ТРАНЗИТНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ В УСЛОВИЯХ РЕГИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

  • Вид работы:
    Магистерская работа
  • Предмет:
    Экономика отраслей
  • Язык:
    Русский
    ,
    Формат файла:
    MS Word
    245,19 Кб
  • Опубликовано:
    2016-11-07
Вы можете узнать стоимость помощи в написании студенческой работы.
Помощь в написании работы, которую точно примут!

ТРАНЗИТНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ В УСЛОВИЯХ РЕГИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

ТРАНЗИТНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ В УСЛОВИЯХ РЕГИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

 

Введение

Глава 1. Теоретико-методологические основы  социологического изучения миграционных процессов в университетском образовании

1.1 Транзитная миграция как предмет социологического изучения

1.2 Трансформация функций университета в условиях глобальной  образовательной миграции

Глава 2.  Транзитная образовательная миграция в  системе  высшего образования российского региона: опыт эмпирического анализа

2.1. Транзитная образовательная миграция в опыте российского университетского образования

2.2. Индивидуальные образовательные траектории студентов регионального университета  в условиях транзитной образовательной миграции

Заключение

Библиографический список

Актуальность


Выбор именно такого рода проблемы  не случаен: проблема транзитной миграции представляет собою многогранное явление, проблема которой не только в рамках образовательной миграции, но и в миграции в целом. Транзитная миграция затрагивает все стороны общества, будь то экономика, политика либо демографические процессы.

В условиях глобализации в нынешнем обществе все общества сталкиваются с проблемами переселения, передвижения масштабных человеческих потоков. На сегодняшний день много людей живет за пределами стран, в которых они родились. Различные обстоятельства вынудили их оставить родину, но все они связаны с поиском защиты и новых возможностей.

Глобализация хозяйственной деятельности, характерная для современного этапа общественного развития, постепенно распространяется на такую специфическую сферу, как образование. Стремительно развивается экспорт образовательных услуг, чему значительно способствуют новые системы открытого образования, технологические среды, и в частности интернет-обучение. Все перечисленное предопределяет необходимость решения важнейших для России задач: сохранения и развития национальной системы образования и открытого образования, ее интеграции в мировое образовательное пространство и обеспечения конкурентоспособности на мировом образовательном рынке.

Миграция затрагивает все регионы мира. Миграционные процессы играют важную роль в социально-экономическом и демографическом формировании Российской Федерации. Трудности внутренней и внешней миграции актуальны и для сегодняшней России. Миграционные волны формируют новейшие вызовы, в том числе в области национальной и региональной защищенности, достижение которой может быть только лишь при условии формулирования адекватной миграционной политики по адаптации мигрантов и принимающего сообщества к новой социально-политической реальности.

Многие страны в настоящее время одновременно являются странами происхождения, пребывания и транзита. Ни для кого не тайна то, что такие государства как Российская Федерация и Украина считаются основными транзитными государствами для мигрантов из Африки и Азии их основная задача переселиться в государства Европейского Союза. Большая часть приехавших нелегально оседают, здесь нарушая сроки и правила предоставленной визы, продемонстрировав этим презрительное отношение к нашей стране. Россия является как перевалочным место, мигранты не намереваются оставаться тут для них последующая перспектива это ЕС. Данные процессы не могут не вызвать беспокойства со стороны Правительства. Незаконная миграция считается питательной средой для увеличения преступности, развития торговли наркотиками, оружием, теневой экономики и эпидемические риски.

В условиях глобализации начинает формироваться не только общий рынок капиталов, товаров, технологий, но и рабочей силы. Образовательная миграция – одна из важных миграций населения. Ей, как и миграции населения в целом, характерно повторяющее развитие. В обучении своих граждан за рубежом и, наоборот, в приеме зарубежных студентов заинтересованы как высылающие, так и принимающие страны, берущие на себя часть издержек по их обучению. Но в главную очередность в получении образования за рубежом заинтересованы сами учащиеся, о чем говорит рост численности зарубежных слушателей, обучающихся за личный счет.

Статистика свидетельствует о том, что образовательная миграция - это один из активно развивающихся миграционных потоков. В 2007–2008 годах образовательная миграция твердо заняла в миграционном потоке третье по значимости место уже после трудовой миграции и переселения соотечественников. Масштабы образовательной миграции в условиях глобализации неизменно вырастают, в нее вовлекается все огромное количество людей. Но сведений относительно точной численности всех участвующих в образовательной миграции отсутствует.

В настоящее время так же активными мигрантами в России стали студенты с учебными целями. Молодежь стремление подобрать наиболее благоприятные экономические и социальные условия для существования. Речь идет о молодежи - абитуриентах, что прибывает с других регионов либо городов получить образование. Их целью считается получить диплом и отправиться назад в собственный регион либо даже в наиболее развитые регионы. В данном случае университет одевает роль транзита. Студенты этим демонстрируют пренебрежительное отношение к университету, что влияет на репутации института.

Изучение транзитной образовательной миграции в условиях регионального университета является актуальной исследовательской проблемой, которой, к сожалению, уделяется мало интереса. Мигрируют не только неквалифицированные сотрудники, однако и, интеллектуалы. «Утечка мозгов» считается проблемой для одних регионов и в то же время огромным счастьем для иных, способных предложить наилучшие условия для осуществления высококлассного потенциала. А что относится интересов к миграционным действиям научных работников различных наук, в последнее период вырос. Мне кажется, необходимо изменять стратегию изучения от классического описания характеристик мигрантов, к полному пояснению факторов воздействующих на мотивацию решения мигрантов о перемещение и выборе места назначения.

Степень разработанности проблемы. Методологической и теоретической основой работы стали фундаментальные исследования российских и зарубежных ученых в области экономической теории и экономики образования: Г.П. Иванова, В.А. Жамина, В.И. Капелюшникова, C.JI. Костаняна, В.И. Марцинкевича, С.Г. Струмилина, В.В. Чекмарева, Л.И. Якобсона, Д. Белла, У.Дж. Баумола, Т.Веблена, Р. Коуза, К. Менгера, П. Самуэльсона и др., в области менеджмента и маркетинга: Г.Г. Абрамишвили, Д.В. Беклешова, Т.И. Глушаковой, Н.С. Добробабенко, В.Е. Демидова, П.С. Завьялова, А.П. Манкрухина, Н.Я. Петракова, С. Блэка, Ф. Котлера, Д. Огилви, М. Питерса, Р. Хизрача и др., а также ученых-новаторов в сфере исследования проблем открытого образования: В.П. Тихомирова, Ю.Б. Рубина, Л.Г. Титарева, Ж.Н. Зайцевой и др.

Изучение вопросов миграции, были отображены в исследованиях, как отечественных, так и зарубежных ученых. Основателем теоретической концепции процессов считают Э.Равенштейна, под миграцией он понимал постоянное или временной изменение места жительства человека. Он один из первых кто сформулировал 11 миграционных подходов.

Фундаментом социологического знания о миграции выступают подходы, представленные в трудах классиков социологической мысли Г. Спенсера, Э.Дюркгейма, Ф.Тенниса, М.Вебера, Т.Парсонса, П.Сорокина, Р.Мертона, посвященных анализу социального поведения, социальной стратификации и мобильности, а также интеграционных процессов, сопровождающих развитие общества. Работы Г.Зиммеля, А.Щюца, Э.Гидденса служат основой изучения проблемы маргинальности мигрантов. Весомый вклад в понимание специфики миграции и ее факторов внесли М.Пиоре, Э.Ли, М.Бойд, М.Криц, Л.Сьястаад, О.Старк. Теоретико-методологические основы социологического исследования миграционных процессов заложены в фундаментальных работах отечественных ученых, Ж.А.Зайончковской, В.И.Добренькова, В.И.Мукомеля, С.В.Рязанцева, Л.Л.Рыбаковского.

Социологические исследования студенческой молодежи как социальной группы отражены в работах Ю.А. Зубок, В.И. Чупрова, Е. Омельченко, В.А. Лукова и др.[1]Студенчество все время притягивало и притягивает у научных работников особенный интерес. Исследование студенческой молодёжи и ее значимости в социально-исторических изменениях рассматривались еще в XVIII веке, в особенности в концепциях Р. Оуэна и Ш. Фурье.[2] Их взгляды стали основой исследования проблемы роли молодёжи в социально - исторических измерениях. В конце XIX века американские философы Лестер Уорд и Джон Дьюи продолжают развитие данной проблемы. [3]Позже проблема молодёжи обретает разработку в работах Эмиля Дюркгейма, Толкотта Парсонса, Пьера Бурдье и иных.[4]

К первым попыткам исследования проблем образования на этапе XIX-XX веков можно относить работы Э.Дюркгейма и Л.Уорда. Начиная с 1990-х годов огромную роль в трудах, посвященных университетскому образованию, занимают вопросы регионализации. В трудах И.Асадулиной, И.Вейланда, А.Гаврикова, Н.Лоншаковой, В.Юкатова, И.Слеткова, В.Тейлора, Г.Шафранова-Куцева, В.Юрьева анализируются единые и особые особенности формирования сегодняшних региональных университетов.

Однако, несмотря на теоретическую и практическую значимость проблемы миграции и высшего профессионального образования в основном эти работы носят поисковый, а не концептуальный характер. Данная область требует дальнейшего теоретического и экспериментального исследования, что и определило выбор темы диссертационного исследования.

Объектом исследования являются процессы образовательной миграции студенческой молодежи.

Предмет исследования: транзитный характер образовательной миграции студентов, связанный со спецификой российского региона.

Цель данной работы: определить факторы транзитной образовательной миграции студентов, формируемые региональным университетом.

Для достижения поставленной цели необходимо разрешение следующих исследовательских задач:

- определить теоретико-методологические основания социологического изучения транзитной миграции

- выявить направления  трансформации функций университета в условиях глобальной  образовательной миграции

- уточнить проблемы и изменения в администрировании и организации учебного процесса в связи ростом транзитной образовательной миграции

- определить объективные и субъективные факторы формирования индивидуальных образовательных траектории студентов регионального университета  в условиях транзитной образовательной миграции

Теоретико-методологические основания исследования:

Социологический подход к изучению миграции, заложенный трудами М. Вебера, К. Маркса, Г. Зиммеля, Т. Парсонса и др.

Миграционная концепция Т.И. Заславской, позволяющая изучать причины миграции в единстве объективных  и субъективных факторов.

Новизна полученных результатов:

1.   Введено понятие транзитного университета как института организации и управления транзитной образовательной миграцией.

2.   Определены объективные и субъективные факторы транзитной образовательной миграции, характерные для условий российского регионального университета.

Эмпирические методы исследования: анкетный опрос, экспертное интервью, вторичный анализ социологических и статистических данных, контент-анализ документов.

Эмпирическая база представлена:

1.  результатами анкетного опроса студентов двух вузов, выборка....человек, обучающихся в высших учебных заведениях.

2. Результатами экспертного интервьюирования

3. Результатами вторичного анализа статистических и социологических данных, полученных с помощью

4. Контент-анализом нормативных документов об образовании.

Структура работы

Работа состоит из Введения, двух глав, шести параграфов, Заключения и Списка литературы, включающего _____ наименований источников, приложений.

Глава 1. Теоретико-методологические основы  социологического изучения миграционных процессов в университетском образовании

 

1.1 Транзитная миграция как предмет социологического изучения

 

Социальное движение – синоним социальной мобильности, которая представляет собой переход от одной социальной позиции к другой. Это – предмет изучения социологической науки.

Естественные движения включают рождаемость, брачность, разводимость, смертность, изучение которых является исключительной компетенцией демографии.

Миграционные движения – совокупность всех территориальных перемещений населения, которые, в конечном счете, определяют характер расселения, плотность, сезонную и маятниковую подвижность населения. Исследованием этих проблем занимается не только демография, но и география народонаселения.

Миграция (от лат. migratio – переселение) – это перемещение людей по различным причинам через границы тех или иных территориальных образований в целях постоянного или временного изменения места жительства.

Эмиграция (от лат. emigro - выселяюсь, переселяюсь), переселение в другую страну на постоянное или временное (на длительный срок) проживание, в большинстве случаев с изменением гражданства. 

Иммиграция (от лат. immigro - вселяюсь), въезд (вселение) в страну на постоянное или временное (как правило, длительное) проживание граждан другой страны, большей частью с получением нового гражданства[5]

Миграция населения как уникальное масштабное явление социальной жизни является частью объекта исследования большого числа наук, однако вопрос существования самостоятельной дисциплины – науки о миграции – остается проблематичным. Отсутствие единого подхода к трактовке основных понятий, характеризующих миграционные процессы и их участников, пониманию сущности и роли движений населения, задает необходимость комплексного рассмотрения различных теорий и выявление наиболее значимых из них в свете поставленных задач настоящего  исследования.

Миграционное поведение — вид социального поведения, включающий определенные действия и поступки, связанные с пространственным перемещением населения. Оно включает опирающуюся на миграционный опыт деятельность по подготовке перемещений и отказ от таковых, сам миграционный акт (реальное поведение), а также деятельность в процессе приживаемости. Наибольший вклад в разработку поведенческой концепции, объясняющей механизм принятия решения о миграции, и определение состава факторов, обусловливающих переход от решения к реальному миграционному поведению, принадлежит Т.И. Заславской и ее ученикам. Еще во второй половине 60-х гг. прошлого столетия материальные и духовные интересы, стремления, установки, ценностные ориентации рассматривались Т.И. Заславской как социально-психологический фактор миграции.

Социальное поведение, в том числе и миграционное, может проявляться на всех трех уровнях: индивидуальном, групповом (семейном и т.д.) и населения в целом. Другое дело, что поведение населения в целом является обобщенным, усредненным вариантом разных типов поведения. Именно в нем могут быть выделены разные типы поведения. Так, в типизации миграционного поведения в первую очередь выделяются те, кто хотя бы раз мигрировал, и те, кто всю жизнь прожил в одном месте и не имеет склонности к миграции. 

Естественно, что поведение в каждой сфере человеческой деятельности имеет свою специфику. Эта специфика определяется природой тех действий, которые совершаются в конкретной сфере. Для характеристики миграционного поведения важно подчеркнуть два свойства миграции. 

Во-первых, миграционный процесс имеет исходную и заключительную стадии, и отношение субъективного и объективного на этих стадиях различно. На стадии формирования решения о миграционном акте, т.е. о переселении, необязательно наличие реальной ситуации, которая могла бы быть сопоставлена с желаемой. Эта ситуация выступает как ожидаемая. В то же время на заключительной стадии миграционного процесса, когда ожидания встречаются лицом к лицу с реальной ситуацией, удовлетворенность ожиданий мигранта выражается в уровне приживаемости, а миграционный акт находит то или иное завершение. 

Во-вторых, миграция представляет собой деятельность, выступающую одним из средств удовлетворения базовых потребностей человека. Миграция вызывается не сознанием необходимости в ней как таковой, «а тем, что более важные потребности субъекта могут быть удовлетворены лишь в результате выполнения этого внешне необходимого действия». 

Отмеченные два свойства миграции становятся принципиально значимыми при рассмотрении механизма воздействия на миграционное поведение, которое включает состояние потенциальной миграции и реализацию этого состояния — перемену места жительства. Превращение первого во второе во многом зависит от миграционного опыта, особенностей индивида и его ценностных ориентаций, но главным образом — от структуры потребностей. Потребность — центральное понятие при характеристике механизма формирования социального, в том числе миграционного, поведения. 

С конца XIX в. появляются первые научные работы европейских ученых, таких как У. Алонсо, У. Вадицкий, Р. Викерман, М. Гринвуд, У. Изард, Л. Кастро, К. Кэри, И. Лоури, А. Роджерс, Стоуффер и др., посвященные непосредственно вопросам миграции, которые, главным образом, были связаны с экономическими и демографическими проблемами. Основы социологических подходов к их изучению заложены в трудах классиков социологии М. Вебера, Г. Зиммеля, К. Маркса, Т. Парсонса и других. Со второй половины XX века она стала объектом широких исследований зарубежных социологов.

Социологическое исследование транснациональной миграции молодежи является научной задачей, требующей использования междисциплинарного подхода. Проблемное поле изучения данного процесса охватывает понятия и категории, разработанные как рамках социологии миграции, так и смежных дисциплин: социологии молодежи, социологии глобальных процессов, экономической социологии, этносоциологии, социологии управления. Фундаментом социологического знания о миграции выступают подходы, представленные в трудах классиков социологической мысли Г. Спенсера, Э.Дюркгейма, Ф. Тенниса, М. Вебера, Т. Парсонса, П. Сорокина, Р. Мертона, посвященных анализу социального поведения, социальной стратификации и  мобильности, а также интеграционных процессов, сопровождающих развитие общества. Работы Г. Зиммеля, А. Щюца, Э. Гидденса служат основой изучения проблемы маргинальности мигрантов; в трудах Дж. Мида, П. Блумера заложены основы исследования социальной адаптации личности в новом социуме. Социологическая традиция изучения миграции берет начало в трудах Е.Равенштейна и классиков Чикагской школы У.Томаса и Ф.Знанецкого, Р.Парка, Э.Берджесса, Л.Вирта, Э.Стоунквиста.

Вебер приводит пример знаменитого наводнения в 1277 г. в Ирландии, которое приобрело историческое значение благодаря тому, что вызвало широкую миграцию населения. Кроме того, наводнение повлекло огромные человеческие жертвы, нарушение привычного образа жизни и многое другое, что должно привлечь внимание социологов. Однако предметом их изучения должно быть не само наводнение, а поведение людей, чьи социальные действия так или иначе ориентированы на это событие.

В 1989 г. Денисенко М.Б., Ионцевым В.А. и Хоревым Б.С. в одноименной работе был введен термин «миграциология» для обозначения науки, изучающей миграционные движения населения, обусловленные социально-экономическими отношениями. Однако сами авторы отметили, что миграциология является одним из важнейших направлений демографической науки[6]. Действительно, наибольшие сведения о миграции населения можно почерпнуть сегодня именно из учебников демографии, многие из которых содержат специальные разделы, посвященные характеристике данного явления.

А.И. Кузьмин выделяет 7 основных подходов к изучению миграции – демографический, социологический, исторический, юридический, психологический, философский и экономический, в то время как В.А. Ионцев – до 17 подходов, включая также системный, географический, генетический, биологический, этнографический и др.

Для характеристики основных направлений изучения миграции приведем классификацию А.И. Кузьмина.

Демографический подход изучает миграцию с точки зрения воспроизводства и сохранения человеческих популяций, их численности, половозрастной структуры и т.д., акцентируя внимание на проблемах демографической безопасности народов (А.Сови, А.Ландри, Ф.Ноутстейн, Д.И.Валентей, А.Я.Кваша, Б.С.Хорев и др.)[7].  

Социологический подход, который, по данным А. И. Кузьмина, преимущественно разрабатывается зарубежными учеными, основное внимание уделяет проблемам, связанным с адаптацией мигрантов к новому социальному, культурному, этническому окружению. Привлекательность либо отталкивающий потенциал территорий выбытия и прибытия в значительной мере зависят от межличностных взаимоотношений, наличия сообществ мигрантов-земляков, родственных и дружеских связей, исторических традиций, отражающих прежний миграционный опыт этнической группы и т.п.

Другое понимание роли социологического подхода раскрыто в работе Т.Н. Юдиной «Социология миграции», где подчеркивается роль социологии как интегративной науки и высказывается необходимость создания целостной специальной социологической теории миграции, которая может рассматриваться как относительно самостоятельная отрасль социологического знания, объектом которого является миграционный процесс как социальное взаимодействие населения, вовлеченного в социально-географическое перемещение, а предметом – объективные и субъективные аспекты социальных отношений перемещаемых лиц в рамках прежнего и нового социумов[8]. Графическая схема подходов к анализу миграционных процессов, предложенная Т. Н. Юдиной, отражает роль различных дисциплин в изучении вопросов миграции в их классическом понимании, и позволит наглядно оценить связь избранного нами предмета с вопросами исследования смежных дисциплин.

Весомый вклад в понимание специфики миграции и ее факторов внесли М.Пиоре, Э.Ли, М.Бойд, М.Криц, Л.Сьястаад, О.Старк.

Концепция трехстадийности миграционного процесса разработана Т.И. Заславской, Л.Л. Рыбаковским и др. Суть концепции заключается в выделении в миграционном процессе трех взаимосвязанных стадий: первая – исходная, подготовительная стадия, в ходе которой происходит формирование территориальной подвижности и принимается решение о миграции; вторая – основная стадия, в ходе которой происходит сам процесс переселения населения; третья – завершающая стадия, в ходе которой происходит процесс приживаемости (адаптации) мигрантов в новом населенном пункте или стране въезда. Она была разработана в конце 80-х гг.  Л.Л. Рыбаковским и Т.И. Заславской на основе идей, предложенных И.Л. Ямзиным и В.П. Вощининым в первой половине 20 века. Основой теории является положение о трех стадиях миграции, исходной - процесса формирования территориальной подвижности населения и принятие решения о миграции, основная – процесс переселения и завершающая – процесс адаптации мигрантов в месте вселения.

С конца 60-х годов началось формирование нескольких научных центров по изучению миграции населения, имеющих собственное ли­цо и достаточно определенную проблемную специализацию. В пер­вую очередь необходимо отметить коллектив социологов, сложив­шийся под руководством Т.И. Заславской, благодаря чему принципи­ально изменился подход к изучению миграции в рамках СО АН СССР. Приоритетным направлением их исследований стал анализ ми­грации сельского населения Сибири в города. В основе всех работ ле­жал системный подход, проблемы миграции рассматривались в широ­ком контексте социально-экономического развития сел Сибирского региона; параллельно шла активная разработка методоло­гических и методических вопросов социологической науки.

 Наиболее непосредственно с миграцией связана одна из самых ранних работ. В ней, как и в большинстве работ коллектива Т.И. Заславской и ее учеников, приводятся результаты широкомасштаб­ных исследований социального развития деревни и миграции сель­ского населения. То, что объектом изучения была сибирская деревня, не ставит под сомнение фундаментальность и универсальность вы­водов авторов и, вне всякого сомнения, не стало помехой для разра­ботки теории и многочисленных методолого-методических аспектов изучения сельско-городской миграции.

Начиная с исследований школы Т.И. Заславской, миграция стала изучаться не только статистическими, но и социологическими мето­дами – с позиций миграционного поведения, что позволило, рассма­тривая причины миграции, включить в механизм принятия решения о смене места жительства не только объективные, но и субъективные факторы. Еще на рубеже 60-х и 70-х годов Т.И. Заславская отмечала, что причины миграции лежат не только в закономерностях развития производства, но и в трансформирующихся потребностях, интересах и стремлениях людей; формирование миграционных установок про­исходит, с одной стороны, под воздействием внешних обстоятельств и стимулов, с другой – в силу особенностей самого индивида. Анкетные обследования миграции населения проводи­лись в Сибири, на Дальнем Востоке, и в других районах еще до того, как эти вопросы стали стержнем социологических ис­следований коллектива Т.И. Заславской. Тем не менее, именно этот коллектив заложил методологические основы изучения миграционного поведения.

В исследованиях под руководством Т.И. Заславской рассмотрены факторы, влияющие на миграционное поведение, доказано, что на решение о миграции влияют как объективные факторы (факторы экономического характера), так и субъективные факторы, связанные с установками самого индивида, его склонностью к мобильности и пр.

Функции миграции населения не однозначны. Одни из них независимы от типа социально-экономической системы и особенностей отдельных обществ, характер других - определяется социально-экономическими условиями конкретных стран. Первые - общие функции миграции, вторые - специфические функции той или иной цивилизации или, если угодно, общественно-экономической формации.

 Т.И. Заславская при анализе миграции населения среди ее наиболее общих функций выделяет ускорительную, селективную и перераспределительную. В работах конца ХХ века суть первой из них она сводила к обеспечению того или иного уровня пространственной подвижности населения.

Теоретико-методологические основы социологического исследования миграционных процессов заложены в фундаментальных работах отечественных ученых, Ж.А. Зайончковской, В.И. Добренькова, В.И. Мукомеля, С.В. Рязанцева, Л.Л. Рыбаковского. Проблемы толерантности вообще и в контексте взаимо­действия этнических мигрантов с местным населением при­нимающих социальных сообществ стали занимать важное место как особый раздел исследований в формирующейся специальной социологической теории — социологии миграции. Особое место в научной литературе занимает развитие идеи Л.Л. Рыбаковского о трехстадийном миграционном процессе, представляющем последовательную цепочку событий: принятия решения мигрировать, сам процесс миграции и адаптации на новом месте жительства.

Конечно, знания о миграции как социаль­ном процессе, рассматриваемом и в узком, и в широком смысле слова, представляющем и готовность к миграции и само переселение, в 70-е годы были иными, чем в 80-е и последующие годы. К сожалению, отождествление таких понятий, как «миграционная подвижность», «миграционные перемещения» и «миграционное движение», сохранилось в отечественной на­уке и до настоящего времени.

К началу 80-х годов стало ясно, что миграция населения в ее без­возвратном виде и его миграционная подвижность вообще – не си­нонимы, а различные стадии миграционного процесса, который включает три фазы: формирование мобильности, собственно перемещение и приживаемость новоселов на новом месте жительст­ва. Возникла необходимость в принципиальном методологическом и терминологическом уточнении, которое и было сделано Т.И. Заслав­ской и Л.Л. Рыбаковским: «В настоящее время в литературе встреча­ются три толкования термина «мобильность». В одних случаях он рассматривается как синоним слова «перемещение» (переселение), в других – как общее понятие для обозначения потенциальной и ре­альной миграции, в-третьих, – как потенциальная готовность населе­ния к изменению своего территориального статуса. Не связывая се­бя ранее опубликованными работами, мы хотели бы высказаться в пользу последнего толкования, предпочтительность которого – в четком разграничении психологической готовности к перемещению и фактического перемещения»

 Анализ экономических, социальных и этносоциологических аспектов миграции содержат труды Г.С. Витковской, Т.И. Заславской, В.А. Ионцева, И.В. Ивахнюк, Н.И. Молодиковой, Т.Н. Юдиной. Значительное влияние на развитие теории миграции оказали концепции ассимиляции и аккультурации мигрантов М. Гордона, Г. Ганса, Г. Оберга, С. Айзенштадта, Х. Эссера.

Дальнейшее развитие и детализацию теория мобильного перехода получила в работах Ф. Мартина и Дж. Тейлора, которые с экономической точки зрения разъяснили анатомию так называемого «миграционного горба», опираясь на заложенную Зелинским парадигму «миграция – развитие». Имеется в виду временное увеличение масштаба миграции, которое обычно проходят страны по ходу их экономического развития и которое на графике получает форму перевернутой буквы U, то есть напоминает горб (Martin, Taylor 1996). На ранних стадиях развития некоторый рост доходов приводит к росту миграции, поскольку необходимо наличие средств для того, чтобы люди смогли реально оценить, справятся ли они с расходами и рисками, связанными с участием в миграции. По мере роста благосостояния и возникновения миграционных сетей все большая часть населения втягивается в миграционные процессы. На более «зрелых» стадиях развития отток населения сокращается, и страны, прежде экспортировавшие свои трудовые ресурсы.

Социология миграции – социологическая теория, объектом познания которой является население, вовлеченное в миграционный процесс, а предметом — динамика изменения объективных и субъективных аспектов социальных отношений перемещаемых лиц в рамках прежнего и нового социумов. При этом объект рассматривается в контексте социальных перемещений из одного социума в другой. Миграционный процесс с позиции социологии миграции является процессом развития, обусловленным переходом перемещенного населения к новому состоянию и включающим в себя три фазы: формирование факторов мобильности, собственно процесс перемещения мигрантов и адаптацию на новом месте жительства.

Мигранты в социологическом понимании — это социальные группы, члены которых осознают себя целостным субъектом поведения на новом месте жительства и обладают чувством групповой солидарности. Миграционные процессы в разных социальных группах неоднозначны. Они различаются глубиной, интенсивностью, направленностью проявления.

Социология миграции как специальная социологическая теория дает новые подходы к изучению социальной структуры общества: социально-демографической и социально-профессиональной ситуации в отдельных регионах под воздействием миграционных процессов; формирования новых социальных групп и общностей; возможных последствий миграции в социальной сфере; влияния миграции на социальную стратификацию и социальную мобильность; смены ролевых установок мигрантов и их поведенческих характеристик в подходах к разрешению конфликтов и т.д.

Миграция как сложное явление отличается значительным разнообразием и имеет все необходимые предпосылки для классификации. Замечу, что типология представляет собой научный метод, основой которого является разделение системы объектов и их группировка с помощью обобщенной модели или типа. Типология используется в целях сравнительного изучения существующих признаков, связей, функций, отношений и уровней организации объектов. В предлагаемой классификации миграции используется несколько соподчиненных понятий, которые можно именовать уровнями.

Под типом миграции следует понимать миграционный поток, выделенный из общей миграции и представляющий собой таксономическую категорию, которая объединяет близкие по происхождению потоки мигрантов на основе одного крупного признака - отношения к границе, времени пребывания в новом месте жительства, влиянию государства на процесс регулирования миграции.

При классификации любого явления, в том числе и миграции населения, во избежание путаницы и нечеткости необходимо следовать основному принципу типологии – один критерий (основание).

На основе такого политико-географического признака как пересечение человеком государственной границы страны можно выделить два основных типа миграции. Первый тип миграции – внешняя (международная) и внутренняя (внутригосударственная). Внешние миграции подразделяются на два основных класса миграций – межконтинентальные и внутриконтинентальные. Среди внешних внутриконтинентальных можно выделить миграции двух порядков – миграцию между государствами и между крупными регионами. Относительно внешней миграции можно говорить о существовании двух основных видов – эмиграции (выезд из страны) и иммиграции (въезд в страну).

По времени пребывания мигранта в новом месте жительства или приложения труда возможно выделение двух основных типов миграции – постоянной (безвозвратной) и временной (возвратной). Постоянными миграциями можно считать перемещения, связанные с изменением места жительства на срок более года. Она должна отвечать двум основным условиям. Во-первых, население перемещается из одних населенных пунктов в другие, а во-вторых, перемещения сопровождаются сменой постоянного места жительства. Первое условие исключает из миграции всевозможные перемещения населения внутри населенных пунктов, а второе – возвратные или краткосрочные поездки в другие населенные места.

Временный тип миграции можно подразделить на два основных класса – краткосрочную (до 1 года) и долгосрочную (более 1 года). Краткосрочную миграцию можно подразделить на миграцию двух порядков - регулярную и нерегулярную. К данному типу миграции можно отнести такие ее виды как ежедневные маятниковые (в том числе приграничные), челночные, вахтовые, сезонные миграции, кочевничество.

По причинам миграция подразделяется на три основных типа – добровольная, вынужденная и принудительная миграция. Добровольная миграция обусловлена свободным принятием решения о миграции от государства, желания других людей и внешних обстоятельств индивидом или группой людей.

Принудительной миграцией можно считать переселения человека или группы людей, организованные государством или группой людей под прямым принуждением к переезду. Наиболее распространенными классами принудительной миграции можно считать депортацию – перемещение людей согласно решениям властей (в историческом контексте депортация – переселение этнических или социальных групп, а в современной терминологии – отправление на родину нелегальных мигрантов, реже – перевозка преступников в места заключения) и трафик – перемещения, организованные преступными группами или отдельными преступниками с целью использования мигранта как товар для последующей перепродажи или эксплуатации.

Вынужденная миграция обычно вызвана с военными, политическими, преследованиями на этнической и религиозной основе, которые вынуждают человека изменить вопреки своему желанию место жительства. Вынужденная миграция – перемещение людей, которые покинули место жительства вследствие совершенного в отношении них или членов их семей насилия, или под угрозой преследования и насилия. Этот вид миграции наиболее проработан с точки зрения юридических определений и формулировок, поскольку в мире сложилась система приема и предоставления убежища многим группам вынужденных мигрантов. Согласно фундаментальным международным документам в этой сфере – Женевской Конвенции по беженцам 1951 г. и Протоколу 1967 г. - выделяют несколько категорий вынужденных мигрантов (которые в моей классификации могут называться классами):

- беженцы – это вынужденные мигранты, которым до или после прибытия в страну предоставляется статус беженца. Например, в России беженцем на основании Федерального Закона «О беженцах» может быть признан человек, не являющийся гражданином России, отвечающий условиям вынужденной миграции;

- лица, желающие получить убежище - мигранты, которые подают ходатайство о получении убежища не в своей стране. Статус претендента согласно международным документам сохраняется за ними до тех пор, пока их заявление не будет рассмотрено и по нему не будет вынесено соответствующее решение. В России их называют лицами, обратившимися с заявлениями (ходатайствами) о приобретении статуса;

- иностранцы, получившие временный статус защиты, им разрешается временное (иногда на неопределенный срок) пребывание в принимающем государстве до тех пор, пока их жизни угрожает реальная опасность в их стране. В Федеральном Законе РФ предусмотрен статус лица, получившего временное убежище;

- лица, принятые по иным соображениям гуманности – это иностранцы, не получившие полного статуса беженца, но, тем не менее, допущенные в страну по причинам гуманитарного характера, поскольку они оказались в положении сходном с положением беженцев. Например, в российском законодательстве это лица, получившие политическое убежище.

При характеристике конкретного миграционного потока и случая миграции его можно «пропустить» через все основные приведенные выше классификации. Например, когда исследуется переезд беженцев из Афганистана в Россию, то, характеризуя этот поток, мы говорим о том, что это международная (внешняя) миграция, для России - иммиграция, внутриконтинентальная и межрегиональная миграция, постоянная (безвозвратная) или транзитная миграция, легальная миграция, по цели – социальная миграция, по структуре  в потоке преобладают мужчины трудоспособного возраста без специальной квалификации с низким уровнем образования, имеющие семьи. Характеризуя выезд конкретно российской гражданки Н., которая вышла замуж за гражданина Франции можно сказать, что это международная, внутриконтинентальная миграция, для России – это эмиграция, постоянная, легальная, брачная, социальная миграция и далее можно посмотреть на основные демографические и социальные признаки мигранта (образование, возраст и пр.).

Подобный подход позволяет четко разделять составляющие миграционных потоков не только для научных и познавательных целей, но и дает возможность регулировать миграционные потоки, закладывая конкретные параметры миграционных потоков.

Ставя целью изучение конкретной программы в рамках современной миграционной политики российского государства, говоря в принципе о миграционной политике, необходимо подчеркнуть значимость исследований политологии и права, однако, оценка региональной миграционной ситуации и ее динамики невозможна без данных демографической и экономической наук, а учет и баланс социальных интересов участников процесса – без знаний социологии. Таким образом, отталкиваясь изначально от предметов исследования одних дисциплин, мы оказываемся вовлеченными в сферы внимания других, что, на наш взгляд, еще раз свидетельствует о необходимости комплексного анализа любого аспекта миграции, в рамках все же не какой-либо из отраслевых наук, а целостной теории – миграциологии.

В России современные наиболее значимые направления миграционных процессов коренным образом отличаются от тех потоков миграции, которые формировали правовую миграционную политику страны в начале и середине 1990-х гг. Если в начале 1990-х гг. определяющее влияние в России на развитие ее правовой системы оказывала необходимость упорядочения вынужденной миграции (как внешней, так и внутренней), то уже вторая половина 1990-х гг. во многом характеризуется практически полным прекращением массовых потоков вынужденной миграции. Благоприятная социально-экономическая конъюнктура, более высокие темпы роста ВВП России по сравнению с большинством образовавшихся на постсоветском пространстве новых независимых государств делают более привлекательным миграционный климат России. Подъем экономики и развитие социальной сферы оказали ощутимое влияние на всплеск трудовой иммиграции в нашу страну[9].

В связи с этим во многом из ситуативной правовой миграционной политики, из политики, являющейся результатом последующего, часто слабого реагирования на возникающие изменения миграционной обстановки в стране, современная российская миграционная правовая политика постепенно трансформируется в политику активных действий, обеспечивающую не только предсказуемость миграционных процессов, но и их направление в нужное для страны русло. Безусловно, правовая политика в сфере миграции должна учитывать и учитывает происходящие в стране процессы, но активная правовая миграционная политика не всегда совпадает, да и не может совпадать с этими процессами, поскольку она должна иметь для них определенное ориентирующее, руководящее значение.

Современная миграционная ситуация в мире развивается крайне противоречиво и во многом иррационально. В условиях глобализации национальные государства теряют контроль не только над перемещениями капитала, товаров, информации, но и людей. Этот кризис национального управления – универсальная характеристика современного общества. При общем доминировании концепции сотрудничества в международной политике взаимодействие стран в сфере миграции скорее приобретает форму противостояния. Неэффективность господствующей сегодня модели международной миграции выражается в огромном количестве нелегальной миграции, что характерно практически для всех принимающих стран. Предотвращение незаконной миграции и попытки поставить миграцию на пользу государству и обществу - одна из задач, стоящих сегодня перед большинством государств. Это выражается в формировании такого миграционного режима, который бы наилучшим способом выполнял свою макроэкономическую функцию - обеспечение максимальной экономической эффективности в системе рыночной конкуренции.

Значительны в РФ и потоки транзитной миграции, когда граждане иностранных государств используют Россию в качестве «стартовой площадки» для последующего перемещения в страны Европы, США.

При изучении миграции населения нередко выделяют миграцию различных социальных групп. Наибольшее влияние на развитие общества оказывает миграция рабочей силы. Она охватывает население в трудоспособном возрасте и иногда называется трудовой миграцией. Понятие "учебная миграция" подразумевает передвижение (главным образом молодежи) в связи с получением образования. Существуют также классификации мигрантов, например, по числу участий в миграции: первичные, вторичные, многократные[10].  

С.К. Бондырева выделяет целый ряд групп потребностных мотивов миграции – стремление к «лучшей доле», миграция из зависти к жителям более благополучных мест, миграция из-за комплекса неполноценности и т. д.[11] Главным мотивом миграции является поиск благополучной жизни, а благополучие имеет два базовых аспекта – материальное благополучие и безопасность. 

В связи с этим можно выделить несколько основных причин миграции:

- из соображений безопасности – миграции в связи с распадом СССР из бывших союзных республик русского населения – реэмиграция, народов других национальностей в связи с обострением межэтнических отношений, военных конфликтов и столкновений, преследований, ущемления в правах; также по причине экологических бедствий и техногенных катастроф, затронувших густонаселенные районы страны и угрожающих здоровью населения;

- из социально-экономических соображений – стремление к более полной реализации своего творческого потенциала («утечка умов», переезд молодежи в города из сельской местности), поиск работы в новых регионах в связи с негативными последствиями становления рыночной экономики – спада производства и закрытия ряда отраслей промышленности, сокращение численности вооруженных сил и т. д.

В современных условиях наиболее важными движущими силами-факторами миграции считаются территориальная дифференциация уровня и качества жизни, занятости населения, демографических структур, социально-политической обстановки, безопасности человеческой жизни, в некоторых случаях экологической ситуации.

В жизни общества миграции выполняют определенные функции, роли, описанные и детально рассмотренные в работе Л.Л. Рыбаковского. Прежде всего, он указывает, что функции миграции населения не однозначны. Одни из них независимы от типа социально-экономической системы и особенностей отдельных обществ, характер других определяется социально-экономическими условиями конкретных стран. Первые - общие функции миграции, вторые - специфические функции той или иной цивилизации[12].

Согласно российской правоприменительной практике, незаконными (нелегальными) мигрантами считаются лица, нарушившие правила въезда на территорию страны либо правила пребывания на ее территории. К этой категории причисляют также тех, кто занимается в России незаконной (нелегальной) трудовой деятельностью.

На процессы нелегальной миграции повлияли факторы, связанные с глобализацией. Во-первых, усиление иммиграционного контроля во многих странах Запада уменьшило возможности легального въезда, что сказалось на более активном использовании нелегальных каналов. В Западной Европе доля незаконных мигрантов и беженцев, не подавших обоснованных прошений о предоставлении убежища, в общем числе мигрантов возросла с середины 1980-х годов до конца 2006 года с 25% до 64%.[13]

Во-вторых, неформальная экономика предъявляет все возрастающий спрос на нелегальную иностранную рабочую силу из-за ее дешевизны и непритязательности. Нелегальный рабочий готов работать за минимальную плату, без каких-либо социальных гарантий.

В-третьих, развивается бизнес, связанный с контрабандой людей. В мире создана и работает разветвленная сеть компаний и фирм, занимающихся этим промыслом. Плата за нелегальную иммиграцию достигает 30 тыс. долл. в зависимости от страны назначения, дальности маршрута. Мировые доходы от контрабанды людей составляют, по оценкам, 5-7 млрд. долл. в год.

В-четвертых, с отменой эмиграционного контроля многие государства, особенно бывшие социалистические страны, стали перевалочными пунктами для нелегальных мигрантов из стран дальнего зарубежья. Это характерно для России и Белоруссии, где скапливается огромное число транзитных мигрантов, стремящихся попасть на Запад.

К нелегальным мигрантам относятся следующие группы лиц:

Первая группа - лица, въезжающие в страны СНГ нелегально: без документов, по поддельным, чужим документам, а также иностранцы, у которых объявленная цель въезда не соответствует их подлинным намерениям.

Вторая группа - иностранные граждане, обучавшиеся в странах СНГ или работавшие по трудовым контрактам и после завершения сроков учебы или работы не пожелавшие вернуться на родину.

Третья группа - это транзитные мигранты, которые намереваются выехать в одну из стран Запада в целях получения там работы или статуса беженца.

Наконец, к нелегальным мигрантам следует также относить тех беженцев, которые уклоняются от выезда из страны после получения отказа от убежища.

По данным экспертных оценок, более одной трети незаконных мигрантов попадают на территорию России нелегально из стран СНГ, пользуясь “прозрачностью” границ. Примерно такая же доля мигрантов использует легальные каналы въезда, т.е. возможность приехать в Росси законно по гостевой или туристской визе. Транзитные мигранты составляют примерно 20% общего числа нелегальных мигрантов.

Человечество в начале третьего тыся­челетия сталкивается с беспрецедентными переменами почти во всех сферах своей жизнедеятельности. Процессы, называемые глобализацией, меняют лицо планеты, усло­вия функционирования всех секторов эко­номики: рынков товаров и услуг, факторов производства, финансовых рынков и рынков труда. Меняется и облик всего мирового рынка труда.

Современный мировой финансовый кри­зис еще более усилил качественные изме­нения в международном миграционном движении населения. Они вызваны, во-первых, существенным увеличением доли трудовой миграции в общем миграционном потоке; во-вторых, значительным ростом количес­тва нелегальных мигрантов. Кроме того, наблюдаются рост масштабов вынужденной миграции, расширение географии реги­ональных межнациональных конфликтов, усиление влияния международной миграции на демографическую ситуацию в развитых странах мира, увеличение доли женщин в этих процессах. Неоднозначна и роль миг­рационной политики на национальном, реги­ональном и мировом уровнях.

Россия, столкнувшись на рубеже XX-XXI вв. с демографическим спадом, вынуждена заниматься поиском выхода из этой сложной ситуации, в том числе и за счет территориального движения населе­ния. Чтобы создать систему эффективного управления миграцией, свести к минимуму ее последствия и на данной основе достичь максимально положительных эффектов, необходимо изучать опыт развитых стран, начавших решать данные проблемы гораздо раньше России.[14]

Невиданный размах в XXI в. приобретает существовавший достаточно давно, но за­нимавший незначительное место в мировых международных процессах такой вид мигра­ции, как транзитная миграция. Еще с 90-х гг. XX в. так называемая транзитная миграция стала превращаться в проблему, вызываю­щую озабоченность стран Евросоюза, США, а также организаций по защите прав челове­ка. Ограничения, введенные развитыми стра­нами относительно въезда граждан других государств на свою территорию, заставляют последних искать для этого обходные пути. Например, жители Никарагуа, Гондураса, Сальвадора, желающие попасть в США, направляются туда через Мексику. Иранцы, иракцы и афганцы могут осуществить свои намерения жить в Австралии, только если сначала мигрируют в Индонезию. Если же их целью является Западная Европа, то они едут либо через Таджикистан и Россию, либо через Турцию и Западные Балканы. Для ангольцев и конголезцев, стремящихся проживать и работать в ЮАР, таким трамп­лином становится Ботсвана. Путь уроженцев Нигерии в Ливию в поисках работы на мес­тных нефтепромыслах лежит через труд­нопроходимые районы Сахель и Мали. Бе­женцы из Дарфура, эритрийцы и граждане целого ряда других африканских государств могут попасть в Израиль или Ливию через территорию Египта. В связи с отсутствием границ внутри Евросоюза итальянская Си­цилия рассматривается представителями Северной Африки как промежуточный этап их пути в ЕС. Китайцы, стремящиеся попасть в Россию или страны Запада, начинают свой путь через Казахстан. Территория Турции используется, например, бенгальцами, ста­вящими своей целью страны ЕС. Индийцы и пакистанцы рассматривают Венгрию как пеЗарезервировано: Нет,  понятно, что зная какие-то вещи определенные, конечно, это так и, конечно, это огромная действительно его заслуга. Хотя, мне кажется, как раз все экспериментальные вещи — это вообще не тот театр, который он любит, не тот театр, который ему нравится, дорог и т.д. Синдеева: Может, он не любит, но он же понимает, что это необходимо. Мороз: Но у него есть, мне кажется, две как-то внутренние задачи: во-первых, это «что останется после меня», и он понимает, что он другого поколения, он понимает, что сейчас новые какие-то волны, они пробиваются и т.д. Это первое. А второе: он понимает, что если такой театр имеет коммерческий успех, а он имеет коммерческий успех, даже, может быть, больший, чем какой-то просто веселый спектакль, скажем так, легкий, то значит, если это имеет коммерческий успех, значит, это востребовано, значит, это что-то... Синдеева: Нужно. Мороз: Да, значит это нужно. Это, мне кажется, две, то есть, какое-то природное чутье его и природное уважение даже к тому, что ему, может быть, не так уж и нравится, это прекрасно, и он, конечно, собой защищает очень многих и многих. Синдеева: Потому что, когда я посмотрела «Идеального мужа», а это было несколько лет назад, и как-то еще все было достаточно кошерно, с точки зрения... Мороз: У нас было ощущение, что это вообще не выпустят. Когда это выпускали, мы все... Синдеева: А представь сейчас, если бы его ставили. За это время был принят закон о гей-пропаганде, о запрете мата в публичном пространстве, и мы все с ужасом думали: «Доберутся или не доберутся до этого спектакля». Слава Богу, он продолжает идти, спасибо Олегу Павловичу за это во многом тоже. Мороз: Это правда. Синдеева: В «Юбилее ювелира» на сцене оказалось, я как раз, то есть, я понимаю: тиран-режиссер, великий актер и режиссер Олег Павлович, с характером актриса и, единственное, Наталья Максимовна, я ее не знаю — она одуванчик или она тоже с характером? Мороз: Наталья Максимовна — нет, что вы. Она прекрасна. Мне до этого характера еще ползти и ползти век. Наталья Максимовна — это человек с невероятным прям таким стержнем и характером, и силой внутренней. Синдеева: И как, расскажи, этот процесс проходил, этот репетиционный? И как актер Табаков доверяет режиссеру Богомолову? И насколько Костя в репетициях с Олегом Павловичем, собственно, такой же тиран-режиссер, как и с другими артистами? Мороз: Знаете, как ни странно, во-первых, правда, было довольно спокойно, потому что мало артистов, мы репетировали не подолгу, достаточно у нас был длительный репетиционный период, все было прям тишь да гладь да Божья благодать, что называется. Основная сложность была в том, что, конечно, сам по себе текст, его можно было свернуть либо в такую антрепризную совсем историю, что, в общем, напрашивалось, либо сделать из этого что-то совсем иное, что, слава Богу, и получилось. Наталье Максимовне и Олегу Павловичу, мне кажется, было тяжелее, чем мне в определенном смысле, потому что крупные планы, и им надо было как никогда отказаться вообще от всего, к чему они привыкли. Потому что, как говорит мой папа, конечно, откуда появляются какие-то примочки собственные, крючочки, когда артист при помощи своих каких-то примочек получает успех, очень сложно от этого отказываться. А за годы, годы и годы этих твоих личных штампов, их очень много становится, и очень сложно их счищать, это, наверное, самое  сложное — 2 часа, снять все, снять макияж, снять все и быть максимально с партнером, быть максимально собой и даже не просто собой, а лишить себя всего: лишней улыбки, лишней слезы, лишней, вообще всего. Поэтому, конечно, им было непросто. Непросто было поверить в то, что такой способ приведет нас к успеху, мне кажется, это тоже принципиально важный такой момент. Косте было, мне кажется, очень непросто в том смысле, что он должен был быть с ними откровенен и жесток в определенной степени, когда не происходило того, что ему надо. С другой стороны, не сломать доверие. И, наверное, был за весь репетиционный период какой-то один момент после какого-то прогона, когда он что-то говорил Олегу Павловичу и Наталье Максимовне настолько откровенно по поводу того, что там не так, не то, при этом это было корректно, деликатно и все, но это было настолько откровенно и настолько отчасти жестоко, по сути, что я сидела и думала: «Нифига себе, как ему хватает смелости быть с Олегом Павловичем и Натальей Максимовной настолько честным и откровенным». И мне кажется, именно за это они ему так и доверяют, потому что не каждый режиссер, мне кажется... Синдеева: Тебе, наверное, в этот момент очень хотелось как-то помочь кому-то из них? Мороз: Нет, мне хотелось, я только думала о том, что: «Господи, хорошо, но когда это все закончится?». Потому что понятно, что вся молодежь, в кавычках, мы уже и привыкли все, а здесь такой… Синдеева: В фильме Юрия Быкова «Дурак», за который ты получила вторую свою «Нику», ты играешь жену человека, который встал против системы: пошел, собственно, помогать и спасать совершенно чужих для себя людей и поставил под угрозу, собственно, свою жизнь, свой комфорт, комфорт своих близких, даже не комфорт, а вообще как-то существование нормальное. И в одном интервью ты сказала, что... Да, и ты в этом фильме заняла, собственно, позицию жены этого человека, которая отговаривала. Мороз: Которая говорит: «Остановись». Синдеева: Да, которая говорила: «Остановись, потому что есть семья и есть мы». И, с одной стороны, в одном интервью ты сказала, что ты разделяешь позицию и ты с ней согласна, но фильм снимался 3 года назад. Представь, что сейчас бы встал такой, мы же понимаем, что это вызов, который может перед нами встать каждый день сейчас, да? Мороз: Да. Синдеева: Если такой вдруг выбор встанет, нужно отказаться от своих принципов, в конце концов, от порыва совести, может быть, знаешь, какой-то, от чувства жуткой несправедливости, которую ты вдруг увидела, и ты хочешь встать на защиту кого-то ради семьи и детей? Мороз: Я могу точно сказать, что я не тот человек, который прям лезет на рожон. С одной стороны, все равно для меня моя семья и мой ребенок — это то, что вообще не обсуждается, поэтому, наверное, для меня, как для матери, вообще такого выбора быть не может. С другой стороны, никогда не знаешь, с чем ты столкнешься. Загрызет ли меня совесть, если я сначала буду вытаскивать своего ребенка, а потом всех остальных — нет, не загрызет. Синдеева: Это совсем, наверное, ты так жестко. Может быть, тебе не надо ничего делать, но твой рядом близкий человек, у него встанет такой выбор, и тебе надо либо его отговорить, понимаешь? Я задаю тебе этот вопрос, потому что я сама об этом  все время думаю, и меня эта сцена, и как бы этот поворот сюжетный в фильме, он меня тогда тоже очень сильно заставил задуматься. И у меня уже нет ответа, знаешь? Мороз: Скажем так, мне кажется, что ни одна женщина в здравом уме не отправит своего мужа, не скажет: «Иди и помирай, — грубо говоря, — иди и умри за свои идеалы». Мне кажется, что ни одна женщина, которая любит своего мужа… Но может быть ситуация, когда либо так, либо никак, и тогда не знаю, отговаривала бы? Да, конечно. В итоге согласилась бы с его решением или нет? Да, конечно. Если бы он сказал: «Нет, вот для меня так и никак» — согласилась бы, да, конечно. Синдеева: Но лучше бы, чтобы жизнь перед нами не ставила таких выводов. Мороз: Но лучше бы жизнь, чтобы не ставила, потому что я, как сказать, правда, у меня, как там свекровь моя говорит: «У тебя с состраданием не очень». Но если я буду понимать, что я действительно могу что-то сделать, действительно могу как-то кардинально поменять ситуацию, допустим, будет опасно или как-то еще, да, конечно, я полезу, наверное, так. Синдеева: Ты выросла в актерской семье, актерско-режиссерской семье, и сейчас у тебя, в общем-то, тоже актерско-режиссерская семья. А ваши семьи как-то похожи? Мороз: Мне кажется, совсем не похожи семьи, вообще тотально, хотя мне всегда мечталось, чтобы у меня была такая же семья, как у моих родителей когда-то. Но в смысле какой-то внутренней атмосферы любви и всего прочего — да, конечно, похожи, потому что я тоже, я росла абсолютно как тепличное растение, в любви, заботе, ласке и т.д. Аня растет так же, это я могу сказать ответственно. При этом в садике мне все время говорят: «Она очень любит театральный кружок, ей очень это нравится, ей нравится из себя изображать». Синдеева: Странно, почему любит. Мороз: Да, о чем я думаю все последнее время, так это о том, что мои родители, все это было перестроечное время, они примерно в том возрасте, в котором я сейчас, они, в общем, лишились профессии своей, потому что случилась Перестройка, и профессия как таковая практически была уничтожена вся, скажем, даже не профессия, а вообще эта вся... Синдеева: Индустрия. Мороз: Индустрия. Синдеева: Ее просто в тот момент не стало. Мороз: Ее просто не стало, да. У меня мама за 10 лет снялась, наверное, в двух или трех картинах. И я как-то, когда я начала активно заниматься, и все, я живу свою жизнь, снимаюсь в кино, играю в театре, мне казалось: «Ну, дай Бог, собственно, такого никогда не произойдет». И когда ты примерно в этом же возрасте, и мы это с папой недавно обсуждали, примерно в этом же возрасте вступаешь в примерно эту же воду… Синдеева: А чувствуешь это, да? Скажи, меньше снимают, что ты почувствовала сейчас? Мороз: Меньше проектов, проекты все хуже и хуже. Синдеева: Сейчас приходится отказываться чаще, чем... Мороз: Приходится отказываться всегда, но не в этом дело, а дело в том, что настолько снижается качество, что иной раз и думаешь, что: «Ой, ну надо бы, наверное, согласиться», а потом думаешь, что не надо, потому что репутация все-таки дороже денег и т.д. Много друзей вокруг, артистов, которые просто остались без работы. Кто в театре — еще неплохо, кто в кино  — немножко дело обстоит хуже, потому что понятно, что бюджеты схлопываются и т.д. Синдеева: Но заработки в кино же принципиально выше, чем в театре, или нет? Или это иллюзия? Мороз: Да, но сейчас, когда схлопнулись бюджеты, заработки в кино тоже схлопнулись и, естественно, это так. И поэтому это ощущение, странное ощущение, что ты входишь в ту же воду, как твои родители примерно в этом же возрасте — это очень странно. Синдеева: Ну ладно, подожди, еще пока не так плохо. Костя ставит, его зовут за границу. Мороз: Еще пока все. Нет, конечно, все так, но это все очень странно, это все понятно. Но, тем не менее, и понятно, что у меня есть театр, все-таки у родителей не было театра, а это очень важно в какое-то такое время неопределенное, когда у тебя есть то, за что ты держишься, есть то, что держит тебя на ногах и т.д. Но, тем не менее, это странное такое, я понимала головой, что это такое, когда моя мама дублировала эти бесконечные какие-то сериалы типа «Богатые тоже плачут» и все такое прочее. Этим зарабатывали на жизнь. Но я никогда не ощущала, что это такое для них, и это, конечно, катастрофа, трагедия, что еще они пытались, пытались так-сяк, делали кино форум «Серебряный гвоздь», чтобы как-то всем быть вместе, потому что это все одно поколение: Балабанов, Тодоровский, папа, Ливнев, Хван, Месхиев, Хотиненко — это все одно поколение, все как-то старались держаться вместе. Но я никогда не чувствовала, не ощущала сама, что это такое для них. Сейчас я понимаю таким каким-то подступающим ощущением, какой это был для них, какая это была для них драма и как они эти 10 лет прожили. Я об этом все время думаю: как они прожили эти 10 лет, самые продуктивные годы их жизни творческой и вообще, с 35, с 30 до 40? Как они это прожили, не озлобившись, не спившись, воспитав меня, все равно в ощущении благополучия и любви и т.д. Я об этом думаю, и какие они крутые в этом смысле, и как, что это такое было для них. Об этом я сейчас, правда, много думаю. Синдеева: Дай Бог, да. Мороз: Дай Бог, мы этого не увидим. Синдеева: Я у тебя вначале не спросила, а почему Костя тебя практически во все свои спектакли, опять же, приглашает? Мороз: Спросите у Кости. Синдеева: Слушай, талантливые актрисы еще есть. Мороз: Ну да. Не знаю. Будем надеяться, не только потому, что я жена — я тешу себя этой скромной мыслью. Во-вторых, я надеюсь, что все-таки, правда, я в каких-то вещах, так или иначе, по разным причинам послушнее, чем многие, и могу себя связать в узел, даже если мне это не нравится. Синдеева: Я и хотела узнать, что, может быть, ему с тобой иногда просто удобнее. Мороз: Удобно, наверное. Я думаю, что я тот артист, который идет за режиссером, на самом деле, если я понимаю, что этот режиссер того стоит, то есть, у меня есть такое — режиссер стоит этого или нет. Синдеева: А если бывали истории, что ты понимала, что за этим режиссером я не хочу идти? И тебе все равно приходилось играть или сниматься. Мороз: Это обычная ситуация. Синдеева: То есть, это уже профессия? Мороз: Да, это, как сказать, атрибут профессии, ты понимаешь,  что... Синдеева: То есть, говорить ему на площадке ты об этом не будешь? Мороз: Нет, если какая-нибудь совсем катастрофа, то я уже могу, такое тоже бывало. Но если я понимаю, что это режиссер, который того действительно стоит — я с головой и с ногами. Синдеева: Собственно, мы подошли, практически Роберту Уилсону, который поставил в Театре Наций «Сказки Пушкина», в котором ты сыграла аж три роли. Три. Мороз: Сначала так не должно было быть. Синдеева: Да, но в итоге три, это же тоже, мне кажется, какая-то невероятная степень доверия режиссера к актеру. Мороз: Да. Синдеева: Как так вообще? Что такое для меня Даша Мороз в этом спектакле? Это бриллиант, который просто засверкал всеми гранями. Мороз: Спасибо. Синдеева: Потому что где-то я тебя не узнала, и потом только думаю: «Как она смогла так перевоплотиться? Это же Даша». Мороз: Это грим, грим! Синдеева: Не-не-не, не надо, слушай. Где-то практически нету текста, ничего нету, но понятно, что он совершенно такой математический какой-то режиссер, такой режиссер-математик, режиссер формы. Очень сложно тоже для нашего российского зрителя. Мороз: По эстетике, в первую очередь. Синдеева: Да, очень сложно. Мороз: Сложно, да. Синдеева: Это же был его первый спектакль в России, и публика действительно была не очень готова, то есть, многие просто даже не знали, что ждать. Много было разговоров всяких вокруг него: кастинг, как он отбирает актеров, как он на площадке выстраивает эту математическую свою модель, от которой ты не можешь вообще отойти, только ведомо ему. Поделись каким-то опытом. Открой немножко занавес. Мороз: Приоткрыть занавесу тайны? Синдеева: Да. Мороз: Да, у нас же, в основном, вообще основная проблема русского зрителя в том, что у нас все любят театр добра. У нас любят театр добра, артисты добра — это все очень любят, пустить слезу и т.д. У нас все такие хорошие, я тут включила телевизор, какие-то сериалы, и я смотрю, я в какой-то момент думаю: «Емае, что же такое? Такие все прям героини, она такая прям, сейчас я прям заплакать должна, такая она хорошая, ее все так обижают — и в тюрьму ее посадят, и этот ее обидит». И что-то меня это уже страшно раздражает в последнее время. В этом смысле театр Уилсона, эстетика Уилсона — она вся очень визуально агрессивная, это агрессивная энергия. Опять же, по смыслу это может быть как угодно наполнено добром, любовью и т.д., но энергия такая, скажем так, японская, это почти такая смесь кабуки с балетом, скажем так. Это было уже много лет назад, лет 7, наверное, или 8, я была на тренинге у Тадаши Сузуки, у него в этой деревне в Японии — в Тоге, нас отправила театральная конфедерация, и мы проходили этот тренинг две недели, это было долго, сложно, в основном, завязано на физкультуре такой. Синдеева: И ты тогда не понимала, зачем, то есть, понимала, что нужно, а как это? Мороз: Я понимала, что круто, меня туда на халяву отправили, круто, замечательно. Я тоже старалась там, всячески срывала голос и т.д., я не понимала, зачем. И в какой-то из последних дней он велел своим артистам, поскольку они у него там рабы, они у него и готовят, и шьют, и убирают за приезжими. Синдеева: И у Уилсона там тоже, говорят, рабы. Мороз: У Уилсона тоже рабство, есть тотальное  рабство, потому что это, я не знаю, что там в Уотермилл-Центре, но здесь это прям тотальное рабство, такое, что они там живут, у них нет семей, они только занимаются у Тадаши Сузуки. И он велел им сделать этот же тренинг. И там есть такое упражнение, когда просто все шагают, отбивая ногами, при этом, абсолютно находясь в статике, голова находится в статике, все шагают-шагают-шагают в хаотичном порядке, и в какой-то момент все выстраиваются в линию и идут на зал и потом падают — это такой тренинг. И когда эти артисты сделали этот тренинг, когда они пошли на зал, у меня было ощущение, что меня вплющило в это кресло, потому что это был такой энергетический вообще атомный взрыв, который на тебя надвигался и тебя впечатал, это было практически действительно ощутимо. То же самое примерно, при этом эта энергия не позитивная, это очень мощная, очень сильная, почти такая яростная энергия. Это то, что есть у Боба, который невероятно много говорит, в том числе, о театре Кабуки, о энергоиспускании, о том, что этот столб света, луч света, который на всех тренингах, луч света, который идет через тебя насквозь, эта нитка, по которой ты идешь и т.д., все очень похоже. У меня прям такие были флешбеки от того тренинга у Сузуки и т.д. Синдеева: То есть, ты была одна из самых подготовленных актрис для…? Мороз: Бог его знает, но, в общем, наверное, я была одна из тех, кто примерно понимал, о чем говорит. Я была почти что единственная с языком с хорошим, с английским, поэтому мне было проще. Синдеева: То есть, поэтому у тебя было три роли, ему было проще всего с тобой? Мороз: Может быть. На самом деле, его, мне кажется, очень… он же аутист, Боб — аутист. По-моему, в 12 лет или во сколько-то его вывели из этого состояния, из аутичного, но, тем не менее, он человек, у которого нельзя ходить за спиной, его это страшно раздражает. Человек, от которого идет какая-то энергия, так кругом, у которого нельзя ходить за спиной, его все это отвлекает. И он видит картинками, он не может объяснить. Он видит картинку, это сознание необычного человека, поэтому его спектакли так необычны. Синдеева: И он объясняет эту картинку? Мороз: Да. Не просто объясняет, он хочет, чтобы эта картинка была воспроизведена до нитки, чтобы синий был с переходом не 25-27, а 25-26,7, грубо говоря. Так же и с артистами. Он хочет, чтобы жест был не такой, а вот такой, и только такой. И чтобы артист пришел на эту световую точку, потому что только в этой световой точке будет та картинка, которую он хочет. Вся команда у него немецкая, и у них же тоже все четко, то есть, они не рассчитывали, что если один раз они сказали артистам: «Сделайте так», что артисты в следующий раз сделают не совсем так, не все. Они были к этому совершенно не готовы. Так же со службами и т.д., и всем тоже, всему театру, всем артистам, всему составу, всем службам надо было привыкать к тому, что только так и никак иначе, не все были к этому готовы, не все сразу понимали, что это: «Как это? Просто ходить, просто вот так говорить, просто стоять в точках?». Мне кажется, конечно, поскольку мы не в  тренинге, что называется, поскольку нету режиссера, который постоянно за нами следит, то, что, например, Костя практически на всех своих спектаклях во всех театрах присутствует. Я не знаю, как ему это удается, особенно когда два спектакля в разных театрах. Или я знаю, что Бутусов так же старается почти всегда вести спектакли —это круто, потому что всегда есть око режиссера, артисты немножко сразу в тонусе. Здесь этого нету, поэтому, конечно, сейчас нету той любимой мною этой, может быть, агрессивной энергетики в том ключе, про который ты говоришь. Синдеева: У нас, к сожалению, скоро все заканчивается. Мороз: А мы потом разрежем. Синдеева: И мы не успели. Нет, у меня, еще нет, я должна обязательно спросить, потому что я этого не знала. Свою первую «Нику» ты получила за роль Настены, собственно, в «Живи и помни», которую поставил Прошкин, и, оказывается, что идею экранизировать эту повесть Распутина тебе пришла еще давным-давно. Мороз: Да, это длинная история, но очень коротко: эта идея возникла вообще в момент репетиции «Тартюфа», это 2003 год, по-моему, вообще с Ниной Чусовой, которая когда-то в институте играла Настену, и Олег Павлович предложил ей ставить это на сцене МХАТа, она сказала, что: «Нет, вот этот снег на сцене, нафиг мне это надо, не хочу, вот я бы кино сняла», а я училась на высших курсах сценаристов-режиссеров. Я сказала: «Нин, ну давай пойдем к Распутину, напишем сценарий, может быть, он отдаст нам права. Давай пойдем». Синдеева: Ты молодец такая, вот это юношеский... Мороз: Мы пошли, юношеский максимализм, мы пошли, естественно, Распутин Валентин Григорьевич, понятное дело, сказал нам: «До свидания», сказал: «Вы молодые, вообще я вам не верю», но мы не сдались. Мы написали что-то, мы еще раз пошли, он еще раз нас отправил туда же. После чего, поскольку я тогда много работала с Владимиром Сергеевичем Петровым, я с ним, собственно, дебютировала на большой сцене Московского художественного театра, и потом еще работала, и я узнала, что он собирается, я не помню, в каком городе, но в каком-то совсем дальнем, ставить «Живи и помни». Он мне показал декорацию, эскиз декорации совершенно гениальный, это черное пространство и стеклянный куб, я сказала: «Зачем вам ехать в эту Тьмутаракань, — я говорю, — я вас умоляю, иди к Олегу Павловичу, Олег Павлович мечтает, чтобы повесть шла на сцене». И так я как-то невольно стала почти организатором этой постановки. В итоге играла там вопреки желанию Олега Павловича, он не хотел, чтобы я это играла, ему казалось, что я очень молодая, но Владимир Сергеевич в меня верил. И прав у нас, опять же, не было, потому что Валентин Григорьевич сложно относился ко МХАТу, к новым веяниям, как раз к тем самым современным режиссерам и т.д. И когда он пришел смотреть прогон, Валентин Григорьевич Распутин, ему ужасно понравилось, он был очень доволен, он дал права на выпуск спектакля, на что мой папа сказал: «А вот теперь иди». И я пошла. Я говорю: «Вы помните, что я к вам приходила?», он сказал: «Нет, конечно, нет». И он согласился отдать права на экранизацию с условием, что я буду играть главную роль, а он будет утверждать режиссера. Это было два его условия. Синдеева: Но режиссер уже был? Мороз: Режиссер. До этого я поговорила с Рубеном Дишдишяном, который был тогда главой  «Централ Партнершип», и он сказал, что: «Александр Анатольевич Прошкин, вот он должен был снимать картину, но что-то там не складывается, а вот, может быть». Синдеева: А сейчас есть такая мечта? Что бы ты хотела сыграть в театре или в кино? Как тогда, ты хотела и мечтала, есть что-то? И можешь ли...? Мороз: Честно, нет. Вообще нет. Все мои мечты сейчас сводятся либо к тому, чтобы был, скажем так, целостный проект, то есть, чтобы там были какие-то невероятные продюсеры, которые мечтают об искусстве, а не о бабле, чтобы там был хороший режиссер, чтобы там была крутая команда, чтобы это был какой-то мой материал или не мой материал, но который мне предложат каким-то образом. То есть, чтобы это был проект, в котором, правда, было бы интересно. У нас, на самом деле, все мечтают о том, чтобы было интересно, потому что я сейчас все время сталкиваюсь с тем, что мне тупо скучно. Я снимаюсь —и мне скучно. Синдеева: А режиссером, амбиции? Мороз: Нет. Синдеева: Никогда? Мороз: Нет, никогда не было. Синдеева: То есть, продюсером, да? Мороз: Нет-нет-нет, организация производства — да, режиссура — никогда вообще даже, нет, это не я. Синдеева: Жалко, что у нас программа закончилась. Мороз: Спасибо. Синдеева: Эти ямочки очень красивые. Даш, спасибо. Мороз: Спасибо. Синдеева: Программа «Синдеева» в доме «Дыхание». Несколько лет назад президент ФСК «Лидер» Владимир Воронин был в Лондоне и остановился в одном из отелей, который привлек его своим необычным оформлением. Это было сочетание несочетаемого, прошлого и современности. Выяснилось, что такое смешение ? фирменный почерк английского дизайнера и архитектора Филиппа Старка. Воронин подумал и пригласил Филиппа Старка создать интерьеры для дома, который он собирался построить. И мы находимся, как всегда, в шоу-руме дома «Дыхание». Сегодня у меня в гостях актриса Ксения Алферова. Привет. Алферова: Привет. Синдеева: Ксения, знаешь, я сразу начну с твоего фонда. Алферова: Нашего. Синдеева: Вашего фонда. Твоего и Егора Бероева, я так поняла, еще какая-то команда вам помогает. Алферова: Да, небольшая, но есть. Синдеева: Ты вообще в последнее время очень мало снимаешься. Это связано с твоей активной деятельностью в фонде? Алферова: Да. Четыре года назад, когда мы спонтанно решили создать и зарегистрировать фонд в мае, у меня какой-то дикий протест вызвала поначалу моя профессия по началу. Фонд «Я есть!», мы занимаемся поддержкой детей с ментальными особенностями развития: синдром Дауна, аутизм, умственная отсталость. Я называю основные, потому что очень много разных, этих чудных особенностей. Синдеева: Почему вы решили создать фонд именно по этой теме, с этими проблемами? Были какие-то причины? Алферова: Я сейчас попытаюсь коротко ответить на этот вопрос, потому что это все-таки какое-то стечение. Я верю в Бога, в то, что он нас все-таки ведет куда-то, куда мы должны прийти. Мы слушаемся, не слушаемся, пытаемся старательно идти в обратном направлении, но все равно он нас куда-то выводит. Я по своей сути человек советского воспитания, в хорошем смысле этого слова, то есть я махровый патриот, мне надо помогать, спасать. Это не моя личная человеческая заслуга, а черта характера или воспитания, может быть. Синдеева: Но это же было в семье? Алферова: Было. Синдеева: Я так понимаю, что папа, Александр Абдулов, был одним из немногих в советское время… Алферова: Он был первым. В России такого формата не было, то, что сделал он,  он это сделал впервые. Синдеева: А что это было? Расскажи чуть-чуть. Алферова: Это были «Задворки». Это была еще не перестройка, видимо, конец восьмидесятых, я не помню, я в годах не очень разбираюсь. Он придумал такой формат, теперь он уже модный, таких мероприятий много, а тогда оно было единственное. В конце театрального сезона на задворках театра «Ленком» своими силами, все актеры театра, ведущие и нет, молотили эту сцену, таскали всякие балки, делали своими руками. Дальше там собирался весь цвет культурного, театрально. В общем, те люди, которые были там ? это еще была интеллигенция. Это был концерт. Помимо участников концерта туда приходили другие люди, билеты стоили достаточно немаленьких денег в то время. Синдеева: Это был капустник? Алферова: Нет, это был концерт. Абдулов, Жванецкий, Янковский, Макаревич ? все, кто на тот момент самые-самые актеры и певцы. Я помню, «Задворок» было четыре, на одном из фестивалей впервые появилась «Бригада С», причем папа собирал их отовсюду: один был в армии, другой еще где-то. Это был взрыв сознания. Синдеева: Продавались билеты, собирались деньги. Алферова: Да, дальше эти деньги обязательно шли на какие-то благотворительные цели. Рядом с «Ленкомом» есть церковь, первые «Задворки» явились стартом к тому, чтобы восстановить эту церковь. Оттуда убрали то, что там было, и восстановили во многом благодаря какой-то начальной сумме. Синдеева: То есть у тебя был пример. Это не только, скажем так, характер. Алферова: Я думаю, что я все-таки такой общественный деятель. Я в детстве писала письма за справедливость Горбачеву. Синдеева: А сейчас ты пишешь письма за справедливость? Алферова: Путину ? нет. У меня есть мысли. Синдеева: Что бы ты написала Путину? Алферова: Как ни странно, как раз сегодня с утра я про это думала, но не касательно того, чем я занимаюсь. Мы справляемся своими силами, в последние три года это дело движется семимильными шагами в каком-то правильном направлении. Синдеева: Ты расскажешь. Так что бы ты написала Путину? Алферова: Сейчас я не хочу касаться этой темы, она для меня лично больная. Я бы писала о системе образования у нас в России? Синдеева: А почему она для тебя лично больная? Потому что у тебя дочка пошла в школу? Алферова: Да, у меня дочка, вчера мы с ней делали домашнее задание. Я в очередной раз открываю учебник «Окружающий мир», мне становится дурно. У нас очень хорошая школа, она пытается справиться с этими странными учебниками. Синдеева: Что тебе не нравится? Алферова: Мне не нравится упрощение того, как учат детей. Я это мягко так назвала. Уж совсем идиотов тоже не надо делать. Синдеева: Это надо тогда Ливанову писать. Алферова: Нет, к сожалению, у нас в стране ручное управление, поэтому надо писать. Я это точно знаю по московским департаментам и министерствам, с которыми мы сталкивались. Пока лично руководитель департамента или министр за это не возьмется, ничего не случится. Синдеева: Ладно. Возвращаемся к фонду «Я есть!». Как родилась идея взять эту сложную тему? Алферова: Так получилось волей судеб. Наверно, в определенном возрасте ты приходишь к чему-то, ты готов к этому. Мне кажется, что потребность помогать или быть нужным ? базовая потребность любого человека. Всем нам этого хочется, другой вопрос, что не всегда знаем, кому, или нет времени, или еще что-то, но как-то всё равно она в тебе живет. Мы случайно узнали про нескольких детей. Это правда было случайно, но я сейчас понимаю, что это было не случайное стечение обстоятельств. Их было человек десять. Мы, недолго думая, выложили запись о первой девочке в фейсбук, за день собрали какую-то огромную сумму денег. Синдеева: А что ей требовалось? Алферова: Ей была нужна достаточно дорогостоящая операция. Мы очень удивились, потому что думали, что будем долго и старательно это делать и вдруг. Слава богу, это был такой почин, видимо, с помощью людей, которые дали эти деньги. Все эти дети живы, здоровы и молодцы. Потом давали деньги на их реабилитацию. И мы поняли, что у нас почему-то очень большой кредит доверия, потому что люди с такой готовностью нам давали деньги в конвертах и нет. Когда ты это осознаешь, ты понимаешь, что ты не можешь уже не использовать это в правильном направлении, это ответственность. Дальше появился интернат во Владимирской области, про который нам рассказали, где течет крыша. Мы поехали туда, нас там под белы руки встретил уполномоченный по правам ребенка во Владимирской области, мы с ним большие друзья. Он как настоящий борец за детей направил нас в правильные места, все они были по нашему направлению: специализированный интернат, психиатрическое детское отделение. Меня потрясли люди, особенно в детском психиатрическом отделении эти женщины, которые ими занимаются. Первый шок был ? они все светились. У нас ужасные представления об этих местах. А у них вся душа снаружи. Приехав туда и сюда, мы поняли, что здесь очень много детей, это отдельный мир, те, которые в интернатах, и те, которые с родителями, но этот мир выпал из жизни и никому не нужен. У нет правильной вывески и того медийного человека, кто бы их куда-то двигал. Синдеева: То, что за последние несколько лет благотворительность стала модной и популярной, это очень здорово. Алферова: Это прекрасно. Синдеева: Я себя отношу к пассивным благотворителям. Мы отмазываемся возможностью перечислить деньги. Алферова: Слушай, это не называется «отмазываемся». Синдеева: Я специально выбрала это слово, потому что у нас не хватает каких-то моральных сил, эмоций, может быть, не хватает такой души. Алферова: У каждого свое место. Синдеева: Я это не с осуждением, но с констатацией. Это так. Я знаю и про себя, и про людей. Я, наверно, не готова столкнуться с такой проблемой лицом к лицу. А вы готовы, и это правда требует серьезного внутреннего мужества. Для вас это было легко? Это правда сложно. Алферова: Я так не считаю. Помню, когда мы искали директора нашего фонда, когда мы поняли, что вдвоем справляемся с трудом, я столкнулась с тем, что многие молодые и не очень женщины говорили: «Мне их жалко». Тут неуместно чувство жалости. Может, это какая-то моя особенность, дополнительная хромосома или нет какой-то, которая есть у людей. Это не моя заслуга, для меня нет разницы, такой ребенок или сякой. Он просто ребенок. Я начала с Бога, я говорю, что каждый должен быть на своем месте. У меня есть определенный набор качеств, с которыми я родилась, я сейчас стала это очень четко осознавать. Причем раньше это касалось не наших детей, например, а просто каких-то вещей или продуктов. Если я что-то люблю, что-то мне нравится, я буду рассказывать всем, говорить: «Купите!», все пойдут скорее покупать. Поскольку мы с Егором погрузились в этот мир, а он действительно удивительный, я поэтому наших детей зову  «удивительные дети». Там столько света и добра! Понятно, что там много проблем, но там какая-то особенная энергия. Нам было поначалу дурно, когда мы поняли, что надо помогать всем… Синдеева: Хочется помочь сразу всем, может быть, сразу хочется кого-то забрать. Я об этом. Алферова: Хочется очень много и сразу. Мы сузились, мы поняли, что только этими детьми будем заниматься. Синдеева: На чем сконцентрировались? Алферова: На наших ментальных особенных. Но я просто могу рассказать, что у нас был такой вечер, причем одинаковый с Егором, когда ты понимаешь объем проблемы в смысле отсутствия какой-либо системы вообще. Когда ты это понимаешь, думаешь: «Как это?». Ты сверху смотришь. Я сидела на диване вечером, когда меня реально придавило количество. И Егор в тот же вечер поздно пришел домой. Я думала: «Зачем нам это надо? Это же невозможно». И он примерно с таким же выражением лица стоит, молчит. Я ему говорю: «Егор, зачем нам это?». Он говорит: «Я тем же вопросом сегодня задаюсь». А потом я проснулась с утра. У меня такой характер, что если я ставлю себе задачу, то я понимаю, что надо сделать ряд вещей, чтобы ее решить. Я просто начинаю делать, придумывать, как ее решить. Синдеева: То есть уже не думать, а делать. Алферова: Делать. Надо просто разбить это на то, что ты умеешь делать. Синдеева: Вы сфокусировались. Расскажи, какие основные проблемы, какая основная помощь нужна? Алферова: У нас сейчас много всего, слово «сфокусировались», наверно, неправильное, потому мы расфокусированы. Тут такая тема сложная. Есть дети с особенностями, которые живут в интернатах, есть родительские дети. Синдеева: Это те, которые живут с родителями. Алферова: Да. Дети с синдромом Дауна, с аутизмом, с другими более сложными особенностями. Интернат ? это что-то более структурированное. Понятно, что с ними там надо делать. Синдеева: А что в основном там надо делать? Не хватает финансирования? Алферова: Рассказываю. Например, у нас с департаментом соцзащиты Москвы ? мне нравится, что они делают, они молодцы ? большой пилотный проект. Мы взяли, грубо говоря, под себя один интернат, в который мы тоже как-то случайно попали. Был плохой интернат, где дети вот такие. Теперь у нас три интерната, которые мы соединили: от маленьких деток до взрослых. У нас есть дом ребенка, потом интернат, сейчас наш помощник, который занимает достаточно крупный пост , он выбил квартиры, много квартир, которые мы поделили. Часть квартир наша. Синдеева: Для детей, которые достигли восемнадцатилетнего возраста, которых надо переводить? Алферова: Тренировочные квартиры, да, где подростки будут учиться самостоятельно. То есть часть интернатских детей будет там жить достаточно долго, потому что им надо много времени, часть детей будет обучаться. Это целая система, которую надо выстроить от нуля до взрослой жизни, чтобы все дети на выходе не попадали в психоневрологический интернат. Синдеева: А это обычный путь? Алферова: Это единственно возможный, а не обычный. Все эти чудесные, сладкие дети… Синдеева: По достижении восемнадцати лет… Алферова: В интернате они все равно дети, все равно у тебя утренники, конфеты, ты зайка или кошечка. Даже в самом ужасном интернате найдется нянечка. А ты попадаешь в психоневрологический интернат, и это всё, смерть. Это ад. Я там была несколько дней назад впервые. Я сознательно туда не ходила, потому что мы занимаемся детьми. Но дети в нашем интернате выросли, мы понимаем, что не можем их отдать,  возникли квартиры. Этот пилот направлен не на то, чтобы создать идеальный интернат, чтобы все там жили, нет. Мы поняли, что нет системы. Мы рассказываем, например, какие чудесные дети с синдромом Дауна, не отказывайтесь от них, это счастье, как и обычный ребенок. Мы поняли, что как-то нечестно получается. Надо создать какие-то заведения, куда маме можно приходить заниматься с ребенком, группу дневного пребывания. Наш интернат ? ресурсный центр для родительских детей. Синдеева: Сколько в России вообще таких интернатов? Алферова: Их не так много. Синдеева: Это исчисляется сотнями, тысячами? Алферова: Тысячами, но не миллионами. Гитлер в свое время уничтожил всех инвалидов, назовем их так. Но после того, как его не стало, ровно то количество, которое было до, восстановилось. Это, наверно, какой-то необходимый для нас с вами процент людей, чтобы мы не стали зверьми. Мы надеемся создать такой .... Отказные дети, которые никому не нужны, к сожалению, должны жить в таком интернате, как дома. Мы стараемся это делать. Они там спят, едят, учатся, лечатся. Синдеева: А как финансируется? Хорошо, вам дали квартиры. Алферова: Дело в том, что государство и так, в принципе, уже тратит на таких людей, детей, особенно интернатских, очень много денег, но только неправильно распределяет. Наша задача ? показать, как их распределить правильно. Иногда их недостаточно. Наша задача ? избавиться от родительских детей, чтобы они как минимум на выходных были дома, потому что сейчас там больше 50% родительских детей. Синдеева: Из-за чего? Родителям всё это очень сложно, они тоже не умеют? Алферова: Да. Дети достигают определенного возраста, требуют ухода. У них мамы, братья, сестры. Предположим, ребенок лежачий, со сложной структурой дефекта. Он чудесный, но ему действительно требуется уход. Дешевле для государства было бы создать службу сопровождения. Но пока эту систему сложно двигать. Синдеева: Скажи, вы сейчас с московским департаментом делаете такой эксперимент. Что нужно сделать для того, чтобы это все-таки превратилось в систему на государственном уровне? Есть ли какая-то программа? Алферова: Мы являемся членами Совета при Голодец. Она, когда в свое время пришла на эту должность, сделала совет, куда входят разные общественные организации во всех направлениях: старики, такие дети, сякие. В первую очередь ей это нужно было для того, чтобы держать руку на пульсе, потому что я понимаю, что в рамках московского департамента то, что доходит до начальника, часто сильно урезано. Есть возможность решать многие вопросы на месте. У нас есть определенные темы, ты озвучиваешь на примерах. Сидят все министры, а она напрямую дает поручения. За два года, которые он существует, много чего удалось сделать. Наверно, можно было бы больше, но система неповоротливая. Синдеева: В вашей области что-то сделали? Алферова: Как минимум благодаря совету и части людей там приняли Этический кодекс врачей. Синдеева: Что это такое? Алферова: Это этический кодекс, который запрещает врачам отговаривать мам от того, чтобы они оставили ребенка. Сейчас это есть, но они вроде как не имеют права этого делать. Когда у вас рождается ребенок с особенностями, например, с синдромом Дауна, что сразу диагностируется, раньше настойчиво требовали оставить этого ребенка в интернате. Синдеева: Я хотела узнать, ведется ли какая-то психологическая работа с родителями, с мамами, у которых рождаются такие дети. Алферова: В первую очередь она должна вестись с врачами. Сейчас часто если не уговаривают оставить, то приходят с ребенком на руках, а выражение лица  такое, как будто ребенок умер, страшное горе и ужас. Синдеева: Как минимум был принят этот кодекс. Алферова: Казалось бы, это несложная вещь, но общественные организации, которые еще до нас этим занимались, прошли долгий путь. У нас немножко странная система. Есть федеральные органы власти, а дальше есть субъекты, например. Федеральные органы власти могут им только рекомендовать что-то сделать, но это не значит, что они должны делать ровно так. Поэтому мы настоятельно рекомендуем рекомендовать, например, во Владимирской области, куда мы вошли, которой мы занимаемся. Синдеева: Что еще должно сделать государство, чтобы это изменить? Алферова: Сейчас про это очень долго рассказывать. Та же самая интернатская система, которая существует, где очень дорого содержать детей, там есть, видимо, какая-то хитрость. Это сейчас очень сложно рассказывать. Подушевое финансирование в больницах и так далее. Синдеева: Грубо говоря, интернаты заинтересованы в том, чтобы дети оставались, чтобы их не забирали. Алферова: Да. Поэтому мы выкручиваемся, вносим какие-то поправки в законы. Синдеева: Что-то все-таки делается, Голодец тоже помогает. Алферова: Очень помогает. Понятно, что Петросян, глава департамента соцзащиты ? хороший человек, но там тоже ручное управление. Он не может охватить всё. Он очень хорошо разбирается в стариках, потому что это его специализация. Ему надо подсказать. Мы, например, столкнулись с тем, что многие чиновники слышат, слушают и пытаются что-то делать. Мы были в психоневрологическом интернате и с нами вместе ходил глава департамента, который отвечает за эти интернаты, молодой парень. Синдеева: Московского департамента? Алферова: Да. На самом деле этот парень был в интернатах, но он не знает, я так понимаю, как должно быть. Когда он сходил с нами и другими общественными организациями, он понял, что у всех людей, которые там есть, а это бабушки и многие другие, не могут быть общие трусы. Они все очень чистые и ухоженные, но это же люди. Не может быть у бабушки, которая прожила всю жизнь, предположим, у нее был диагноз «умеренная умственная отсталость», но вы никогда в жизни не поймете, в чем разница между этой бабушкой и тем, кто плохо образован. Синдеева: Вы съездили с ним, и что теперь? Алферова: Он сильно озадачился, ужаснулся, когда ты какие-то вещи объясняешь. Мы говорим: «Вы понимаете, поч ему мы не можем вам наших детей отдать?» Нам дурно, когда мы понимаем, когда у нас эти зайчики куда-то каждые выходные ездят… Так это интернатские дети! А если ваш ребенок, который живет в невероятной любви, если вы умираете, он остается один, то у него тоже путь туда. Врач даже не знал, как зовут ребенка. Синдеева: То есть нужны такие квартиры, где они бы могли сосуществовать не только в коротком промежутке времени в момент адаптации? Алферова: Нужно в первую очередь, это просто глобально, Голодец тоже это понимает, но это невозможно, как ты можешь взять и поменять мозги огромному количеству людей. Нужно поменять отношение к этим людям, чтобы ты стал воспринимать их как людей. Это на самом деле очень много. Врача так воспитали, он не плохой человек, но это его искреннее профессиональное убеждение, когда у него комната с женщинами со сложной структурой дефекта. Да, они не говорят, у них перекручены ножки и ручки, но не может человек всю жизнь провести в кровати, глядя в белый потолок. Это невозможно. Это человек! Да, он не говорит, но если вы подойдете к нему  и погладите, он будет улыбаться, шутить. Синдеева: Хорошо. Ты сейчас говоришь про отношение людей, но надо же еще обучить и врачей, и волонтеров. Алферова: Чем прекрасны волонтеры? До того, как мы поменяли директора нашего интерната, я туда ходила как волонтер. Нянечка, которую научили, уже привыкла, у нее замылилось, что она думает, что это некая субстанция, а не человек. А когда она видит, что ты разговариваешь, как с человеком, нянечка сначала пытается помочь, говорит: «Нет-нет, она так не сможет». Я говорю: «Пожалуйста, занимайтесь своими делами, а мы разберемся с Машей, во что и как нам играть, вытирать рот салфеткой или нет». И она вдруг видит, что все дети адекватно реагируют, все играют, вытирают рот салфеткой, сами едят и убирают. Ты понимаешь, как по-другому, а она по-другому не умеет. У нее даже на таком уровне начинает что-то меняться. Она может к тебе относиться немножко как к романтической особе. Нам волонтеров всегда не хватает, они нам очень нужны и в интернаты, и в другие места. Синдеева: Волонтер должен быть регулярным. Алферова: Есть много видов волонтерства. Например, у нас в интернете есть то, с чего начинают все, когда приходят, называется «волонтер выходного дня». Это счастье для самих людей, которые этим занимаются. Есть группа детей, список выездов, начиная от всяких цирков, театров, парков, кафе. Какие мастер-классы детские, то есть они как-то проводят свой досуг. Соответственно, для каждого нужен волонтер. Кто-то приходит и уходит, а есть уже человек пятнадцать, и это много, которые не могут без них. Например, у нас мальчик Дима с синдромом Дауна, классный парень, как выяснилось, он очень хороший фотограф, просто невозможный, мы делали его выставку. Вроде это как баловство, дали камеру, потому что он очень хотел. Когда это стали смотреть, все, мягко скажем, удивились: он может так и сяк. Он что-то такое проявляет, видит Синдеева: Чувствует. Алферова: как-то по-другому вас. Мы вынуждены были отдать его в какой-то самый хороший ПНИ. Потому что возраст, мы уже и так, и сяк, некуда девать его. Нашли в Москве какой-то ПНИ, который считается хорошим. Я об этом позже узнала, он у нас и в колледж ходил. Наши волонтеры стали говорить: «А где Дима, как он? Почему он не ездит с нами на выезды? Надо съездить, проверить». И они сами теперь к нему ездят, забирают его. Синдеева: Какой у Димы есть шанс, скажи? Алферова: Я надеюсь, мы Диму обязательно заберем сразу в нашу квартиру. Синдеева: Когда квартиры запустятся, сколько они способны принять? Алферова: Мы их разделили на несколько организаций. Есть наша, часть квартир мы отдали «Милосердию», там владыка Пантелеимон и немножко другой формат тех людей, которые там будут жить. Три комнаты есть у Центра лечебной педагогики, там будут совсем тяжелые детки. Мы никогда раньше не собирали деньги, но думаю, что сейчас, видимо, придется это делать, потому что там надо делать ремонт. Синдеева: Там нужно делать что-то особенное? Алферова: Там должен быть особенный ремонт в том смысле, чтобы штукатурку нельзя было легко отколупать или еще что-то, потому что дети разные. В нашем интернате они все социализированы. Синдеева: Кто обслуживает эти квартиры? Кто-то должен там жить постоянно? И где искать этих людей? Алферова: Наши квартиры? Поскольку наша политика направлена все-таки на то, чтобы вместе с государством, это правильно ? заставлять государство заниматься этим, потому  что это их обязанность, мы опять же это делаем с соцзащитой. Основная часть ставок ? соцзащитные педагоги. Синдеева: Их обучают специально? Алферова: Нужны еще специальные волонтеры, которых обучают. Они будут там постоянно. У нас есть организации, с которыми мы сотрудничаем как консультанты, например, питерские «Перспективы» или ЦОП. Синдеева: По подбору кадров и обучению. Алферова: У Питера есть такой опыт, у них одна квартира, они работают с волонтерами. Это отдельная работа. В нашем интернате тоже есть волонтеры в комнатах, где как раз тяжелые детки. Мы называем таких волонтеров добровольными помощниками. Они получают совсем маленькую зарплату, грубо говоря, на проезд, потому что это тот человек, который должен ходить все время. Их обучают как раз. Синдеева: Кто эти люди? Они же не могут работать в другое время. Алферова: Совершенно разные. Есть расписание того, как они ходят туда. У нас есть одна чудесная бабушка, которая вышла на пенсию, печет пироги, приносит. У нее теперь много внуков, это реализация для нее. Есть бизнесмены, у которых достаточно свободный график, они могут его сами выстраивать. Очень много студентов, которые занимаются этим с удовольствием. Я помню, у нас была первая студентка, абсолютно гламурная, журфак. На журфаке много своеобразных девушек. Она такая классная оказалась, такая экспрессивная! Прочитала пост в фейсбуке, сказала: «Я хочу!», принеслась в наш интернат и попала не на выходной день, когда красиво, а попала на день, когда надо с ребенком выезжать в бассейн. Ты с ребенком один на один. Мы как раз только начинали, дети никогда не были в бассейне и вообще не видели воду в таком количестве. Это была шоковая терапия. Но после первого же посещения я была страшно удивлена. Синдеева: Она вернулась? Алферова: Она написала какое-то невозможное письмо с дикими благодарностями, она теперь дружит с этим мальчиком, жить без него не может, к нему везде ездит. Синдеева: Скажи, а в процессе волонтерской деятельности усыновляют ли детей? Алферова: У нас не было таких. У нас есть волонтеры, которые думают о том, чтобы оформить гостевую опеку, это я знаю наверняка. Но, как правило, это семьи. Есть несколько семей, где муж и жена с детьми, дети маленькие дружат, например, ездят с родителями в интернат. Дуня с нами тоже ездит в интернат. Синдеева: То есть дети могут ездить с родителями. Алферова: Да. Синдеева: Это только приветствуется. Алферова: Это же дети. Это же не тюрьма. Многие такие учреждения достаточно открыты. Синдеева: Какие вопросы задавала Дуня, когда там оказалась в первый раз? Алферова: Она в первый раз столкнулась с таким ребенком, это был ребенок с аутизмом, причем достаточно серьезным, это было не в интернате. Я ходила к какому-то врачу договариваться о чем-то, мне было ее некуда девать, взяла ее с собой, пришла мама с таким ребенком на массаж или что-то в этом роде. Они ждали, пока я закончу беседовать. Дуня сказала: «Я не пойду с тобой, я буду с мальчиком играть». Он не разговаривает, он отказывается смотреть. Никак с ней не коммуницировал привычным образом. Когда я вышла, увидела такую сцену: абсолютная тишина, он стоит в одном углу, причем отвернутый от нее, она в другом углу. Правда, у них какие-то игрушки. Я понимаю, что какая-то деятельность происходила. Когда мы ехали в машине, я спросила: «Дуня, а что вы делали?». «Мы играли». «Во что играли?». Ну как,  играли. Она придумала какую-то игру. Единственно, «а почему он не говорит», ее единственное смутило, почему он с ней не разговаривает, ничего больше. Ей сейчас восемь, это было года три назад. Синдеева: А когда она приехала в интернат? Алферова: Она уже всех знала. Если дать Дуне волю, она бы уже, наверно, усыновила весь этот интернат, потому что она реально нас уже этим замучила. У нее есть там подружки, моя любимая Маша Синицына. Синдеева: А вы не задумывались над этим? Алферова: Это сложный шаг. Была одна девочка Женя, которая мне покоя не дает, она ушла в профессиональную семью. Мне многие мамы прямо запретили. Они сказали: «Если у вас будет такой ребенок, ты прекратишь заниматься фондом! Ты будешь только им заниматься, а времени заниматься тем, чем ты сейчас занимаешься, не будет». Это что-то совсем другое. Синдеева: А с Астаховым вы общались, с нашим прекрасным омбудсменом? Алферова: Мы достаточно плотно с ним общались. Синдеева: И что? Он говорит, что сейчас больше усыновляют. Алферова: Это правда. Как ни странно, я могу это сказать по Владимирской области, с которой мы дружим. За что я точно могу сказать большое спасибо ему, так это за систему уполномоченных по правам ребенка. Зависит от того, кто сидит на месте, либо это просто для галочки, либо это действительно человек, у которого болит душа, но во многих областях они реально много чего делают. В Ивановской области недавно была чудесная Таня Степанова. Если что-то происходило с ребенком где-то, все шли к ней. Про Владимирскую область. Когда приняли этот чудный закон Димы Яковлева, как правило, это все-таки многодетные семьи, у которых уже есть такой опыт. Я так понимаю, что область все-таки им как-то помогает, в том числе финансово. Буквально недавно хорошая семья усыновила чудную девочку. В Москве начали усыновлять. Даже в том районе, где мы живем, за городом, средний класс, люди, которые зарабатывают деньги, чего-то добились в жизни. Наши друзья взяли ребенка, у них своих пятеро, они взяли шестого с синдромом Дауна. Когда Вероника пришла оформлять усыновление, им говорят: «А вы из Истринского района?». Она говорит: «Да». Ей говорят: «За последнее время так много от вас, что у вас такого особенного, что так много приходит?». Синдеева: Может быть, твое влияние? Алферова: Нет. Про это сейчас стали говорить, показывать. Ты понимаешь теперь, что тот же самый синдром Дауна ? не какой-то страшный и ужасный Бармалей, а это чудный ребенок, который дарит тебе какое-то невозможное количество любви. Дима болтается на воскресных службах, все его любят. Они правда особенные дети. Они состоят из большой души. Синдеева: У нас отзывчивые зрители, мы убеждались уже не раз, что когда из эфира есть какая-то просьба или обращение, то зрители реагируют. Я им за это ужасно благодарна, потому что они очень хорошие. Алферова: Вообще люди хорошие. Синдеева: Да. Обратись сейчас к ним. Что тебе надо, какая помощь нужна в первую очередь? Алферова: Когда ты мне сказала перед программой, я стала соображать. У меня с этим плохо. Я точно знаю, что нужны волонтеры. Их не бывает много: чем больше волонтеров, тем у большего количества детей есть возможность выезжать куда-то в выходной день. Мы сейчас пытаемся создать такую же хорошо налаженную систему волонтерства с родительскими детьми, потому что есть, например, взрослые дети, с которыми просто нужно погулять днем. Там есть много нюансов. Я так понимаю, мы не можем не взять под себя ПНИ, а там очень нужны волонтеры. Синдеева: Куда звонить, как записываться? В фейсбуке или где? Алферова: У нас есть страница в фейсбуке, называется Благотворительный фонд «Я есть!», где можно написать сообщение, наша Милена вам обязательно ответит. Также у нас появился сайт, мы его долго делали. На фейсбуке как-то все быстрее происходит, и это удобнее вашей категории зрителей. Синдеева: А деньги нужны? Алферова: Мы всячески отнекивались и отбивались все время от адресной помощи. Мы не лечим детей, они не больные, это некая особенность, с которой ты живешь всю жизнь. Нужна терапия, нужны специалисты. Синдеева: Нужны же специалисты, нужны ли массажисты Алферова: Очень нужны специалисты, нужна иппотерапия, это стоит очень дорого. Понятно, что мы обросли определенным количеством детей, которым нужен спорт. Мы поддерживаем определенное количество детей, которые ходят в спортивные секции. Для детей, особенно с синдромом Дауна, это очень важная реабилитация, это путевка в жизнь. Синдеева: Есть сборная, есть специальная олимпиада. Алферова: Да. У нас есть человек, который пересылает нам определенную сумму денег, которую мы тратим на адресные цели: кому-то иппотерапию, кому-то логопеда, кому-то зубные врачи. Про последнее сказала, потому что на самом деле ребенку с аутизмом лечить зубы ? это целая история, это получается значительно дороже, чем простому ребенку, потому что без анестезии ты этого никогда не сделаешь. Ваша публика такая, я назвала только одну часть ? интернаты. Также у нас много мероприятий, которые мы периодически организуем, начиная с регулярных выездов в рестораны, которые называются посиделки. Синдеева: Когда детей забирают. Алферова: Приезжают родительские дети и из интерната тоже. Мы собираем особенных детей с обычными детьми и родителями. Формат дня рождения. Нас кормят, поят, какое-то представление, мы что-то делаем вместе, лепим. Синдеева: И на фейсбуке есть расписание таких выездов? Алферова: Мы не делаем заранее расписание. У нас есть проверенные места, куда мы ездим, мы сообщаем об этом адресно родителям. В идеале мне бы хотелось, чтобы было расписание, для этого мне нужен список ресторанов. Мы готовы делать это чаще, это очень правильный и нужный формат. Синдеева: Среди наших зрителей есть владельцы сетей ресторанов. Их достаточно много. Алферова: Да, я знаю. то есть я к чему, что ко мне на каких-то больших мероприятиях, концертах подходят и спрашивают, чем помочь. Я спрашиваю, что вы делаете, у вас есть? Если это парикмахерские, можно стричь наших детей или взрослых. Есть подвешенная чашка кофе, когда ты платишь, одна женщина сделала так же с оплатой услуг. Мы можем маму отправить в этот салон. Мы сейчас делаем особенную программу, занялись родителями. Потому что родители настолько задолбанные, им самим нужна помощь, очень часто такая человеческая, не специализированные тренинги. Мы недавно встречались с визажистами, красились. На глазах мама вдруг превращается в женщину, она уже чувствует себя по-другому, будет с ребенком общаться по-другому. Он не будет у нее вечно больной, она не будет чувствовать, что вечно за него извиняется. У нас в принципе на сайте будут прописаны все наши проекты, можно конкретно себе выбрать. Нам можно просто давать деньги, нам так даже легче. Мы понимаем, кому, как и что. В связи с появлением квартир деньги нам теперь будут очень сильно нужны. Если это строительная фирма, которая здесь сидит, то это, грубо говоря, фирма, которая  может Синдеева: Да, ФСК «Лидер». Алферова: прийти и хорошо сделать этот ремонт, не давая никаких денег нам. Синдеева: Тогда в фейсбуке есть страничка «Я есть!», есть твоя страничка и страница Егора Бероева, всегда можно написать. Алферова: Да, в почту. Синдеева: Я верю в наших зрителей. Алферова: Не говоря уже о рабочих местах. Был опыт «Кофемании», когда она взяла на работу именно потому, что мы там часто что-то делаем, они нам помогают то тортами, то еще чем-то. Они посмотрели, увидели и поняли, что дети классные, взяли человека на работу. Причем работа может быть очень простая, начиная от мытья посуды. Есть, например, у нас парень с синдромом, он любит мыть посуду, делает это очень хорошо. В его случае это будет не дискриминация, он это будет делать с удовольствием. Синдеева: Есть какое-то описание? Алферова: С профессиями нет, мы можем сделать список и выложить. Синдеева: Мы в свое время запускали программу «Все разные. Все равные», устраивали тоже людей с инвалидностью. Это, конечно, одна из самых важных задач, хотя все задачи важные. Алферова: Они все важные, но с людьми с ментальными особенностями есть нюансы. Должен быть контроль с нашей стороны, мы должны понять, насколько это правильно. Этот ребенок не такой универсальный. Есть некие навыки, ты можешь взять. Он более аккуратный. Тем более люди сейчас не очень готовы. Нам хочется, но когда мы с этим сталкиваемся, когда есть особенности поведения или еще чего-то, ты должен понять это, а это нужно объяснить. Синдеева: В самом начале ты сказала, что как только ты начала заниматься фондом и удивительными детьми, ты поменяла свое отношение к профессии. Алферова: Но это было временно. Может быть, если говорить о съемках, а не театре, потому что я снималась в основном в длинных сериалах, когда ты по 12 часов стоишь в кадре. Да, это моя профессия, если я стою в кадре, я начинаю заниматься всем, а сейчас есть тенденция на удешевление производства сериалов, соответственно, люди, которые работают вокруг, нечасто хорошо знают свою работу. Я все-таки выросла в театральной, киношной семье, знаю, как должно быть. Я начинаю тратить огромное количество времени на то, чтобы делать чью-то работу. Я поняла, что эти 12 часов не соответствуют. И что, ну покажут по телевизору. Синдеева: Могла бы с большей пользой проводить. Алферова: Да. Покажут, в журнале напечатают. Синдеева: А театр? Давай в конце, у нас уже программа заканчивается Алферова: Но сейчас я уже начала сниматься и играть, все-таки это актерство, без которого ты не можешь. И все-таки медийность и известность тоже помогают. Синдеева: Спектакль «Страх мыльного пузыря» идет? Алферова: Он вечный. Синдеева: Я прочитала описание, но я не была. Алферова: На него надо приходить. Он просто необычным образом создавался, еще на моем курсе, делала Лена Невежина. Он очень живой, особенный. Синдеева: Он живой, потому что все время трансформируется? Или он константный? Алферова: Там есть некий костяк, но всегда очень много импровизации. Там нельзя врать ни секунды, нельзя вдруг выпасть, настолько мы все там связаны. Наши персонажи тоже немножко с особенностями, хотя это было задолго до фонда. Синдеева: Неслучайные случайности. Алферова: Он про наши детские страхи. Мы же все до старости дети. Синдеева: Там не реальные ваши страхи? Алферова: Там есть и наши реальные. Как выяснилось, они универсальные. Когда мы сидели на курсе и  рассказывали все свои страхи, набралось их не так много, какие-то детские страхи, которые есть вообще у всех, они у некоторых остаются в детстве, а у некоторых тянутся через всю жизнь и очень мешают. Синдеева: У меня в гостях была актриса, девушка, женщина с огромной душой и сердцем Ксения Алферова. Спасибо за то, что вы делаете. Алферова: Спасибо. Синдеева: Программа «Синдеева» продолжает выходить на телеканале «Дождь», и снимаем мы ее в шоуруме дома «Дыхание», в доме на Тимирязевской. Я с удовольствием каждый раз в программе рассказываю про все плюсы этого дома: и про террасы, и про то, что Филипп Старк сделал здесь интерьеры, и про то, что здесь готовая инфраструктура, несмотря на то, что сейчас грязно и невозможно подойти к дому, стройка и так далее, но это естественный процесс. Но сейчас, мне кажется, главный аргумент этого дома — это цена за квадратный метр, потому что цена не изменилась в рублях, а курс меняется. И в общем-то, если у кого если есть какие-то накопления, это отличный повод их сюда вложить. У меня сегодня в гостях Андрей Малахов, который несмотря на болезнь, несмотря на то, что чувствовал себя не очень, я его уговорила прийти. Андрей, привет. Малахов: Привет. Синдеева: Значит, тебя можно не представлять, ничего не говорить. Малахов: Я думаю, вот ну чем можно удивить Наташу. Понимаете, у меня тут 3 дня не было съемок, и я думаю, вот 3 дня не брился, вот приду небритым, пусть увидит вот таким, каким я есть в жизни. Синдеева: Это будет эксклюзив для зрителей «Дождя». Малахов: В остальном виде его уже видят каждый день, бритым, причесанным. А вот такой, знаете, хештег #nomakeup. Синдеева: В Starhit, где ты являешься главным редактором уже много лет, ты подводил итоги 2015 года. И я, ты знаешь, с большим удовольствием их почитала, я не все взяла итоги, потому что у нас не хватит времени программы, но я хотела бы прямо по ним пройтись, потому что мне, во-первых, что-то вообще было интересно и неожиданно. Итак, юбилей года, 20 лет Первому каналу. Вот скажи мне, ты на этом канале сколько лет уже? Малахов: Я на этом канале 20 лет. Малахов: Он создавался. Я вернулся в тот год из Соединенных Штатов Америки, где был послан на учебу как отличник МГУ, как студент с красным дипломом, писать дипломную работу. Малахов: И вернувшись из штата Мичиган, со стипендией в 200 долларов, я попал обратно в съемную квартиру на Алексеевской, в какую-то полную нищету, в 1/4 штата в Останкино, где я числился младшим редактором к этому времени, на утренней программе. Я понимал, что нужно что-то менять, и активно ходил, искал место на радиоэфирах, потому что тогда уже были коммерческие радиостанции, и зарплаты были гораздо лучше. И как мне казалось, про телевидение я уже все понял. И в эту секунду убийство Листьева, передел рынка, и организация Первого канала, и я помню, как нас всех вызывают и говорят, что теперь у нас будет две зарплаты. Синдеева: Как это две зарплаты? Малахов: Нам сказали, что типа одна такая официальная, а вторая будет в конверте. И в конверте там типа 400 долларов. Синдеева: Вау, ничего себе! Малахов: Понимаешь, 400 долларов, это вообще просто.­ревалочную базу на пути в Великобританию. Подобный список можно продолжать еще очень долго.[15]  

Существует целый ряд миграционных теорий и научных подходов, бытует даже мнение, что нет никакой потребности в дополнительных теориях, чтобы объяснить феномен миграции. В России изучение миграции зачастую проходило в рамках дисциплинарных границ, результатом подобного подхода являлась известная фрагментация полученных знаний. Конечно, это в некоторой степени объяснимо, поскольку миграционные процессы слишком разнообразны и многофакторны, чтобы получить убедительное объяснение с позиций лишь какой-то одной научной теории.

Мигранты в социологическом понимании - это социальные группы, члены которых осознают себя целостным субъектом поведения на новом месте жительства и обладают чувством групповой солидарности.

Область собственно социологического изучения миграции чрезвычайно широка. Она характеризуется следующими направлениями:

- миграционная мобильность населения в различных социальных группах;

- влияние территориального перемещения индивида или группы на их социальный статус по новому месту жительства (смена рода занятий, социального положения, ролевых функций);

- мера заданности миграционной мобильности социальным происхождением, образованием, социальным статусом, национальностью;

- динамика личностных установок, предпочтений в сознании и поведении потенциальных мигрантов;

- влияние старого и нового социального окружения и референтных групп на миграционное поведение индивидов и социальных групп;

- интересы, ожидания индивидов и социальных групп в связи со сменой жительства и их подтверждения в действительности;

- специфические закономерности протекания миграционных процессов.[16]

Транзитная миграция – это глобальный феномен. Стремление ЕС к общей свободе передвижения рабочей силы, товаров и услуг находит проявления в общей валюте, общем законодательстве и единой политике, которые способствуют становлению единых систем управления и программ гармонизации.

Транзитная миграция – это «миграция в какую-либо страну, предпринятая с намерением искать в этой стране возможности для эмиграции в другую страну как в страну конечного назначения». Часто под транзитной миграцией подразумевают незаконную миграцию и нелегитимное трудоустройство, незаконную переправку людей через границы.

Транзитную миграцию можно определить как стратегическую реакцию на постоянно изменяющийся режим контроля и элемент сложного взаимодействия автономности мигрантов и суверенитета государств.

Таком образом, в настоящее время транзитная миграция – это обобщающее понятие, сводящее вместе очень разные категории людей – от беженцев до трудовых мигрантов, характеризующее разные миграционные потоки: и законные, и незаконные, и временные.

Если говорить о демографии, то у всех стран свои демографические характеристики. Страны транзита вроде Турции, Азербайджана и Марокко с растущим населением, в котором высок удельный вес молодежи, могут быть и странами эмиграции. Другие страны, такие как Россия или Венгрия, население которых стареет и сокращается, являются странами транзита, но не эмиграции. Тот факт, что страны со стареющим и растущим населением являются странами транзита, транзитная миграция не определяется демографическими характеристиками той или иной страны.

Правительства нескольких стран не считают беженцев постоянно проживающей на их территории иммигрантской группой и рассматривают беженцев как преходящее явление. Такая позиция характерна для России и Казахстана. В какой-то степени транзитная миграция – следствие действий некоторых правительств и законов некоторых стран. Таким образом, транзитная миграция, в известной мере, социально и политически обусловлена.

Транзитной миграции уделяется большое внимание как на поли­тических, так и на экономических форумах, но строгого оп­ределения понятия до сих пор нет. В научной литературе существует значительное число определений этого явления. Так, например, одно из пер­вых определений транзитной миграции было сформулировано Экономической комисси­ей ООН для Европы, из которого следует, что транзитная миграция — это «миграция в какую-либо страну, предпринятая с наме­рением искать в этой стране возможности для эмиграции в другую страну как в страну конечного назначения». В решениях Ас­самблеи межпарламентского союза, состо­явшейся в Женеве в 2005 г., отмечается: «Транзитных мигрантов определяют как иностранцев, которые пребывают в стране какое-то время, стремясь мигрировать в другую страну, чтобы осесть там посто­янно». Некоторые авторы определяют транзитных мигрантов как людей, «короткое время находящихся на территории страны на пути из страны происхождения в страну назначения» или как мигрантов, «нахо­дящихся на стадии между эмиграцией и окончательным поселением». Подобные трактовки весьма расплывчаты, поскольку не раскрывают в полной мере сущность данной категории.[17]

Под транзитной миграци­ей подразумевают незаконную миграцию и нелегитимное трудоустройство, незаконную переправку людей через границы, торгов­лю людьми, т.е. имеет место значительная криминаль­ная составляющая. В одной из публикаций Экономической комиссии ООН для Европы под транзитной миграцией подразумеваются «потоки незаконных мигрантов из стран "тре­тьего мира" и из стран Восточной Европы» и отмечается, что транзитные мигранты доби­раются в государства назначения «благодаря приемам и средствам, которые частично, если не полностью, незаконны». Парла­ментская ассамблея Совета Европы отмеча­ет еще более жестко, что «двумя главными характеристиками транзитной миграции явля­ются ее незаконный характер и изощренная преступная организованность»Зарезервировано: У меня был рекорд,  мы за 45 минут ставили этот аппарат. Люди в костюмчиках, со значком «Юрий Лоза», я выхожу, стадион — все, как положено. После этого все сдулось, я совершенно такой же — весел, жизнерадостен, я уже пережил все это десять раз. Монгайт: А вы не обижены на страну, которая сдула все это? Наверное, могло бы быть все иначе. Лоза: А разве можно обижаться на дождь? Монгайт: На дождь обижаться нельзя, на страну — легко. У меня ощущение, что вы были на нее обижены. Вы рассказывали в вашем фейсбуке, который источник цитат о вас, что в 1991 году вы выступали на баррикадах, в 1993 с ужасом смотрели на расстрел Белого дома, и в дальнейшем, судя по тому, что вы пишите, появилась «пятая колонна», несогласные, страна изменилась, расслоилось общество. По идее вы должны быть разочарованы. Лоза: Ничего подобного. Я пытаюсь воспринимать мир как мир, который не я создал. Он живет по своим законам, я не могу изменить этот мир. То, что я не могу изменить, я не пытаюсь изменить. Если я что-то могу изменить, допустим, рассказать человеку о жизни со своей точки зрения, могу просветить его, по четырем-пяти предметам могу преподавать, скажем так, разные предметы. Но изменить мир я не в состоянии, понимаете, в чем дело? Катаев: В 1991-м вы верили в это? Лоза: В 1991-м я в это верил. Я бегал на баррикады, я придумал название для страны. Монгайт: Какое? Лоза: Я думал, хорошо бы оставить название СССР, только поменять — Свободный Союз Суверенных Республик. Я мотался, я даже Елене Боннер звонил: «Можно ли мне куда-то выйти, на такие структуры, где я это могу…». У меня было столько всякой эйфории, а в 1993-м вдруг у меня все, я по-другому взглянул на этот мир. Увидел, что, нет, ребята, наверное, все-таки маленький человек — это маленький человек, он должен воспринимать как-то все-таки более объективно все. Монгайт: То есть с 1993 по 2016 год вы жили как маленький человек. Лоза: Конечно, маленький. Монгайт: Как вы считаете, сейчас вашу позицию по разным вопросам, которую, вы говорите, спрашивают все медиа, предлагают деньги за комментарии, воспринимают всерьез? Лоза: Нет, конечно. Чушь собачья. Кто я такой? Я ни на что не могу повлиять, я не могу даже объяснить людям, что я могу сказать толком. Я им объясняю-объясняю, они все равно говорят: «Чтоб ты сдох». Я думаю: Боже мой, да вы что, вы читайте мои комментарии. Так вот, я пытаюсь объяснить: «Нет, ты завидуешь». Говорю: «Кому? Мертвым политикам?». Мне говорят: «Ты завидуешь Немцову» — «Елки-палки, ребята, вы совсем с ума сошли?». Я же мертвым не могу завидовать. Барабанов: Есть простой рецепт. На телевидение не пускают, на радио не берут песни, все плохо, нет смысла выпускать, с точки зрения реализации, песни, выкладывать их в интернет. Есть простой способ — преподавание, передавать опыт подрастающему поколению. Продюсерский центр, школа, академия — назовите как угодно — Юрия Лозы. Тем более, есть такой месседж — «Научу писать хиты». Есть, что рассказать, тем более, вы знаете, как строит гитару Кит Ричардс. Есть ли желание что-то в этом духе сделать? Лоза: Знаете, сколько раз ко мне подходили мои коллеги, втихаря говорили: «Юрок, мы выросли на твоих песнях, мы их слушали» и т.д. Говорю: «Почему вы ни в одном интервью этого не сказали? Из  всех музыкантов, которые ко мне подходили, только братья Крестовские сказали: мы слушали Лозу. Все остальные втихаря так: «Ты классный, мы тогда твой альбом затерли до дыр». Катаев: Почему, как вы думаете? Лоза: Потому что сами все стали такими великими, сами всему научились. И когда вы начинаете преподавать, вдруг выясняется, что люди, выходя из этого, вдруг начинают думать, что они сами все делали. Они тебя забывают моментально. У нас нет этой культуры. Я знаю очень многих людей, которые работали продюсерами, педагогами, кем угодно, потом выходя оттуда, тебе говорили: «Мы сами такие великие». Барабанов: Разве в этом дело, что там они будут помнить? Важно же, что вы передадите этот багаж. Лоза: Я напишу лучше книгу, тогда будет понятно, что это Лоза придумал. Потом они скажут, что они сами это изобрели. Монгайт: А вам важно, чтобы вас слушали или вас слышали? Потому что мы слышали Лозу, мы здесь все слышали Лозу, вы фактически — объединяющий фактор для поколения. Лоза: Я хочу, чтобы меня услышали. Монгайт: А что конкретно? Вы могли бы очень коротко сформулировать этот месседж, который вы хотите, чтобы услышали, но он почему-то не доходит достаточно четко до аудитории. Лоза: Ребята, если что-то недопоняли — переспросите, я поясню. Монгайт: Исчерпывающе. Желнов: И сегодня у нас, можно сказать, спецвыпуск, посвященный событиям в Бельгии, в Брюсселе, посвященный терроризму и безопасности. Алексей Алексеевич, первый вопрос вам, касающийся выводов, которые должны сделать российские спецслужбы, вы здесь как эксперт, профессионал в этой отрасли. Какие выводы после брюссельских событий сделают или должны сделать российские спецслужбы? Филатов: Начнем с того, что для российских спецслужб то, что сегодня произошло, наверное, это какое-то неожиданное событие. Все мы готовы, особенно после парижских событий к тому, что теракты, подобные брюссельскому и парижскому, будут происходить на территории Европы. И в том числе, я думаю, что никто не возьмется за то, чтобы гарантировать на 100%, что враг не пройдет, и на территории Российской Федерации не произойдет чего-то подобного. Тем более, что мы знаем, особенно в кавказском регионе периодически происходят террористические атаки, за которые, в том числе, берет на себя ответственность «Исламское государство» (организация запрещена Верховным судом России). Я думаю, что каких-то особых выводов для работы спецслужб делать не надо, надо, в принципе, работать в том же режиме, в котором мы работаем, наверное, последние лет 20. Дело в том, что если проводить аналогии между событиями, я бы сейчас сказал, что власть и силовые структуры Евросоюза, по крайней мере, Франции и Бельгии это точно, находятся приблизительно в том же состоянии, как мы находились на пороге конца 20 и начала 21 века после тех страшных событий 1995 года в Буденновске, 2002 года в «Норд-Осте» и 2004-го в Беслане. Эти теракты по своей трагичности, наверное, не менее серьезные, чем в Париже и Брюсселе. Тогда мы делали выводы, и мы много, я считаю, сделали после того, и тому статистика, которую мы сейчас имеем. Можно спорить — правильно, не правильно, но последние 3 года, начиная с 2013 года, из года в год, по официальной статистике, я могу сказать, по неофициальной, по моему ощущению, по количеству боевых операций моих товарищей, количество террористических акций в 2 раза меньше с каждым годом, то есть уменьшается. Желнов: Да, тут вы сказали про 20 лет, а теперь говорите последние 3 года. А все-таки это улучшение, если... Филатов: Улучшение — оно в течение, наверное... Те выводы, которые мы сделали на рубеже веков, они только сейчас стали приносить свои плоды. Это дело не одного дня. Вы знаете, такой вопрос задают, не то что некорректный — непрофессиональный: «Неужели после парижских событий полиция Бельгии или Франции…», тем более, все ниточки сразу вели в Брюссель. Вы помните, что как только все произошло, несколько спецопераций по нейтрализации, по поимке сообщников были в Брюсселе. То есть это сразу было ясно, понятно, нитки туда вели. Мне задают вопрос: «Почему не сделали выводов и такое произошло?». Вы знаете, только дилетант такое может говорить. Я всегда аналогии провожу, знаете как, в чем? Есть разные профессии, например, медики, хирурги, тоже у людей, которых касаются жизни и смерти. А вы что, считаете, что хирург ошибается только один раз в жизни? Или вы считаете, что от скальпеля хирурга не гибнут люди? Желнов: Это понятная аналогия. Филатов: Вы понимаете, что здесь нельзя по мановению палочки, мы увидели теракт, увидели, как он произошел в Париже — все, больше ни в одном городе подобного не произойдет. Все, что угодно, но не такой. Желнов: Усиление, мы помним 2004 год, события в Беслане, когда президент, как тогда удачно формулировали журналисты, стал строить не спецслужбы, а общество: отмену губернаторских выборов, прямых вообще выборов. Сейчас после Парижа, после Брюсселя, как вы считаете, будет ли делать какие-то выводы власть по отношению к российскому обществу или российским спецслужбам, реформировать, мобилизовывать? Филатов: Во-первых, я скажу так, что отмена прямых губернаторских выборов — это не работа с гражданским обществом, это, в том числе, работа со спецслужбами. И надо помнить, что кроме этой отмены, было ряд поправок принято законом — о расширении полномочий, в том числе, федеральной службы безопасности и полиции, что касается работы борьбы с терроризмом. А еще я аналогию хочу вспомнить в другом государстве, это нами любимая, нелюбимая Америка. Тогда после 2001 года 11 сентября они, во-первых, поменяли совершенно риторику по отношению к нами проводимой контртеррористической операции на Кавказе, стали практически сотрудничать с нами, в том числе помогли нам закончить вторую чеченскую кампанию. И после этого через некоторое время мы узнаем, что АНБ в нарушении всех законов получила такую возможность, техническую в том числе, прослушивать всех своих граждан и граждан, проживающих за рубежом. То есть, в принципе, все-все, в том числе и мы, и американцы, когда сталкиваются с такой трагедией, идут на некое ущемление демократических прав и свобод граждан. Понимаете, в жизни вообще нет правых и левых, я считаю, ни либералы, ни консерваторы не правы, есть где-то правда посередине. И в зависимости от ситуации, от государства, от менталитета народа надо, наверное, пытаться балансировать где-то в середине. Поэтому я уверен, что и французы, и бельгийцы, и, в принципе, немцы и австрийцы сделают выводы, изменят, во-первых, работу спецслужб, то, что сделали мы. Им дадут больше возможности. Это, в принципе, уже видно. Желнов: А мы ее как изменили? Конкретно можете сказать? Как изменилась работа спецслужб и в каком году все-таки? Филатов: Это касается, например, досмотра жилищ, личного транспорта, применения оружия. Если вы помните, недавно приняли такую поправку о применении оружия, что можно применять и по детям отдельно. Севрюгин: В том числе и по женщинам. Филатов: И по женщинам, в том числе беременным  даже. Севрюгин: Без видимых признаков беременности. Филатов: Даже беременным. Понимаете, это вызвало ажиотаж такой в обществе, хотя, вы знаете, эта поправка ничего не изменила вообще. Полицейский или сотрудник ФСБ при определенных условиях, когда угрожают его жизни или жизни других людей, или попытка отъема у него оружия, имеет право применять оружие без ограничений: старик, ребенок или еще кто-то, беременная женщина или кажущаяся беременной женщина. То есть ничего нового не ввели. Но, к сожалению, многие люди, у которых эта позиция псевдолиберальная стала бизнесом, пытаются на эту мельницу лить воду. Роменский: Если, Алексей Алексеевич, позволите, насколько работают эти меры? Поскольку мы видели совсем недавно женщину у метро «Октябрьское поле», которая была с головой ребенка, которую она сама отделила от тела. И тогда сотрудники полиции, несмотря, как делают заявления руководители МВД, мне кажется, растерялись, и тогда они не применяли оружие, они были сами шокированы происходящим. Филатов: На самом деле, я с вами согласен, что неадекватно действовали полицейские. Но я вам просто хочу сказать, что, к сожалению, обозвав милицию полицией, мы в корне не решили вопрос. И еще раз говору: потребуется не один, не два года для того, чтобы из милиционера сделать настоящего полицейского, стража порядка. То же самое, что происходило, в том числе, в плане борьбы с терроризмом. Мы когда в 1995 получили оплеуху, мы за 7 лет не смогли закрыть вопрос, в 2002-м получили захват «Норд-Оста», театрального комплекса на Дубровке. То есть мы не один год строили эту агентурную работу, поднимали технику на нормальный уровень. Так же и полицейские, я вам скажу, те постовые, которые сейчас присутствуют на улицах, это далеко не профессионалы. И я согласен, так, как они действовали — это совершенно неправильно. Потому что они от нее там шарахались, приказали ей лежать, она лежала, замерзла, после этого встала, просто замерзла. Севрюгин: Но, между тем, мы говорим о неких успехах. А тогда успех в чем России? Если по видимым признакам мы видим, что сотрудники полиции не могут предотвратить. Филатов: Я начал с этого разговор. Если взять статистику проведения террористических актов... Во-первых, после 2004 года, захвата школы в Беслане, подобных серьезных, я имею в виду серьезных, я не считаю «Домодедово» на том же уровне проведенный теракт, как в Беслане, когда 30 головорезов среди белого дня захватывают 800 заложников. Желнов: А взрывы в метро 2010 год? Филатов: Это совершенно другой уровень подготовки и проведения терактов. Понимаете, прийти вооруженной бригадой, вооруженной до зубов, заминированной, например, в центр Москвы на Дубровку или, например, подготовить пилотов и врезаться в башни-близнецы — это уровень... Желнов: Нет, хорошо, если мы сейчас видим масштабы, меряемся масштабами, но какая... Филатов: Нет, масштаб напрямую связан с возможностями террористов. То есть были такие возможности: финансовые, организационные. Сейчас таких возможностей... Это показатель уменьшающегося количества и уменьшающейся серьезности подготовки к таким терактам говорит о том, что сил у них таких нет. Они разобщены. У них нет уже как такового, скажите, кто сейчас главарь, например, «Имарата Кавказ» (организация запрещена Верховным судом России)? Да нет уже такой фамилии, которая была — Басаев, Масхадов. Мартынов: Скажите, пожалуйста, мне не совсем понятна эта модель общая действия спецслужб, которую вы описали. Смотрите, до конца 90-х годов в России ничего, мы были слабые, спецслужбы ничего не могли. Случились теракты, мы сделали выводы, чему-то научились. То же  самое произошло в Америке в 2001 году. То же самое, вы говорите, сейчас в Европе происходит, они ничего не делали, были не готовы, не компетентны, слабы, полномочий не хватало. То есть получается, что действия спецслужб чисто реактивны: что-то происходит и спецслужбы говорят: «Вы знаете, у нас мало полномочий, дайте нам больше возможностей, и мы тогда будем вас лучше защищать». Верно ли я вас понимаю, что спецслужбы как бы дожидаются теракта, я не имею в виду конспиралогическую версию о том, что они их и провоцируют, но получается, что до тех пор, пока теракт не случился, спецслужбы получают за что-то деньги, но в целом они к серьезным вызовам не готовы. И второй момент здесь, который меня больше всего в этой дискуссии интересует — это то, а где та граница вообще личных свобод, которые граждане Евросоюза или России, или США должны передать компетентным людям для того, чтобы получить в обмен безопасность? И вообще, на ваш взгляд, что ни в коем случае нельзя отдавать спецслужбам, это мое конституционное право и сюда уже ходить нельзя ни в коем случае даже, если это рискованно для какой-то части общества? Филатов: Два разноплановых совершенно вопроса. Начнем, наверное, с первого. К сожалению, возможность ситуации, которая произошла в Чечне, она произошла не на пустом месте, а на месте развала Советского союза. Вместе с развалом Советского союза, а я начал служить в Советском союзе, а продолжил в Российской Федерации. Попал в группу «Альфа» как раз на рубеже, на сломе. И я вам ответственно заявляю: практически когда разрушилось государство, силовых структур как таковых в новой России в начале 90-х годов не было. На улицах хозяйничали воры в законе. Был полный беспредел. Мартынов: Простите, мы эту историю знаем, но вы ее сравниваете с состоянием Евросоюза сейчас. Филатов: Нет, я вам просто рассказываю, что силовые структуры не дремали в 1995 году. Они были в зачаточном состоянии. Мартынов: Нет, мы понимаем, что было. Понятно. А что развалилось в Евросоюзе? Там тоже спецслужбы в зачаточном состоянии сейчас? Или в США? Филатов: А дело в том, что это аналогия, например, с непрактикующим хирургом. Он не режет аппендицит, не режет, не режет. Вроде диплом есть, а не надо резать, нет проблемы, никто не более аппендицитом. Приходит первый больной — и он его режет насмерть. Мартынов: Спецслужбам нужны теракты для того, чтобы быть компетентными, я вас правильно услышал сейчас? Филатов: Это демагогия полная. Мартынов: Почему? Практикующий хирург. Филатов: Я объясню. У меня часто спрашивают, например: «Какая спецслужба самая сильная?». Я говорю: «Та, которая больше всего воюет, та, которая больше всего занимается практической деятельностью». Мартынов: Подтверждаете мой вопрос последний, по-моему. Филатов: То есть, если нет практики... Желнов: ГРУ Минобороны, мне один чиновник говорил — самая сильная спецслужба, и это соответствует вашим словам. Филатов: Я с этим не согласен, не буду отстаивать честь мундира, но еще раз говорю: эта боевая практика, то есть если нет боевой практики, вы знаете, вы можете самым лучшим быть в спортзале, самым лучшим на стрельбище, но пока вы в настоящий бой не войдете, пока вы не пройдете эту обкатку настоящими пулями, не какими-то из папье-маше, когда не увидите рядом с собой погибающих ваших товарищей, не пройдете это, потому что не все пройдут, некоторые с отмороженным низом так и останутся на боевых  позициях, не выйдут из окопа. Только после этого спецназ, обкатанный такой боевой подготовкой, в том числе погибшими своими товарищами… Мартынов: Интереактивная модель все-таки работает, получается? Филатов: Она везде работает. Без этого, на кошечках невозможно. Мартынов: Понятно. А на второй вопрос, если можно. Мартынов: Сколько нужно отдать свободы для того, чтобы получить безопасность, с вашей точки зрения? Филатов: А здесь я, в принципе, ответил на этот вопрос. Я считаю, что здесь хороша золотая середина. Надо для каждого общества причем, для Европы это одна середина, для Америки — другая, для нас... Роменский: Америка сейчас не согласна с тем, что ФБР может прослушивать или читать фейсбук, например, или получать данные с айфонов. До этого был большой скандал, уже вы о нем упоминали, с АНБ, люди были против, их до этого слушали. Может быть, в России это возможно с нашим обществом? Филатов: Потому что после 11 сентября, к счастью для них, и, наверное, надо отдать должное силовым структурам Америки, они многое сделали, что кроме Бостонского марафона, небольшого количества, я считаю, погибших, ничего там не было. Хотя на американцев точат, наверное, зуб намного больше, наверное... Мартынов: Сан-Бернардино было в декабре прошлого года. Филатов: Согласен, но, вы знаете, хотя «Исламское государство» взяло на себя ответственность, здесь больше похоже на каких-то психопатов, которые начитались новостей. Мартынов: Простите, а как вы считаете, Apple должно было подчиниться требованию ФБР и отдать данные с айфона этого террориста? Филатов: Если бы они были made in Russia, я думаю, они бы без разговоров отдали. Мартынов: Понятно. А как должно быть? Филатов: В идеале так, как происходит в Америке, в идеале. Мартынов: Я согласен с вами. Филатов: Но нам до этого идеала, знаете, как мне мой один учитель в школе говорил давно-давно, я говорю: «А когда мы догоним?». И он говорил такую вещь, в которую я до сих пор не верю, он говорил: «Никогда». Желнов: А что нас останавливает? Если вы говорите: «В идеале как в Америке». А что нас останавливает? Филатов: Нас останавливает тот этап развития, на котором мы находимся. Все должно быть step by step. Желнов: Так step by step уже сколько лет. Мартынов: В Америке же довольно быстро была первая поправка принята по совершенно другому поводу, но она теперь до сих пор работает. То есть пока мы не начнем это делать, мы всегда будем не готовы. Филатов: Это такой уже демагогический спор: что мы сделали не так — родились не у тех родителей или не та территория нам досталась. Я не хочу в этот анализ углубляться. Желнов: Нет, но вы с 1982 года в ФСБ служили. Вы знаете все-таки эти не абстрактные вещи, о которых мы спрашиваем. Филатов: Я вам просто вещь одну скажу. Мое личное мнение. Я с отцом своим, когда был ребенком, очень часто дискутировал. Он был рад и горд тому, что мы первые оказались в космосе. А я, например, пацаном не понимал: «А почему не производим свои автомобили? Почему мой отец ходит в валенках?». И он говорил: «А я готов ходить в валенках, но чтобы мы первые были в космосе». Пока люди, которые живут, не поймут, что надо развиваться step by step, мы не догоним Америку. От меня это, к сожалению, не зависит. Чепель: Давайте от философии перейдем к конкретным вещам, о  которых вы говорили. Филатов: Но вы сами меня затягиваете в область, в которой я не разбираюсь. Чепель: Нет, вы прекрасно парировали. Филатов: Я шучу. Чепель: О чем мы говорили, те теракты, о которых мы говорили, последние, в России в Домодедово или теракты в метро. Теракты последние в Брюсселе сегодняшние — это тоже метро и аэропорт, объекты инфраструктуры. Желнов: Но и российско-египетский самолет тоже не будем сбрасывать со счетов. Да, теракты последние. Чепель: Самолет, да. Можно ли вообще сделать что-либо, чтобы предотвратить теракты в транспорте? Ведь это большая проходимость, большой поток людей, трудно контролировать. Что можно вообще сделать теоретически, чтобы прекратить? Филатов: На 100% прикрыть каждое воздушное судно, каждый вокзал, каждую станцию метро и поезд от шахида, который решил закончить свою жизнь со взрывным устройством на брюхе, невозможно никак прикрыть. Никакие металлоискатели или патрульные на станциях метро, или специальные урны для забытых пакетов, или специальные кнопки, которые устанавливают за большие деньги, или огромное количество камер на 100% гарантировать то, что не найдется человек славянской внешности, цивильно одетый, который решит на станции между Павелецкой и Новокузнецкой привести взрывное устройство в действие, невозможно на 100% это гарантировать именно на транспорте. Это то же самое, что на Дубровке, это то же самое, что в концертном зале в Париже. Не надо говорить: «На транспорте особые проблемы». Это просто вкусное место для проведения терактов. Там, где взорванные 2 килограмма тротила, приводят к намного большему эффекту, чем взорвать его, например, даже на площади перед Лубянкой, к примеру. Эффект сильнее, поэтому заносится именно в это место. Чепель: Израильская авиакомпания EL AL известна тем, что применяет очень жесткие меры контроля за пассажирами, и там такой контроль, который вы описываете, он развернут при входе в самолет и при выходе из него. Филатов: При выходе там особо ничего, контроля никакого нету. Чепель: Вы знаете тех, кто летал в Израиль, рассказывают, что они делают там. Филатов: Я летал, имею очень много историй. Я по-хорошему шокирован, как они занимаются этой профилактикой. Сам принимал в этом участие активное, честно вам скажу, просто мне было интересно. Например, из Египта когда я вылетал, я двухчасовое собеседование провел с русскоязычным человеком из израильских спецслужб: почему, зачем, кто у меня жена, дети, бабушка, почему я лечу один, не один. То есть я эти исследования делал. Более того, у меня был один случай, когда в Тель-Авиве точно такую же ситуацию я и спровоцировал специально сам. Меня два раза на личный досмотр водили они, два раза. Но я два телефона умудрился пронести без досмотра. Все равно возможно, но это ошибочное мнение, что они все это решают при подъезде или в самом аэропорту, или в других аэропортах, когда чекинят людей пассажиров на этот борт. Они решают это у себя в стране совершенно другими методиками. Вы посмотрите, ведь и у них взрывали кафе и остановки, и стреляли из автоматического оружия. Они уже 40 лет находятся в такой же высокой стадии опасности терроризма, которую мы шагнули 15 назад, европейцы — 2 года назад. Мартынов: Алексей, скажите, пожалуйста, может быть, как раз это будущее и для Евросоюза, и отчасти для России, я имею в виду израильский сценарий, то есть просто общество адаптируется к тому, что есть некий постоянно высокий уровень террористической угрозы. Это означает, что ответственность ложится уже не  на плечи специалистов только, но и на плечи граждан, и какие-то точки, школы, аэропорты и т.д. очень жестко контролируются, в других местах сопротивление террористам оказывают не только профессионалы? Филатов: Нет. Во-первых, я думаю, что европейцы не готовы к такому сценарию, это не они 40 лет ходили по пустыне. Мартынов: Современные евреи тоже не ходили. Филатов: Нет, они ходили, их прапредки, поэтому у них это в крови, они готовы к такому сценарию. И они когда организовывали свое государство, они понимали, что у них врагов намного больше, чем их население. Европейцы на это не пойдут, они слишком расслаблены для этого. У них другой менталитет. Да и нет такой необходимости, нет такой угрозы. Все-таки, возвращаясь к вашему первому вопросу, надо работать с безопасностью не на транспорте, не возле концертных или торговых комплексов, надо работать в логове этого врага, не создавать объективные условия для проведения такой террористической деятельности. Желнов: Да, но ваш сегодняшний пост, я хочу процитировать, где вы сказали: «События в Брюсселе — это бумеранг за толерантность, плата за толерантность». Филатов: Я такого не говорил. Мартынов: А кто пишет тогда это? Желнов: Это в вашем блоге было размещено вообще-то. Филатов: А, сегодня? Мартынов: Да. Филатов: Будем считать, ладно, просто сегодня очень много интервью дал. Желнов: То есть все-таки это не плата за толерантность? Филатов: Я вернусь к чему? К тому, что вы спрашивали вопрос у меня, где эта золотая середина между безопасностью и свободами? Я имею в виду, что европейское общество очень расслаблено. Я честно скажу, я не буду кидаться в них грязью и говорить, что они плохо и неправильно живут. Но часто, встречаясь в бытовых ситуациях с ними, я вижу, что, видимо, такая спокойная жизнь их очень сильно расслабила. У них последние годы нет ни одного в Европе лидера такого, как де Голль, например, и той же Маргарет Тэтчер. Мартынов: А какая связь с лидерами? Филатов: Я объясню. А у них никто не может взять на себя некие такие жесткие решения, принятие жестких решений, перед которыми сейчас они стоят. Это я называю такой излишней толерантностью. Я честно скажу, я не готов, например, как многие эксперты, говорить, что у нас есть своя очень хорошая история, работа с мигрантами, им есть чему поучиться у Советского союза. У них есть своя история, и они очень хорошо работали до сих пор с мигрантами. И каким-то образом, не самым плохим, адаптировали их. Но они могли переводить маленький кусочек, они могли переводить там 10, 20, может, 50 тысяч на весь Евросоюз. А когда за год пришло миллион, а они просто к таким вещам не готовы. То, к чему на улице готов русский человек, они на улице у себя не готовы. Я вам пример простой приведу, он бытовой, но попробуйте аналогию увидеть. Я много раз видел, как русские попадали в аварию, когда они, например, на уличном движении с полосы перестраивались, например, направо без поворотника, где-то корпус машины взяли и перестроились. Иностранец, европеец не готов к такой ситуации на дороге, он не жмет на тормоз, он, извините, открывает рот и бьет в задницу. Они, к сожалению, очень расслаблены. Мартынов: Простите, пожалуйста, а сильный лидер в Европе нужен для того, чтобы выгнать мигрантов, я вас правильно понял? Филатов: А у них сейчас другого пути нет, они  уже по этому пути пошли. Мартынов: То есть ответ — «да»? Этот путь? Филатов: Практически, я думаю, что им нужно будет поток этот сильно ограничить, тех, кто прибыл, через сито отсеять и большую часть отправить или назад, или в какие-то специальные лагеря на границы Турции и Сирии. Никуда им от этого не деться. Почему? Потому что для европейцев не самая большая проблема то, что сейчас происходит в Париже или Брюсселе. Нет, их намного больше волнует то, что происходит в Берлине, в Кельне, в Дюссельдорфе, в Вене. То, что раньше для них, например, в той же Вене изнасилование девушки — да это был вообще форс-мажор на весь город. А сейчас там отобрали сумку, изнасиловали кого-то, ограбили дом — это у них ежедневная хроника. Люди там начинают вооружаться баллончиками со спецсредствами. То, что у нас было в 90-х годах... Мартынов: То есть «Исламское государство» европейцев завербовать не сможет, необходимых для реализации теракта? То есть если мигрантов мы видели... Филатов: Вы меня спросили про мигрантов. Я сказал, что они сейчас стоят перед четким выбором, им надо с мигрантами этот вопрос решать. И не из-за того, что произошло в Париже или в Брюсселе, это повод только. На самом деле, жители не привыкли жить в таком стрессе, просто не привыкли. Если 15 лет назад приезжали за границу, я, например, в той же Германии мог за неделю не встретить ни одного полицейского. Сейчас, начиная от аэропорта, по дорогам стоят, как у нас в лихие 90-е стоят, иногда отсеивают поток машин. Желнов: Алексей Алексеевич, я хотел, что называется, русский человек слишком широк, хочется сузить. И я хотел сузить тему, спросить у вас про московское метро — самое уязвимое для пассажиров, с точки зрения террористических угроз, место. Кто из спецслужб, какие подразделения, я не говорю сейчас о патрулях и полицейских, кто со стороны спецслужб, какое подразделение занимается метро, агентурной и оперативной работой там? Филатов: Полиция, есть специальная полиция на транспорте. Мартынов: Ее достаточно? Филатов: Я не знаю, какое там управление, в каком масштабе. Роменский: А зачем тогда нужны эти люди, которые стоят при входе рядом с эскалаторами и просят твою сумку положить в какой-то свой компьютер для того, чтобы они ее, не заглядывая внутрь, просмотрели. Если этот человек, уж он-то, наверняка не сможет остановить террориста, если полицейские здесь спасовали перед женщиной с головой ребенка. Желнов: Да, спецслужбы занимаются метро отдельно? Филатов: В этой ситуации я, на самом деле, именно этот момент обсуждал со специалистами по безопасности и в области людей частной безопасности. Я говорю почему? В принципе, один из принципов безопасности — беспрерывность. То есть если идут люди, надо всех проверять. В метро это сделать, вы понимаете, невозможно. Но когда существует практика, что полицейский обученный, не обученный, плохо, что не обученный, лучше бы, как в Тель-Авиве, люди с психологическим образованием там работали. Или, например, были умные камеры, которые определяли по мимике человека, напряжен он, зажат, готов, не готов, например, к чему-то, по крайней мере, так декларируют израильские спецслужбы. Пусть стоит полицейский, но у него есть такая возможность кого-то из толпы выдернуть. То есть потенциальный террорист, идя на станцию метро, хорошо понимает, что у него есть вероятность, он ее вряд ли посчитает по теории вероятности, но у него есть такая вероятность, что его могут  выдернуть и сумку у него проверят, и его схватят. Не каждый террорист готов покончить жизнь прям в первую же секунду, когда его задержат. Кто-то хочет сумку оставить, выйти и привести телефонным звонком эту бомбу в работу. И когда есть такая возможность, что человека могут выдернуть и досмотреть, кто-то может отказаться от своих злонамеренных планов. Желнов: А именно спецслужбы занимаются отдельно метро, в данном случае в Москве? Филатов: А как? Вы понимаете, в метро же нет там постоянно какой-то кучи людей одной и той же. Агентура работает в диаспорах, агентура работает в различных банд формированиях, потому что очень часто эту работу, так ее можно назвать, по производству какого-то взрыва могут доверить каким-то криминальным структурам. И, в принципе, это все околокриминальная вещь. Я всегда говорю, вы понимаете, почему-то наше общество и люди, которые не спецы, они делят весь мир на террористов и не террористов. Это неправда. Есть постоянный конфликт интересов. Когда, например, на поле боя встречаются две армии каких-то крутых, они применяют артиллерию, минометы, танки. Чепель: Алексей Алексеевич, мы закончили первую часть нашей беседы на разговоре о метро, мы говорим о транспортной инфраструктуре, как обеспечить безопасность. Давайте перейдем к аэропортам. «Домодедово», этот теракт, который произошел 5 лет назад, под арестом сейчас несколько топ-менеджеров, и недавняя история с задержанием Каменщика, владельца. Как вы считаете, топ-менеджмент должен нести ответственность за подобные вещи, которые происходят в аэропорту? Желнов: Исходя из тогдашних законов, естественно, 5-летней давности? Филатов: Вы знаете, я, в общем-то, не считаю, что за эти 5 лет кроме какой-то нормативной базы что-то изменилось, и всех бизнесменов обязали иметь паспорт антитеррористической безопасности. Но я могу сказать, что из 10 бизнесменов, 9, имея его, не представляют, не понимают вообще, что они имеют. Я принципиально против того, чтобы непрофессионалы в борьбе с терроризмом отвечали именно за антитеррористическую безопасность. Как известно, это моя личная точка зрения, вообще все, что я говорю, это только моя личная точка зрения. Вообще государство содержится на налоги граждан, и у государства первая главная задача — это безопасность своих граждан. Я считаю, что когда возлагают ответственность на хозяина или директора ресторана, кафе или торгового центра, или киноконцертного зала, ответственность за борьбу с терроризмом, и его пытаются наказать за то, что на его территории произошел теракт — это, наверное, мягко выражаясь, неправильно. Чепель: Но при этом у нас антитеррором занимаются спецслужбы, подразделений и спецслужб, которые бы работали конкретно с объектами инфраструктуры, как вы говорите, с метро или с аэропортом, их нет, получается, да? Тогда кто должен отвечать за безопасность антитеррористическую? Филатов: У нас очень много структур, которые работают и борются с терроризмом. Это не только ФСБ, но это и полиция. Там есть специальные подразделения, которые с этим борются. И я думаю, что при каких-то глобальных актах, терактах — Буденновск или Беслан — подключается Министерство обороны. И многие спецназы работают там по обезвреживанию, освобождению заложников в помещениях или на объектах каких-то, транспорта. То есть, в принципе, все силовики практически имеют какое-то отношение. Но еще раз вам повторяю, что нельзя эффективно точечно заниматься безопасностью на территории Домодедовского аэропорта — это неэффективно. Надо заниматься, с терроризмом бороться там, где у них руководство, где у них финансирование, где у них вербовка, где у них подготовка, где у них обучение — на конспиративных квартирах, в  горах, на территориях других государств, где угодно, но только не на территории аэропорта в Домодедово. Мартынов: Про другие государства как раз хотел спросить. Официально у нас российский МИД говорил, что военная операция в Сирии нужна была для того, чтобы разгромить террористов на дальних подступах. Как бы то ни было, строго формально, беспрецедентные меры были приняты государством для того, чтобы разгромить террористов где-то очень далеко на Ближнем Востоке. И в этой связи понятно, что вообще сама субъектность террористов поменялась. Если раньше у нас, в основном, террористами были чеченские сепаратисты, то теперь мы все чаще видим какие-то теракты на Северном Кавказе, как правило, ответственность за которых берет на себя так называемое «Исламское государство». Как вы думаете, в этой связи, все-таки возможности террористов в 2016 году по сравнению с тем, что было в конце 90-х, они выросли? Если сравнивать тогдашних террористов и нынешних террористов, кто лучше обучен, встроен в эти международные сети, у кого лучше финансирование и т.д.? Потому что мы поняли вашу позицию, что российские спецслужбы укрепились, а достаточно ли они укрепились для того, чтобы соответствовать этому уровню? Филатов: Как раз одна из проблем силовиков европейских — это то, что их политика, политика их властей, их деяния за пределами своей страны, они не соответствовали, то есть они не смогли четко понять, какие ответные реакции ждать и как с ними бороться. И поэтому, в общем-то, это же ответ, конкретный ответ. Но то, что касается, по крайней мере, Парижа и Брюсселя, но мы же очень хорошо помним, эксперты, и в том числе я, можете почитать мой ЖЖ. Я еще в 2011 году заявлял, что французам это еще аукнется — то, что они выступили лицом в ливийской кампании, их спецназ захватывал Кадаффи. Помните? Американцы очень хитрую политику ведут: они дают свои авианосцы, дают свои бомбы, деньги платят, но сами не участвуют. Желнов: Алексей, правильно ли я понимаю, что Сирия нам еще аукнется тоже? Филатов: Вы знаете, я очень люблю точные науки — физику и математику, и там есть один такой закон, не помню, второй или третий: каждое действие влечет за собой противодействие. А достаточно ли правильно наша власть и силовики рассчитали эту ответную реакцию, наши главные возможности по ее противодействию, наверное, покажет только время. Мартынов: Но террористы стали сильнее, с вашей точки зрения, за последние... Желнов: Время уже показывает, почему «покажет время»? Алексей Алексеевич, вы в будущем времени? Время уже показало: этой осенью сбили российский самолет. Мартынов: Взорвали, вы имеете в виду? Желнов: Взорвали, да. Филатов: Просто здесь в чем ситуация? Это, опять же, я считаю, просчет. Когда мы говорим, что мы укрепим наши границы и не дадим людям, которые, например, воюют на стороне «Исламского государства», не дадим им прийти к нам на Родину и тем самым здесь совершать какие-то террористические деяния, но почему-то не рассчитывается возможность совершить теракт на территории другого государства, но с нашими гражданами. Они же от того, что на чужой территории... Желнов: То, что и произошло в Египте? Филатов: В принципе, то, что произошло в Египте — это явный просчет, это явный не расчет того, что, возможно, адекватно может прилететь, но не в Москве, как мы это привыкли, в метро или в «Домодедово», а на территории другого государства, там, где мы не можем контролировать. Израильтяне, они  же в каждом аэропорту, в том числе Египта, где я попал в их первую чистку однажды, они там очень здорово шерстят воздушные судна, и у них просто нет такой вероятности, чтобы кто-то смог заложить другое устройство. Мартынов: В Совете Федерации сразу ответ сформулировали осенью прошлой, сказали: «Давайте выездные визы для опасных стран введем, будем контролировать наших граждан даже за пределами нашей страны и просто никого не выпустим». Филатов: Это, наверное, самый простой выход — закрыть занавес. Мартынов: Почему нет? В смысле, я гипотетически спрашиваю. Филатов: Гипотетически почему нет? Потому что, наверное, все-таки здесь надо понять, что ставится во главу угла: жизнь человека достойная или некое представление о величии прошлом и величии будущем. Если ставится все-таки человек, а я, например, сторонник того, что мы живем, чтобы получать удовольствие и дарить радость ближним. Желнов: Какой вы либерал. Мартынов: Гедонист это называется. Филатов: Я сторонник золотой середины. Роменский: Алексей Алексеевич, вы говорили о том, что самые сильные спецслужбы — те, которые имеют больший опыт. Судя по этому, наверное, в Чечне, на Северном Кавказе должны быть такие спецслужбы. Но мы видели и нападения на журналистов, и оскорбления правозащитников, их избиение, и никто не может найти виновных этому. Как это происходит? И, кстати, количество терактов там тоже достаточно большое. Филатов: Здесь, вы знаете, когда говорят: «Почему произошло в Брюсселе? Почему произошло в Париже?». Рыба любит, где глубже, а человек — где лучше. Так же и террористы, они же не дураки полностью отмороженные. Это достаточно профессиональные развитые люди. И они проводят теракты там, где это легче сделать. У нас сейчас в стране легче провести террористический акт где-нибудь на Северном Кавказе. Желнов: То есть там легко? Филатов: Но даже не в Чечне, а где-нибудь в Ингушетии, Дагестане, Кабарде. В Чечне сложнее всего, кстати, в Чечне сложнее всего. Но там есть еще некий свой конфликт, потому что позиция главы республики очень жесткая. Роменский: А у него конфликт с кем — со Следственным комитетом? Желнов: Конфликт с ФСБ у Кадырова... Филатов: Я, кстати, с ним лично знаком и недавно в качестве журналиста брал у него интервью. Желнов: Что вы имеете в виду — конфликт Кадырова? С кем, с российскими спецслужбами? Филатов: У них же есть некое количество тейпов диаспор, точнее, там их немного очень. И, соответственно, мы понимаем, что если один тейп встает во главе, то второй каким-то образом... Роменский: То есть это внутренний конфликт в Чечне, не связанный с федеральным руководством и руководством силовых органов, таких, как Следственный комитет? Филатов: То, что у них напали на Дом печати? Причем здесь Следственный комитет и Федеральная служба безопасности? Это их проблема и проблема, прежде всего, борьбы с терроризмом. Роменский: Рамзан Кадыров говорил, к примеру, руководству Следственного комитета, что он запрещает проводить спецоперации на территории республики, если об этом не поставлено местное руководство как раз-таки спецслужб. Филатов: Вы хотите, чтобы я дал оценку этому высказыванию или что? Роменский: Я хочу понять, о каком конфликте вы говорили между Рамзаном Кадыровым и спецслужбами. Филатов: Нет, не спецслужбами, ни в коем случае, нет. У него есть... Мартынов: Речь шла о тейповом конфликте. Роменский: То есть со Следственным комитетом конфликта нету? Филатов: Я не знаю про эти конфликты, но я могу сказать, что между нападением на Дом печати и какими-то  конфликтами у главы республики и еще кем-то на стороне нет никакой связи. Но я вам точно говорю, потому что мои товарищи сейчас работают на Кавказе, и я могу сказать, что из этих перечисленных республик, самая спокойная с точки зрения терроризма — это Чечня. Более того, могу сказать, что федеральные структуры, которые там базировались последние 10 лет, последние 2 года, если я не ошибаюсь, вообще не принимали ни разу участия в обезвреживании террористов, хотя эта работа ведется повседневно, она ведется силами внутренними, которые подготовлены, в том числе нашими специалистами федерального центра. Роменский: И тем не менее, мы слышим о том, что люди с Кавказа уезжают воевать за запрещенную в России организацию «Исламское государство». Как это происходит и почему ловят при этом какую-то девочку, которая туда собиралась лететь через Турцию? Желнов: И что это самый крупный центр вербовки сейчас — Кавказ. Филатов: Я вам объясню. Потому что на стороне «Исламского государства», в основном, воюют исламисты. А большее сосредоточение верующих в Аллаха находятся на Кавказе. И поэтому, конечно, для вербовки намного интереснее этот регион, чем регион Москвы, где их надо еще поискать. Мартынов: Почему не Татарстан, Башкирия? Филатов: А почему нет? Да. Мартынов: В смысле, там сопоставимый поток идет или с Северного Кавказа больше? Филатов: Я думаю, что там тоже серьезный поток идет — раз. Но, во-вторых, вы же все помните, я думаю, ответ вы знаете на этот вопрос. Это недавняя горячая точка. Что такое горячая точка? Это значит конфликт, есть люди обиженные, на этом многие вербовщики работают. Человек обижен, только-только кого-то убили из родственников. Мартынов: Дело не совсем в вере в Аллаха, получается. Филатов: Вообще никакой связи нет с Аллахом, я вам просто... То есть я считаю, что равенство ставить между верой и терроризмом вообще нельзя. Людей легче закодировать и использовать, например, в качестве живой бомбы, используя неправильную трактовку Корана. Просто дешевле и все. Желнов: А сотрудники «Альфы» участвуют в агентурной работе именно что касается «ИГИЛа»? Филатов: Нет, оно хоть и называется «Оперативно-боевое подразделение», но последние десятилетия агентурной работой не занимается. Есть некоторые оперативные мероприятия, которые могут проводиться, но агентурная работа внедрения — это немножко другая стезя, это другая совершенно работа. И хотя на заре, я могу сказать, что наши сотрудники внедрялись в ОПГ и там работали даже до нескольких месяцев, чтобы потом вскрыть всю правду. Желнов: А какое ведомство сейчас занимается именно агентурной работой с «ИГИЛ», с теми, кто вербует сторонников «ИГИЛа» в России? Филатов: Федеральная служба безопасности обязательно. Желнов: Какой отдел там или...? Филатов: Зачем? Какая разница, какой номер отдела или какой департамент? Некий департамент, некое управление, огромное управление. Желнов: Но вы знаете или хотите просто называть? Филатов: Зачем я вам буду называть? Я просто единственное могу сказать, что если лет 15 назад агентурная работа — это вообще было 80% успеха проведения каких-то эффективных спецмероприятий, то сейчас, наверное, можно процентов 70 отдать работе с техникой. То есть есть специальные подразделения, которые технически, не люди, не лицом к лицу идут с врагом, и внедряются там в бандформирования. Роменский: То есть такой мониторинг социальных сетей вы имеете в виду? Филатов: Да нет. Роменский: А что вы имеете в виду? Желнов: Как технически отследить вербовку? Филатов: Да нет. Причем тут социальные сети? Есть другая техника, понимаете, бандиты. .. Желнов:  Какая? Скажите. Филатов: Террористы — это же живые люди, они контактируют посредством различных средств связи, различных каких-то выходов там, все это можно с помощью сложных структур... Мартынов: Понимаете, здесь вопрос о социальных сетях — он как возник? Была большая история вокруг Павла Дурова и телеграмма, о том, что у российских спецслужб, ФСБ, в частности, есть претензии к зашифрованному мессенджеру, и не только у российских спецслужб, о том, что в этом мессенджере как раз контакты террористов наиболее удобным, очевидным способом реализуются. Вы к этой проблеме как относитесь? Филатов: Есть ответ на эту проблему. Парижские события показали, что бойцы пользовались совершенно другими приложениями, игровыми, которые, я насколько знаю, контролировать невозможно. Там такой огромный массив информации, что обмен и расшифровку, и понимание, что люди не играют, а обмениваются информацией, невозможно. Мартынов: Они использовали так называемую стеганографию, я так понимаю. То есть криптография — это зашифрованное сообщение, а стеганография — это маскировка в открытом каком-то сообществе той информации, которую вы хотите передать. То есть в игре можно просто написать на стене какую-то надпись, и нужный человек в онлайне подойдет и это прочитает. Филатов: Вы знаете, насколько я знаю, на рынке сейчас есть предложение о создании специальных внутренних сетей, которые не принадлежат к общеизвестным сетям, и которые раскодировать практически невозможно, а самое главное — определить, что вы именно в этой сети работаете. Мартынов: Бороться с мессенджером бесполезно, получается? Филатов: Я считаю, что это бесполезно. Желнов: Хорошо. А какие тогда технические существуют возможности, а не человеческие ресурсы для того, чтобы отслеживать работу «ИГИЛа» здесь, в России, по вербовке? Филатов: Давайте простейший пример рассмотрим — с убийством Немцова. В принципе, через сутки все действующие лица были понятны именно по технике. Мартынов: Звонок в машине? Филатов: Да, но это все рассказы, понимаете? Это все сказки про белого бычка. Когда мне говорят, что на 1905 года обезвредили банду террористов, якобы, спасибо случайной соседке, которая вышла на лестничную клетку и услышала слово «бомба». Это все для людей, которые не посвящены во все эти вещи. Это какой-то такой пиар. Но на самом деле, это работа, в том числе техническая работа специальных служб. Я просто говорю, что ударение сейчас уходит от агентурной достаточно тяжелой работы, потому что внедрять этого человека — его надо готовить, может быть, даже годами, чтобы внедрить. И эффект от него может быть нулевой. Чепель: А можете объяснить: это прослушка или что это? Филатов: В том числе прослушка. Роменский: Если с Немцовым. За ним следили так долго эти люди, его вели. Желнов: Почему же на упреждение не сработали? Роменский: Потом за день нашли убийцу. Филатов: Потому что, к сожалению, таких убийств происходит, в том числе и в России, достаточно большое количество. Роменский: Но крупного политика убивают не каждый день. Филатов: Во-первых, он не был на этот момент крупным политиком, а я думаю, что за крупными политиками идет и наружное наблюдение, и контрнаружное наблюдение, и в том числе по технике отслеживают. Желнов: Хорошо. Михаил Касьянов — крупный политик, бывший премьер-министр, в человека кидают тортом, краску на него распыляют, чего только не делали. Да и не только с Касьяновым. Как так? Где тогда работа техническая? Филатов: Но, к сожалению, наша полиция эффективно работает только в одном случае — когда попадает под контроль первых лиц. Мартынов: То  есть это то самое техническое средство секретное, о котором вы говорите, когда дают команду? Филатов: Вы поймите, что любой теракт — это оплеуха власти. Желнов: А что значит под контроль первых лиц? Филатов: Владимир Владимирович Путин? Желнов: То есть власть, да, что он должен сделать? Филатов: Когда убили Немцова, и некоторые горячие головы начали как-то связывать эти убийства, он первый, кто сказал, что нам нанесен непоправимый имиджевый удар. Имиджевый. Чепель: Связывать какие убийства начали? Филатов: Кто-то говорил, что Немцова убили, я не знаю, из либералов, к которым вы меня пытаетесь причислить, говорили, что есть связь некая с его позицией или с его желанием опубликовать какой-то доклад против кого-то из руководителей, я не помню просто, кого, что якобы это убийство связывали. Я, например, наверное, один-единственный из экспертов сказал, что не найдете вы заказчиков этого убийства. И не потому, что не захотят найти — захотят. Знаете, почему захотят? Потому что это, на самом деле, теракт, потому что нанесен вред государству. Желнов: Да, я понял. А почему не найдут заказчиков? Филатов: А потому что, вы знаете, я просто по первым сразу вещам, когда первую информацию дали по этому убийству, я сказал, что его осуществили непрофессионалы, что люди будут в скором времени пойманы. Если бы это был на самом деле заказ серьезных людей, хотя бы он тянулся на уровень какой-то федеральный, то это не было бы сделано так. Это было сделано профессионально. А это сделано было, знаете, честно сказать, людьми, которые, наверное, не до конца понимают, что есть хорошо, что плохо. Роменский: Так это же батальон «Север», простите, пожалуйста. Чепель: Это было совершено людьми, которые на тот момент находились на государственной службе. Мартынов: Которые как раз боролись с терроризмом на Северном Кавказе много лет перед этим, по-моему, так как раз. Желнов: Да, именно. Филатов: Давайте тогда историю нашу вспомним. У нас были представители силовых структур — и МВД, и прокуратуры, и Следственного комитета, да и даже Федеральной службы безопасности, такой грешок был, когда они занимались некой деятельностью, находясь на службе, несовместимой с их деятельностью. Шли нарушения, были громкие дела, вы, наверное, помните. Нет, я вам просто говорю, что связывать… Мартынов: Не в этом проблема. Мартынов: Вы сказали, что спецслужбы работают лучше всего там, где есть постоянная борьба с террором. Это Северный Кавказ, ребята из батальона «Север», которые занимаются борьбой с террористами на Северном Кавказе, в Чечне. И они, потом вы сказали, непрофессионалы. Филатов: Во-первых, я вам говорю, что никогда не говорил, что спецназ Чечни сейчас самый сильный. Не зря, в общем-то, они пригласили к себе в конструктора офицеров и сотрудников нашего спецназа. Известная история. Поэтому я никогда не говорил, что они самые сильные. А во-вторых, хороший спецназовец — это не значит хороший киллер. И более того, это вообще разные вещи. Одно дело — десантироваться с вертолета или заглубляться на 30 метров под воду, потом выныривать и с двух рук поражать две мишени, утрируя, а другое дело — разработать серьезную, сложную спецоперацию по ликвидации какого-то человека. Роменский: Так они еще и близки к руководству Чеченской республики, вот что важно. Филатов: Я еще раз повторяю, что если человек находится на службе, это не значит, что он полностью занимается только своей службой, занимается положенными по уставу делами. К сожалению, спецслужбы наши состоят  из тех же людей, которые с вашими родителями ходили в детский сад, в школу, потом кто-то стал педагогом, кто-то — хирургом, а кто-то — полицейским. Хирург ошибается, педагог ничему не учит, а силовик занимается, в том числе в этой ситуации, вещами, которые ему кажутся на тот момент правильными. Это мое личное убеждение, и оно зиждется на фактах. Причем до того, когда их поймали, я просто на многие вещи обратил внимание, что непрофессионально было создано убийство. Севрюгин: То есть, вы считаете, заказчика нет? Филатов: Заказчики — это люди, которые практически сделали это убийство. Роменский: А почему в центре Москвы оно смогло произойти? Почему нет записи на камерах? Филатов: Это уже конспирология начинается. Их нашли? Нашли. То, что они стреляли — вы в этом уверены? Смотрите, здесь просто несколько вещей. Камеры не работали, но их нашли, нет заказчика — а он явно есть, но никому это не выгодно из тех заказчиков, о ком вы думаете. Никому не выгодно, никому — ни Путину, никому. Им это в минус, просто конкретный минус. Вы знаете, в армии говорят: «Есть дурак, а есть дурак с инициативой». Вот это, по-моему, тот случай. Вот и все. Роменский: На карте появилась одна горячая точка совсем недавно, причем она очень близка к нашим границам, я имею в виду Донбасс. Что делают сейчас российские спецслужбы, чтобы угроза оттуда, а там очень много вооруженных людей, горячих, не перешла на территорию России, ведь в той же самой Ростовской области количество преступлений за последнее время возросло в разы. Филатов: Я согласен, что эта горячая точка нам еще аукнется. Потому что люди, которые там долгое время воюют, это в принципе потенциальная опасность для любого гражданского общества. И не зря мы 25 лет назад создали организацию, ассоциацию, которую я представляю, одной из основных задач является адаптация наших спецназовцев, людей, которые провоевали 10-15-20 лет, к гражданской жизни. Желнов: А кто из спецподразделений российских там воюет? Собственно, Владимир Путин не исключал и говорил, что мы никогда не скрывали, что на Донбассе присутствуют специалисты российские, в интересах России работающие, в том числе, в военной сфере. Я буквально цитирую президента. Кто эти люди? Филатов: Наверное, ему надо задать вопрос, он — главнокомандующий, он лучше знает. Желнов: Речь же о спецподразделениях, о спецслужбах. Соответственно, вам, как эксперту, как профессионалу я его тоже имею право задать. Филатов: Я допускаю, что там обязаны обязательно быть какие-то внедренные агенты. Обязательно. Потому что, скажем так, наших силовиков нельзя в глупости обвинить, я думаю, что все хорошо понимают, что когда, в конце концов, этот конфликт закончится, люди, которые участвовали в этом конфликте, частично вернутся, наверное, на территорию России. Чепель: Есть информация, что эти агенты внедренные работали в этих областях, которые ныне стали самопровозглашенными республиками, с конца 2000-х годов, то есть с 2007-2008 года. Филатов: К сожалению, нет. Я думаю, что если такая агентурная сеть была развернута вовремя — в 2000 году, она не была, прежде всего, развернута, знаете, почему? Потому что у нас у самих проблемы были, мы не могли своих проблем многих решить. У нас был «Норд-Ост» в 2002-м, Беслан в 2004-м, нам не до Украины было, к сожалению. Чепель: Это слишком рано, наверное. Козырев: Александр, задам первый и, на мой взгляд, самый теплый вопрос, который нам предстоит: все люди,  которые любят и занимаются кино, обязательно вспоминают какой-нибудь первый фильм, который их в кино влюбил. Или какое самое у вас волшебное впечатление о кино, воспоминание из детства, когда вы настолько влюбились в фильм, что бегали на него 10 раз или играли в него во дворе? Какой-нибудь первый просмотренный вами в жизни блокбастер? Роднянский: У меня очень необычное впечатление, я должен сразу признаться, потому что я так называемый киноребенок, я рос в кинематографической семье. И так случилось, что моя мама занималась Голливудом 1930-х. А поскольку в те времена не было не то чтобы интернета, не было видеомагнитофонов, она сидела в маленьком зале у себя на работе в старом Доме кино и отсматривала заказываемые ею каждый вечер голливудские старые фильмы. И поскольку меня не было особенно куда оставить, я сидел в этом маленьком зале, начиная с 2-3 лет. Поэтому я помню отчетливо, что меня потрясли фильмы, мало кто из нынешних зрителей, естественно, слышал фамилию Эррола Флинна, но это был такой великий голливудский персонаж, звезда ранних 1930-х, и фильм «Королевские пираты», это была первая экранизация «Одиссеи капитана Блада». После этого я уже ничего кроме кино не мог себе представить. Козырев: Как ваша жизнь как кинопродюсера изменилась после «Левиафана» внутри страны и на международном поле вашей деятельности? Роднянский: Я, честно говоря, с трудом себе представляю фильм, который может резко изменить жизнь взрослого человека, это так редко бывает. Но он, пожалуй, я бы так сказал, в профессиональном смысле он, конечно, расширил возможности вне страны, поскольку это редкий фильм, который видели все профессионалы, и большинство профессионалов отнеслись чрезвычайно комплементарно. Посему это такая своеобразная визитная карточка, по которой очень многие коллеги на сегодняшний день судят и выбирают себе потенциальных партнеров, предлагают новые проекты, и я действительно каждый день получаю какие-то те или иные предложения. В этом смысле она изменилась. Другое дело, что для своих проектов, которые ты уже сам развиваешь, она изменилась не столь радикально, потому что дома, понятное дело, в общем, при том, что «Левиафан», конечно, очень резонансная картина, она, пожалуй, категорически в России ничего не перестроила. Козырев: Но к вам стали относиться с определенной опаской после того, как вы спродюсировали такое кино? Роднянский: Я бы не сказал. Я полагаю, что мы живем в таком крайне нервном пространстве последние несколько лет, и тут трудно что-либо добавить к слову «нервное». Посему даже столь, на мой взгляд, неважные вещи, как кинематограф, а на сегодняшний день кинематограф не имеет, к сожалению или к счастью для многих, он не имеет столь значимой роли, каковую он играл 20, 30, 40 лет назад, когда он был действительно властителем дум и вершителем судеб. На сегодняшний день это не более чем экранное предложение зрителю, который среди множества альтернатив выбирает себе и такое времяпровождение. И очень редко какой-то отдельный фильм может вызвать реакцию чуть более, я бы сказал, серьезную, нежели 2 часа удовольствия и некий в лучшем случае разговор после просмотра фильма. Да, «Левиафан» расколол аудиторию, да, он ее поляризовал, но я бы не преувеличивал значимость кинофильмов для нынешних жителей страны, да и, может быть, всего мира. Катаев: Александр Ефимович, кстати, насчет «Левиафан», это же ваш продюсерский, можно сказать, успех, в том числе международный, прежде всего, нам бы гордиться этим внутри страны, я понимаю, а у нас это превращается в  какую-то дискуссию на какие-то политические темы. Вам не обидно, что так получалось? Роднянский: Вы знаете, у меня два ответа и оба честных. С одной стороны — нет, не обидно, потому что я считаю, что дискуссия — это лучшее, о чем может мечтать автор, и это успех в первую очередь автора, я имею в виду Андрея Звягинцева. И, естественно, для меня было невероятно важным, поскольку я формировался в перестроечные времена, для меня успех тогдашних перестроечных картин, раскалывавших аудиторию на полярно разные точки зрения, условно говоря, «Покаяние» Тенгиза Абуладзе или «Легко ли быть молодым», документальный фильм Юриса Подниекса, или даже фильм, я имею в виду даже, потому что он был чуть позже, уже не ранняя перестройка, Говорухина «Так жить нельзя» — они вызывали совершенно полярные точки зрения. И, пожалуй, «Левиафан» оказался в ряду такого рода реакции аудитории. Но обидно мне не было, я был более чем счастлив. Единственный раз, когда мне, это второй ответ на вопрос, стало обидно — это, как ни странно, на церемонии «Оскара», потому что там мы сидели рядом с нашими близкими друзьями, счастливыми обладателями «Оскара» — польской группой, я имею в виду достаточно близкого моего товарища Павла Павликовского, поскольку жизнь нас свела неожиданным образом в этой оскаровской гонке, и его продюсер Ева Пушчинска, мы сидели, проводили время. Он сделал тоже достаточно неоднозначную для польской аудитории картину, там до сих пор возникают какие-то скандалы, недавно делала Европейская академия заявление специальное по поводу действий польского общественного телевидения в адрес фильма «Ида». Они были окружены сотней польских журналистов, там присутствовала руководитель польской кинематографии. Сразу после получения «Оскара» позвонил президент Польши при мне, тогда был Комаровский, и он, конечно, сам по себе Павликовский, который живет с 1972 года в Лондоне, который сделал свой первый польскоязычный кинофильм, который чрезвычайно волновался, и этот фильм при этом вызвал такую неоднозначную реакцию в Польше ровно потому, что этот фильм говорит среди множества другого о польской вине, он, тем не менее, был поддержан польскими журналистами. И мне стало обидно не то что мы не были окружены нашими коллегами — это понятно, мы привыкли к тому моменту, а мне стало обидно в тот момент, когда он нас пригласил на польское party. Он сказал: «Приходите», понимая, что мы своей компанией… он сказал: «Приходите к нам», я сказал: «Ну как это?». Катаев: А у нас даже «Оскара» не показывали. Роднянский: А у нас даже «Оскара» не показывали. Что делать? Сурганова: А вы когда начинали работу над фильмом, ожидали такого резонанса? Или все-таки он побил ваши даже самые смелые мечты? Роднянский: Да нет, конечно, не ожидали. Но я понимал, что Звягинцев в своей лучшей форме, я понимал по сценарию, что это очень неоднозначная картина, которая вызовет бесспорно разное к себе отношение. Но все изменила политическая ситуация в стране, потому что фильм невольно, поскольку процесс производства занимает годы, 2,5-3 года мы над ним работали, он вышел в разгар, прям в разгар. Мы закончили его в апреле, соответственно, 2014 года украинской ситуацией. Только случился Майдан, только произошло все, что произошло с Крымом, началась гражданская война в Восточной Украине, война как таковая, начали гибнуть люди, и в этой ситуации появляется картина, многими воспринимаемая как жестко критичная, социальная, как высказывание, как прямое политическое заявление. В этой ситуации, конечно, мы не  ожидали такого рода, я бы сказал, обстоятельств, которые сформировали появление фильма, конечно, мы этого не ожидали. Посему, собственно говоря, мы в известном смысле избегали долго какого бы то ни были созвучия политическим ситуациям, всячески абсолютно искренне утверждали, что историю... Андрей вообще не политический режиссер, не публицист, он не журналист, в нем нет такой политического чувства сильного. Он художник и он ответственный персонаж, но он действует совершенно через другие рецепторы: он исследует характеры в предлагаемых обстоятельствах, пытается это делать честно. Посему, когда мы ему говорил о том, что это универсальная история, и находили этому подтверждение в словах разнообразных людей, например, мексиканцев, посмотревших фильм и говоривших, что если бы не снег, а жара, и не водка, а текила, то это Мексика. Или итальянка, которая подбежала к нам после премьеры в Италии, сказала, что если бы не православная церковь, а католическая, то это абсолютно итальянская картина, то мы, конечно, смотрели на нее с этой точки зрения. Но многие восприняли ее, конечно, как такую... Мцитуридзе: Тем более, что она же американская история в оригинале, да? Роднянский: Она началась с американской истории, которую Андрей узнал во время съемок своего короткометражного фильма, киноальманаха «Нью-Йорк, я люблю тебя», и она в нем сохранилась. Но потом оказалось, когда уже все начали спорить, и среди множества спорщиков оказались те, кто говорил, что зачем американские истории переводить на русский, на русскую почву, таким образом клеветать на страну, тут оказалось, что в том же городе, в котором мы снимали, в Кировске произошла аналогичная история, более драматичная, с убийством мэра и т.д. То есть доведенным до абсолютного такого уже внеконтролируемого состояния бизнесменом. В общем, так это произошло. Смолина: То, что политическая ситуация изменилась в процессе вашей работы над фильмом, как-то изменила вашу стратегию как продюсера по выпуску этого фильма или по подаче его? Роднянский: Да. Если честно, то да, конечно. Я принял решение его в разгар всех политических страстей не показывать дома, а подождать, когда несколько спадут страсти, когда несколько успокоится температура. У нас как получилось? Премьера в Каннах очень громкая, многие из вас там были, она громкая, она абсолютно неожиданно получилась такой, потому что этого никто никогда не знает, как отнесется каннская чрезвычайно взыскательная, особенно журналистская, среда к фильму, там с самого начала стало ясно, что это большой успех. И мы уже там, оказавшись в роли фаворитов, понимали, что это обратит внимание на фильм с особой серьезностью, таким пристальным отношением. Собственно говоря, у меня была еще одна попытка проверить это отношение, и я, как это мы часто делаем, никогда фильмы, к которым я лично имею отношение, не показываются на «Кинотавре» по понятным причинам, поскольку я имею отношение к самому фестивалю, возглавляю его, понятно, что фильмы, продюсированные мною или компанией, к которой я имею отношение, не могут там участвовать. Единственное, что мы себе иногда позволяем в случае столь значимых режиссеров, как Звягинцев — мы показываем фильм на закрытии вне всяческого конкурса, когда завершен фестиваль, просто как информационный показ для индустрии. И поскольку «Левиафан» ждали, мы показали его на закрытии «Кинотавра», и я был потрясен шоковой реакцией, я был потрясен, я знаю наших коллег, и это не общая аудитория, это люди, видевшие много фильмов и знающие, что такое острое кино, что такое, я бы сказал, нонконформистское кино, а  мы даже себя не причисляем к столь таким значимым терминам, это в каком-то смысле кинематограф морального беспокойства, заимствуя термин из того, который был применен по отношению к польскому кинематографу 1970-х, но, тем не менее, не более того. И, естественно, универсальная притча, столь характерная для Звягинцева как режиссера. И я был поражен этому шоковому такому состоянию, в рамках которого ни один человек не мог толком ничего сказать, и понял, что надо держать фильм. И мы продолжали его показывать на всех международных фестивалях, где он выиграл подряд все, что можно, от лондонского и мюнхенского до Шанхая и т.д. И он выскочил в пиратский интернет 10 января, накануне церемонии «Золотого глобуса», и победа на «Золотом глобусе» лишь подхлестнула внимание к фильму. То есть накопленный интерес ожидания вдруг взорвался впервые за 50 лет произошедшей победы. Козырев: В тот момент, когда это произошло, я слышал даже версию о том, что вы сами инициировали попадание его в пиратскую циркуляцию. Роднянский: Да, я это слышал. Я честно ответил, если бы я был до такой степени умен и смел, чтобы придумать и, главное, осуществить столь значимую операцию, я бы был очень горд собой, поверьте. И его сказали с VOD -ресурса стриминга в Британии, потому что фильм вышел в прокат в Британии 7 ноября, как раз к началу января он оказался на VOD-платформе. Мцитуридзе: То есть проследили это? Роднянский: Нет, просто наши доблестные хакеры прекрасно сумели его скачать, разлочить и предложить всем желающим. Собственно говоря, дальше начались миллионы скачиваний, и уже ничего не оставалось, кроме как расслабиться и не обращать внимания. Сурганова: Вы благодарны пиратам за такой шаг? Роднянский: Если честно, я бы так сказал, начнем с простого, обычный ответ продюсера: «Мы ненавидим пиратов, мы должны их наказывать, они убивают нашу индустрию, наш бизнес и все». Это, с одной стороны, непреложная истина. С другой, я вам скажу честно, мы когда делаем фильмы, как минимум я, мы мечтаем о миллионной аудитории, мы ее получили. Она, конечно, не заплатила за билеты, но, с другой стороны, я понимаю, что сегодняшняя интернет-среда — это воздух. Мцитуридзе: Она не входит в кино. Роднянский: Мы можем сколько угодно говорить, они все равно смотрят в онлайне. Мы можем только лишь убедить их время от времени, может быть, чем дальше, тем больше научиться платить. Я думаю, что и существуют разнообразные, конечно, репрессивные меры, но я полагаю, что сама по себе технология развития индустрии онлайновой приводит к тому, что невольно даже в таких сложных вроде бы экономических обстоятельствах, как сегодня, растет выручка онлайновых сервисов. То есть аудитория все-таки понимает, что это удобнее, что это правильно, и что разнообразнее выбор, и она не особенно теряет, скачивая за небольшие деньги фильмы в хорошем качестве. Мцитуридзе: И удобнее, опять же. Роднянский: Нет, очень удобно. В общем, я, честно говоря, рассчитываю на то, что в сочетании с законодательными мерами, уже вырабатывая привычку потребления аудитории, но это уже другая, большая тема. Короче, мы были счастливы многомиллионной аудитории. Козырев: В этой связи я прочитал у вас размышление о том, что развитие кино идет по пути большого экрана и по пути так называемых малых экранов, то есть то, что люди смотрят у себя дома на плазме или в своих ноутбуках. Когда мы говорим о втором, как я понимаю, мы в  первую очередь говорим о сериалах, о культуре сериалов, которая на наших глазах за последние десятилетия стала совершенно невероятной, приносит нам всем огромное удовольствие. Что вас сейчас возбуждает, как кинопродюсера, больше: это цирковое развлечение IMAX, 3D, в которое вы зовете на свои фильмы аудиторию? Или производства каких-то вещей для малых экранов? То есть сериальный, например, кинематограф. Что вам больше сейчас импонирует? Роднянский: Вы знаете, я принципиально всеяден. Я считаю, что кинематограф живет на разных платформах, и это во многом зависит от жанра, интонации, способа повествования. Когда ты хочешь рассказать роман полноценный, тебе, благодаря сегодняшним возможностям, строго говоря, именно малого экрана, предоставляется шанс сделать это в полноценном объеме в 10 часов, в 20 часов, а не втискивать это в 2 часа. Поэтому сегодня возвращаются многие и многие замечательные кинематографисты к уже осуществленным в прошлом кинопроектам и переделывают их для телевидения. Вряд ли в сегодняшние времена снимали бы, мне кажется, «Крестный отец», я сейчас не говорю за Фрэнсиса Форда Копполу, для киноэкрана, скорее всего, это был бы некий колоссальный аля HBO, Netflix или шоу-тайм сериал, как и, собственно говоря, «Boardwalk Empire» — «Подпольная империя». Козырев: Или «Сопрано»? Роднянский: Или «Сопрано». Я не сравниваю меру дарования, поскольку... Мцитуридзе: Хотя «Подпольная империя» прямо сравнима, она абсолютно шедевральна. Роднянский: Сопоставима, да. Скорсезе — все-таки великий режиссер и выдающийся продюсер. Или «Унесенные ветром». Конечно, кто бы снимал, Дэвид Селзник — абсолютный гений и невероятного самопожертвования персонаж, который поставил все в своей жизни на карту для того, чтобы осуществить «Унесенные ветром», поменяв трех режиссеров, потеряв все на свете, но сегодня он, конечно бы, осуществлял для телевидения. То есть если у тебя в руках возможность сделать полноценный роман с объемными характерами, со сложной политической и человеческой средой — это, конечно, малый экран. Но, с другой стороны, что заменит чувство коллективного просмотра в большом зале, когда ты в течение 2 часов в рамках невероятного визуального аттракциона можешь прожить жизнь других людей в эмоционально спрессованном виде. В этом же чудо кинематографа — то, что ты на 2 часа приходишь, проживаешь чужой человеческий опыт, пусть он абсолютно подчас нереальный, нереалистичный, вернее, созданный виртуальными средствами, но и он полезен. Мне кажется, точно так же, как любой читатель, в зависимости от своего настроения и состояния может читать Толстого, Достоевского, Чехова, Стейнбека, Фолкнера и прочих серьезных замечательных авторов, или переключиться на фэнтези Джорджа Мартина или Урсулы Ле Гуин, и это будет один и тот же человек. Я просто противник плоского представления о зрителе, когда кажется, что есть зрители аттракциона, а есть зрители серьезного кино. Мне представляется, это в одном зрителе живут этих два разных человека. Козырев: У вас есть какие-то планы по сериалам в ближайшее время? Роднянский: Да. Я имею достаточно разнообразный, большой опыт международного кинематографа, то есть у меня было много попыток, более-менее удачных, вовсе неудачных, но, во всяком случае, их много в кино, делать картины, способные пересекать границы или просто на каких-то других языках, но у меня не было такого опыта в сериалах. И я решил подступиться, и мы выбрали тот сериал, о котором я думал очень давно, признаться, я вообще из тех людей, кто откладывает на полочку идеи и потом ее достает, доставая с полочки, все-таки реализует. Идея сделать сериал о Троцком у меня появилась лет, чтобы  не соврать, 30 тому назад. Собственно говоря, «Троцкий» — это будет первый большой международный сериал на многих языках: на английском, на испанском, на французском и на русском, в зависимости от места действия, с большим количеством разнообразных международных актеров, с европейским очень большим режиссером, таким очень известным, по замечательному сценарию, написанному нашим классиком Павлом Григорьевичем Чухраем, который редко пишет сценарии для других, а в данном случае написал, и это очень сильная драматичная история. Катаев: Кстати, про международный ваш опыт. В книге своей вы описываете довольно честно, кстати, про свои ошибки какие-то во время этого пути американского, американском продюсировании, успехе и не успехе. Вы подробно описываете ситуацию про фильм «Машина Джейн Мэнсфилд» Билли Бобом Торнтоном, вы говорите, что «если бы я был включен в контекст американской киноиндустрии, то, возможно бы, успех у фильма был». На данный момент можно ли сказать, что вы сейчас включены в американский контекст и можно ли вас сейчас назвать американским продюсером? Роднянский: Во-первых, я бы сказал так, что я для себя уже давно уяснил, что американской киноиндустрии не существует, я могу ошибаться, но мне представляется, что эта индустрия, скорее, является транснациональной. Это транснациональная индустрия со столицей в Лос-Анджелесе в силу того, что там находятся главные дистрибуторы студии, собственно говоря, мира, аккумулирующие колоссальное количество прав на фильмы и сериалы у себя в руках, но эта транснациональная индустрия, рекрутирующая огромное количество талантливых людей со всего мира. И в последние годы даже необязательно, собственно говоря, производящие фильмы только на английском языке, потому что если 20 лет назад американский рынок составлял приблизительно 70% от рынка мирового, то уже в этом году это не более чем 30%. А, собственно говоря, только для американского рынка мы все и пытались делать англоязычное кино, потому что для Китая или для Европы, в особенности для стран Европы, в которых по привычке фильмы дублируют, а не смотрят в оригинале, английский язык не является обязательным. То есть иными словами транснациональная индустрия, соответственно, там необязательно быть американцем, но обязательно быть человеком, понимающим контекст, правила игры, в которую входят способы развития. На самом деле, у продюсера, работающего в Америке, есть три главных вопроса, которые отличают очень хорошего продюсера от среднестатистического. Первое — это умение найти, развить, создать, написать качественный сценарий, это умеют или могут найти очень немногие. Второе — это умение, имея в руках очень сильный сценарий, добиться очень качественной, это называется у американцев «пакет» — привлечь, пригласить, уговорить сильного режиссера, и, соответственно, имея сильного режиссера и качественный сценарий, тот самый каст, который, так или иначе, гарантирует качество и привлекает аудиторию. И третье — это добиться той самой единственно возможной, разумной рациональной модели дистрибуции фильма, то есть коммуникации со зрителем, который принесет ему успех. На том этапе, на котором я делал свою первую американскую картину — картину Билли Боба Торнтона «Машина Джейн Мэнсфилд» — я обладал только одним из этих умений: в состоянии был найти приличный сценарий. Вторую экспертную компетенцию подарил Билли Боб Торнтон, потому что это был его проект мечты и, соответственно, он уговорил совершенно фантастический каст, который там снимался, и у меня совершенно не было компетенции во всем, что связано с дистрибуцией. На этом мы, и я честно написал об этом, на этом мы и проиграли. Сейчас бы, я думаю, что я бы понимал,  за что надо бороться. Катаев: А сейчас вы еще будете бороться? Роднянский: Конечно-конечно. Нет, я понимаю, к кому надо было бы обращаться, я понимаю, что те, к кому надо было бы обращаться, в чем они бы были заинтересованы, это совершенно негарантированное обстоятельство. То есть та же компания «Sony Classics», например, с которой мы работали по «Левиафану», которая, безусловно, на сегодняшний день одна из лучших компаний, работающих с независимым кино в Соединенных штатах, и немногих столь успешных компаний… Мцитуридзе: Она лучшая, на самом деле, № 1. Роднянский: Лучшая на сегодняшний день Fox Searchlight еще. Но Fox Searchlight просто не делает международного кино, Fox Searchlight делает только англоязычное кино. Мцитуридзе: А по международному — «Sony»? Роднянский: Международное только «Sony Classics». Они нам делали предложение по «Машине Джейн Мэнсфилд», и мы отказались, потому что Билли Боб Торнтон не согласился с рядом замечаний, который предложил Майк Баркер, руководитель «Sony Classics». Катаев: Сейчас бы вы надавили? Роднянский: А сейчас я сумел бы уговорить Билли Боба Торнтона. Мцитуридзе: Это была бы уже другая реализация. Роднянский: А в тот момент я был по привычке таким защитником интересов режиссера. Козырев: У меня вопрос по вашему голливудскому периоду вот какой: вы работали над «Облачным атласом» с братьями Энди и Ларри Вачовски, когда еще ничего не предвещало такого неожиданного поворота сюжета. Вас ничего не насторожило, не было на горизонте какого-то облачка, которое как бы предвосхищало тот сценарий, который у них в личной жизни произойдет? Какие они были вообще? Роднянский: Во-первых, в те времена я работал не с Ларри, а с Ланой, начнем с главного. Они были тогда не братьями, они были сиблингс, то есть сестра и брат. Это первое. Второе: в американском понимании отношений мы с вами сейчас не политкорректно это обсуждаем. Козырев: Я знал это. Роднянский: Более того, я выгонял из себя мысли и разговоры. Хотя я должен признаться, что у нас были откровенные разговоры с Ланой, в меньшей степени с Энди, поскольку он такой остроумный человек, но Лана очень подробно рассказывала про то, как что случилось, в чем мотивы и как это все происходило. А думать о столь радикальном повороте я, конечно же, не мог, но... Козырев: Энди и для вас был сюрпризом? Роднянский: Вы знаете, честно говоря, как бы да, конечно, сюрприз, естественно, но я не удивился. Если вы посмотрите с понятной точки зрения на все, что делали эти два замечательных и очень талантливых, невероятно образованных человека, потому что когда они приехали сюда, то Лана всех потрясала тем, что она знала русскую литературу не на удивляющем и так уровне первых имен: Толстой, Чехов, Достоевский и т.д. Нет, она знала в деталях Гроссмана, Успенского, Куприна, то есть и это все спокойно комментировала по радио. То есть это такого рода люди. И это очень редко в Лос-Анджелесе, но они не из Лос-Анджелеса, они из Чикаго и живут в Чикаго, это совершенно другой мир. Мцитуридзе: А Чикаго — это совершенно другой мир. Роднянский: Да, Чикаго — это совсем другой мир, совсем. Они на самом деле, если вы посмотрите на все их творчество, это манифест свободы. Я бы даже когда слушал по радио такую импровизированную рецензию одного из очень известных консервативных журналистов, естественно, крайне негативную, там ругал... Козырев: Там в Америке? Роднянский: У нас. Козырев: А,  здесь? Роднянский: Да, у нас. Он ругал «Облачный атлас», называя его «манифестом либерализма». И я послушал и понял, что он абсолютно прав, это манифест либерализма, просто у нас к этому очень разное отношение, потому что главное, что утверждают эти люди — что нет барьеров, нет ничего, что запрещено. Все, что естественно для человека и соответствует его человеческому, внутреннему миру, его чувствам, реализации себя, как личности, в чем угодно — это хорошо. Об этом они и делают кино. Посему не сюрприз. Мцитуридзе: Знаете, мне еще кажется, больше всего должны радоваться феминистки, потому что в истории кино никогда не было сестер каких-нибудь выдающихся. Были братья разные — Коэны. а сестер не было. В наших рядах прибыло, я бы так сказала. Козырев: Только Кутеповы. Мцитуридзе: Нет, я имею в виду режиссеров мирового уровня. Катаев: Александр Ефимович, закончим тему с американцами. Вы следите, например, за успехами своего коллеги, можно сказать, Бекмамбетова, который в Америке тоже сейчас делает колоссальные успехи, у него сейчас выходит уже окупившийся «Хардкор», вышел недавно фильм Лео Габриадзе «Убрать из друзей», тоже успешный. Вы как, считаете его, во-первых, успешным продюсером именно там, американским, интернациональным, опять же, то, что вы сейчас описали, и как вы лично следите за ним? Роднянский: Нет, я слежу, конечно, я считаю его вообще очень успешным, почему же только там? У Тимура есть совершенно особое качество — такая смелая решимость запускать молодых людей в проекты, на мой взгляд, совершенно неоднозначные и не вызывающие, строго говоря, уверенности в том, что из них что-то получится. И он это делает постоянно, с переменным успехом, среди чрезвычайно успешных проектов, которые вы назвали, и «Хардкор», и «Unfriended» — это беспрецедентные успехи, потому что сделать очень дешевые картины в России неизвестными начинающими режиссерами. Габриадзе — известный очень режиссер рекламного кино и делавший до этого фильм, но я бы не сказал, что это, безусловно, успешный фильм — «Выкрутасы», но «Unfriended» — это, бесспорно, большой успех, «Хардкор» — вообще особая картина, я думаю, способная стать культовой для определенного сегмента аудитории, любящего это кино. Козырев: Из одного видеоклипа выросший. Роднянский: Да-да, я видел этот видеоклип. Но я вам скажу честно: есть продюсеры, которых драйвует история. Я, например, без истории. Козырев: Story-driven. Роднянский: Story-driven, я поэтому так вынуждено сказал. Я без истории не могу себе представить, чтобы запустился фильм. Тимур, конечно, обладая особой фантазией, он чрезвычайно чуток к формальным приемам. И поэтому для него самое главное, то, из-за чего он делает картину, как я понимаю, видя со стороны, — это формальный прием. История с «Хардкором» чрезвычайно показательна, потому что сочетание субъективной камеры, то есть весь фильм снят глазами главного героя в экшене, не было. Он увидел 8-минутный клип, предложил Найшуллеру сделать фильм, и они сделали. И он в результате оказался свежим. Катаев: Единственный на экране компьютер это был. Роднянский: Да. То же самое и «Unfriended». Козырев: Результат вы видели? Роднянский: Да. Козырев: Уже посмотрели? Круто, да? Роднянский: Это очень круто, это очень далеко от моих вкусов, это 100% не то, чтобы я бы запустил, я не убежден, что я бы досмотрел до конца, если бы не было... Не потому что он плох, он очень хорош. Но просто это не мой. Фильмы же разные. Мы же книжки разные читаем и т.д. Это блистательный успех. Поэтому Бекмамбетов, мне кажется, как мало кто, благодаря этому своему качеству, подходит к большой голливудской индустрии. Он режиссер, способный придумывать новые визуальные приемы, и он продюсер, который может из формальных приемов развивать проекты. И я бы сказал, что 80% большой голливудской индустрии построена на такого рода кинематографе. Смолина: Александр Ефимович, мы очень культурно разговариваем, а у меня вопрос... Роднянский: Бескультурный. Смолина: Да, вопрос про мат давно к вам назрел. Роднянский: Говорите матом. Смолина: Да, давайте матом. В связи с законопроектом, про который все мы знаем, про то, что у нас теперь нельзя в кино и на телевидении ругаться матом. Все режиссеры решают этот вопрос по-своему: Сигарев в «Стране ОЗ» запикал половину своего фильма, фильм вышел списком Руминов в «Статусе: свободен», там нет ни одного матерного слова, но есть довольно, на мой вкус, странные аналоги этих слов как «долбанный», что-то, что мы редко используем в реальной речи. Что вы думаете по этому поводу? И что делать то, чтобы речь была реальной, а закон не нарушать? Роднянский: Мне кажется, двигаться в 18+, просто не давать возможности. И в идеале должен был бы быть закон, позволяющий использовать мат в фильмах, на которые аудиторию до 18 лет нельзя пускать в кинозалы. И тогда бы мы нашли совершенно спокойно разумный баланс. Потому что меня самого очень часто коробит использование мата, если оно не мотивировано. Если мы обсуждаем фильм Сигарева, режиссера и драматурга, претендующего на абсолютную реалистичность происходящего, который просто рассказывает истории про жизнь людей, которых я, например, не знаю, а он знает как никто. Людей из совершенно определенной жизни, которые говорят матом, не то чтобы они используют его в речи, они говорят матом. Смолина: И блистательно говорят при этом. Козырев: Они матом дышат. Роднянский: Они — да. Как же это менять, как это можно поменять? Мне кажется, что в этом случае было бы правильным позволить, ограничив, естественно, для детской аудитории до возраста 18 это кино показывать. Но самое плохое — это, конечно, заменять этими детскими словечками, уж проще вообще не ругаться, а придумать некую речь, как мы с вами сидим, прилично разговариваем, мат не используем. В реальной жизни мы вполне в состоянии это сделать, но мы сидим. Значит, нужно делать таким образом кино, чтобы использование нашей речи, лишенной мата, выглядело максимально убедительно. Вот и все. Потому что военные фильмы без мата только благодаря традиции советского кино, которое, естественно, сформировало в нас понимание военной жизни без мата, помогает воспринимать без мата убедительно хорошие военные фильмы. Смолина: Высокое качество фильмов и сценариев, да? Роднянский: Выдающаяся военная классика советского кино. А в принципе, представить себе войну и реальных мужчин на войне без мата мне представляется невозможным. И сегодня, если современный человек это делает, вы посмотрите американское кино про войну, я сейчас не обсуждаю, плохое или хорошее, они говорят матом. Сурганова: Раз уж мы заговорили про законы и запреты, хочется вас спросить про роль государства в кино, важная, мне кажется, история для российского особенно кино, и она с годами становится все более важной и все более весомой. И финансирование основное уже поступает от государства, и какие-то идеи уже идут от государства. К чему, на ваш взгляд, все это приведет? И что вы думаете про последнее нововведение теперь, когда Минкультуры будет определять прокатные даты?.

Таким образом, в настоящее время транзитная миграция — это обобщающее понятие, сводящее вместе очень разные категории людей — от беженцев до трудовых мигрантов, характеризующее разные мигра­ционные потоки: и законные, и незаконные, и временные.

Значение понятия «транзитная миграция» предполагает краткосрочное пребывание мигранта в транзитной стране по пути следо­вания из страны выезда в страну назначения. Препятствия в виде жестких правил въезда в ведущие государства, визо­вой политики, финансовых требований и т.д. вынуждают мигрантов вместо сокращения времени пребывания в транзитной стране оставаться в ней достаточно долго. Для не­богатых иммигрантов прямой перелет в раз­витые державы обычно недоступен, а иногда даже связан с риском депортации. Поэтому мигранты выбирают более протяженный как по расстоянию, так и по времени путь через некие транзитные страны. Этот маршрут может оказаться не только небезопасным, но и нелегальным. Как правило, мигранты пользуются услугами профессиональных посредников по нелегальному пересечению границ, которые предлагают им определен­ные пути следования, более рациональные, с их точки зрения, по географическому по­ложению, по слабым местам в пограничном и иммиграционном контроле, по транспор­тным схемам.

Пребывание мигрантов в транзитном объ­екте международного права уже давно пе­рестало быть кратковременным. Мигранты в связи с определенными препятствиями могут изменить стратегию достижения цели — остаться в стране транзита на длительный срок, чтобы или заработать средства, или оптимизировать схему дальнейшего пути. В силу вышесказанного можно констатировать, что прежнее определение транзитной мигра­ции становится расплывчатым и не отражает современных реалий.

Проблемы транзитной миграции со всей остротой стали актуальны для России в начале 1990-х гг. Ее территория, как и территория всех государств бывшего Советского Сою­за, оказалась открыта для мигрантов, же­лающих перебраться в европейские страны, для организаций, занимающихся незаконной переправкой людей за границу. Очень быс­тро и четко было сформировано и отла­жено значительное количество транзитных маршрутов через Россию. Таким образом, наша страна превратилась в составной эле­мент недорогого и относительно удобного сухопутного пути для мигрантов из Азии и Африки в развитые западные государства. По данным Европола, Российская Федера­ция и Украина стали главными транзитными странами для мигрантов, стремящихся про­никнуть на территорию ЕС, особенно для китайцев[18].

Выбор России в качестве транзитной стра­ны обусловлен множеством факторов. Глав­ными из них считаются ее географическое положение и общая сухопутная граница с ЕС, достаточно прозрачные границы внутри пост­советского пространства, не очень строгий контроль за въездом иностранных граждан на территорию РФ и их пребыванием здесь, отсутствие у российского правительства пол­ноценных институциональных рычагов управ­ления миграционными процессами, высокая степень коррупции, значительный теневой рынок труда, а также сложившиеся целые этнические социальные сети мигрантов, ко­торые приехали еще в Советский Союз и остались здесь. Это выпускники советских вузов, политэмигранты, военные беженцы.

При этом главную проблему для нашей страны составляют даже не те мигранты, кто официально объявляет цель своего въезда в Россию как транзит, а те, кто не показывает своих настоящих планов. В их интересы пер­воначально входит проникновение на тер­риторию нашей страны, желание скрыться на ее просторах, а затем совершить даль­нейший бросок на Запад. Для транзитных мигрантов в огромном теневом секторе российской экономики существуют почти неограниченные возможности устройства на работу.

Россия стала не только транзитной державой, но и барьером для мигрантов, пе­ребирающихся на Запад. Явление асиммет­ричности границ, которое означает легкость въезда на территорию одного субъекта международного права, но невозможность его покинуть в силу более строго охраняе­мых границ развитых государств, в полной мере присуще нашей стране.

Можно констатировать, что современное состояние транзитной миг­рации представляет угрозу национальной безопасности России. Процессы транзитной миграции, безусловно, будут развиваться в нашей стране в силу уже сформулированных причин. Поэтому отвечающим за данные явления институтам и учреждениям необходи­мо более строго отслеживать миграционные процессы, направляя их в цивилизованные рамки и отсекая криминальные моменты. Пограничная и Федеральная миграционная службы обязаны, особенно на протяжении всей восточной границы, поставить более жесткие барьеры для транзитных мигрантов, которые не позволят им в дальнейшем неле­гально въехать в государства ЕС.

В середине 80-х годов ХХ века в университетах мира училось 800 тыс. студентов-иностранцев, в 1990 году – 1 млн. человек, а к началу XXI века – уже 1,5 млн. Видно, что процессы образовательной миграции стремительно нарастают. Видимо, они демонстрируют лидирующие тенденции развития экономики 21 века. Прежде всего, это, конечно, глобализация экономики и общественной жизни, требующая унификации компетенций трудовых ресурсов, что возможно только в условиях интернационализации образования. Образовательная миграция на сегодняшний день один из самых актуальных феноменов для отечественных исследователей и одновременно один из самых малоизученных. Это обусловлено несколькими причинами:

1. феномен образовательной миграции был выделен в отдельную область для изучения отечественными учеными всего двадцать лет назад

2. данная область знания в отечественной социологической мысли тесно взаимодействует с общими миграционными процессами.

3. При социологических исследованиях образовательных мигрантов достаточно трудно проверить достоверность полученных данных, так как в большинстве случаев приходится использовать метод двойного перевода, что, естественно, сказывается на качестве получаемого результата.

Проблема миграции высококвалифицированных специалистов до сих пор мало изучена, несмотря на ее важность.

Всё многообразие территориальных перемещений населения может быть подразделено по целевому признаку на два типа: экономические и социальные миграции. Одним из видов социальных миграций является образовательная миграция, наряду с такими видами как брачная, религиозная (паломничество), миграция с целью воссоединения семьи, с целью туризма, отдыха и лечения, этническая миграция, репатриация. Специалисты разграничивают понятия «учебная миграция» и «образовательная миграция», рассматривая последнее как более широкое, поскольку образовательная миграция охватывает как поездки связанные с удовлетворением потребности в получении образования и повышении уровня квалификации, так и разнообразные стажировки, дополнительное образование, курсы и другие формы повышения квалификации.

Переход на следующую ступень обучения является распространённой причиной смены места жительства молодыми людьми. Если образовательный процесс прикрепляет молодого человека к месту обучения, то окончание учебного заведения открывает перед ним новые возможности, создавая условия для переезда. Поэтому получение образования само по себе может выступать фактором миграционной мобильности, даже если потенциальный мигрант и не планирует продолжать обучение. В этом случае миграции могут быть вызваны экономическими или иными причинами.

Миграция включает различные территориальные перемещения населения, которые можно подразделить на потоки: международной, межрегиональной и внутрирегиональной миграции. При этом для исследований образовательной миграции как в России в целом, так в её отдельных регионах характерно преобладание работ по изучению различных аспектов международной образовательной миграции как выездной, так и въездной. Выездная образовательная миграция исследуется традиционно в контексте «утечки умов» – выезда за пределы страны наиболее инициативных и молодых людей, нередко уже имеющих образование и желающих продолжить обучение за рубежом. Въездная образовательная миграция интересует исследователей чаще всего с точки зрения возможностей для адаптации и интеграции студентов из других государств в российском культурном и образовательном пространстве, а также перспектив расширения экспорта российских образовательных услуг. Для большинства исследований характерно применение социологических методов, использующих в качестве источника информации результаты разного рода опросов, респондентами которых чаще всего являются иностранные или российские студенты.

 Потоки внутрироссийской миграции (как на межрегиональном, так и на внутрирегиональном уровне) заметно больше потоков международной миграции. При этом, если международная образовательная миграция носит добровольный характер и может быть связана с неудовлетворённостью студента качеством образования в своей стране и иными причинами, то внутрироссийская, в том числе внутрирегиональная миграция нередко становится необходимостью – в случае, если в населённом пункте, где проживает абитуриент нет учебного заведения.

Изучение особенностей территориальной подвижности молодёжи на региональном уровне необходимо рассматривать в каждом субъекте РФ конкретно, с учётом всего многообразия факторов, влияющих на миграцию. В данной работе оно может быть проиллюстрировано на примере Кировской области. Исследоваться будет миграционная мобильность населения в период перехода от школы к профессиональным учебным заведениям, поскольку в этот отрезок жизни образовательная миграция является наиболее массовой.

Специалисты обращают внимание на недостатки системы учёта учебной (образовательной) миграции в России, которая учитывается в стране неудовлетворительно, о чём говорят, например, колоссальные расхождения данных об учащихся иммигрантах Росстата и Министерства образования и науки РФ. Имеются трудности и в учёте внутренней образовательной миграции. Так при заполнении листка статистического учёта мигрантов в качестве причины миграции молодёжи называются «причины личного, семейного характера», а не «в связи с учёбой».

Главной проблемой при образовательной миграции можно считать отсутствие адекватного определения, которое было бы принято большинством научного сообщества. Так даже в наиболее популярных в России социологических словарях определение социологии миграции отсутствует, и авторы ограничиваются описанием феномена «миграция» как такового. Поэтому в качестве базового было взято определение, данное Т.О. Юдиной  - известным социологом, занимающейся социологией миграции - в статье «О социологическом анализе миграционных процессов». Так, социология миграции это относительно самостоятельная отрасль социологического знания, объектом которого является миграционный процесс как социальное взаимодействие населения, вовлеченного в социально-географическое перемещение, а предметом - динамика изменений объективных и субъективных аспектов со­циальных отношений перемещаемых лиц в рамках прежнего и нового социума. Данное определение достаточно размыто, однако исходя из него предлагается считать, что объектом исследования образовательной миграции как части социологии миграции является социальное взаимодействие индивидов, вовлеченных в социально-географическое перемещение с целью получения образования, а предметом также - динамика изменений объективных и субъективных аспектов со­циальных отношений индивидов в рамках прежнего и нового социума.

Особенности образовательной миграции также возможно определить через серию типизирующих факторов миграционного процесса, в изобилии представленных в различных статьях по миграции. Во-первых, принимая во внимание общее деление миграционных процессов на три стадии (подготовительную, основную, заключительную) образовательную миграцию согласно А. Катровскому также возможно разделить на  три этапа:

подготовительная стадия – формирование территориальной подвижности. Сюда может входить формирование информационного пакета о возможностях образовательной миграции (например, анализ общих (демографических, экономических, политических) характеристик региона и особенностей миграционных процессов в нем; проблем (потребностей) высших учебных заведений в анализируемом регионе); дистанционная сдача экзаменов; предварительное знакомство с учебными программами; поиск материальных средств на обучение и проживание в регионе, где происходит образовательный процесс и т.д.

основная стадия – переселение в центр (регион) получения профессионального образования. Она включает в себя собственно процесс переезда и связанные с этим особенности: регистрация в правоохранительных органах и образовательном учреждении, поиск места жительства и последующее вселение, предварительное знакомство с преподавательским составом и одногруппниками (одноклассниками, коллегами) и т.д.

заключительная стадия – приживаемость на новом месте. На данном этапе происходит адаптация к новому месту жительства, к населению, образовательному процессу и решение ряда проблем, связанных с ней.

Сейчас Российская Федерация осуществляет пересмотр своей миграционной политики с целью ее последующей ориентации на удержание востребованной на рынке труда категории мигрантов, которые обладают необходимыми для развития страны квалификационными характеристиками и социальными параметрами.

Специфичность действительности России в том, что в стране существует большой недостаток специалистов высшей категории и, в то же время, дефицит работников с низкой квалификацией – в отрасли, расценивающиеся местными жителями как непрестижные: с тяжелыми условиями деятельности, низкими заработками, сезонностью.

Образовательную миграцию необходимо выделить в отдельное направление политики страны в сфере миграции, и совершенствовать и дополнять существующую правовую основу, отталкиваясь от особенностей отрасли. И, хотя на сегодня законодательная база в этой отрасли сильно ограничена ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» и Законом «О правовом положении иностранных граждан», миграционная политика все же приобрела более либеральные черты: упрощены правила регистрации иммигрантов; разрешительную регистрацию мигрантов заменено на уведомительный порядок учета по месту пребывания; можно удлинить срок временного проживания до 180 дней, а затем и до года.

В чем важность увеличения масштабов учебной миграции? В первую очередь, нужно отметить, это послужит дополнительной гарантией высокого качества образовательного процесса. Кроме того, обучающиеся за казенный счет могут быть выгодно использованы для развития национальной экономики.

Выгода экспортера образования, пожалуй, совершенно очевидна: государство, не затрачивая средств на детский период будущих абитуриентов, получает плату, предоставляя образовательные услуги, и затем – молодого специалиста, полностью интегрированного в принимающее общество, и члена социума.

Кроме того, согласитесь, для любой страны студент гораздо более выгодный и перспективный мигрант, нежели вынужденный переселенец или беженец, приезжий для воссоединения с семьей или гастарбайтер. Проведением более активной политики в сфере учебных миграционных процессов Россия сможет существенно повысить степень управляемости иммигрантами, получить дополнительную область сотрудничества с республиками, ранее входившими в СССР, и, самое главное, молодых граждан нужных специальностей, знающих язык и интегрированных в общество. И даже если, окончив обучение в российском вузе, студент-иностранец вернется к себе на родину, Россия также получит положительный результат: иностранец увезет и непроизвольно будет распространять в своем окружении сведения о качестве образования в вузах РФ, элементах российской культуры, технологиях, а значит поспособствует возникновению перспективы использования отечественного оборудования, стандартов и пр.

Одним из приоритетных критериев в выборе учебного заведения среди выпускников школ является «высокий уровень получаемого профессионального образования». Было выявлено, куда уезжают студенты. Более половины – поступают в вузы Московской области, еще часть – в Санкт-Петербург и Тверь. 

Из Санкт-Петербурга, в основном, уезжают учиться в Москву и Ленинградскую область. Причем, в Санкт-Петербурге выбывающие имеют примерно тот же уровень знаний, что и те, кто остается учиться в городе и приезжает туда. 

Было проанализировано, откуда абитуриенты приезжают в Москву и в Санкт-Петербург. Получилось, что в Москву приезжают более 30 тысяч студентов, из них 12,5 тысяч из Московской области. Эти студенты очень хорошо подготовлены, их средний балл ЕГЭ – 68, и это высокий показатель. 

Также в «лидерах» по числу уехавших в Москву абитуриентов оказались Краснодарский край, Владимирская, Калужская, Тульская области.

Из 173 московских вузов было выделено несколько вузов-флагманов, у которых самый высокий индекс образовательной миграции, то есть к ним приезжает много студентов, при этом весьма сильных. Среди них РГУ нефти и газа имени И.М. Губкина, Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина, МИФИ, Физтех и РЭУ им. Г.В. Плеханова.

Что касается Санкт-Петербурга, то туда больше всего приезжают молодых людей на учебу из Ленинградской области и Краснодарского края, из соседних регионов Северо-Запада. Еще туда едут абитуриенты из Ханты-Мансийского округа, Башкортостана, Якутии, Татарстана, ЯНАО… В общем, молодежь из богатых регионов предпочитает ехать учиться в Питер, а не в Москву. 

Лидерами по образовательной миграции в Северной столице оказались Санкт-Петербургский государственный торгово-экономический университет, Санкт-Петербургский государственный университет, Национальный минерально-сырьевой университет «Горный» и местный филиал Высшей школы экономики.

Социологические исследования студенческой молодежи как социальной группы отражены в работах Ю.А. Зубок, В.И. Чупрова, Е. Омельченко, В.А. Лукова и др.[20]

Согласно определению российских исследователей молодежь представляет собой особую социальную общность, отличающуюся своими возрастными характеристиками, находящуюся в стадии становления, формирования структуры ценностной системы, выбора профессионального и жизненного пути и не имеющую реального положения на социальной лестнице. В данном определении зафиксирована маргинальная сущность молодежи как социально-демографической группы, проявляющаяся в том, что она находится на границе между миром, который стал для нее прошлым, и тем миром, который олицетворяет собой будущее. В этом пограничном состоянии молодежи и заключается причина многих социальных проблем, сопровождающих переход из мира детства в мир взрослой жизни, в мир профессионального, семейного, личностного становления и обретения своей субъектности. Маргинальная сущность молодежи была подчеркнута известным исследователем К. Мангеймом, который считает, что быть молодым означает стоять на краю общества, быть во многих отношениях аутсайдером . Эта идея предельно точно характеризует положение молодежи в системе общественных отношений, которое отличается тем, что, еще не имея полного статуса взрослых в общественной или личной сфере, молодежь уже не является детьми, что и формирует ситуацию маргинальности молодежи. Одной из дискуссионных проблем в отечественной социологии молодежи является проблема определения возрастных параметров молодежи и, самое главное, границ взрослости, то есть того возраста, который символизирует окончание периода молодости и начало периода зрелости. Возрастные рамки определения молодежи в социологической науке не имеют четких критериев. Они варьируют в пределах от 14–16 до 25–29 лет, а в определенных случаях возраст отдельных групп молодежи (например, молодых ученых, молодой семьи) продлевается до 35-ти лет. Нам видится причина сложности в определении возрастных границ молодежи в том, что современная молодежь утратила стандартные механизмы и пути перехода в мир взрослых и соответствующие временные интервалы этого перехода, регулировавшиеся обществом и сложившейся системой социализации молодого поколения. Жизненные стили молодежи на современном этапе общественного развития настолько многообразны, в том числе по возрастным критериям, что не позволяет однозначно определить границы молодого возраста для всех представителей молодежи. Ввиду этого, достаточно условными становятся и сами возрастные рамки понятия «молодежь». Изучая данную проблему, Е. Омельченко пришла к выводу о том, что взрослость можно структурно измерить на основе таких показателей, как: – формальный взрослый статус в соответствии с существующим законодательством, разрешающий обладать основными гражданскими правами данного общества; – завершение профессионального образования; – начало трудовой и профессиональной деятельности; – создание собственной семьи; – наличие собственности (недвижимости); – реальный статус, закрепленный социальной нормативностью данного общества. Конечно, следует учитывать, что данные показатели в современном обществе также подвергаются изменению, что приводит к дифференциации возрастных стадий жизни и формальных статусов молодежи. К примеру, в российской действительности получение образования не всегда связано с началом трудовой и профессиональной деятельности. Относительно такого показателя, как создание семьи, рождение детей вообще возникает сомнение, поскольку этот жизненный этап вообще утратил свою привязку к возрасту. Традиционное представление о взрослости, связанное с созданием собственной семьи, уже давно ушло в прошлое. Индивидуализация жизненного стиля, в том числе семейного, привела к формированию различных возрастных стратегий в семейной сфере. Не утратили значение показатели, характеризующие молодежь как социально-демографическую группу, разработанные известным отечественным исследователем в области молодежи И.С. Коном, которым были выделены в качестве таковых совокупность возрастных характеристик, особенностей социального положения и социально-психологических свойств, которые имеют социально-историческую природу и зависят от общественного строя, культуры и свойственных данному обществу закономерностей социализации. Импульс исследованиям в области социологии молодежи в современной отечественной науке придали события 90-х, когда с изменением общественного строя изменилась не только роль молодежи в обществе, но и ее положение. Сформировалась чрезвычайно противоречивая ситуация: при всем том, что за молодежью стала закрепляться роль авангарда в общественной динамике, эту роль стало очень сложно выполнять в условиях существенного ограничения возможностей для жизненной самореализации молодежи различных категорий. Эта противоречивая ситуация была отрефлексирована учеными в виде создания интересных теоретических концепций и конструкций для изучения российской молодежи в эпоху социетальной трансформации. Надо отметить, что этих подходов к изучению такой социальной группы, как молодежь сложилось достаточно много в современной отечественной социологии. Наиболее известными представителями школ и направлений в сфере современной социологии молодежи на данный момент можно считать Ю.А. Зубок, В.И. Чупрова, Е. Омельченко, В.А. Лукова и др.. Среди современных направлений и концепций в области изучения молодежи, оказывающих сильное влияние на развитие отечественной социологии молодежи, на наш взгляд, следует выделить, прежде всего, теорию общественного воспроизводства (В.И. Чупров), согласно которой критерием социального развития молодежи выступает степень (мера) ее субъектности в общественном воспроизводстве. Другими словами, в данной концепции внимание акцентируется на функционировании и развитии молодежи как субъекта общественного производства и общественной жизни с ее основными социальными функциями: воспроизводственной, инновационной, трансляционной. В соответствии с этим и происходит оценка социальных изменений молодежи в зависимости от того, насколько она влияет на сохранение общества как целостности, что логично вытекает из определения такой категории в социологии, как общественное воспроизводство, под которым понимают постоянное повторение, непрерывное воз- обновление процесса общественного производства, призванное обеспечивать развитие общества и отдельных его групп как целостной системы. Теория общественного воспроизводства приобрела широкую известность и популярность в отечественной социологии. Ее идеологическими лидерами и активными творцами являются Ю.А. Зубок и В.И. Чупров, которые достаточно давно и плодотворно работают в рамках данной концепции, развивая и совершенствуя ее положения [12]. Поднятая в данной концепции проблема субъектности молодежи никогда не утратит актуальности, поскольку в ней ставится задача определения субъекта развития, который задает вектор развития самой молодежи. Молодежь, являясь субъектом общественного воспроизводства, не теряет своей зависимости от общества, динамики общественного развития, характера институциональной системы и тенденций ее трансформации, социокультурной специфики социума. Другими словами, ее субъектность реализуется в конкретных исторических и социокультурных условиях, но молодежь имеет право индивидуального выбора, в котором и проявляется субъектность молодежи. В зависимости от того, каким будет индивидуальный выбор молодежи, можно прогнозировать не только настоящее, но и будущее развитие молодежи и общества. На данный выбор оказывают влияние многочисленные факторы, связанные с состоянием институциональной, социализационной, семейной, экономической, политической и т.д. системы общества. На основе воспроизводственного подхода к изучению молодежи была разработана интересная концепция моделей интеграции молодежи, автором которой является Ю.А. Зубок. Согласно данной концепции существуют две модели социального развития молодежи: модель социального исключения и интеграционная модель развития молодежи. Вторая является наиболее эффективной моделью, способствующей благоприятному развитию молодежи и реализации ею своей субъектности, в то время как первая свидетельствует об отсутствии в обществе необходимых условий для успешной интеграции молодежи в социум и его систему социальных отношений. Результаты теоретических и эмпирических изыскании Ю.А. Зубок показали, что современная российская молодежь находится в ситуации социального исключения, в результате чего наблюдаются такие негативные моменты, как отторжение различных групп молодежи от средств жизнеобеспечения (рынок труда, определенные типы работ, собственность на землю, нормальные жилищные условия, система социального обеспечения и т.д.), от политических и социальных прав. В свою очередь, эффективная модель социальной включенности молодежи определяется типом общественного развития и зависит от общества, которое на основе межпоколенческой преемственности и институционализированных транзитивных путей интеграции молодежи в социум позволяет молодому поколению стать субъектом общественных отношений, занят достойное место в обществе. Для того, чтобы в обществе «работала» модель социальной включенности и молодежь имела возможность механически входить в общество, должна существовать внутренняя неразрывная связь с социальным окружением, нормы и ценности которого молодежь с готовностью принимает, активно участвуя в совместной социальной деятельности и общественной жизни. Такая модель социальной интеграции молодежи существовала в советском обществе, а на современном этапе она отсутствует, что и создает пространство рискогенности в области жизнен- ной самореализации молодежи. В данном контексте следует обозначить еще один подход к изучению российской молодежи – рискологический, разработанный отечественными учеными, на основе которого осуществляются перспективные и эффективные научные разработки в социологии молодежи. Рискологический подход к изучению молодежи приобретает актуальность в тех условиях, когда риск становится всеобщим основанием современности и функционирования общества. По мере роста социальных рисков и рискогенности современного российского общества, которое по праву называют «обществом риска», данный подход приобретает все большую актуальность. Социальные риски являются продуктом общественной эволюции, и на каждом этапе общественного развития они имеют свою специфику и уровень развития. Ю.А. Зубок утверждает, что на современном этапе общественной эволюции риск становится значимым фактором социального развития молодежи. В рамках концепции риска следует рассматривать и ситуацию роста молодежного экстремизма, который является следствием неопределенности перспектив молодежи в различных сферах общественной жизни. В частности, рассматривая ситуацию неопределенности в сфере образования, российские ученые обозначают следующие моменты неопределенность перспектив молодежи в дан- ной области: достижение образовательного статуса, доступность знаний, возможности самореализации посредством образования, становление социальных идентичностей, отмечая при этом, что в условиях неопределенности выбор образовательных стратегий носит все более непредсказуемый, а потому экстремальный характер. Таким образом, неопределенность становится тем фоном, на котором разворачиваются жизненные стратегии современной российской молодежи, в том числе студенческой, которая, хоть и обладает рядом специфических свойств и черт, отличающих ее от молодежи в целом, все же развивается в рамках общероссийских тенденций общественного динамики, а потому не может не изучаться с позиций обозначенных теоретических подходов, на наш взгляд, наиболее адекватно подходящих для научного осмысления не только молодежи как социально-демографической группы, но и отдельных категорий молодежи, в том числе студенческой.

Студенчество все время притягивало и притягивает у научных работников особенный интерес. Исследование студенческой молодёжи и ее значимости в социально-исторических изменениях рассматривались еще в XVIII веке, в особенности в концепциях Р. Оуэна и Ш. Фурье.[21] Их взгляды стали основой исследования проблемы роли молодёжи в социально-исторических измерениях. В конце XIX века американские философы Лестер Уорд и Джон Дьюи продолжают развитие данной проблемы.[22] Позже проблема молодёжи обретает разработку в работах Эмиля Дюркгейма, Толкотта Парсонса, Пьера Бурдье и иных.[23]

К первым попыткам исследования проблем образования на этапе XIX-XX веков можно относить работы Э.Дюркгейма и Л.Уорда. Начиная с 1990-х годов огромную роль в трудах, посвященных университетскому образованию, занимают вопросы регионализации. В трудах И.Асадулиной, И.Вейланда, А.Гаврикова, Н.Лоншаковой, В.Юкатова, И.Слеткова, В.Тейлора, Г.Шафранова-Куцева, В.Юрьева анализируются единые и особые особенности формирования сегодняшних региональных университетов.

Теории университетского образования начали складываться во время возникновения: первых университетов. Сторонники либерального и утилитарного образования по-разному видели его социальную сущность. Только к XIX веку в теориях объединились духовная, и практическая миссии университета. Методологические основы исследования «идеального университета» заложили И.Кант, Г.Гегель, И.Г.Фихте, Віфон Гумбольдт, Г.Зиммель, Х.Ортега-и-Гассет. Нередко проблемы университетского образования; изучались в рамках общеметодологических исследований вопросов образования в целом.

Исследователи образовательной миграции доказывают, что с каждым годом между странами и университетами возрастает конкуренция за образовательных мигрантов, поскольку «иностранные студенты» - это и «норма межгосударственного сотрудничества», и «мягкая сила» в контексте геокультурного пространства, и будущие «качественные трудовые мигранты» (молодые, встроенные в социокультурный контекст). Увеличение в общем миграционном потоке доли образовательной миграции обеспечивает большую управляемость иммиграционным процессом, следовательно, образовательная миграция может считаться важной составляющей в концепции безопасности любого государства.

Россия, как и прежде, входит в десятку популярных стран для образовательной миграции. Наибольшим спросом у иностранных студентов обучающихся в российских университетах, пользуются направления в области гуманитарных наук (20,5%), здравоохранения (20,2%), экономики и управления (16,6%), русского языка.

Образовательную миграцию можно считать транзитной в том случае, если студентам приходится уезжать за границу с целью получить высшее образование и Россию они рассматривают в качестве транзитной страны. Это обусловлено ее географическим положением и общая сухопутная граница с ЕС, прозрачные границы внутри постсоветского пространства.

Одним из признаков транзитности образовательной миграции можно выделить желание учить иностранный язык, а также «учиться в среде более качественного образования, где общение происходит на английском». Другим фактором является снижение транспортных расходов и развитие коммуникационных технологий, которые делают образование за границей более доступным

Существует много факторов, которые способствуют росту образовательной миграции. Многим развивающимся странам не хватает высших учебных заведений для того, чтобы удовлетворить растущий спрос на высшее образование, и студентам приходится уезжать за границу с целью получить высшее образование. В дополнение к этому считается, что заграничное образование увеличивает профессиональные возможности. В основном студенты, которые покидают свои страны для получения высшего образования, едут в те страны, где образовательные институты более развиты. Примером может служить образовательная миграция арабских студентов в Египет и Иорданию, а также студентов из Непала и Бангладеша в Индию. Поток мигрантов из развивающихся стран в развитые часто объясняется тем, что качество и стандарты образования в странах ОЭСР выше, чем в странах происхождения образовательных мигрантов. Высшее образование стало занимать большою долю в экспорте развитых стран, которые пополняют бюджет за счет привлечения иностранных студентов. Как следствие смягчение визовой и иммиграционной политики, а также потенциальная возможность получения постоянного вида на жительство в принимающих странах стали мощным стимулом для многих иностранных студентов. 

Невиданный размах в XXI веке приобретает существовавший достаточно давно, но занимавший незначительные место в мировых международных процессах. Такой вид миграции называется транзитная миграция. 

Таким образом, социологическое изучение миграции необходимо в связи с возможностью изучения самой миграции как относительно самостоятельной отрасли социологического знания, объектом которого является миграционный процесс как социальное взаимодействие населения, вовлеченного в социально-географическое перемещение, а предметом — динамика изменений объективных и субъективных аспектов социальных отношений перемещаемых лиц в рамках прежнего и нового социума. 

Миграционные процессы играют важную роль в связи с изменениями в социально-экономическом и демографическом формировании Российской Федерации.

В условиях роста напряженности и нетерпимости в нашем обществе, связанного с изменением характера миграционных процессов, актуальной становится проблематика изучения факторов, способствующих и препятствующих толерантности принимающего населения к мигрантам. Существуют различные объяснительные модели интолерантного отношения к мигрантам. Например, обосновано влияние на такое отношение следующих социальных факторов: степени включенности в родную культуру, уровня этнического самосознания, доступа к различным ресурсам, социального самочувствия, этно- и мигрантофоби. В число таких факторов крайне редко включают риск, понимаемый как потенциальная возможность (вероятность) нанесения ущерба (вреда) объекту или субъекту. При этом такая возможность может быть обусловлена как наличием источника неблагоприятного воздействия, так и недостаточной защищенностью (уязвимостью) объекта или субъекта; может быть реальной или субъективно воспринимаемой. В рамках социологии риска мигранты представляют собой новый элемент социальной среды, снижающий общий уровень защищенности различных групп принимающего населения, выступая источником рисков разного типа. Это реальное или субъективно воспринимаемое снижение защищенности является фактором, обусловливающим отчуждение (интолерантное отношение) части принимающего сообщества к мигрантам. Такой подход может стать основой построения новой объяснительной модели, базирующейся на изучении связи интолерантного отношения части принимающего сообщества к мигрантам с рисками, сопровождающими миграционные процессы.

Проблема соотношения объективных и субъективных факторов миграционного поведения заключается в условиях углубления депопуляции и обострения межэтнических отношений особую актуальность эта проблема приобретает для ряда регионов России, занимающих особое геополитическое положение, имеющих внутрирегиональные различия в типах воспроизводства, этнического состава населения и т.п.

Эта проблема особенно актуальна в связи с образовательной миграцией в нашей стране. Статистика показывает, что образовательная миграция (передвижения студентов и молодых специалистов с целью продолжения образования) — это один из динамично развивающихся миграционных потоков. 

В условиях демографического спада действующая система высшего образования в Российской Федерации испытывает недостаток абитуриентов. Для того чтобы не допустить сокращения научно-образовательного комплекса, происходит ориентация на привлечение мигрантов в отечественные вузы. На современном этапе образовательная миграция является научным и демографическим потенциалом развития для России. Интернационализация современного высшего образования актуализирует проблему адаптации студентов-мигрантов к социокультурной среде вуза. Социально-психологический анализ адаптации студентов-мигрантов к новым условиям жизни, предполагает всестороннее изучение взаимодействия субъекта и объекта адаптации, механизма этого явления. Исследование социально-психологических и личностных проблем адаптации студентов- мигрантов к высшей школе России представляет большой научный интерес как в теоретическом, так и в прикладном аспектах. Проблемы миграции и мигрантов рассматриваются целым рядом гуманитарных и социальных наук, в число которых входят социология, социальная психология, также этническая психология и этническая социология. Таким образом, исследование проблем адаптации студентов-мигрантов к социокультурной среде вуза приобретает междисциплинарный характер.

Такую миграцию можно считать транзитной, т.к. значительная часть мигрантов, приехав­ших в нашу страну совершенно легально, оседают здесь, нарушая сроки и условия предоставленной им визы. Их цель — это развитые страны ЕС. Для реализации своих желаний они вынуждены остаться в России уже как нелегалы на месяцы и даже годы, чтобы заработать на жизнь и на следующий миграционный шаг.

 Этот фактор образовательной миграции создает проблемы для нашей страны. Его составляют даже не те мигранты, кто официально объявляет цель своего въезда в Россию как транзит, а те, кто не показывает своих настоящих планов. В их интересы пер­воначально входит проникновение на тер­риторию нашей страны, желание скрыться на ее просторах, а затем совершить даль­нейший бросок на Запад. Для транзитных мигрантов в огромном теневом секторе российской экономики существуют почти неограниченные возможности устройства на работу.

1.2 Трансформация функций университета в условиях глобальной  образовательной миграции


Учебную миграцию молодых и перспективных людей целесообразно считать одной из самых желательных для страны, поскольку она имеет целый ряд положительных социальных последствий, в том числе несет «омолаживающий» эффект, пополняет численность трудоспособного населения и высококвалифицированных специалистов на рынке труда, стимулирует культурный обмен и развитие национальной системы образования. При всей значимости данного явления, эффекты учебной миграции в настоящее время остаются недооцененными на разных уровнях. В настоящее время в России нет четкой государственной политики в сфере продвижения российских образовательных услуг на зарубежных рынках, отсутствует эффективная миграционная политика в сфере привлечения образовательных мигрантов. Существующая практика по привлечению учебных мигрантов в Россию не увязана с геополитической стратегией, миграционной политикой, вопросами занятости и демографической политикой страны. К сожалению, учебная миграция пока не рассматривается как стратегический ресурс России.

Международный рынок образования – один из самых динамично развивающихся секторов экспорта, и ЮНЕСКО прогнозирует, что к 2025 году количество студентов, обучающихся за рубежом, достигнет семи миллионов человек. В ряде стран доходы от экспорта образовательных услуг столь велики, что являются основой государственного бюджета: в США приток де-нежных средств, который обеспечивают приезжие студенты, в 10 раз больше, чем выделяет правительство на высшую школу; страны, где, казалось бы, развито бесплатное обучение (Германия, Франция, Чехия), получают существенный доход в виде платы иностранцев за проживание[24]. Кроме того, проводя активную иммиграционную политику, США, Канада, Австралия и ряд государств Европы получают в год примерно один миллион высококвалифицированных специалистов из числа иностранных граждан, обучавшихся в вузах этих государств, а образованные мигранты – не менее ценная «прибыль», нежели плата иностранных учащихся за проживание и обучение[25].

При всем своем научном и образовательном потенциале Россия зарабатывает на иностранных студентах всего 1% от общей прибыли мирового экспорта образования. Российские вузы ежегодно набирают порядка 130 тысяч иностранных студентов, но почти половина из них – учащиеся из стран СНГ, которые ориентированы преимущественно на недорогие заочные или дистанционные программы, а часть из них учится по квотам, т. е. бесплатно, значит, они фактически ничего не привносят в российскую экономику[26]. При этом учиться в России иностранцам выгодно: стоимость обучения здесь ниже, чем в Европе; во многих университетах существует возможность совмещать учебу с работой; высшие учебные заведения гарантируют высокое качество подготовки по ряду отраслевых специальностей, закладывая тем самым хорошие стартовые возможности для начала карьеры.

Таким образом, в основе формирования и развития международной образовательной миграции лежит сложное сочетание политических, экономических и культурных интересов обучающей страны и государств, отправляющих студентов на обучение, а также взаимное стремление стран к расширению сфер своего влияния и укреплению всесторонних связей. Образовательная миграция способствует, с одной стороны, сближению народов, с другой, приобретению студентами знаний и опыта, совершенствованию системы высшей школы обучающей страны, ее национальной системы образования, выступая важным фактором развития современных государств. Однако все эти возможности достижимы только в том случае, если эффективно решаются задачи (социального) управления миграционными потоками в сфере образования и адаптации образовательных мигрантов. Их успешное решение выгодно обеим сторонам – и иностранным студентам, и принимающим вузам: комфортные условия и качественное и доступное образование повышают привлекательность образовательной системы любой страны в мире[27].

Образование превращается в стратегический ресурс.  На рубеже XX и XXI столетий система высшего образования во всем мире вступила в полосу радикальных преобразований. Каким станет новое высшее образование, в какие формы оно выльется, сегодня сказать трудно. Но то, что в ситуации глобализации, форми­рования информационного общества и вир­туализации социальных отношений и повсе­дневной жизни людей оно будет качественно иным и не похожим на его известные формы, сомнению не подлежит.

Одна из главных тем в осмыслении инно­вационных процессов современного глобально­го социокультурного института высшего образо­вания - трансформация университетского обра­зования, так как уже с самого своего возникно­вения европейский университет стал централь­ным институтом, участвующим в общем преоб­разовании социально-политического строя.

Трансформационные процессы были присущи университету прежде всего как обра­зовательному и общественному институту, на всем пути его исторического развития.

В XIX в. университеты вновь реформиру­ются. Теперь содержание образования не ис­черпывается задачей сохранения унаследован­ного знания, и цель университета не только в том, чтобы передавать новым поколениям гос­подствующую систему ценностей. Теперь он призван напрямую участвовать в прогрессе, т. е. создавать. Университетские курсы становятся еще более специализированными в определен­ных областях: философии, математике, биоло­гии и т. д. Университет XIX в. - это уже доволь­но сложное образование, которое определен­ным образом соотносится с множеством других учреждений образования и составляет вместе с ними комплексную систему.

Теория человеческого капитала, разработанная Г. Беккером и Т. Шульцем во второй половине XX столетия, поставила во главу угла проблему образования: инвестиции в образование и науку стали рассматриваться как источник экономического роста, не менее (а возможно и более) важный, чем традиционные капиталовложения. В условиях технологической революции второй половины ХХ века знания и интеллектуальные технологии превратились в ключевой фактор производства, что актуализировало проблему качества и доступности образования: инвестиции в человеческий капитал стали считаться куда более важными, чем капиталовложения в машины и заводы, потому что доказали свою способность стимулировать экономический рост[28].

Сама эта идея, завоевывая все более широкое признание, запустила интенсивное развитие системы образования и образовательную миграцию во многих странах мира.

Неуклонный рост уровня образованности населения развивающихся стран (прежде всего Азии и Африки) – в значительной мере результат образовательной миграции и понимания, что образование – неотчуждаемый капитал, получение которого существенно повышает шансы человека на приемлемый уровень жизни и создает предпосылки для успешной экономической миграции в страны с более высоким уровнем жизни. Так, например, с 1968 по 1977 годы реальные доходы американских рабочих выросли на 20% независимо от уровня образованности, с 1978 по 1987 годы – в среднем на 17%, но при этом доходы работников со средним образованием упали на 4%, а выпускников колледжей – выросли на 48%; к 1987 году рост доходов выпускников колледжей приостановился, к 1993 году их средняя почасовая оплата даже немного упала (на 2%), тогда как доходы обладателей степени бакалавра выросли на 30%, а докторской степени – почти в два раза[29].

Таблица

Численность неграмотного населения от 15 лет и старше

1990

2005

2010

Число

неграмот-ных, млн. чел.

%

Число

неграмот-ных, млн. чел.

%

грамотно-сти

Число

неграмот-ных, млн. чел.

%

грамотно-сти

Общемировой показатель

880,4

69,5

889,7

77,4

885,8

79,4

Развивающиеся страны

852,4

58

883,8

70,4

890

73,4

Развитые страны

29

96,6

12,9

98,7

10,7

98,9

В XX в. задачи университетов невероятно расширяются и усложняются. Они уже не про­сто инструмент производства новых знаний. Задачи, стоящие перед университетом, сложны, разнообразны, а часто и противоречивы. Уни­верситет становится гарантом, механизмом та­кой социальной потребности, как стабильное, устойчивое развитие общества. Стабильно расширяются масштабы учебной миграции. Страны-доноры и страны-реципиенты рассматривают образовательную миграцию как способ повышения численности трудоспособного населения и квалифицированных специалистов на рынке труда без значительных социальных и финансовых затрат; для многих из них обучение иностранных студентов, продажа технологий, учебников и программ превращаются в одну из важных статей дохода. Вместе с тем спектр последствий данного процесса охватывает не только экономические, но и политические, демографические, социокультурные изменения, обусловленные взаимной адаптацией общества и мигрантов, эффекты которых в настоящее время полностью не изучены.

Рубеж XX и ХXI столетий ознаменовался радикальными преобразованиями системы высшего образования во всем мире. Перестали быть созвучными новым требованиям органи­зации общества те принципы, которые традици­онно были доминирующими в системе универ­ситетского образования. Изменения базовых парадигм восприятия мира, связанные с про­цессами глобализации (преобладание перма­нентных изменений над состоянием стабильно­сти, индивидуализация единого исторического времени, своего рода сокращение географиче­ских пространств, новые типы взаимодействия локальных и глобальных практик, возникнове­ние горизонтальных сетевых структур, виртуа­лизация многих сфер жизни, гибридизация культурных феноменов и др.), привели к фор­мированию концепции знания, существенно от­личной от предшествующей.[30]

Жёсткая конкуренция вынуждает универ­ситеты, как и любые другие институты и произ­водства, быть гибкими в способах организации образовательного пространства, ориентиро­ваться в своём развитии на потребности рынка, а не на универсальные проблемы знания, ак­тивно внедрять виртуальные формы обучения, формировать и поддерживать свои имидж и брэнд. Университет изменился столь радикаль­но, что типичный преподаватель, администра­тор или студент 60-х и 70-х годов прошлого века с трудом узнал бы его сегодня. Университет мог бы показаться ему более похожим на рыночную компанию или рекламное агентство, настолько сильна озабоченность университета проблема­ми прибыли, продукта, клиентов, доли рыночно­го участия, создания брэнда и имиджа.

Инвестиции, получаемые РФ в результате учебной миграции в настоящее время ничтожны, тогда как имеющийся потенциал научно-образовательного комплекса значителен. Выгоды, получаемые от привлечения иностранных студентов не исчерпываются только финансовыми ресурсами, притекающими в страну: иностранные учащиеся, после завершения обучения могут остаться в России, укрепив и усилив собой человеческий потенциал в России, улучшая демографическую обстановку, которая в России развивается в негативном ключе: снижается общая численность населения, падает доля трудоспособного населения как в процентном соотношении в общей численности населения, так и в абсолютном выражении. С другой стороны, даже возвращаясь на родину, иностранцы - выпускники российских ВУЗов, постепенно пополняя политические и финансовые элиты своих стран, приносят с собой толерантное отношение к России, сформированное у них на межличностном коммуникативном уровне. Это самым непосредственным образом влияет на укрепление межгосударственного партнерства и сотрудничества, и играет позитивную самую роль.

Для отечественного высшего образования прогностические модели развития негативны. Так, по прогнозам, общая численность студентов дневных отделений государственных вузов будет сокращаться до 2021 г. Аналогичная тенденция распространяется на довузовское и послевузовское образование.

В этой связи представляется целесообразным не сокращать имеющиеся ресурсы научно-образовательного комплекса страны, а всемерно развивать и поощрять экспорт отечественного образования за рубеж. Учебная миграция сегодня стоит на третьем месте по значимости вложенных исследовательских усилий после трудовой миграции и переселения соотечественников.

Образовательная миграция является предметом значительного интереса представителей различных научных дисциплин: демографии, экономики, статистики, культурологии, антропологии, политологии, права и др., — поскольку объяснить многообразие ее аспектов, причин и последствий не представляется возможным в рамках какой-либо отдельной науки. Развитие социологической теории миграции сегодня осуществляется по пути построения целостной системы знания, позволяющей всесторонне исследовать различные проявления подвижности населения, включая образовательную миграцию. Междисциплинарный подход активно разрабатывают К. Бреттель и Дж. Холлифилд, Ч. Кили, М. Критц, С. Томаси, М. Суарес-Ороско. Перспективным направлением изучения миграционных процессов является социология миграции — отрасль знания, разрабатываемая отечественными учеными и направленная на анализ изменений социальной структуры общества, интенсивности социальной мобильности различных групп и общностей под влиянием миграции.[31]

Учебная миграция играет важную роль в распространении инновационного потенциала, высокотехнологичных отраслей и развитии таких «ёмких» секторов сферы услуг, как образование, здравоохранение, связь, IT-технологии и пр. При этом иностранные выпускники вузов могут рассматриваться как ценный потенциальный ресурс пополнения человеческого капитала для нужд экономики, поскольку на учёбу за рубеж едут, как правило, лучшие и наиболее мотивированные молодые люди. В глазах работодателей дополнительную привлекательность им придает и то обстоятельство, что, в отличие от многих вновь принимаемых мигрантов, иностранные студенты к моменту завершения учебы уже владеют языком страны приема, знакомы с ее законами и обычаями, а также правилами и условиями работу. Поэтому иностранные выпускники приглашаются на работу в местные организации. Прием иностранных студентов и преподавателей дает позитивные импульсы развитию всей системы высшего образования принимающей страны. Иностранные студенты способствуют модернизации их структуры, появлению новых учебных программ, направлений и отделений. Как следствие, повышается качество всей национальной системы образования. В настоящее время в России не ослабевают споры относительно эффективности реформирования системы образования. В этой ситуации потребности иностранных студентов могут существенно помочь российским вузам эффективно модернизировать учебные планы и содержание курсов, методы и формы обучения, т.е. учебная миграция иностранцев, может рассматриваться с социальной точки зрения как эффективный «внутренний преобразователь» системы образования.

Выход на мировой рынок образовательных услуг связан не только с наличием конкурентоспособного комплекса, способного предоставлять такие услуги на качественном уровне, но и с планомерным, комплексным формированием учебных миграционных потоков, чему пока в РФ уделяют крайне мало внимания.

Учебная миграция может выступать как дополнительный демографический ресурс, когда при миграционной политике, направленной на поощрение натурализации, Россия дополнительно сможет получить высокообразованных молодых граждан, уже адаптировавшихся к российским условиям.

Иностранные учащиеся, получающие образование в России, с одной стороны, имеют возможности для постепенной адаптации, не похожие на условия, в которые попадают трудовые мигранты, или те, кто приезжают в РФ на ПМЖ.

Иностранные студенты, которые остаются после окончания вузов в принимающей стране - это также демографический потенциал. Иностранные выпускники российских вузов, получившие образование, владеющие языком, понимающие местную культуру, адаптированные к национальному рынку труда, могут рассматриваться как наиболее желательная категория мигрантов, которые могут быть хорошими работниками и законопослушными гражданами. В настоящее время большинство развитых стран сталкивается с проблемами недостатка высококвалифицированных трудовых ресурсов, а некоторые с серьезными демографическими проблемами.

Региональная экономика также получает от учебной миграции политические, социальные, экономические и демографические эффекты. В наибольшей степени выигрывают от учебной миграции территории и города, которые уже достаточно давно и в большом количестве привлекают иностранных студентов. Это, прежде всего, крупные города Европейской России, Сибири, Юга России.

В настоящее время правительства многих принимающих стран мира фокусируют свои миграционные политики в направлении привлечения учебных мигрантов, которые могут рассматриваться как значительный капитал. Резервы российской системы образования не исчерпаны, тем более, что вузы нуждаются в средствах и абитуриентах. Многие вузы самостоятельно пытаются выходить на правительства зарубежных стран с предложениями обучать иностранных студентов в России. Однако, в условиях усиления конкуренции в мире, в этом вопросе требуется государственная политика продвижения за границей российской системы образования и русского языка за рубежом, которая учитывала бы позитивный опыт зарубежных стран. Для достижения уровня стран-лидеров мирового рынка образовательных услуг, России необходимо разработать концепцию по расширению конкурентоспособности страны в сфере экспорта образовательных услуг.

Российские ВУЗы, занимающиеся обучением иностранцев, представляют собой уникальный ресурс как для адаптации самих иностранных учащихся, так и для государства, которое при рациональной политике адаптации, может получить от учебной миграции в Россию 18 множественные позитивные эффекты, в том числе инерционного, отложенного характера. Но пока этот ресурс используется минимально.

ВУЗы России значительно отличаются по популярности среди учебных мигрантов, и эти отличия в имидже вырабатывались не одно десятилетие, имеют значительную предысторию, начиная с советских времён, а со времени распада СССР получили новые, специфические имиджевые отличия (наличие в городе жёсткого или мягкого миграционного режима, активность скинхедов, наличие развитого рынка аренды жилья и т.д.).

Государственная помощь вузам по развитию международного образования должна выражается в его пропаганде за рубежом. Это также как с малым бизнесом, которому не нужна помощь государства, а необходимо чтобы государство не мешало. Главная задача власти в этих условиях – создать такие правила деятельности, чтобы вузы могли выходить на международные рынки и там свободно конкурировать. Сейчас университетское образование настолько регулируется министерством, что вузам трудно, нет гибкости, вуз ничего не может менять без согласования с министерством. Нужно, чтобы государство установило какие-то минимальные и прозрачные «правила игры», и вузы могли действовать сообразно им. В этой ситуации вуз, нацеленный на свободную игру на рынке образования и планирующий предлагать конкурентный образовательный продукт, сможет самостоятельно, в соответствии с потребностями учащегося, модернизировать образовательные программы, предложить студентам гибкую систему выбора дисциплин в рамках установленных учебных модулей. Ежегодно Министерство образования выделяет вузам определенное количество бюджетных мест в пределах установленных государством квот для способных иностранных магистрантов и аспирантов, которые получают хороший шанс пройти обучение в российском вузе, получая стипендию Минобразования России, что соответствует ведущим европейским и американским практикам. В этой связи формирование программ, подобно американским и европейским, по выделению грантов на обучение в России для талантливой иностранной молодежи и комплекс системных государственных мер по продвижению бренда отечественного высшего образования за рубежом просто необходимы в успешной конкурентной борьбе на рынке международного образования.

Если рассматривать получение высшего образования как основополагающий фактор для развития учебной миграции, то одним из аспектов, влияющих на эффективное включение студентов в образовательный процесс, является успешное преодоление языкового барьера.

Наиболее успешное преодоление языкового барьера проходит при условии погружения в языковую среду. Ситуация интеграции студентов-иностранцев в другое социкультурное пространство протекает проблематично и именно эта проблема мешает успешной адаптации. Оказываясь в рамках чужой культуры, обычаев, правовой и политической системы студенты не просто не стремятся стать ее частью, или хотя бы понять ее, наоборот, они стараются усилить вокруг себя зону комфорта – и, прежде всего, это проявляется в коммуникационной сфере. На практике это выражается в том, что студенты общаются в основном со студентами из тех же стран, и практически не коммуницируют – особенно вне университета – с русскими студентами. Преодоление этой ситуации видится в создании условий и дополнительных мотиваций для того, что бы студенты не стремились группироваться в мини-этнические сообщества в рамках чуждой для них культуры, а стремились добровольно, через собственную заинтересованность, погружаться в культуру принимающей страны.

По сравнению с советским временем численность иностранных студентов в России возросла. Если обратиться к данным по странам СНГ и Балтии, то можно обнаружить противоположную тенденцию – численность иностранных студентов из них сокращалась на протяжении 2008-2013 гг. Пик численности студентов из СНГ и Балтии приходится на 2000/2002 учебный год. Главными причинами сокращения потоков учебных мигрантов в Россию из стран «ближнего зарубежья» стали объективные обстоятельства. Во-первых, политика правящих элит, направленная на отдаление от России. Во-вторых, активная, порой даже агрессивная, политика американских, европейских, арабских фондов, организаций и университетов в СНГ и Балтии в сфере распространения программ обмена, языковых курсов, выделения стипендий и грантов на обучение за рубежом. Это не могло не повлиять на направление потоков учебной миграции. Постепенно часть молодежи из СНГ и Балтии переориентировалась на обучение в западных вузах.

Таким образом, за два последних десятилетия в России произошло увеличение контингента численности иностранных студентов. Причем данный рост был обусловлен с одной стороны, объективной причиной – некоторым увеличением численности студентов из стран «дальнего зарубежья», а с другой стороны, субъективным фактором – превращением студентов из республик бывшего СССР в иностранных граждан, что обеспечило некоторую прибавку численности иностранцев в российских вузах.

В настоящее время иностранные студенты и аспиранты обучаются примерно в 600 российских вузах, в том числе в 132 негосударственных вузах России.[32] Иностранные учебные мигранты распределяются неравномерно по территории страны, что обусловлено несколькими факторами.

Во-первых, «столичность» положения городов. Большинство иностранных студентов (более 58%) обучаются в Москве и Санкт-Петербурге, а также в столицах республик, областных и краевых центрах России. Также значительные контингенты узбекских студентов учились в Томске, Новосибирске и Самаре. Около 77% студентов из Украины, получающих образование в России, обучается в Центральной России, включая Москву.[33]

Во-вторых, численность населения городов: чем она больше, тем выше численность иностранных студентов и аспирантов в них обучается. В списке 30 российских городов с максимальной численностью иностранных учебных мигрантов  находится 12 городов-«миллионеров», 10 городов с численностью населения от 500 тыс. до 1 млн. человек, 7 городов с численностью населения от 300 до 500 тыс. человек.

В-третьих, приграничность положения регионов, принимающих иностранных студентов и аспирантов. Например, 16 городов с максимальной численностью иностранных студентов, располагаются в приграничных регионах. Так,  более половины студентов из Казахстана обучаются в вузах Сибири и Урала (56%), в то время как в Москве и Санкт-Петербурге учатся всего около 30% студентов из Казахстана.[34]

В-четвертых, наличие учебных заведений специального профиля, устойчивая репутация этих учебных заведений и особые формы набора. Наиболее наглядный пример – небольшой город Долгопрудный в Московской области с населением около 69 тыс. человек. В этом городке учатся 710 иностранных студентов, больше чем в городах-«миллионерах» Уфе и Самаре. Все студенты-иностранцы обучаются в одном вузе – Московском физико-техническом институте. Второй пример – это российские медицинские вузы, обучение в которых на порядок дешевле, чем в экономически развитых странах, а качество обучение достаточно хорошее.

В-пятых, повышенная численность иностранных студентов в некоторых городах и регионах объясняется специализацией отдельных вузов в преподавании русского языка на подготовительных отделениях. Например, в Томске, Белгороде, Краснодаре, Москве, Санкт-Петербурге, некоторые вузы специализируются на подготовке иностранных студентов для обучения в России. Например, в Санкт-Петербургском государственном университете на подготовительном отделении в 2010/2011 учебном годах обучалось 882 иностранных студента, что составляет 46% всего контингента иностранных студентов этого вуза.[35]

Как показывают российские и зарубежные исследования учебные мигранты  являются одной из наиболее хорошо адаптирующихся групп мигрантов. Неслучайно, миграционная политика многих стран мира рассматривает иностранных студентов как одну из самых желательных категорий иммигрантов. Однако, это вовсе не означает, что процесс адаптации учебных мигрантов проходит без проблем.

Выделим следующие предварительные выводы:

• имидж вуза является одним из ключевых критериев его выбора в качестве места получения образования. Гибкая дружественная политика вуза, простые и понятные правила приема и обучения, простой и информативный сайт, высокое качество обучения, а также возможность найти работу после обучения в университете – показатели хорошего имиджа вуза;

• иностранные студенты выбирают вузы с высоким индексом развития человеческого потенциала, гарантиями защиты прав человека, личные и социальные аспекты безопасности являются важными требованиями, которые вуз должен обеспечить;

• студенты, в том числе и иностранные, выбирают вузы, где учились родственники, знакомые, друзья; важным фактором является наличие общего исторического прошлого (например, в рамках СССР), общие исторические корни и культурные связи, что приводит к лучшей адаптации в принимающей стране;

• высокое качество образования, гарантии академических свобод, личной безопасности и возможности для максимальной реализации творческого потенциала учащегося является важным фактором в увеличение доли учебных мигрантов в вузах;

• российские вузы могут обеспечить себе увеличение доли учебных мигрантов, сочетая невысокую стоимость обучения и его высокое качество.

Под образовательной миграцией следует понимать совокупность перемещений людей с целью получения образования различного уровня и на различные сроки. Она охватывает как внутренние, так и внешние перемещения и всегда направлена на получение новых профессиональных или научных компетенций независимо от перспектив последующей миграции или возвращения. Структуру международной образовательной миграции составляют несколько потоков перемещений:

1) учебная иммиграция, охватывающая перемещения с целью получения среднего, среднеспециального и первого высшего образования, а также различные каникулярные программы;

2) иммиграция с целью получения второго высшего и последующих ступеней образования, ученой степени, прохождения научной стажировки;

3) иммиграция с целью профессионального развития (обучение на языковых курсах, семинарах, тренингах, программах переподготовки или сертификации, получение бизнес-образования и степени MBA, а также обучение по программам Work+ и Au pair).

Регулярность статистических и социологических обследований численности людей, пребывающих за рубежом в связи с учебой, не соответствует высокой динамике современных миграционных процессов: необходимая информация является либо неактуальной, относящейся к 2005–2008 гг., либо недоступной, что делает практически невозможным ее использование в новейших исследованиях.

Связанное с глобализацией и расширением европейского пространства размывание границ государств — как посредством отмены виз и разрешений, так и за счет распространения дистанционных и виртуальных технологий обучения – также усложняет задачу анализа образовательной миграции.

Привлекательность образовательной миграции неоспорима, поскольку помимо научных и академических преимуществ, которые приобретают учебные заведения, принимающие талантливых иностранных студентов, она создает дополнительные экономические, социальные и политические эффекты, например интернационализацию моделей организации и ведения бизнеса. Учитывая реалии современной рыночной экономики и возможности занятости в перспективе, многие ведущие профессионалы и управленцы выбирают в качестве стратегии повышения квалификации получение образования в странах, демонстрирующих высокие показатели финансовой устойчивости и надежности.

Международная образовательная миграция отчасти может рассматриваться как следствие адаптации студентов к изменяющимся реалиям рынка труда, образовательных услуг, флуктуациям в экономике, социальным и культурным процессам в направляющем и принимающем обществах. Принятие решения о переезде и способах его осуществления сопряжено с необходимостью продумать и оценить множество различных факторов, которые также следует учитывать при разработке мер по стимулированию учебной миграции, в частности:

— политику принимающей страны в отношении иностранных студентов (простота получения визы, возможность совмещать работу с учебой или оставаться в стране по завершении образования);

— возможности занятости в принимающих и направляющих странах (перспективы приглашения на работу за рубежом, востребованность специальности на локальном рынке труда);

— признание приобретаемых знаний и навыков в странах выбытия и пребывания, международное признание квалификации;

— величину издержек обучения за рубежом (стоимость обучения и проживания, источник финансирования и его надежность, инфраструктура социальной поддержки иностранных граждан, возможность получения льгот и субсидий);

— репутацию и предполагаемое качество образовательных институтов и образовательной системы в принимающих и направляющих странах;

— возможность и доступность последипломного образования в стране происхождения (доступность второго высшего образования и аспирантуры, ограничения по квотам на некоторые специальности, требования к уровню подготовки и формам его подтверждения);

— трансграничные связи между студентами, аспирантами, их научными руководителями и другими членами научного сообщества принимающей стороны; возможность сохранения личных, дружеских и профессиональных контактов на родине;

— язык принимающей страны и возможности его изучения;

— уровень и восприятие качества жизни в принимающей стране (транспортная доступность, климат, культурные и туристические возможности, культура и религия, политическая стабильность и др.);

— географическую и культурную близость стран происхождения и назначения, исторические связи.

В современной социологии миграции все большее распространение получает термин “социальные переводы” (social remittances). П. Левитт определяет его как идеи, модели поведения, идентичности, социальный капитал, который мигранты экспортируют в свои сообщества на родине. Они могут включать представления о демократии, здоровье, гендере, равенстве, правах человека и быть как позитивными, так и негативными. Социальные переводы являются неуничтожимым и неисчерпаемым ресурсом развития и улучшения социально-экономических показателей направляющих и принимающих стран.


Библиографический список


1.   Абрамян, A.A. XXI век будет веком диалога цивилизаций [Текст]/A.A. Абрамян/Общерос. обществ, орг. «Союз армян России». М.: Теревинф., 2013. – 558с. 

2.   Арефьев А.Л. Российские вузы на международном рынке образовательных услуг. – М.: Центр социального прогнозирования, 2013. - С. 631.

3.   Базылева, М. Мотивационные аспекты нелегальной миграции в условиях глобализации [Текст]/ М. Базылева // «Проблемы современной экономики». 2014. №1/2. С.90-92. 

4.   Блинова, М.С. Современные теории миграции населения [Текст]/ М.С. Блинова/ М.: КДУ, 2009. – 160 с. 

5.   Бондырева С.К., Колесов Д.В. Миграция (сущность и явление). М., 2010.

6.   Дмитриев А.В. Миграция: конфликтное измерение-М: Альфа-М, 2010.

7.   Зборовский Г.Е., Шуклина Е.А. Социология образования. М.,2014.

8.   Ивахнюк, И.В. Международная трудовая миграция [Текст]/ И.В. Ивахнюк/М.: Экономии, фак-т МГУ, ТЕИС, 2012. – 206с. 

9.   Ионцев, В.А. Международная миграция населения: теория и история изучения [Текст]/ В.А. Ионцев/М.: Диалог МГУ, 2009. – 370 с. 

10. Мукомель В.И. Правовые основы и практика регулирования миграции в субъектах Федерации // Миграция. - Вып.3. - М.: Изд-во «Гуманитарий», 2012.

11. Рыбаковский, Л.Л. и др. Демографический понятийный словарь [Текст]/ Л.Л. Рыбаковский/ М.: ЦСП, 2013. – 351 с.  

12. Рыбаковский, Л.Л. Миграция населения (выпуск 5) [Текст] Стадии миграционного процесса (монография)/ Л.Л. Рыбаковский/ М., 2011. - 159 с. 

13. Рязанцев С.В., Ткаченко М.Ф. Мировой рынок труда и международная миграция, М., 2013.

14. Транзитная миграция и транзитные страны. Теория, практика и политика регулирования [Текст]. Под редакцией И. Молодиковой, Ф. Дювеля. М.: Университетская книга. 2009, – 392 с. 

15. Цапенко, И. Управление миграцией. Опыт развитых стран [Текст] / И. Цапенко/ Академия. 2009, – 384 с. 

16. Экспорт российских образовательных услуг: Статистический сборник/ Министерство образования и науки Российской Федерации. – М.: ЦСП, 2013. - С. 123.

17. Юдина, Т.Н. Миграция. Словарь основных терминов [Текст] /Т. Н. Юдина/ М.: Академический проект. 2013, – 480 с. 

18. Юдина, Т.Н. Социология миграции [Текст]: Учебное пособие для вузов /Т. Н. Юдина/ М: Академический Проект, 2013. – 272 с. 

19. Электронный ресурс. Режим доступа: #"#_ftnref1" name="_ftn1" title="">[1]: Зубок Ю.А. Феномен риска в социологии. Опыт исследования молодежи. М., 2007 .

[2]История буржуазной социологии XIX - нач. XX века. - М., 1979

[3]Александров  Г.Ф. История социологии как наука. Г.Ф.   Александров  - Минск, 1958

[4]Дюркгейм Э. Социология и теория познания/Хрестоматия по истории психологии. Э. Дюркгейм  -М., 1980.;

[5] Бондырева С.К., Колесов Д.В. Миграция (сущность и явление). М.,2010.

[6] Базылева, М. Мотивационные аспекты нелегальной миграции в условиях глобализации [Текст]/ М. Базылева // «Проблемы современной экономики». 2014. №1/2. С.90-92. 

[7] Цапенко, И. Управление миграцией. Опыт развитых стран [Текст] / И. Цапенко/ Академия. 2009, – 384 с. 

[8] Юдина, Т.Н. Миграция. Словарь основных терминов [Текст] /Т. Н. Юдина/ М.: Академический проект. 2013, – 480 с. 

[9] Рыбаковский, Л.Л. Миграция населения (выпуск 5) [Текст] Стадии миграционного процесса (монография)/ Л.Л. Рыбаковский/ М., 2011. - 159 с. 

[10] Арефьев А.Л. Российские вузы на международном рынке образовательных услуг. – М.: Центр социального прогнозирования, 2013. - С. 631.

[11] Бондырева С.К., Колесов Д.В. Миграция (сущность и явление). М., 2010.

[12] Рыбаковский, Л.Л. Миграция населения (выпуск 5) [Текст] Стадии миграционного процесса (монография)/ Л.Л. Рыбаковский/ М., 2011. - 159 с. 

[13] Там же

[14] Транзитная миграция и транзитные страны. Теория, практика и политика регулирования [Текст]. Под редакцией И. Молодиковой, Ф. Дювеля. М.: Университетская книга. 2009, – 392 с.  

[15] Транзитная миграция и транзитные страны. Теория, практика и политика регулирования [Текст]. Под редакцией И. Молодиковой, Ф. Дювеля. М.: Университетская книга. 2009, – 392 с. 

[16] Транзитная миграция и транзитные страны. Теория, практика и политика регулирования [Текст]. Под редакцией И. Молодиковой, Ф. Дювеля. М.: Университетская книга. 2009, – 392 с. 

[17] Рязанцев С.В., Ткаченко М.Ф. Мировой рынок труда и международная миграция, М., 2013.

[18] Транзитная миграция и транзитные страны. Теория, практика и политика регулирования [Текст]. Под редакцией И. Молодиковой, Ф. Дювеля. М.: Университетская книга. 2009, – 392 с. 

[19] Бондырева С.К., Колесов Д.В. Миграция (сущность и явление). М., 2010.

[20]: Зубок Ю.А. Феномен риска в социологии. Опыт исследования молодежи. М., 2007 .

[21]История буржуазной социологии XIX - нач. XX века. - М., 1979

[22]Александров  Г.Ф. История социологии как наука. Г.Ф.   Александров – Минск, 1958.

[23]Дюркгейм Э. Социология и теория познания/Хрестоматия по истории психологии. Э. Дюркгейм  -М., 1980.;

[24] Блинова, М.С. Современные теории миграции населения [Текст]/ М.С.Блинова/ М.: КДУ, 2009. – 160 с. 

[25] Рязанцев С.В., Ткаченко М.Ф. Мировой рынок труда и международная миграция, М., 2013.

[26] Мукомель В.И. Правовые основы и практика регулирования миграции в субъектах Федерации // Миграция. - Вып.3. - М.: Изд-во «Гуманитарий», 2012.

[27] Зборовский Г.Е., Шуклина Е.А. Социология образования. М.,2014.

[28] Арефьев А.Л. Российские вузы на международном рынке образовательных услуг. – М.: Центр социального прогнозирования, 2013. - С. 631.

[29] Ионцев, В.А. Международная миграция населения: теория и история изучения [Текст]/ В.А. Ионцев/М.: Диалог МГУ, 2009. – 370 с. 

[30] Блинова, М.С. Современные теории миграции населения [Текст]/ М.С.Блинова/ М.: КДУ, 2009. – 160 с.

[31] Юдина, Т.Н. Социология миграции [Текст]: Учебное пособие для вузов /Т. Н. Юдина/ М: Академический Проект, 2013. – 272 с. 

[32] Данные были приведены в докладе Н.М. Дмитриева на Всероссийском совещании проректоров по международным связям (ноябрь 2008 г.), проходившего на базе Российского университета дружбы народов.

[33] Арефьев А.Л. Российские вузы на международном рынке образовательных услуг. – М.: Центр социального прогнозирования, 2013. - С. 631.

[34] Арефьев А.Л. Российские вузы на международном рынке образовательных услуг. – М.: Центр социального прогнозирования, 2013. - С. 620

[35] Экспорт российских образовательных услуг: Статистический сборник/ Министерство образования и науки Российской Федерации. – М.: ЦСП, 2013. - С. 123.

[36] Рязанцев С.В., Ткаченко М.Ф. Мировой рынок труда и международная миграция, М., 2013.

Похожие работы на - ТРАНЗИТНАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ МИГРАЦИЯ В УСЛОВИЯХ РЕГИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА

 

Не нашел материал для своей работы?
Поможем написать качественную работу
Без плагиата!