. 2014. № 2. С. 22.

[95] Борков В.Н. Актуальные проблемы квалификации превышения должностных полномочий // Уголовное право. 2016. № 4. С. 8.

[96] Гнилицкая Д.А. Уголовно-правовые и социокриминологические аспекты ответственности за понуждение женщины к действиям сексуального характера: статья 133 УК РФ: диссертация ... к.ю.н. Ростов-на-Дону, 2011. С. 116.

[97] Шарапов Р., Фарберова Л. Незаконное оказание услуг имущественного характера как предмет взяточничества // Уголовное право. 2014. № 2. С. 94.

[99] Кауфман М.А. Возрастные признаки потерпевшего: дискуссионные аспекты уголовно-правовой регламентации // Уголовное право. 2015. № 4. С. 19

[100] Макаров А.В., Жукова А.С. Преступления против личности несовершеннолетних: вопросы внесения изменений в УК РФ и дифференциация уголовной ответственности // Российский следователь. 2014. № 12. С. 25.

[101] Кауфман М.А. Возрастные признаки потерпевшего: дискуссионные аспекты уголовно-правовой регламентации // Уголовное право. 2015. № 4. С. 19

[102] Торговченков В.И. Проблемы латентности и квалификации преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних // Законность. 2014. № 4. С. 9.

[103] Яни П.С. Вопросы квалификации половых преступлений // Законность. 2013. № 5. С. 19.

[104] Кибальник А. Судебные подходы к квалификации сексуальных преступлений // Уголовное право. 2014. № 5. С. 58.

[105] Безверхов А. О некоторых вопросах квалификации насильственных преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности // Уголовное право. 2014. № 5. С. 24.

[106] Мамулян К.В. К вопросу о понятии потерпевших в насильственных преступлениях, посягающих на половую неприкосновенность и половую свободу членов семьи // Российский следователь. 2012. № 19. С. 23.

[107] См.: «Конвенция Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений» (CETS N 201) [рус., англ.] (Заключена в г. Лансароте 25.10.2007) // Собрание законодательства Российской Федерации. 17 февраля 2014 г. № 7. Ст. 632.

[108] Букалерова Л.А., Атабекова А.А., Симонова М.А. К вопросу об имплементации положений Конвенции Совета Европы о защите детей от сексуальной эксплуатации и сексуальных злоупотреблений в российское законодательство // Международное публичное и частное право. 2015. № 6. С. 27.

[109] См.: В Курске за совершение действий сексуального характера в отношении своей несовершеннолетней дочери осужден местный житель [Электронный ресурс] // http://kursk.sledcom.ru/news/item/736817 (дата обращения: 11.11.2017).

[110] Игнатова А.А. Проблемы применения норм, направленных на борьбу с ненасильственными посягательствами на половую неприкосновенность, в свете нового Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности» // Российский следователь. 2015. № 9. С. 31.

[111] Иванова О.С. Правовые основы свидетельского иммунитета и прикосновенности к преступлениям, сопряженным с разрешением семейного конфликта: дискуссионные аспекты // Российский следователь. 2017. № 2. С. 39.

[112] Иванова О.С. Правовые основы свидетельского иммунитета и прикосновенности к преступлениям, сопряженным с разрешением семейного конфликта: дискуссионные аспекты // Российский следователь. 2017. № 2. С. 41.

[113] См.: Приговор Кизлярского городского суда Республики Дагестан от 03.09.2013 по делу № 1-182/2013г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-kizlyarskij-gorodskoj-sud-respublika-dagestan-s/act-437736178/ (дата обращения: 11.11.2017).

[114] Приговор Мирового судьи судебного участка № 107 г. Хасавюрта Республики Дагестан Бексултанова Ш.А. от от 21.08.2013 г. [Электронный ресурс] // https://rospravosudie.com/court-sudebnyj-uchastok-107-g-xasavyurta-s/act-215483061/ (дата обращения: 11.11.2017).

[115] Степанова О.Ю. Спорные моменты дифференциации уголовной ответственности за сексуальные преступления в отношении детей и подростков // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 2. С. 181.

[116] Шикула И.Р. К проблеме виктимологической профилактики сексуальных преступлений в отношении несовершеннолетних // Вопросы ювенальной юстиции. 2014. № 3. С. 9.

[117] Сердюк Л.В. О защите детей от семейного насилия и проблеме их правового воспитания // Вопросы ювенальной юстиции. 2014. № 3. С. 18.

[118] Букалерова Л.А., Атабекова А.А., Симонова М.А. О необходимости криминализации предложения несовершеннолетнему вступить в сексуальный контакт // Административное и муниципальное право. 2015. № 6. С. 520.

[119] Букалерова Л.А., Атабекова А.А., Симонова М.А. О необходимости криминализации предложения несовершеннолетнему вступить в сексуальный контакт // Административное и муниципальное право. 2015. № 6. С. 524.

[120] В Екатеринбурге передано в суд уголовное дело в отношении местного жителя, развращавшего 13-летнюю школьницу в одной из социальных сетей в Интернете [Электронный ресурс] // Ведомости-Урал. 2011. 23 дек. (дата обращения: 11.11.2017).

[121] Юсупов М.Ю. Вопросы применения нового вида освобождения от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа // Уголовное право. 2016. № 6. С. 127.

[122] Там же.

[123] Скрипченко Н.Ю. Судебный штраф: проблемы реализации законодательных новелл // Журнал российского права. 2017. № 7. С. 109.

[124] Лобанова Л.В., Мкртчян С.М. Некоторые проблемы установления и реализации нового основания освобождения от уголовной ответственности // Уголовное право. 2016. № 6. С. 120.

[125] Головинская И.В. Судебный штраф как основание освобождения от уголовной ответственности // Современный юрист. 2016. № 4. С. 113.

Похожие работы на - Уголовная ответственность за понуждение к действиям сексуального характера

 

Не нашел материал для своей работы?
Поможем написать качественную работу
Без плагиата!