Древнейшие стоянки на территории Владимирского края
Наш край расположен в Волго-Окском междуречье. Современная наука не может точно сказать, когда появились здесь первые люди. Они ещё не умели писать, поэтому не оставили после себя никаких письменных свидетельств, но зато в тех местах, где они жили, в земле сохранились остатки жилищ, примитивные орудия труда и оружия, а также захоронения. Эти вещественные памятники прошлого человечества изучает специальная наука - археология. Археологам помогают антропологи, которые по остаткам скелетов и черепов древних людей могут восстановить их облик, проследить, как менялся сим человек.
Ещё в XIX в. учёные в древнейшей истории человечества выделили период, названный каменный веком, который условно разделили на палеолит (древний каменный иск), мезолит (средний каменный век), неолит (новый каменный век). Начался каменный век около 2 млн. лет тому назад.
В то время климат земли очень сильно отличался от настоящего, что повлияло на образ жизни древнего человечества. В период примерно от 75 до 10 тыс. лет тому назад к Европе располагался мощный ледник, толщина льда которого превышала 1000 м. По окраинам ледника находилась зона тундры с заболоченными равнинами и большим количеством мелких озёр; дальше шли холодные степи и лесостепи. Совсем иным, чем в настоящее время, был животный и растительный мир.
Археологи установили, что уже в эпоху позднего оледенения на территории нашего края находились стоянки первобытных людей - Карачарово, Русаниха, Сунгирь. Их датируют поздним, или верхним, палеолитом - приблизительно 25-30 тыс. лет тому назад.
В конце XIX столетия один из первых русских археологов граф А. С. Уваров исследовал стоянку на берегу р. Оки около с. Карачарово (недалеко от г. Мурома). Там были найдены кости мамонта, северного оленя, шерстистого носорога, а также каменные орудия. В XX веке на берегу р. Рпень, на северо-западной окраине Владимир была обнаружена ещё одна стоянка - Русаниха. Здесь также были найдены преимущественно кости животных. Учёные предположили, что это был небольшой временный лагерь охотников на мамонтов.
Настоящей сенсацией стало открытие на окраине г. Владимира Сунгирской стоянки. Совершенно случайно при подготовке котлована для кирпичного завода были найдены кости крупных животных, залегавшие местами ровным слоем 15-20 см толщиной. С 1956 г. началось исследование стоянки, продолжавшееся почти 40 лет. Более 20-ти лет раскопками руководил Отто Николаевич Бадер, один из крупнейших специалистов по каменному веку.
Судя по находкам, Сунгирь был охотничьим лагерем. Здесь найдено большое количество костей мамонта, лошади, песца, северного оленя. Охотились сунгирцы с помощью копий и дротиков, а разделывали туши при помощи длинных (около 40 см) ножей, сделанных из бивня мамонта. Чаще всего при раскопках встречались инструменты для обработки шкур животных - скребки, проколки, ножи, шилья. Обработанные шкуры шли потом на изготовление одежды и обуви. Часть наиболее прочных шкур использовалась при возведении жилищ. Скорее всего, это были временные разборные сооружения типа чума или юрты с деревянным каркасом. Всего на Сунгире найдены следы четырёх жилищ с очажными ямами.
Самыми уникальными находками на Сунгире являются погребения: одно - взрослого мужчины, второе - парное, мальчика и девочки.
Первыми были найдены останки мужчины примерно 55-65 лет. Уже этот факт уникален, т. к. средняя продолжительность жизни человека периода палеолита составляла предположительно 20-25 лет. Скелет сохранился очень хорошо. На нём в семь рядов во всю длину лежали 3,5 тыс. бусинок, выполненных из бивня мамонта. При той технике, которой располагал сунгирец (нож и сверло из кремня), на изготовление каждой бусины уходило не менее 30 мин. Следовательно, человек должен был работать почти 73 дня без перерыва, чтобы украсить подобным образом свою одежду. В период, когда основной задачей было добывание пищи, позволить себе столь непроизводительно тратить более двух месяцев человек просто не мог. Вероятно, в найденном захоронении находились останки не рядового члена племени.
По расположению бус исследователи восстановили одежду умершего. Это была глухая (без разреза) рубашка типа парки, с мехом или замшевая, длинные штаны и кожаная обувь. На голове была шапка, расшитая клыками песца, на руках - костяные браслеты. Всё захоронение было густо засыпано красной охрой (природный минеральный краситель) толщиной до 3 см.
Второе захоронение - парное. В нём находились останки мальчика 12-13 лет и девочки 7-9 лет, лежащие головами друг к другу. Здесь тоже найдены бусы - 7, 5 тыс., слой охры, костяные браслеты. Одежда детей сходна с одеждой из первого погребения, но её дополняли меховые плащи - накидки, которые скалывались на груди специальной костяной заколкой; у девочки на голове были повязка, расшитая бусами, и капюшон, а у мальчика, ни талии - пояс, украшенный клыками песца.
Ещё более удивительным, чем обряд захоронения, был найденный в могиле погребальный инвентарь. Прежде всего, это два копья из расщеплённых бивней мамонта (242 и 166 см.). Даже современная наука не может дать окончательного ответа, как можно было выпрямить эти бивни. Кроме того, в могиле находились дротики, кинжалы, выполненные из кости фигурки животных и диски с прорезными отверстиями. Один из них был надет на дротик - вероятно, это какой-то церемониальный знак, хотя определённо их назначение не установлено.
Наибольшую известность получила так называемая сунгирская лошадка. Это небольшая плоская фигурка в кости, силуэтом напоминающая беременную лошадь. По фигурке ровными углублениями нанесён её контур, а на задней ноге сделано сквозное отверстие. Возможно сама лошадка служила амулетом, её пришивали на одежду или привязывали, продев в отверстие тонкую жилу.
Ещё один сюрприз преподнесло изучение черепов из захоронений. Уже давно была разработана методика восстановления внешнего облика человека по сохранившимся костным останкам, в том числе - восстановление мягких тканей лица по черепу. Этим занимается в специальных лабораториях палеоантропологи (учёные, исследующие физическое строение древних людей). Они пришли к выводу, что взрослый мужчина принадлежал к европеоидной расе с отдельными чертами монголоида (так называемый восточный кроманьонец); мальчик тоже был европеоидом, но имел некоторые негроидные черты, ещё ярче негроидность была выражена у девочки. Антропологи предполагают, что это - неандерталоидные черты, т. е. черты неандертальца - человека эпохи среднего палеолита, жившего приблизительно от 300 до 35 тыс. лет назад. Следовательно, в этот период, в эпоху позднего палеолита в Европе человек современного типа (кроманьонец) сосуществовал с неандертальцами.
После древнего каменного века наш край никогда на долгое время не был безлюдным. От периода среднего каменного века (мезолита) остались стоянки VIII-VI тысячелетий до н.э.: Елин Бор (на берегу Оки, в 25 км. от Мурома), Микулино, Петрушино (у д. Тюръвищи Гусь-Хрустального района). От нового каменного века (неолит сохранилось поселение у с. Панфилово (Муромский район). Бронзовый и ранний железный века представлены поселениями и могильниками у с. Шишово (ныне в черте г. Коврова), с. Борисоглеб (Муромского района), Пировы Городищи (Вязниковского района) и др.
На протяжении тысячелетий менялся этнический состав древних жителей края. Об этом археология не даёт достоверных сведений. Одно несомненно, что в эпоху раннего железного века наш край населяли предки финно-угорских племён известных в русских летописях под названиями мордва, мурома, меря и весь.
2.Северо-восточная Русь в 8-11 веках
ордынский иго мономах грозный
Северо-Восточная Русь - термин, принятый в современной историографии <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%98%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D1%8F> для обозначения группы русских княжеств в междуречье Волги <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D0%BB%D0%B3%D0%B0> и Оки <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%BA%D0%B0> в IX <https://ru.wikipedia.org/wiki/IX>-XV веках <https://ru.wikipedia.org/wiki/XV_%D0%B2%D0%B5%D0%BA>, составивших ядро современного Российского государства <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F>. В строгом смысле - территория Великого княжества Владимирского. В расширительном смысле, в противопоставлении Юго-Западной Руси <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AE%D0%B3%D0%BE-%D0%97%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D0%B4%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D0%A0%D1%83%D1%81%D1%8C> и Литовскому княжеству <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%BA%D0%BD%D1%8F%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE_%D0%9B%D0%B8%D1%82%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5>, также территории зависимых от него Рязанского <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D1%8F%D0%B7%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B2%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%BA%D0%BD%D1%8F%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE>, Муромского <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%83%D1%80%D0%BE%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%BA%D0%BD%D1%8F%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE>, Смоленского <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%BC%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%BA%D0%BD%D1%8F%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE> и части Верховских <https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B5%D1%80%D1%85%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%BA%D0%BD%D1%8F%D0%B6%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0> княжеств.
В конце I тысячелетия н. э. здесь проживали финно-угорские племена меря и весь. В Повести временных лет под 859 годом есть сообщение, что меря платила дань варягам. В IX-X веках происходит мирная славянская колонизация (следов насилия не обнаружено) в основном кривичами, ильменскими словенами и вятичами с незначительным участием скандинавов (варягов и норманнов). Последнее упоминание мери относится к 907 году, далее данная территория упоминается по главным городам как Ростовская, а позднее - Ростово-Суздальская земля, то есть племенное деление сменяется территориальным.
Первым из городов, возникших в Залесье, был Ростов, который упоминается в летописи уже в 862 году. В 911 году Ростов назван в числе пяти крупнейших городов, подвластных киевскому князю Олегу. Сюда сначала новгородские, а после 882 года киевские князья посылали наместников. С 913 по 988 год в летописях ничего не говорится о Ростовской земле.
В 991 году была учреждена Ростовская епархия - одна из старейших на Руси. Первым ростовским князем был сын Владимира Ярослав Мудрый на рубеже X-XI веков.
По завещанию Ярослава Мудрого Ростов наряду с другими городами Северо-Восточной Руси стал владением его сына, переяславского князя Всеволода Ярославича, куда тот посылал наместников. Обособление княжества произошло во время правления Юрия Долгорукого (1113-1157). В 1125 году он перенёс столицу своих владений в Суздаль.
Великое княжество.
В 1155 году сын Юрия Андрей Боголюбский уехал из Южной Руси от отца вместе с вышгородской иконой Божьей матери во Владимир, который избрал своей резиденцией. План Юрия Долгорукого, по которому его старшие сыновья должны были закрепиться на юге, а младшие - править в Ростове и Суздале, остался нереализованным. В 1169 году Андрей Юрьевич организовал успешный поход на Киев, но впервые в древнерусской практике не стал там править, а оставил наместником своего младшего брата Глеба. В историографии XVIII-XIX веков и современной популярной литературе этот эпизод трактуется как перенос столицы Руси из Киева во Владимир, хотя, по современным представлениям, этот процесс был длительным и окончательно завершился после монгольского нашествия. По выражению Ключевского В. О., Андрей «отделил старшинство от места». Старшинство Андрея признавалось во всех русских землях, кроме Чернигова и Галича. В 1157 году, когда по смерти Юрия Долгорукого киевский престол занял Изяслав Давыдович, Переяславское княжество обособилось от Киева и в основном осталось под контролем владимирских князей. Андрей стремился уподобить Владимир Киеву (в частности в масштабном архитектурном строительстве, построив Успенский собор) и даже пытаться добиться учреждения в своём княжестве отдельной митрополии. В его правление Северо-Восточная Русь сформировалась как новый центр объединения русских земель и будущее ядро современного Российского государства.
После гибели Андрея в 1174 году власть в княжестве попытались захватить поддержанные смоленскими и рязанскими князьями Мстислав и Ярополк Ростиславичи, дети старшего сына Юрия Долгорукого, умершего раньше своего отца и потому не правившего, но в конце концов им пришлось подчиниться своим дядьям Михаилу Юрьевичу и Всеволоду Юрьевичу Большое Гнездо, поддержанным Святославом Всеволодовичем Черниговским. Правление Всеволода Юрьевича (1176-1212) было периодом расцвета Северо-Восточной Руси. Его старшинство признавалось во всех русских землях, кроме Чернигова и Полоцка. Рязанские князья жестоко поплатились за помощь его противникам: их земли с конца XII века начали подвергаться периодическим владимирским интервенциям и попали в зависимость от Владимирского княжества.
В начале XIII века произошло разделение Ростово-Суздальской епархии на Ростовскую и Владимиро-Суздальскую (в XIV веке преобразовалась в Суздальскую).
Князья Северо-Восточной Руси начиная с Юрия Долгорукого пытались поставить под свой контроль Новгород, используя его зависимость от подвоза продовольствия из суздальского Ополья, с переменным успехом, пока, наконец, в 1231 году представители владимирского княжеского дома не утвердили за собой право на представительство в Новгороде на целый век. Летописцы даже начали применять новое словосочетание Великое княжение Владимирское и Великого Новгорода. По смерти Всеволода Большое Гнездо смоленским князьям удалось удачно вмешаться в борьбу за владимирское княжение между его детьми (Липицкая битва 1216), воспользовавшись борьбой младших Всеволодовичей за влияние в Новгороде, но вскоре владимирские князья возглавили борьбу против крестоносцев в северной Прибалтике, а после поражения смоленских князей и их союзников в битве на Калке (1223) вновь усилили свои позиции на Руси.
В 1226-1231 годах произошло столкновение с Черниговским княжеством. Олег Курский вынужден был отказаться от своих претензий под нажимом владимирских войск в пользу шурина Юрия Всеволодовича Владимирского, Михаила Черниговского, а затем самому Михаилу пришлось отказаться от новгородского княжения под военным давлением.
После вмешательства Ярослава Всеволодовича в борьбу за Киев в 1236 году и посажения им на смоленское княжение Всеволода Мстиславича в 1239 году, а также в результате многократных владимирских походов против Литвы (битва под Усвятом 1225, 1235, 1239, 1245, 1248), Смоленское великое княжество оказалось в зависимости от Владимирского.
В феврале 1238 года Северо-Восточная Русь была разорена во время монголо-татарского нашествия после поражения соединённых русских сил в битве под Коломной. Были сожжены 14 городов, включая Владимир, Москву, Суздаль, Ростов, Дмитров, Ярославль, Углич, Переяславль-Залесский, Тверь. 4 марта 1238 года отряд темника Бурундая смог уничтожить вновь набранное владимирским князем Юрия Всеволодовичем войско на стоянке на реке Сити, сам Юрий погиб. После гибели Юрия и всего его потомства владимирским князем стал Ярослав Всеволодович, приехавший из Киева (1238).
Монголо-татарское иго
В 1243 году Ярослав Всеволодович был вызван в Орду и признан монголами старейшим среди всех русских князей («стареи всем князем в Русском языце»). Это было формальным актом признания зависимости Северо-Восточной Руси от монголов. Усилению позиций владимирских великих князей после монгольского нашествия наряду с этим способствовало и то, что они не участвовали в масштабной южнорусской междоусобице перед ним, что княжество вплоть до рубежа XIV-XV веков не имело общих границ с великим княжеством Литовским, осуществлявшим экспансию на русские земли. Регулярная эксплуатация земель великого владимирского княжения началась после переписи 1257 года. В 1259 году Александр Невский способствовал проведению переписи в неразорённом в ходе монгольского нашествия Новгороде, тем самым усилив в нём и собственные позиции.
В 1262 году во Владимире, Суздале, Ростове, Переяславле, Ярославле и других городах были перебиты татарские сборщики дани. Карательный поход удалось предотвратить отправившемуся в Золотую Орду великому князю владимирскому Александру Невскому, но он умер по дороге домой в 1263 году.
Александр Невский был последним князем, княжившим непосредственно во Владимире. После его смерти Северо-Восточная Русь распалась на полтора десятка фактически самостоятельных удельных княжеств: Галичское, Городецкое, Дмитровское, Костромское, Московское, Переяславское, Ростовское, Стародубское, Суздальское, Тверское, Угличское, Юрьевское, Ярославское. Один из удельных князей получал по ханскому ярлыку великое княжение Владимирское, которое обеспечивало ему перевес над остальными и давало формальное верховенство. Право на великое княжение закрепилось за потомством Ярослава Всеволодовича (потомки старшего брата Ярослава - Константина Всеволодовича правили в Ростове, Ярославле и Угличе и на великое княжение не претендовали). Фактически все великие князья непосредственно подчинялись ханам сначала Монгольской империи, а с 1266 года - Золотой Орды, самостоятельно собирали дань в своих владениях и переправляли её хану. Первым владимирским князем, не переехавшим в столицу, стал Ярослав Ярославич Тверской. При нём была основана Тверская епархия.
В правление Дмитрия Александровича, когда претендентом на великое княжение выступил его младший брат Андрей, а союзником Дмитрия - обособившийся от сарайских ханов тёмник Ногай, произошло три новых разрушительных нашествия в 1281, 1282 и 1293 годах.
В 1299 резиденция митрополита Всея Руси была перенесена во Владимир (перенос кафедры утверждён патриаршим собором 1354 года). После этого впервые в истории образовалась особая от митрополии всея Руси Галицкая митрополия, которая в составе Владимирской, Перемышльской, Луцкой, Туровской и Холмской епархий просуществовала с перерывами до 1347 года.
В 1302 году Переяславль-Залесское княжество было завещано бездетным Иваном Дмитриевичем Даниилу Александровичу Московскому, но после получения ярлыка на великое владимирское Михаилом Тверским вошло в состав великого княжения. Михаил, первым из владимирских князей названных «князем всея Руси», силой привёл своих наместников в Новгород (временно) и одержал победу над Юрием Даниловичем Московским и ордынцами в Бортеневской битве (1317), но вскоре был убит в Орде.
Тверской князь Дмитрий Михайлович Грозные Очи убил Юрия Московского перед ханом (1325). В 1326 году митрополит всея Руси переехал из Владимира в Москву. После заключения Александром Михайловичем Тверским договора с Новгородом в 1327 году Тверь была разгромлена ордынцами, москвичами Ивана Даниловича Калиты и суздальцами Александра Васильевича.
В 1341 году великое княжение владимирское было разделено: Нижний Новгород и Городец были переданы суздальским князьям, начавшим с тех пор титуловаться как «великие». После неудачной попытки Дмитрия Константиновича Суздальского утвердиться на великом княжении владимирском (1359-1363) оно постоянно принадлежало московским князьям, которые также стали титуловаться «великими».
К правлению Дмитрия Ивановича Московского относятся неудачные попытки великого князя литовского Ольгерда взять Москву и Михаила Александровича Тверского - овладеть владимирским княжением. В 1383 году хан Тохтамыш признал владимирское княжение потомственным владением московских князей, одновременно санкционировав независимость Тверского великого княжества. В 1389 году Дмитрий Донской передал великое княжение своему сыну Василию, который 1392 году присоединил к своим владениям Нижегородско-Суздальское великое княжество.
3.Культура Финно-угорских племен Северо-восточной Руси
Для становления Северной Руси переломным стал период раннего Средневековья (IX-XI вв.), когда на основе нескольких народов складывался новый этнос - древнерусский. В XI-XIII вв. финно-угорские племена органично вливались в эту общность и становились неотъемлемой частью сплава разноэтнических традиций в древнерусской культуре, где ведущая роль принадлежала славянам.
Ко второй половине IX-X в. относятся первые летописные сведения о финно-угорских «языцах» Руси - чудь, меря, весь, мурома, черемись, мордва, принимавших важное участие в событиях древнерусской истории. И если одна часть финно-угорских племён продолжала развиваться самостоятельно, то другая постепенно исчезла со страниц истории. Такова, в частности, судьба летописной мери, имя которой уже после 907 г. не упоминалось. Позднейшие сведения о мере имеются в агиографических сочинениях. Так, в Житии Леонтия епископа Ростовского, распространявшего христианство в Залесской земле во второй половине XI в., сообщалось, что последний «мерский язык добре умеяше». Окончательно их земли вошли в состав Древней Руси около 1024 г., когда было подавлено волнение в Суздале, и Ярослав «устави ту землю».
На востоке с мерей соседствовала мурома, о которой Начальная летопись под 862 г. сообщает как о «первых насельниках» Мурома. Уже к 988 г. относится свидетельство об утверждении власти киевских князей на берегах Оки. К концу XI в. слияние муромы со славянами завершилось. Позднее муромские князья постоянно упоминались в русских летописях, а их дружины участвовали в походах на половцев, волжских болгар и мордву и других военных действиях владимиро - Суздальских князей.
Южнее Клязьмы сохранились немногочисленные могильники мещеры, летописные упоминания о которой содержатся в наиболее поздних списках «Повести временных лет», где это племя названо вместе с мерей и муромой среди данников киевских князей. В отличие от двух других финских племён мещера не исчезла со страниц и более поздних русских документов XIII-XV вв.
Одними из наиболее загадочных финно-угорских племён, чья дальнейшая история, возможно, связана с современной народностью вепсов, были весь и чудь. Весь жила в основном по Суде и Мологе, а чудь - к северо-востоку от Белого озера. Последние упоминания веси связаны с походом Олега на Смоленск и Киев в 882 г.: «…Поимъ воя многи, чюдь, словени, мерю, весь». В рассказе о движении волхвов в Ростовской земле и Белозерье, помещённом под 1071 г., упоминается уже не весь, а белозерцы. Имя «чудь» продолжает встречаться в летописях, но постепенно становится собирательным для всех прибалтийско-финских народов.
Земли ижоры и води закрепились за Новгородской республикой. Согласно летописному рассказу, в 1069 г. водь, занимавшая всю Ижорскую возвышенность, участвовала в набеге полоцкого князя Всеслава на Новгород. Возможно, этот поход стал ответом вожан на изменения в характере даннических отношений с Новгородом. Со второй половины XII в. водские земли попали под власть Новгорода. В 1149 г. крупный отряд финской еми напал на водские земли, и водь смогла отбиться только с помощью новгородцев. Однако в 1241 г. «придоша Немцы на Водь с Чудью, и повоеваша, и дань на них възложиша, а город учиниша в Копорье погосте». Новгородский князь Александр Ярославич, двинувшись в тыл немцам через земли корел и ижоры, взял Копорье и «Вожан и Чюдцю переветники извеша», после чего захватил Нарову и разбил там немцев и эстов. Несмотря на постепенную славянизацию и христианизацию води, окраины водской земли были мало затронуты, и там достаточно долго сохранялась самобытная прибалтийско-финская культура.
Ещё одной финноязычной народностью Северо-Запада, ранние сведения о которой весьма скудны, были ижорцы. В письменных источниках впервые в хронике Генриха Латвийского (1220 г.) названы Ижорская земля («Ингариа») и жители её - ингры («ингарос»). В русских летописях под 1241 г. упомянут старейшина ижорцев Пелгуй (или Пелгусий) - он сообщил Александру Невскому о высадке шведов на берегах Финского залива. В русских хрониках ижорцы, возможно, назывались и собирательным именем «чудь». Область расселения ижорцев вошла, вероятно, в XII столетии в Новгородскую республику, что предопределило дальнейшую судьбу этого народа, в частности то, что у ижорцев не сложилось собственной государственности. Постоянный союзник Новгорода, ижора отражала нашествие еми вместе с корелой, причём выступала как племя, сохранившее относительную самостоятельность и управлявшееся старейшинами. Славянская культура оказала на ижорцев довольно мощное воздействие, но, несмотря на принятие христианства, ижорцы продолжали соблюдать многие языческие обряды и поклоняться старым богам, на что жаловался Новгородский митрополит Макарий и в XVI в.
Феномен формирования древнерусской народности чрезвычайно сложен и многогранен, он включает и расселение славян, и слияние с ними местных финно-угров, и смешение культур. В конце I - начале II тысячелетия письменные источники перестали упоминать чудь, весь, мерю, мурому, мещеру. Оказавшиеся на пути могучего славянского потока финно-угорские племена практически полностью растворились среди пришельцев.
4.Ростово-Суздальская земля при Владимире Мономахе и Юрии Долгоруком
Это была огромная, слабозаселенная территория Волго-Окского междуречья, куда в X-XI вв. устремился колонизационный поток, уходя от граничащего со степью "беспокойного" Юга. Основой процветания княжества сталоополье - плодородная безлесная территория, где возникли древнейшие города Ростов и Суздаль. К концу XI в. на территории современного московского региона появляются первые города (Волоколамск и, по-видимому, Москва, известная под древним названием "Кучково поле"). В 1108 г. Владимир Мономах основал будущую столицу Владимир-на-Клязьме.
В ходе политического раздробления Ростово-Суздальская земля досталась в удел Юрию Долгорукому (1125- 1157). В этот период строились Москва, Углич, Дубна, Переславль-Залесский, Юрьев-Польской, Коломна, Дмитров; позднее появились Городец, Звенигород, Кострома, Устюг, а в XIII в. владимирскими князьями были основаны Тверь, Галич (Мерьский) и Нижний Новгород. Эти княжеские городские центры в условиях быстрого заселения и освоения новых территорий интенсивно росли. Их население поддерживало князей в возникавших конфликтах с боярством и претендентами па престол из других княжеских ветвей. Опорой ростово-суздальских князей стали также известные с XII в. дворяне - низшие слуги княжеского двора, назначавшиеся за службу на административные должности и получавшие от князя содержание. При этом дворяне в эпоху Юрия Долгорукого являлись не вассалами князя (т.е. слугами, связанными определенными договорными отношениями), а "милостниками", полностью зависевшими от воли князя.
Опираясь на горожан и дворян, князья Ростово-Суздальской земли смогли уже в XII в. сконцентрировать в своих руках значительные ресурсы. До начала XIII в. княжество не дробилось на уделы, и потомки Юрия Долгорукого имели возможность проводить активную внутреннюю и внешнюю политику. Так, Андрей Боголюбский (1157-1174) предпринимал военные акции против Волжской Булгарии, подчинил Рязанское княжество и вмешивался в дела южной Руси. С 1158 г. он осуществлял обширное строительство. В период правления Боголюбского были построены такие шедевры древнерусской архитектуры, как княжеский замок в Боголюбове, Успенский собор и Золотые врата во Владимире, церковь Покрова на Нерли. Мощная держава, создавшаяся на северо-востоке Руси, получила свои святыни: икону Владимирской Богоматери с повестью о ее "чудесах" и святого-покровителя епископа Леонтия Ростовского. В 1163 г. Боголюбский даже пытался основать во Владимире свою независимую от Киева митрополию. В его правление появились и памятники владимирской литературы. В 1169 г. войска Боголюбского взяли Киев, куда он посадил на престол своего брата Глеба. Однако владимирский князь не смог утвердиться в Киеве, а на следующий год его войска потерпели поражение под Новгородом. Именно Андрей Боголюбский перенес столицу во
Владимир, укрепив сто и построив великолепные храмы и монастыри. Но успехи правления князя Андрея вызывали протест боярства. В результате в конце июня 1174 г. он стал жертвой заговора и был убит в своей любимой резиденции Боголюбово. Однако престиж и военно-экономический потенциал Владимиро-Суздальской земли не снизился.
В конце XII в. автор "Слова о полку Игореве" называл младшего брата Боголюбского, взошедшего на престол после трудной борьбы за власть, Всеволода III Юрьевича Большое Гнездо (1176-1212) самым сильным и авторитетным среди русских князей. Под его влиянием оставались Рязань и Великий Новгород, а также Переяславское княжество. Старшинство Всеволода среди потомков Владимира Мономаха признавалось большинством русских князей.
Главной особенностью развития Владимиро-Суздальской земли можно считать сильную власть князя, однако, наряду с самоуправлением князей в XII-XIII вв., действовали и другие органы - вечевые собрания во Владимире, Переславле-Залесском, Ростове. Летописи свидетельствуют, что князья были вынуждены с ними считаться. В частности, в 1157 г. Андрей Боголюбский как законный наследник не просто "садился" на престол, но и проходил процедуру утверждения, а его брат Всеволод Большое Гнездо в борьбе с претендентами на княжение должен был учитывать требования вечевых органов. В 1211 г., решая вопрос о престолонаследии, князь был вынужден созывать для совета представителей боярства, купечества, дворян "и вси люди...".
При Всеволоде III Владимирская земля переживает период своего наивысшего расцвета и могущества, но исторические процессы неизбежно коснулись и этой Земли. Дети Всеволода основали свои уделы в Ростове, Переславле, Юрьеве, Угличе и других центрах. К периоду монгольского нашествия существовало уже семь отдельных княжеств, а к концу столетия их количество выросло до 17.
5.Города в Северо-восточной Руси в 9 - начале 13 веков
В эпоху Киевской Руси складывается единая древнерусская народность, от которой лишь в XIV-XV веках постепенно отпочковались белорусы и украинцы. В единой Киевской Руси IX-XII веков возникли многие современные нам города и горожане получили навыки различных профессий и "художеств". В наши дни культурные люди всего мира любуются гармоничной архитектурой Древней Руси, проникновенным искусством художников-иконописцев и изощренным мастерством древнерусских златокузнецов, создателей тончайшего узорочья из золота и эмали, из серебра и черни…
Ко времени далеких заморских плаваний и караванных путешествий, то есть к IX-X векам, Русь находилась уже на значительно более высоком уровне, чем во время великого расселения славян. На Руси уже стали возникать города с ремесленным производством. Плотники и зодчие строили прочные крепости, кузнецы ковали оружие и орудия труда, златокузнецы украшали русских женщин узорочьем, гончары готовили разнообразную посуду, косторезы изготавливали различные изделия из кости - от гребней и пластин для колчанов и седел до тончайших иголок для женского рукоделья.
Феодальная культура полнее всего проявилась в городах. Но следует помнить, что средневековый город не был единым - его население составляли феодалы, богатые купцы и духовенство, с одной стороны, и простые посадские люди: мастера, мелкие торговцы, капитаны и матросы "корабельных пристанищ", работные люди, с другой стороны.
Горожане были передовой частью народных масс; их руками, умом и художественным вкусом создавалась вся бытовая часть феодальной культуры: крепости и дворцы, белокаменная резьба храмов и многокрасочная финифть на коронах и бармах, корабли с носами "по-звериному" и серебряные браслеты с изображением русальных игрищ. Мастера гордились своими изделиями и подписывали их своими именами.
Кругозор горожан был несравненно шире, чем сельских пахарей, привязанных к своему узенькому миру в несколько деревень. Горожане общались с иноземными купцами, ездили в другие земли, были грамотны, умели считать. Именно они, горожане - мастера и купцы, воины и мореплаватели, - видоизменили древнее понятие крошечного сельского мира (в один день пути!), раздвинув его рамки до понятия "весь мир".
Именно здесь, в городах, посадские люди увлекались веселыми языческими игрищами, поощряли скоморохов, пренебрегая запретами церкви. Здесь создавалась сатирическая поэзия, острое оружие социальной борьбы, рождались гуманистические идеи еретиков, поднимавших свой голос против монастырей, церкви, а порою и против самого бога. Это посадские "черные люди" исписывали в XI-XII веках стены киевских и новгородских церквей веселыми, насмешливыми надписями, разрушая легенду о повсеместной религиозности средневековья.
Исключительно важным было открытие в Новгороде берестяных грамот XI-XV веков. Эти замечательные документы снова подтверждают широкое развитие грамотности среди русских горожан.
Русская деревня долгое время оставалась неграмотной, но в городах грамотность была распространена широко, о чем кроме берестяных грамот свидетельствует множество надписей на бытовых вещах и на стенах церквей. Кузнец-оружейник ставил свое имя на выкованном им клинке меча ("Людота Коваль"), новгородский мастер великолепного серебряного кубка подписал свое изделие: "Братило делал", княжеский человек помечал глиняную амфору-корчагу: "Доброе вино прислал князю Богунка"; любечанин Иван, токарь по камню, изготовил миниатюрное, почти игрушечное веретенное пряслице своей единственной дочери, написал на нем: "Иванко создал тебе (это) одина дщи"; на другом пряслице девушка, учившаяся грамоте, нацарапала русский алфавит, чтобы это "пособие" было всегда под рукой.
Из городов часто упоминаются: Киев, Чернигов, Новгород, Муром (возможно, первоначально Моровийск на Десне). В отдельных былинах упоминаются другие города, названия которых сильно искажены. Реки в былинах - это преимущественно южнорусские: Днепр, Пучай-река (Почайна в Киеве), река "Смородина" (Снепород, левый приток Днепра) и др.
География всех героических былин и большинства новеллистических связана с Киевом и предстепной русской полосой на юге; часть новеллистических былин связана с Новгородом. Иногда в былинах упоминаются то или иное море и разные заморские земли, Царьград, Иерусалим (в чем можно видеть некоторое влияние духовных стихов).
Имена исторических деятелей дают нам такие крайние даты: 975-1240 (не считая некоторых одиночных поздних былин). Внутри этого промежутка времени многие былины по историческим именам группируются в две хронологические группы: а) 980-1015 годы и б) 1096-1118 годы, то есть вокруг двух знаменитых в русской истории Владимиров - Владимира I Святославича, "Святого", и Владимира II Мономаха, что было отмечено еще первыми исследователями былин. Это дает нам некоторые не очень надежные ориентиры, так как былины по закону эпического единства уравняли обоих Владимиров до полной неузнаваемости и, кроме того, прикрыли именем условного эпического Владимира других князей XI-XII веков. Былинным столичным городом Руси всегда является Киев, а великим князем киевским - всегда "ласковый князь Владимир", что затрудняет датировку былинных сюжетов, но не делает ее безнадежной.
Дополнительные детали могут помочь в уточнении даты воспетого события, но, для того чтобы догадка перешла в основание датировки, необходим комплекс взаимоподтверждающих примет. Разберем только один пример, касающийся уже известного нам новгородского боярина Ставра Гордятинича.
В былине о Ставре Гордятиниче и его жене Василисе редкое имя былинного боярина давно уже позволило исследователям сблизить его с летописным боярином Ставром, упоминаемым летописью под 1118 годом.
В Киевской Руси, несомненно, был распространен древний эпос родоплеменной эпохи, о содержании которого нам очень трудно судить. Вероятно, в нем был силен архаичный мифологический элемент и исконная опасность - наезды степных кочевников - уже тогда олицетворялась в виде гигантского змея, которого побеждают славянские богатыри. Отголоски такого сказания сохранились на Украине как легенды о братьях-кузнецах, победивших змея, запрягших его в огромный плуг и пропахавших на побежденном змее гигантскую борозду, ставшую так называемыми "Змиевыми валами", пограничными укреплениями славян со стороны степи. Запряженный змей, очевидно, символ тех плененных степняков, которых после какой-то победы заставили рыть глубокие рвы и насыпать высокие валы, сохранившиеся до наших дней.
К героическому же эпосу следует отнести и сюжет о князе Полянской земли Кие, основателе Киева. Летописец Нестор к сказанию о постройке города тремя братьями добавил пересказ эпизода ("яко же сказають") о походах (очевидно, VI века нашей эры) славянских дружин под водительством Кия на Дунай и в Византию. Автор "Слова о полку Игореве" еще знал какие-то песни о походах через степи на Балканы ("рища в тропу Трояню через поля на горы"), что могло отражать события VI века, когда значительные массы славян победоносно воевали с Византией, и знал также еще более ранние песни-плачи о трагической судьбе славянского князя IV века Буса, плененного в битве с готами и мучительно убитого ими.
Летописцы в очень малой степени отражали народную жизнь. Они были участниками и регистраторами княжеских, монастырских и изредка городских дел. Однако подробность записей, существование летописания в разных городах (Киев, Чернигов, Новгород, Галич, Владимир, Псков, Рязань и др.) делают летописи ценнейшим источником родной истории и родного языка в отличие от многих европейских стран, где хроники велись на чуждом для народа латинском языке.
По всей вероятности, уцелевшие до наших дней в составе позднейших летописных сводов фрагменты летописей разных княжеств далеко не отражают действительного состояния летописного дела в XII - начале XIII века. Летописей было значительно больше, но многие из них погибли в половецких наездах, княжеских усобицах и особенно в пожарах русских городов во время "татарщины". Мы знаем случаи, когда в Москве в XIV-XV веках каменные подклеты до самых сводов наполняли книгами, чтобы уберечь их, но они все же гибли в огне…
Из всех летописных сводов интересующего нас времени, пожалуй, наибольший исторический и историко-культурный интерес представляет Киевский летописный свод 1198 года (в литературе его иногда датируют 1199 или 1200 годом), составленный при князе Рюрике Ростиславиче игуменом Выдубицкого монастыря Моисеем. Составитель (он же автор нескольких статей 1190-х годов) завершил свой труд текстом торжественной кантаты, пропетой "едиными усты" монахами его монастыря в честь великого князя.
В богатом Выдубицком монастыре, расположенном под Киевом, была, очевидно, целая историческая библиотека из рукописных летописей, которая помогла ученому игумену создать интереснейший сводный труд по русской истории за весь XII век. В руках составителя оказались летописи разных князей из разных княжеств. Поэтому историк конца столетия мог иной раз изобразить какое-либо отдаленное событие, ту или иную войну с разных точек зрения: и со стороны нападающих, и со стороны обороняющихся или осажденных. Это приближало к объективной оценке. В Киевском своде 1198 года отражены не только киевские события, но и дела, происходившие в Чернигове, Галиче, Новгороде, Владимире на Клязьме, Переяславле Русском, Рязани и в ряде других русских городов, а порой и зарубежные события вроде четвертого крестового похода Фридриха Барбароссы. Удается выделить ряд отдельных летописей, использованных составителем.
6.Владимирские Князья Андрей Боголюбский и Всеволод Большое гнездо
Княжение Благоверного князя Андрея Боголюбского. Краткая биография.
Андрей Юрьевич Боголюбский (около 1111 - 29 июня 1174), князь владимиро-суздальский и великий князь киевский (с 1157). Старший сын Юрия Долгорукого и дочери половецкого хана Аепы. Женат первым браком на дочери первого владельца Москвы Стефана Ивановича Кучки, а вторым на пленнице, привезенной из похода 1164 года на Волжско-Камскую Булгарию.
В 1149 Андрей получил от отца в держание Вышгород, но через год был переведен в западнорусские земли, где держал города Туров, Пинск и Пересопницу. В 1151 он с согласия отца вернулся в родную суздальскую землю, где, видимо, имел удел (Владимир-на-Клязьме). В 1155 вновь был переведен в Вышгород, откуда вопреки отцовской воле бежал во Владимир-Залесский, увезя с собой икону Богородицы, написанную, по преданию, евангелистом Лукой (образ Владимирской Богоматери).
После смерти Юрия Долгорукого в 1157 Андрей унаследовал киевский великокняжеский престол, но в Киев, несмотря на обычай, жить не поехал. Тогда же он был избран князем ростовским, суздальским и владимирским. Опираясь на своих «милостников» (слуг), в 1162 Андрей изгнал из пределов ростово-суздальской земли не только своих родственников, но и отцовскую дружину. Одновременно он перенес столицу из Суздаля во Владимир, а свою резиденцию - в Боголюбово-на-Нерли (по которому и получил свое прозвище).
Образ Андрея Боголюбского.
Современники видели в Андрее набожного и благочестивого человека. Его часто можно было встретить в храме на молитве со слезами умиления на глазах. Нередко по ночам он входил в храм, сам зажигал свечи и долго молился перед образом. При этом он оставался человеком жестким и самовластным.
Правление Андрея Боголюбского. Владимирское княжество.
В правление Андрея Боголюбского пробивается тенденция к восстановлению государственно-политического единства. Княжение Боголюбского связано с началом борьбы суздальских князей за политическую гегемонию (1157-1174) над остальными землями. Его главной целью было унизить значение Киева, перенести старейшинство на Владимир.
В мае 1157 года Юрий умер в Киеве. Андрей принял власть в Суздале и Ростове, но не поехал в эти старые города, а сделал стольным городом Владимир. Княжение Владимирское, созданное им в родовой области, послужило в страшную эпоху ига зародышем новых сил для обновления на севере державы и сделалось сердцем всей Руси. Этот прежде незначительный молодой городок он украсил великолепными сооружениями, придавшими ему невиданные на северо-востоке Руси пышность и великолепие.
Уже при Андрее северо-восточная Русь начинает оказывать все более возрастающее влияние на жизнь окружающих земель. В 1164 году Андрей с сыном Изяславом, братом Ярославом и муромским князем Юрием удачно воевал с камскими болгарами, перебил у них много народу и взял знамена. Князь болгарский с малой дружиной едва успел убежать в Великий город (Булгар). После этой победы Андрей взял болгарский город Бряхимов и пожег три других города. Но главной и постоянной целью Андрея было унизить значение Киева, лишить его древнего старшинства над русскими городами, перенести это старшинство на Владимир, а вместе с тем подчинить себе вольный и богатый Новгород. Он добивался того, чтобы по своему желанию отдавать эти два важных города с их землями в княжение тем из князей, которых он захочет посадить и которые, в благодарность за это, будут признавать его старейшинство.
Однако чрезмерная крутость помешала ему достичь желаемого. В 1158 году Андрей послал сказать новгородцам: «Будь вам ведомо: хочу искать Новгорода и добром и лихом». Новгородцы смутились, на первый раз уступили требованию Андрея и прогнали от себя Давида и Святослава Мстиславичей, а на их место взяли от Андрея его племянника Мстислава Ростиславича. Но потом Андрей вдруг переменил свое решение, отозвал Мстислава и велел новгородцам взять обратно Святослава. С немалой досадой новгородцы согласились опять на Святослава, но мира с этим князем у них быть не могло. Споры и бурные веча переросли в настоящую войну. Святослав, изгнанный из Новгорода, сжег Новый Торг и Луки. Новгородцы несколько раз просили Андрея сменить князя, но тот неизменно отвечал: «Нет вам другого князя, кроме Святослава». Упорство Андрея наконец ожесточило новгородцев: в 1168 году они перебили сторонников Святослава и взяли себе в князья Романа Мстиславича, сына ненавистного Андрею Мстислава Изяславича. Это было знаком открытого неповиновения, и зимой 1169 года владимирский князь отправил на Новгород огромно? Войско во главе со своим сыном Мстиславом. Страшно опустошив окрестности Новгорода, Андреева рать должна была отступить, ничего не добившись. Однако в Новгороде начался голод. Подвоза хлеба не было ниоткуда, и горожане сдались, показали Роману путь (то есть прогнали от себя) и послали к Андрею за миром, и Андрей направил к ним Рюрика Ростиславича, а после того, как поссорился с Ростиславичами, сына Юрия.
Сходным образом складывались отношения с Киевом. В 1168 году, по смерти Ростислава Мстиславича, в Киеве сел старый враг Андреев, Мстислав Изяславич. Андрей ждал только повода, чтобы начать против него войну, и повод вскоре нашелся - в том же году, как уже говорилось, Мстислав, вопреки воле Андрея, посадил в Новгороде сына Романа. Тогда Андрей отправил на юг сына Мстислава с ростовцами, владимирцами и суздальцами. После трехдневной осады войско ворвалось в Киев и впервые в истории взяло его «на щит»: два дня победители грабили город, не щадя никого и ничего: жгли церкви и грабили жителей, одних били, других хватали, жен разлучали с мужьями и уводили в плен. Половцы зажгли было и монастырь Печерский, но монахам удалось потушить пожар; были в Киеве тогда, говорит летописец, во всех людях стон и тоска, печаль неутешная и слезы непрестанные. Андрей достиг своей цели. Древний Киев потерял свое вековое старейшинство. Некогда город богатый, заслуживавший от посещавших его иностранцев название второго Константинополя, он уже и прежде постепенно утрачивал свой блеск из-за междоусобий, а теперь был ограблен, сожжен, лишен значительного числа жителей, перебитых или уведенных в неволю, поруган и посрамлен от других русских земель. Андрей посадил в нем своего брата Глеба с намерением и впредь сажать там такого князя, какого ему угодно будет.
По смерти Глеба в 1171 году Андрей отправил в Киев Романа Ростиславича. Но вскоре владимирскому князю дали знать, что Глеб Юрьевич умер не своей смертью. Непреклонная суровость Андрея во всех вызывала трепет и ненависть, и окружавшие его бояре не были тут исключением.
В методах его правления было много нового, прежде на Руси невиданного. Со своими братьями Андрей обошелся как истый самовластец. Никому из них он не дал волости в Суздальской земле, а в 1162 году вовсе выгнал из княжества свою мачеху, греческую царевну Ольгу, вторую жену Юрьеву, вместе с ее детьми Мстиславом, Васильком и восьмилетним Всеволодом, потом удалил и племянников, двух сыновей Ростислава Юрьевича. С боярами Андрей также жил не по-товарищески, не советовался с ними, к чему привыкли бояре старой Руси. Многих Юрьевых бояр он выгнал, других заключил в темницу. По многим причинам он может считаться первым подлинным великорусским государем. Следуя в дальнейшем его примеру, владимирские князья постепенно превратили северную окраину Древней Руси в центр великого государства нового времени.
Культура при Андрее Боголюбском.
В годы его правления во Владимире и пригородах развернулось широкое строительство: в 1164 были построены Золотые ворота (подобно киевским, константинопольским и иерусалимским), город-замок Боголюбово, а также ряд храмов, в т. ч. знаменитые Успенский собор (1158-61), Покрова-на-Нерли (1165), Рождества Богородицы в Боголюбове (1158-65).
По мнению ряда исследователей, Андрей Боголюбский стремился освободиться от византийского влияния на Руси. Он, в частности, приглашал для строительства владимирских храмов западноевропейских зодчих. Тенденция к большей культурной самостоятельности прослеживается и во введении им на Руси новых праздников, не принятых в Византии. По инициативе князя были учреждены праздники Спаса (1 августа) и Покрова пресвятой Богородицы (1 октября).
Отношения с церковью.
Около 1160 Андрей предпринял первую в истории Руси попытку разделить русскую церковь на две митрополии. Он обратился с просьбой к константинопольскому патриарху учредить во Владимире вторую митрополию, независимую от киевской, но просьба эта была отвергнута. В 1168 Андрей посылает суздальского игумена Феодора на большой собор в Киев с целью добиться смещения митрополита Константина. Не найдя поддержки у русских епископов, Феодор направился в Константинополь, надеясь уговорить патриарха назначить митрополитом себя, однако добился лишь поставления ростовским епископом. В 1169 у Андрея Боголюбского возник конфликт с неуживчивым и честолюбивым Феодором, который закончился тем, что князь выдал епископа на суд митрополита в Киев, где Феодор был казнен по обвинению в ереси.
Заговор против Андрея Боголюбского.
Существует несколько теорий о заговоре против Андрея Боголюбского, вот одна из них, самая распространённая: Однажды Андрей казнил одного из ближайших родственников своей жены, Кучковича. Тогда брат казненного Яким Кучкович вместе с зятем своим Петром и некоторыми другими княжескими слугами решил избавиться от своего господина. К заговору вскоре пристали домашние слуги князя - некий яс (осетин) по имени Анбал и еще какой-то иноземец по имени Ефрем Моизич. Всего же заговорщиков было двадцать человек; они говорили: «Нынче казнил он Кучковича, а завтра казнит и нас, так помыслим об этом князе!» Кроме злобы и опасения за свою участь заговорщиков побуждала и зависть к любимцу Андрееву, какому-то Прокопию. 28 июня 1175 года, в пятницу, в обеденную пору, в селе Боголюбове, где обыкновенно жил Андрей, собрались они в доме Кучкова зятя Петра и порешили убить князя на другой день, 29-го ночью. В условленный час заговорщики вооружились и пошли к Андреевой спальне, но ужас напал на них, они бросились бежать из сеней; зашли в погреб, напились вина и, пьяные, пошли опять к сеням. Подошедши к дверям спальни, один из них начал звать князя: «Господин! Господин!», чтоб узнать тут ли Андрей. Тот, услышав голос, спросил: «Кто там?» Ему отвечали: «Прокопий». «Мальчик, - сказал тогда Андрей спавшему в его комнате слуге, - ведь это не Прокопий?» Между тем убийцы, услыхавши голос Андрея, начали стучать в двери и выломали их. Андрей вскочил, хотел схватить меч, который был всегда при нем (тот меч принадлежал прежде св. Борису), но меча не было. Ключник Анбал украл его днем из спальни. В то время, когда Андрей искал меч, двое убийц вскочили в спальню и бросились на него, но Андрей был силен и уже успел .одного повалить, как вбежали остальные и, не различив сперва впотьмах, ранили своего, который лежал на полу, потом бросились на Андрея; тот долго отбивался, несмотря на то, что со всех сторон секли его мечами, саблями, кололи копьями. «Нечестивцы, - кричал он им. - Зачем хотите сделать то же, что Горясер (убийца св. Глеба. - К. P.)? Какое я вам зло сделал? Если прольете кровь мою на земле, то Бог отметит вам за мой хлеб». Наконец Андрей упал под ударами; убийцы, думая, что дело кончено, взяли своего раненого и пошли вон из спальни, дрожа всем телом, но, как скоро они вышли, Андрей поднялся на ноги и пошел под сени, громко стеная; убийцы услыхали стоны и возвратились назад, один из них говорил: «Я сам видел, как князь сошел с сеней». «Ну так пойдемте искать его», - отвечали другие; войдя в спальню и видя, что его тут нет, начали говорить: «Погибли мы теперь! Станем искать поскорее». Зажгли свечи и нашли князя по кровавому следу: Андрей сидел за лестничным столпом; на этот раз борьба не могла быть продолжительной: Петр отсек князю руку, другие прикончили его.
Первоначально Андрей Боголюбский был погребен во Владимирском храме Успения Богородицы; позднее останки неоднократно переносились. В 1934 погребение Андрея Боголюбского было обследовано и идентифицировано археологами и антропологами; по черепу найденному в захоронении, скульптору и антропологу М. М. Герасимову удалось воссоздать уникальный скульптурный портрет князя. На следующий день после убийства Андрея Кучковичами произошло всеобщее восстание в Боголюбове и Владимире против администрации Андрея и феодальной знати. Развернулась борьба между родственниками за престол.
Всеволод III Большое Гнездо. Краткая биография.
Всеволод Юрьевич Большое Гнездо (в крещении Дмитрий, 1154 - 15 апреля 1212) - великий князь владимирский с 1176, в течение пяти недель (с февраля по 24 марта 1173) был великим князем киевским. Десятый сын Юрия Долгорукого, единокровный брат Андрея Боголюбского, византиец по матери. Имел большое потомство - 12 детей (в том числе 8 сыновей), поэтому получил прозвище «Большое Гнездо».
В 1162 году вместе с матерью и братом был изгнан Андреем Боголюбским, уехал в Константинополь к императору Мануилу. В пятнадцатилетнем возрасте вернулся на Русь и, помирившись с Андреем, в 1169 году вместе с другими подручными князьями принял участие в походе на Киев. В 1173 году по распоряжению старшего брата - Михаила Юрьевича вместе с Ярополком Ростиславичем сел в Киеве и вскоре был пленён захватившими город смоленскими Ростиславичами. Выкуплен из плена Михаилом. После убийства Андрея (1174) и смерти его брата Михаила (1176), ростовцы послали сказать в Новгород князю Мстиславу Ростиславичу (внуку Юрия Долгорукого): «Ступай князь к нам: Михаила Бог взял на Волге в Городце, а мы хотим тебя, другого не хотим».
Мстислав быстро собрал дружину и пошёл во Владимир. Однако здесь уже целовали крест Всеволоду Юрьевичу и детям его. На Юрьевском поле, за рекой Гзою, произошла битва, в которой победили владимирцы, а Мстислав бежал в Новгород. Время правления Всеволода - период наивысшего подъёма Владимиро-Суздальской земли. Причины успеха Всеволода - опора на новые города (Владимир, Переславль-Залесский, Дмитров, Городец, Кострому, Тверь), где боярство до него было относительно слабым, а также опора на дворянство.
Свое прозвище Всеволод получил из-за многочисленности потомства. Все его дети родились в одном браке - с княгиней Марией, которая, по одним данным, была «ясыней» (осетинкой), а по другим - чешкой, дочерью чешского князя Шварна. (Впрочем, не исключено и русское происхождение княгини.) Мария умерла 19 марта 1205 г., пролежав перед этим семь лет в болезни и приняв пострижение за несколько дней до смерти. Она тоже оставила заметный след в истории города Владимира, основав женский монастырь во имя Успения Пресвятой Богородицы (так называемый Княгинин). После кончины первой жены Всеволод женился еще дважды: в 1209 г. на неизвестной по имени дочери витебского князя Василька Брячиславича, а затем, в 1211 г. - на некой княгине Софье (из Южной Руси).
Всеволод имел восьмерых сыновей: Константина, Бориса (умершего при жизни отца), Юрия, Ярослава, Глеба, Владимира, Ивана и Святослава, а также четырех дочерей: Всеславу, Верхуславу, Сбыславу и Елену (более поздние источники называют и других его детей).
Незадолго до смерти Всеволод составил завещание, согласно которому великое княжение и город Владимир должны были перейти к его старшему сыну Константину, княжившему в Ростове, Ростов же отходил к Юрию. Константин не согласился с этим и потребовал себе оба города. Рассерженный Всеволод изменил завещание: теперь Юрий должен был получить Владимир и великое княжение, а Константину оставался Ростов. Это решение отца еще менее устроило Константина, который в итоге рассорился и с отцом, и с братьями и даже не присутствовал на отцовских похоронах во Владимире.
Всеволод скончался 13 апреля 1212 г. и был погребен во владимирском Успенском соборе. «И плакали по нему сыновья его плачем великим, а также все бояре и мужи и вся земля волости его», - пишет летописец.
Правление Всеволода III Большое Гнездо. Владимирское княжество.
Владимирцы, еще не осушив слез о кончине Государя любимого, собралися пред Златыми вратами и присягнули его брату Всеволоду Юрьевичу, исполняя тем волю Долгорукого, который назначал область Суздальскую в Удел меньшим сыновьям. Но Бояре и Ростовцы не хотели Всеволода. Еще при жизни Михаила они тайно звали к себе Мстислава, его племянника, из Новагорода, и сей Князь, оставив там сына своего, уже находился в Ростове; собрал многочисленную дружину, Бояр, Гридней, так называемых Пасынков, или Отроков Боярских, и шел с ними ко Владимиру. Жители сего города пылали ревностию сразиться; но Всеволод, умеренный, благоразумный, предлагал мир. «За тебя Ростовцы и Бояре, - говорил он Мстиславу: - за меня Бог и Владимирцы. Будь Князем первых; а Суздальцы да повинуются из нас, кому хотят». Но Вельможи Ростовские, надменные гордостию, сказали Мстиславу: «Мирися один, если тебе угодно, мы оружием управимся с чернию Владимирскою».
Мстислав с большим войском выступает против Всеволода к Владимиру. Всеволод предлагает племяннику мир на том, чтобы тот княжил в Ростове, «а Суздаль буди нама обче», однако Мстислав отвечает решительным отказом. 27 июня 1176 г. у г. Юрьева-Польского на р. Кзе происходит битва, в которой войска Всеволода одерживают решительную победу. Осенью того же года против Всеволода выступает рязанский князь Глеб Ростиславич, зять и союзник Мстислава Ростиславича; он подступает к Москве и «пожже город весь и села». На зиму 1176/77 г. Всеволод выступает против Глеба и Мстислава Ростиславича и 7 марта 1177 г. на р. Колакше у Прусковой горы наносит им поражение, причем и Глеб, и его сын Роман, и Мстислав Ростиславич захвачены в плен и приведены во Владимир. По требованию Всеволода рязанцы выдают ему и другого его племянника, Ярополка Ростиславича. По летописи, братья Ростиславичи были ослеплены владимирцами, причем вопреки воле самого Всеволода, однако затем чудесным образом прозрели в Борисоглебском монастыре на Смядыне; Глеб Рязанский умер в заточении.
За время своего тридцатисемилетнего княжения Всеволод сделался безусловно сильнейшим князем во всей Руси; его авторитет и «старейшинство» признавали все другие русские князья. Он безраздельно властвовал во Владимиро-Суздальском княжестве, подчинил своему влиянию Новгород, а рязанские и муромские князья находились в зависимости от него. Всеволод прочно удерживал в своих руках Переяславль-Южный (где княжил его сын Ярослав, вынужденный покинуть город только в 1206 г.), и это давало ему возможность влиять на события в Киеве и во всей Южной Руси. так, в феврале 1203 г., когда враждующие князья Рюрик Ростиславич и Роман Мстиславич не смогли разрешить свой спор о Киеве (только что разграбленном Рюриком, соединившимся с Ольговичами и половцами), они решают прибегнуть к авторитету Всеволода, называя его «отцом» и «господином великим князем». По просьбе князей Всеволод дает Киев Рюрику и в том же году как старший из Мономашичей заключает мир с Ольговичами.
Когда же в 1206 г. глава рода Ольговичей Всеволод Святославич Чермный занял киевский престол и изгнал из Переяславля сына Всеволода Юрьевича Ярослава, Всеволод начал войну с черниговскими князьями. Летопись приводит его слова: «То ци тем отчина однем Руская земля, а нам не отчина ли?» Мир между князьями был заключен только в 1210 г. при посредничестве киевского митрополита Матфея, причем Всеволод Чермный «и вси Олговичи» посылали его во Владимир к Всеволоду Большое Гнездо, «прося мира и во всем покаряющеся», иными словами признавая суздальского князя старшим среди русских князей. Всеволод Юрьевич, «видев покоренье их к собе… целова к ним крест, а митрополита учредив отпусти и с честью». Всеволод Чермный, по согласованию со своим тезкой, занимает Киев, а в следующем году мир между князьями скрепляется браком сына Всеволода Большое Гнездо Юрия и дочери Всеволода Чермного Агафьи (10 апреля 1211).
Авторитет владимирского князя признавался и за пределами Руси. Так, например, германский император Фридрих I Барбаросса, узнав в 1189 г. о том, что прибывший к нему изгнанный галичский князь Владимир Ярославич приходится «сестричичем» (племянником) Всеволоду Юрьевичу, «прия его с любовью и с великою честью».
Всеволод успешно воевал против волжских болгар. В 1183 г. он ходил на них сам вместе с племянником Изяславом Глебовичем и другими князьям, этот поход завершился заключением мира. В 1185 г. Всеволод отправил против волжских болгар своих воевод; те «взяша села многы и възвратишася с полоном многим».
Яркую характеристику военного могущества Всеволода дает автор «Слова о полку Игореве». «Великий княже Всеволоде! - мысленно обращается он к нему и изумляется многочисленности его войска. - …Ты бо можеши Волгу веслы раскропити (расплескать. - А. К.), а Дон шеломы выльяти (вычерпать. - А. К.)». Восторженная похвала князю читается и в Лаврентьевской летописи: «…много мужствовав и дерзость имев на бранех показав, украшен всеми добрыми нравы, злыя казня, а добросмысленыя милуя… Сего имени токмо трепетаху вся страны и по всеи земли изиде слух его, и вся зломыслы его вда Бог под руце его, понеже не взношашеся, ни величашеся о собе, но на Бога все възлагаше, всю свою надежю, и Бог покаряше под нозе его вся врагы его…». При этом летописец отмечал и миролюбие Всеволода, который «благосерд сы, не хотя крове прольяти».
Чтимый внутри и вне России, Всеволод хотел искреннего взаимного дружелюбия Князей и старался утвердить оное новым свойством, выдав дочь свою за племянника Святославова, - другую, именем Верхуславу, за Рюриковича, мужественного Ростислава, а сына своего Константина, еще десятилетнего, женив на внуке умершего Романа Смоленского. Юность лет не препятствовала брачным союзам, коих требовала польза государственная. Верхуслава также едва вступила в возраст отроковицы, когда родители послали ее к жениху в Белгород. Сия свадьба была одною из Великолепнейших, о коих упоминается в наших древних летописях. За невестою приезжали в Владимир шурин Рюриков, Глеб Туровский, и знатнейшие Бояре с супругами, щедро одаренные Всеволодом. Отменно любя Верхуславу, отец и мать дали ей множество золота и серебра; сами проводили милую, осьмилетнюю дочь до третьего стана и со слезами поручили сыну Всеволодовой сестры, который должен был, вместе с первыми Боярами Суздальскими, везти невесту. В Белогороде Епископ Максим совершал обряд венчания, и более двадцати Князей пировали на свадьбе. Рюрик, следуя древнему обычаю, в знак любви отдал снохе город Брагин. Сей Князь, тесть Игорева сына, жил в мире со всеми Ольговичами и в случае споров о границах или Уделах прибегал к посредству Всеволодову. Так, Святослав (в 1190 году) желал присвоить себе часть Смоленских владений; но Рюрик и Давид вместе с Великим Князем обезоружили его, представляя, что он взял Киев с условием не требовать ничего более и забыть споры, бывшие при Великом Князе Ростиславе; что ему остается или исполнить договор, или начать войну. Святослав дал им слово впредь не нарушать мира и сдержал оное, довольный честию первенства между Князьями южной России. Уступив Чернигов брату, Ярославу Всеволодовичу, а Рюрику знатную часть Киевской области, не имея ни Переяславля, ни Волыни, он не мог равняться силою с древними Великими Князьями, но подобно им именовался Великим и восстановил независимость Киева. Всеволод Георгиевич уважал в Святославе опытного старца (власы седые были тогда правом на почтение людей); предвидя его близкую кончину, удерживал до времени свое властолюбие и терпел некоторую зависимость могущественной области Суздальской от Киева по делам церковным. Вместе с народом или знаменитыми гражданами избирая Епископов для Ростова, Суздаля, Владимира, но посылая их ставиться к Митрополиту Никифору, преемнику Константинову, он всегда отправлял Послов и к Святославу, требуя на то его Княжеского соизволения: ибо власть Духовная была тесно связана с гражданскою, и Митрополит действовал согласно с желанием Государя. Никифор хотел нарушить сей устав в России, самовластно посвятив в Епископы Суздалю одного Грека; но Всеволод не принял его, и Митрополит поставил иного, назначенного Великим Князем и одобренного Святославом. - Между тем, желая приближиться к древней столице, Всеволод возобновил город Остер, разрушенный Изяславом Мстиславичем: Тиун Суздальский приехал туда властвовать именем Князя. Южный Переяславль также зависел от Всеволода, который отдал его, по смерти Владимира Глебовича, другому племяннику, Ярославу Мстиславичу. Вся Украина, по словам Летописца, оплакала сего мужественного Владимира, ужасного для Половцев, доброго, бескорыстного, любившего дружину и любимого ею. Не имея опасных совместников внутри России; Всеволод старался утвердить безопасность границ своих. Половцы за деньги служили ему, но в то же время, кочуя от нынешней Слободской Украинской до Саратовской Губернии, беспокоили его южные владения, особенно же пределы Рязанские: он сильным ополчением устрашил варваров, ходил с юным сыном, Константином, во глубину степей, везде жег зимовья Половецкие, и Ханы, сняв свои многочисленные вежи, от берегов Дона с ужасом бежали к морю. [1196-1201 гг.] Чего Андрей желал напрасно, то сделал хитрый Всеволод: он на несколько лет совершенно подчинил себе мятежную первобытную столицу наших Князей.
Всеволод Юрьевич, княжив 37 лет, спокойно и тихо преставился на пятьдесят осьмом году жизни [15 апреля 1212 г.], оплакиваемый не только супругою, детьми, Боярами, но и всем народом: ибо сей Государь, называемый в летописях Великим, княжил счастливо, благоразумно от самой юности и строго наблюдал правосудие. Не бедные, не слабые трепетали его, а Вельможи корыстолюбивые. Не обинуяся лица сильных, по словам Летописца, и не туне нося меч, ему Богом данный, он казнил злых, миловал добрых. Воспитанный в Греции, Всеволод мог научиться там хитрости, а не человеколюбию: иногда мстил жестоко, но хотел всегда казаться справедливым, уважая древние обыкновения; требовал покорности от Князей, но без вины не отнимал у них престолов и желал властвовать без насилия; повелевая Новогородцами, льстил их любви к свободе; мужественный в битвах и в каждой - победитель, не любил кровопролития бесполезного. Одним словом, он был рожден царствовать (хвала, не всегда заслуживаемая царями!) и хотя не мог назваться самодержавным Государем России, однако ж, подобно Андрею Боголюбскому, напомнил ей счастливые дни единовластия. Новейшие Летописцы, славя добродетели сего Князя, говорят, что он довершил месть, начатую Михаилом: казнил всех убийц Андреевых, которые еще были живы; а главных злодеев, Кучковичей, велел зашить в короб и бросить в воду. Сие известие согласно отчасти с древним преданием: близ города Владимира есть озеро, называемое Пловучим; рассказывают, что в нем утоплены Кучковичи, и суеверие прибавляет, что тела их доныне плавают там в коробе!
Культура при Всеволоде III Большое Гнездо.
Очень много князь Всеволод Юрьевчи делал для украшения своего стольного города Владимира и других городов своей земли. Он перестроил главный собор Владимира - Успенский (освящен 14 августа 1188 г.); возвел Дмитровский собор и главный храм монастыря Рождества Пресвятой Богородицы во Владимире, обновил церковь Пресвятой Богородицы в Суздале. В первой половине 90-х гг. XII в. были возведены новые крепости во Владимире, Суздале, Переяславле-Залесском. Считается, что портретное изображение князя Всеволода Юрьевича сохранилось на иконе святого Димитрия Солунского из Успенского собора г. Дмитрова (начало XIII в.). Кроме того, предполагаемое изображение князя Всеволода с сыновьями находят на одном из рельефов владимирского Дмитровского собора.
Всеволод - продолжатель дела отца (Юрия Долгорукого) и брата, так как он пошел по пути, указанному Андреем Боголюбским, их по праву можно считать основоположниками формирования монархической идеи, идеи самодержавия на Руси. Они заложили основу того княжения, в результате которого из сильного Владимирского княжества впоследствии возросло новое Московское княжество и возникло Московское государство.
Политическая ситуация Руси должна была в конечном счете сформировать новый образ правителя, политика, озабоченного далеко идущими целями, человека, который думает и видит на два шага вперед. Переход в новую политическую фазу характеризуется некими переходными периодами, в которых закладываются семена, впоследствии дающие всходы. Всеволод III Большое Гнездо и Андрей Боголюбский были теми личностями, которые сумели почувствовать новую эпоху и дать своего рода ответ на ее вызов.
7.Белокаменное зодчество Владимиро-Суздальского княжества во второй половине 12 - первой трети 13 веков
Лесные земли Ростово-Суздальского княжества долгое время были глухой окраиной Киевской Руси. Первая столица - Ростов - возникла только в Х в. В начале следующего столетия появился Ярославль, основание которого легенда связывает с Владимиром Мономахом. Осматривая свои северо-восточные владения, князь остановился на ночлег в посёлке на берегу Волги. Однако местные волхвы встретили гостя неприветливо и натравили на него священного медведя. Владимир в единоборстве одолел зверя и в память об этом заложил на месте поселения город, гербом которого стал медведь с секирой.
Примерно тогда же Владимир Мономах основал крепость в Суздале и город на Клязьме, получивший его имя, - Владимир. Строительство в те годы, судя по остаткам построек, обнаруженных археологами, вели киевские мастера.
Первым самостоятельным ростово-суздальским князем стал сын Владимира Мономаха Юрий Долгорукий. Князь почти постоянно вёл междуусобные войны за киевский великокняжеский престол, а собственную землю рассматривал скорее как базу, оплот для решающего броска на стольный град. Своей резиденцией Юрий Долгорукий избрал пустынное место под Суздалем - Кидекшу, где возвёл мощный укреплённый замок.
ХРАМ СВЯТЫХ БОРИСА И ГЛЕБА В КИДЕКШЕ
Оплывшие, но до сих пор впечатляющие валы окружают единственную сохранившуюся постройку княжеского замка - церковь святых Бориса и Глеба (1152 г.). По преданию, именно на этом месте полутора веками раньше разбили стан князья Борис и Глеб, павшие жертвой династической борьбы за киевский престол и впоследствии объявленные Церковью святыми. Четырёхстолпная одноглавая церковь не похожа на изысканные памятники Киева. Она сложена не из тонкой и хрупкой на вид киевской плинфы, а из тяжёлых массивных блоков местного белого известняка. Поэтому кажется, что строили её не обычные люди, а сказочные богатыри. Сужающиеся вглубь входы-порталы, похожие на воронки (позднее учёные назвали их перспективными), подчёркивали толщину стены. Может быть, такая их форма должна была напоминать о словах Христа про врата в Царство Божье. В Евангелии от Луки сказано: «...подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут».
Декор церкви, т.е. система украшений, необычно скромен для княжеской постройки: он ограничивается только плоскими двухуступчатыми выступами-лопатками, которые соответствуют внутренним столбам, да простым пояском поребрика (выступающих углами камней) с аркатурой (плоскими арочками) под ним. Если присмотреться, нетрудно заметить, что их ритм постоянно сбивается: мастеру трудно вписаться в отведённое поле стены, и арочки то врезаются в лопатки, то не дотягиваются до них. Да и пропорции арочного пояска выглядят немного неуклюжими. Чем это объяснить - неумелостью или небрежностью? Наверное, ни тем, ни другим: просто зодчий мыслил декор не как неотъемлемую составную часть архитектуры, а как дополнение, некий необязательный и, пожалуй, даже излишний убор, дополнительно надеваемый на здание. Арочный поясок был для него тем же, чем и дорогой пояс на княжеской одежде, - знаком особого достоинства владельца, но не более того.
Многие особенности постройки Юрия Долгорукого - техника кладки из белого камня, перспективные порталы, характерная аркатура - роднят её с романской архитектурой Европы. Есть все основания считать, что строительная артель, трудившаяся у суздальского князя, пришла на Русь из Польши. Успев поработать в Галиче у князя Владимира Володаревича - свата Юрия Долгорукого, мастера перебрались в Суздаль. Может быть, к ним обратились случайно (просто в Киеве и других русских землях не нашлось желающих выполнить княжеский заказ), но эта случайность оказалась счастливой для зодчества Владимиро-Суздальской земли.
СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ СОБОР В ПЕРЕСЛАВЛЕ-ЗАЛЕССКОМ
Одновременно с придворной церковью Юрий Долгорукий заложил Спасо-Преображенский собор (1152-1157 гг.) в основанном им городе Переславле-Залесском.
В Древней Руси слово «город» означало в первую очередь огороженное, т. е. защищённое, место. Поэтому города Юрия - это города-крепости: Переславль-Залесский, Юрьев-Польской, Кснятин, Дмитров, Москва. Сохранившиеся валы Переславля достигают в высоту шестнадцати метров.
Спасский собор поражает простотой и суровостью облика. Храм из-за своих пропорций (его ширина больше, чем высота) получился почти кубическим, приземистым, тяжёлым; зодчие воплотили в нём не образ Небесной Премудрости, как в Софии Киевской, а земную силу и мощь. Однако собор не воспринимается как примитивный или грубый: прекрасная кладка стен из гладких, идеально пригнанных блоков придаёт этому творению рук человеческих одухотворённость, противопоставляя его дикой природе.
Внутри собора толстые крестообразные в плане столбы несут теряющиеся в полумраке своды. Даже в солнечный день темно в храме князя Юрия: немногочисленные узкие окна напоминают щели бойниц, и свет, проникающий в них, пронзает сумрак тонкими лучами, напоминающими сверкающие мечи.
Отличительной чертой храма является почти полное отсутствие декора. Только ровно посередине его стены опоясывает полочка-отлив (выше её стена становится более тонкой) да арочный поясок украшает апсиды. Могучий шлем главы напоминает воинский, поэтому само собой напрашивается сравнение храма с его заказчиком, неутомимым воителем Юрием Долгоруким. Действительно, храм символически мог истолковываться как человеческое тело, что закрепилось в древнерусских терминах: он имел главу, шею, бровки, пояс, подошву... И даже зубчатые треугольники-городки под главой похожи на украшение парадного шлема полководца.
Впрочем, городки появились уже при преемнике Юрия князе Андрее, которому довелось достраивать этот собор. В 1155 г. Юрий осуществил своё заветное желание и захватил Киев, но скоропостижно умер после богатого пира. Сердце же его сына Андрея всецело принадлежало родному Владимиро-Суздальскому княжеству. Незадолго до смерти отца он самовольно ушёл туда из Киевской земли, забрав с собой чудотворную икону Богоматери - ту, которая потом прославилась на Руси под именем Владимирской. Предание гласит, что кони, вёзшие повозку с иконой, остановились в двенадцати верстах от Владимира, и их не удалось сдвинуть с места. Это было истолковано, как нежелание Богоматери отправляться в Ростов; Андрей решил сделать столицей унаследованного им княжества не Ростов и не Суздаль - оплоты местной знати, а молодой город Владимир. Под Владимиром, на месте остановки, Андрей основал город-замок, названный Боголюбовом, а сам получил прозвание Боголюбского.
ВЛАДИМИР И БОГОЛЮБОВО
Размах строительства, предпринятого Андреем, не может не удивлять: за восемь лет его правления в княжестве, которое стало называться Владимиро-Суздальским, было возведено больше каменных зданий, чем за тридцать два года правления Юрия Долгорукого. Но самым важным был даже не масштаб, а новая направленность деятельности энергичного князя. Андрей не пожелал владеть Киевом: в 1169 г. владимиро-суздальские войска под командованием среднего сына Андрея Боголюбского захватили город, но князь отдал его племяннику - двенадцатилетнему отроку, младшему в роду. Впервые в русской истории киевский престол был поставлен ниже другого. Князь не собирался переселяться в уже однажды отвергнутый город: он мечтал превратить Владимир в новый Киев, который не уступал бы прославленному образцу.
Строить города «по образу» мировых столиц или священных градов было характерно для европейской культуры Средневековья, но в разных странах и в различные периоды эта идея приобретала местную окраску. Например, подражание Киева Константинополю должно было уподобить русский город древней столице византийских императоров-василевсов с таким же Софийским собором, Ирининским и Георгиевским монастырями. А Андрей Боголюбский уподоблял Владимир Киеву, чтобы, наоборот, противопоставить его древней столице Руси. Во Владимире, как и в Киеве, текли реки Почайна и Лыбедь, на княжеском дворе стояла церковь Спаса, а входили в город через Золотые ворота (1164 г.). И сейчас торжественно высится на главной улице Владимира их сводчатый массив, увенчанный церковью, которая была перестроена в XVIII в. Высота проёма ворот настолько велика (около четырнадцати метров), что не позволила мастерам изготовить воротное полотнище таких размеров. Пришлось перекрыть их на половине высоты арочной перемычкой, на уровне которой располагался настил для воинов - защитников ворот.
Разумеется, строители руководствовались не только практическими соображениями: ворота были форпостом города, представляли гостям его лицо и служили границей между враждебным внешним миром и обжитым внутренним. Поэтому для Божественной защиты ворот на них ставили церковь, хотя она и ослабляла оборонительные свойства сооружения. Не случайно, конечно, было выбрано посвящение надвратного храма Положению Ризы Богоматери.
Этот праздник установили в Константинополе в 860 г. после осады столицы Византийской империи русским войском под предводительством князя Аскольда. Когда славянский флот подошёл к берегу вплотную, патриарх Константинопольский погрузил в воды залива край ризы Богоматери, хранившейся во Влахернском храме, и поднявшаяся буря разбросала корабли противника. С тех пор этот праздник чтился именно благодаря его «градозащитному» свойству, а храм Ризположения должен был обеспечить надёжную защиту ворот. Кроме Золотых ворот во Владимире были ещё Серебряные и Медные. Надо признать, что зодчие Андрея Боголюбского достойно справились со своей задачей: возведённые ими ворота - огромные, белокаменные, с окованными позолоченной медью створками, с венчающей их златоглавой церковью - были достойны любой столицы тех времён.
По высоте владимирские Золотые ворота всё же уступали киевским, высота проёма которых равнялась высоте центрального прохода-нефа Софии Киевской. А вот новый владимирский Успенский собор (1158-1160 гг.), заложенный Андреем, высотой превосходил все соборы Святой Софии на Руси - и киевский, и новгородский, и полоцкий. По площади храм Андрея Боголюбского был значительно меньше Софии Киевской и обладал поразительной лёгкостью и стройностью. Стены и столбы стали тоньше, чем в постройках Юрия Долгорукого; вместо как бы растекающихся по стене выступов-лопаток появились плоские четырёхгранные полуколонны - пилястры. Наложенные на них тонкие полуколонки, на глазах словно растущие вверх, заканчивались изящными лиственными капителями. Незамысловатые арочки преобразились в красивый пояс из колонок, свисающих подобно бахроме. Между колонками, очевидно позолоченными, были написаны изображения святых. Сверкали золочёной медью также порталы, глава и несущий её барабан.
Впервые владимирские горожане смогли полюбоваться и резными каменными рельефами. На одном из них грифоны возносили на небо Александра Македонского. С другого рельефа смотрели фигурки сорока севастийских мучеников, брошенных в холодное озеро, с третьего - три отрока, ввергнутые вавилонским царём Навуходоносором в горящую печь. А вошедшего в храм поражали яркие росписи, полы из цветных майоликовых плиток, сделанных из обожжённой глины и покрытых глазурью, драгоценные ткани и ковры. Весь облик собора стал совершенно другим: не суровый воин заказал возвести эту постройку, а рачительный хозяин и утончённый ценитель искусства.
Едва ли уступала по роскоши городскому собору княжеская церковь Рождества Богородицы в Боголюбовском замке (1158-1165 гг.), куда князь Андрей любил водить почётных гостей. Такой церковью, «всею добродетелью церковной исполненной, измечтанной всею хитростию», можно было гордиться. Её купол несли не столбы, а круглые колонны, которые завершались пышными золочеными капителями, напоминавшими короны; стены пестрели фресками, а полы сверкали начищенными плитами красной меди. Внутри было светло и просторно; высоко возносились хоры, где во время службы стоял князь со своей свитой. Над белокаменной крепостной стеной издалека были видны золотая глава Рождественской церкви и две высокие лестничные башни двухэтажного белокаменного дворца.
Если у Юрия Долгорукого храмы выглядели как крепости, то у Андрея Боголюбского крепость походила на дворец. Нарядно украшенный фасад с тройными окнами, с бахромой висячих колонок более подходил парадной резиденции, чем зданию, рассчитанному на осаду. Площадь перед дворцом была вымощена камнем: на такой площади не стыдно было бы принять и самого германского императора Фридриха Барбароссу, который, по преданию, в знак уважения и дружбы прислал Андрею своих мастеров. Под белокаменной сенью стояла большая водосвятная чаша. Говорили, что в эту чашу Андрей щедрой рукой насыпал деньги для раздачи работникам. Князь чувствовал себя «самовластцем» в своём княжестве и не видел нужды хорониться за грозными стенами мрачных крепостей.
ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА НА НЕРЛИ
От остатков Боголюбовского дворца открывается вид на постройку, ставшую символом древнерусской архитектуры, - знаменитую церковь Покрова на Нерли (1165г.). Андрей велел поставить её в том месте, где река Нерль впадает в Клязьму, в память о сыне, юном Изяславе, павшем в бою с волжскими булгарами. Сейчас церковь, уединённо стоящая на бескрайних просторах владимирских равнин, отражающаяся в воде неширокой речки, выглядит покинутой и печальной. Чем же объясняется её мировая слава? Церковь невелика и удивительно гармонична. Полуцилиндры апсид (выступов алтарной части храма), такие грузные, так сильно выступающие в постройках Юрия Долгорукого, здесь словно утоплены в тело храма, и восточная (алтарная) часть не перевешивает западную. Фасады разделяются многослойными четырёхуступчатыми лопатками с приставленными к ним полуколонками; острые углы лопаток и стволы полуколонн образуют пучки вертикальных линий, неудержимо стремящихся ввысь. Вертикальное устремление постепенно и незаметно переходит в полукруглые очертания закомар. Полукружиям закомар вторят завершения изящно вытянутых окон, порталов, арочек колончатого пояска. И, наконец, церковь венчает полукружие главы, которая раньше была шлемовидной, а сейчас напоминает луковицу.
Красив резной убор церкви. В центре каждого фасада (кроме восточного), наверху, в поле закомары, находится рельефная фигура знаменитого библейского царя Давида-псалмопевца. Царь Давид играет на лире, а слушают его львы, птицы и грифоны. Птица - древний символ человеческой души, а лев - символ Христа. В Средние века считалось, что львица рождает детёнышей мёртвыми и оживляет их своим дыханием. Это воспринималось как прообраз Воскресения Христова. Кроме того, лев будто бы спит с открытыми глазами, подобно тому как Бог не дремлет, храня человечество. Наконец, лев- царь зверей, а Христос - Царь Небесный. Последнее толкование связывало льва с идеей княжеской власти: ведь земные правители считались наместниками Бога на земле. А резные львы внутри храма помещены на верхней части столбов, поддерживающих купол. Купол церкви - это небо, простёртое над землёй; небесный свод утверждался на львах, как на власти утверждается порядок земного мира.
Под львами и птицами в кладку вставлены загадочные маски: юные лики с огромными очами и распущенными волосами. Некоторые учёные связывали их с образом Богоматери до Её обручения с Иосифом, когда Пресвятая Дева ещё не покрывала головы. Однако, скорее всего, маски изображают ангелов, явившихся послушать Давида и прославить Богородицу. Изображения Девы Марии в резьбе храма нет, но весь облик церкви, такой стройной и изысканной, напоминает Её образ, запечатленный церковным писателем Епифанием, особо отмечавшим тонкость Её рук и перстов. Вообще говоря, любую церковь можно уподобить Богоматери, поскольку Мария в церковной традиции символизирует Церковь Земную. В храме Покрова на Нерли это умозрительное положение стало наглядным.
Своей властной политикой Андрей вызвал недовольство бояр и был убит заговорщиками в Боголюбовском дворце. Предание гласит, что он принял смерть от руки Кучковичей - братьев его жены, сыновей боярина Кучки, некогда казнённого Юрием Долгоруким. Владимиром стали править рязанские князья, прежде всего отправившие владимирскую казну к себе в Рязань. Когда же они посягнули на имущество церквей и даже на икону Владимирской Богоматери, жители города восстали и позвали на княжение брата Андрея - Михаила. Тяжелобольного Михаила к месту битвы с рязанцами принесли на носилках. Несмотря на это, ему удалось обратить противников в позорное бегство: рязанские князья так торопились, что бросили во Владимире своих жён и старую мать.
Михаил прожил недолго. Его наследником стал следующий сын Юрия Долгорукого, Всеволод, получивший за своё большое семейство прозвище Большое Гнездо. Он предал казни убийц Андрея, повелев бросить их в просмолённых гробах в бездонное озеро. Говорят, что с тех пор вода в этом озере, получившем название Пловучего, стала чёрной, как смола. Всеволоду досталось хорошее наследство - богатое, обширное, процветающее княжество, которое стало сильнейшим на Руси.
Археологи установили, что раньше храм выглядел несколько иначе. Мягкий травянистый холм, на котором стоит церковь, был облицован белокаменными плитами, и храм горделиво высился над рекой, как памятник на постаменте.
С трёх сторон к его стенам была пристроена торжественная аркада, состоящая из одинаковых арок, опирающихся на столбы и украшенных резными изображениями барсов (барс был эмблемой Владимирского княжества).
Поэтому церковь казалась более приземистой и устойчивой. Сейчас она выглядит прекрасной и хрупкой; раньше она была прекрасной и величавой, что вполне соответствовало толкованию образа Богородицы - не слабой Девы, но оплота и надежды всех жителей земли Русской.
ДМИТРИЕВСКИЙ СОБОР
В 1185 г. во Владимире случился большой пожар, повредивший Успенский собор Андрея Боголюбского. Надо было или ремонтировать его, или строить заново. Однако новый князь Всеволод Юрьевич поступил иначе: зодчие обстроили старый храм широкими галереями, заключив его в огромный каменный футляр (1185-1193 гг.). Стены андреевского собора частично разобрали, превратив их в столбы новой постройки, а над галереями возвели ещё четыре главы. Таким образом, собор стал пятиглавым и как бы ступенчатым: выше галерей, служивших усыпальницей владимирских князей и епископов, были видны своды центральной части, над боковыми куполами господствовала центральная могучая глава. Если собор Андрея высился над обрывом берега Клязьмы как прекрасное видение, то собор Всеволода напоминал могучий уступ горы. Он словно собирал вокруг себя растущий город, венчал его собой и осенял покровительством Богородицы.
Близ Успенского собора князь устроил новый княжеский двор, где решил поставить храм в честь своего покровителя Святого Дмитрия Солунского (1193-1197 гг.), потому что Всеволод носил христианское имя Дмитрий. Из далёкой Солуни, византийского города Фессалоники, принесли доску от гроба этого святого воина, ревностного защитника своего града. На этой доске написали храмовую икону Дмитриевского собора (накануне Куликовской битвы Дмитрий Донской перенёс святыню в Успенский собор Московского Кремля).
Придворный храм Всеволода не так строен, как церкви Андрея Боголюбского, но и не так приземист, как храмы его отца: он кажется золотой серединой между ними. Первоначально его обходили торжественные галереи, а у западного фасада высились две могучие лестничные башни (к сожалению, малосведущие реставраторы во времена Николая I приняли их за более поздние постройки и разобрали). А вот по богатству резного убранства он превосходит всё, что строилось до него не только во Владимирском княжестве, но, пожалуй, и во всей Руси. Вся верхняя часть стен храма, начиная со ставшего обязательным для владимиро-суздальского зодчества аркатурно-колончатого пояса, покрыта разнообразной резьбой. Её можно рассматривать часами как своеобразную энциклопедию: ангелы, птицы, звери, фантастические существа и растения сплошь покрывают стены между многослойными лопатками. Под арочками колончатого пояса стоят многочисленные святые, а в полях закомар расположены сюжетные сцены. Здесь тоже нашлось место для сюжета «Вознесение Александра Македонского», а на другом фасаде появился - совсем неожиданно для русской традиции - портрет самого Всеволода с сыновьями; новорождённого сына князь держит на руках. Выбор этих сюжетов продиктован назначением собора - княжеского домового храма, а также желанием возвеличить его могущественного заказчика.
Гораздо менее понятна тематика сюжетов богатой каменной резьбы. Выдающийся исследователь владимиро-суздальского зодчества Н.Н.Воронин подсчитал, что разные звери на резьбе храма изображены двести сорок три раза, птицы - около двухсот пятидесяти раз, а львы сто двадцать пять раз. С ними соседствуют полуфигуры святых и всадники, а господствует над всем трижды повторённая (на разных фасадах) фигура библейского песнопевца. Может быть, мастера хотели изобразить весь существующий мир, все живые творения прислушивающимися к Божественному слову? «Всякое дыхание да хвалит Господа» - так сказано в одном из псалмов Давида. А может, их вдохновил описанный в Библии образ Соломонова храма, который считался непревзойдённой вершиной зодчества всех времён?
ГЕОРГИЕВСКИЙ СОБОР В ЮРЬЕВЕ-ПОЛЬСКОМ
Другим шедевром белокаменного зодчества является Георгиевский собор в Юрьеве-Польском (1230- 1234 гг.). Его построил сын Всеволода Святослав - тот, который изображён на руках у отца на рельефе Дмитриевского собора. К сожалению, верхняя часть величественного храма в XV в. рухнула и была сложена заново московским купцом и строителем Василием Ермолиным. Наверное, катастрофа случилась из-за сложной конструкции верха постройки: барабан её главы стоял не прямо на сводах, а на выложенных над сводами высоких арках. От этого церковь казалась ещё выше, а внутри всё её пространство словно собиралось вверх, к светоносному куполу. Эту удачную находку владимирских зодчих позже переняли московские мастера.
Надо отдать Ермолину должное: он добросовестно пытался подобрать камни в прежнем порядке, но задача была почти невыполнимой. Ведь резьба сплошь покрывала Георгиевский собор, и счёт сюжетов шёл даже не на сотни, а на тысячи! Поэтому он и выглядит теперь грандиозной каменной загадкой. Резьба Георгиевского собора двуплановая: изображения, выполненные в высоком рельефе, размещены на фоне плоского коврового узора из растительных завитков. Даже колончатый поясок поглотила стихия орнамента - он словно утонул в стене и покрылся изощрёнными орнаментальными узорами. Сочетание низкого рельефа с высоким производит удивительное впечатление, будто резьба выступает, прямо на глазах выходит наружу из гладкой поверхности стены. Если в церкви Юрия Долгорукого в Кидекше мастер явно «прикладывал» резные детали к телу храма, то здесь они будто вообще не высечены человеческими руками, а порождены самим камнем.
С запада на входящего смотрел резной деисус, а северный фасад охраняли святые покровители владимирской княжеской династии. В образе воина над северным притвором учёные видят Святого Георгия - святого, носившего то же имя, что и основатель династии Юрий (Георгий) Долгорукий. В резьбу включены многочисленные библейские сцены, которые должны были оберегать от несчастий: уже знакомые по владимирскому Успенскому собору «Три отрока в пещи огненной», «Даниил во рву львином» и «Семь спящих отроков». Очевидно, главная идея, воплощённая в резном наряде собора, - это охрана, Божественная защита княжества.
Увы, святым не удалось спасти Русь от монгольских полчищ. Владимирский князь пал в битве на реке Сити всего через четыре года после того, как был построен собор в Юрьеве-Польском. Однако самобытное владимиро-суздальское зодчество не погибло: подобно семи отрокам эфесским, оно лишь уснуло, чтобы вновь пробудиться спустя столетие в белокаменной Москве.
8.Литература, живопись, прикладное искусство Владимиро-Суздальского княжества во второй половине 12 - первой трети 13 веков.
Во второй половине 12 века самым могущественным на Руси стало Владимиро-Суздальское княжество. Его князья, опираясь на торговцев и ремесленников, на дружинников и мелких земельных собственников, стремились ограничить влияние крупного боярства и боролись за единую княжескую власть.
С 1158 года при Успенском соборе начинается систематическое владимирское летописание. Его характерная черта - общерусский масштаб в оценке исторических событий. Власть владимирского князя трактуется здесь как общерусская власть, а город Владимир - как новый общерусский центр. Не менее сильно эта мысль о единстве русского народа выражена в одном замечательном памятнике владимирской литературы - в «Службе Покрову». Богоматерь выступает здесь не только как покровительница стольного Владимира и его князя, но и как заступница всех людей молодого города и «российской земли» в широком смысле; борьба с «тьмой разделения нашего», т.е. феодальной раздробленностью Руси, является лейтмотивом службы и установленного князем Андреем праздника Покрова. Так безымянный владимирский церковный писатель перекликается с глубоко ему созвучным по настроениям гениальным автором «Слова о полку Игореве».
Сыновья великого князя Владимира Борис и Глеб, предательски убитые их братом Святополком, были причислены церковью уже в 1071 году к лику святых. С этого времени утвердился праздник Бориса и Глеба, приуроченный ко дню перенесения их мощей в новую церковь, выстроенную князем Изяславом Ярославичем в Вышгороде. В 1115 году мощи Бориса и Глеба были водворены в названной их именем каменной церкви в том же Вышгороде. Почитание Бориса и Глеба получило отражение в одном из древнейших памятников русской литературы - в относящемся к концу XI - началу XII веков «Сказании о Борисе и Глебе». В честь обоих братьев было построено много церквей и обителей, их изображения пользовались большой популярностью.
Расцвет владимиро-суздальской архитектуры связан с именем Андрея Боголюбского. Князь основал свою резиденцию в Боголюбове, близ Владимира, там был воздвигнут обширный дворцовый комплекс, соединенный с храмом (общий облик которого реконструирован Н. Н. Ворониным). Сохранившаяся стройная лестничная башня в Боголюбове дает представление о характере архитектуры княжеского дворца той поры.
Церковь Покрова на Нерли - один из самых поэтических памятников древнерусского зодчества. Сооруженная князем Андреем, по преданию, в память горячо любимого сына, она находится вне пределов города и княжеской резиденции. Выделяясь своей ослепительной белизной из окружающего пейзажа, а зимой, словно драгоценный кристалл, сверкая на снежном фоне, она неразрывно связана с этим пейзажем.
Дмитриевский собор кажется по сравнению с церковью Покрова более внушительным и монументальным. Правильный куб основного объема сообщает ему устойчивость. Боковые прясла фасадов равны по ширине, абсиды более решительно выступают из общего массива. Вертикальные членения здесь не подчеркнуты с такой силой, как в церкви Покрова.
Летопись рассказывает, что для сооружения храмов и дворцов во Владимире и Боголюбове князья созвали мастеров со всех земель, но несомненно, что над рельефами работали местные мастера, которые и впоследствии славились как искусные резчики по дереву.
Среди замечательных памятников живописи Владимиро-Суздальского княжества выделяются фрагменты росписи Дмитриевского собора конца 12 в. В частично сохранившемся «Страшном суде» (на сводах западной части храма) образы апостолов, ангелов, праведников отличаются психологической глубиной и сложностью. Они говорят о внутреннем родстве фресок Дмитриевского собора с такими выдающимися произведениями византийского искусства, как икона Владимирской Богоматери с ее глубиной внутренней жизни и силой чувства.
Фрагменты росписи Дмитриевского собора с несомненностью свидетельствуют о том, что здесь работали художники-греки. Это еще раз говорит о широте художественных связей Владимиро-Суздальского княжества.
Монументальная икона Дмитрия Солунского (конец 12- начало 13 в.) предположительно связана с Всеволодом III, патроном которого считался Дмитрий Солунский. Она должна была напоминать о законности и могуществе княжеской власти.
Дальнейшее развитие владимиро-суздальской живописи можно представить по ярославским памятникам. В 13 в. Ярославль стал большим художественным центром. Здесь шло интенсивное строительство, здесь работали талантливые живописцы. Именно к ярославской школе относится монументальная икона Знамения (первая половина 13 в., так называемая Ярославская Оранта.
Суздальские мастера прикладного искусства создали в 20-30-х гг. 13 в. уникальный памятник - великолепные двери суздальского собора. Обитые снаружи медными листами, они несут на себе 56 клейм с различными изображениями, выполненными оригинальным способом огневого золочения (Медные листы, прикрепленные к дверям, сначала покрывали черным лаком, потом острым инструментом прочерчивали рисунок, который травили кислотой. Затем листы покрывали ртутью и золотом и нагревали. В результате золото накрепко соединялось с медью листа. Техника огневого золочения получила широкое распространение на Руси. Ею были выполнены, например, интереснейшие композиции Васильевских дверей новгородского Софийского собора (1336 г., в настоящее время находятся в г. Александрове).). Южные двери посвящены «деяниям ангелов», которые издавна были «покровителями» князей. Западные украшены сценами из Нового завета.
Архитектура и изобразительное искусство Владимиро-Суздальского княжества сыграли большую роль в развитии древнерусского искусства. Они явились образцом для зодчих и живописцев Москвы, искусство которой начало развиваться в 14 столетии.
9.Вторжение монголо-татар в Северо-восточную Русь и установление ордынского ига.
Русское государство, образованное на границе Европы с Азией, достигшее своего расцвета в 10 - начале 11 века, в начале 12 века распалось на множество княжеств. Этот распад произошел под влиянием феодального способа производства. Особенно ослабилась внешняя оборона Русской земли. Князья отдельных княжеств проводили свою обособленную политику, считались в первую очередь с интересами местной феодальной знати и вступали в бесконечные междоусобные войны. Это привело к потере централизованного управления и к сильному ослаблению государства в целом.
В XIII в. бывшая Киевская Русь оказалась рассечена на две части: Южную и Северо-Восточную. Народам нашей страны пришлось вынести тяжелую борьбу с иноземными захватчиками. С востока на Русь, на народы Средней Азии и Кавказа обрушились полчища монголо-татарских завоевателей.
Татаро-монгольским игом принято называть период времени, в течение которого Русь находилась под влиянием Золотой Орды. Татаро-монгольское иго держалось в России 240 лет - почти четверть тысячелетия. За это время произошло множество событий, повлиявших на Россию, поэтому значение этого времени невозможно переоценить. Исход героической борьбы с захватчиками надолго определил исторические судьбы большинства народов нашей страны, оказал огромное влияние на их дальнейшее экономическое и государственно-политическое развитие, привел к значительным изменениям в этнической и политической карте Восточной Европы и, Средней Азии.
Обстановка на Руси до монголо-татарского нашествия.
В XIII веке Владимирское княжество было частью некогда могучего и единого, но расхватанного на куски, Киевского княжества. Переяславль стал самостоятельным княжеством, княжества Черниговское, Новгород-Северское, Галицко-Волынское, Смоленское так же стали самостоятельны. Бывшая Киевская Русь оказалась рассечена на две части: Южную и Северо-Восточную.
В Северо-Восточной части преобладающее положение стала занимать Владимиро-Суздальская земля. Сформировался политический центр - Владимир, от Дикого поля и от набегов половцев который охраняли непроходимые леса, болота, реки и Рязанско-Муромское княжество. После Юрия Долгорукого и его сына Андрея Боголюбского суздальская земля начала отвыкать от междоусобиц, но боярская смута не дала брату Андрея Всеволоду спокойно княжить. Лишь в 1176 году началось княжение Всеволода Большое гнездо, сопровождавшееся утверждением и развитием традиций княжеского самовластия, заложенным Андреем Боголюбским. Но после смерти Всеволода между сыновьями его и другими княжескими домами опять разгорелась междоусобица. Мстислав Удалой - сын смоленского князя Мстислава Ростиславича, правнук Мстислава Великого вступил во вражду с всеволодовским домом, что привело к тому, что в 1219 году Мстислав Удалой стал галицким князем. Суздальский князь Константин спокойно передал перед смертью владимирское княжество брату Юрию, а новгородским наместником стал Ярослав Всеволодович.
Вторжение Золотой Орды.
В 1235 году состоялся военный совет (курултай) на котором было принято решение о вторжении на русские земли, главнокомандующим был утверждён внук Чингисхана - Батый.
В конце 1236 г. монголы стремительным ударом разгромили Волжскую Болгарию, весной и летом 1237 г. подчинили себе половецкие орды в междуречье Волги и Дона, захватили земли буртасов и мордвы на Средней Волге. Осенью 1237 г. основные силы Батыя сосредоточились в верховьях реки Воронеж для вторжения в Северо-Восточную Русь.
Численное превосходство стало одним из решающих факторов успеха завоевательных походов монголов. Батый двинул на Русь 120-140 тыс. своих воинов, из которых монголо-татар насчитывалось всего лишь 40-50 тыс. Русь, как и другие феодально-раздробленные страны Европы и Азии того времени, не могла противопоставить полчищам монголо-татарской конницы, спаянным железной дисциплиной и единым командованием, равноценные по численности военные силы. Вся Русь могла выставить свыше 100 тыс. воинов, но объединение сил страны оказалось неосуществимым в условиях княжеских распрей и усобиц.
Зимой 1237 г. полчища Батыя вторглись в пределы Рязанского княжества. Для рязанских князей, привыкших к летне-осенним набегам половцев, зимнее наступление монголо-татар явилось неожиданным. Княжеские дружины были рассредоточены в стольных удельных городах. Обращение рязанских князей за помощью к соседним владимирским и черниговским князьям осталось без ответа, что не поколебало, однако, решимости рязанцев стоять за свою землю насмерть. Пять дней отбивали защитники города ожесточенный штурм сменявших друг друга туменов Батыя. На шестой день монголо-татары ворвались в город, который разграбили и сожгли, а всех его жителей перебили.
Оставив позади себя опустошенную и обезлюдевшую Рязанскую землю, Батый двинул свои силы на Владимирское княжество. Великий князь Юрий Всеволодич использовал месячную задержку монголо-татар в Рязанской земле для сосредоточения значительных воинских сил у Коломны, прикрывавшей единственно удобный зимний путь на Владимир по Москве-реке и Клязьме. В «сече великой» под Коломной погибла почти вся владимирская рать, что фактически предопределило судьбу всей Северо-Восточной Руси. Упорное сопротивление захватчикам оказали жители Москвы, небольшого тогда города-крепости, прикрывавшего путь на Владимир с юго-запада. Только на пятый день штурма монголо-татарам удалось овладеть Москвой и полностью ее уничтожить.
февраля 1238 г. Батый осадил Владимир. Несколько дней отражали владимирцы штурм его отрядов. 7 февраля монголы ворвались через проломы в крепостной стене в город. Его последние защитники погибли в огне подожженного захватчиками Успенского собора. С взятием после двухнедельной осады порубежного с Владимирской землей новгородского «пригорода» Торжка перед захватчиками открылась дорога на Новгород, Полоцк и другие города Северо-Западной Руси. Однако наступившая весна превратила новгородские леса и болота в топи, непроходимые для монгольской конницы, обремененной бесчисленными обозами с награбленной добычей и пленными. В кровопролитных битвах и штурмах русских городов захватчики понесли огромные потери, их боевая мощь ослабла. Батый начал отход в южные степи для приведения в порядок своих туменов.
Позиция русских князей по отношению к монголо-татарскому игу.
В политике русских князей по отношению к Золотой Орде прослеживается два направления: часть русских князей ориентировалась на союз с монголо-татарами, другая часть на путь открытого вооруженного сопротивление им.
Разность позиций объясняется тем, что Русь в этот период оказалась «между двух огней». С одной стороны монголо-татары, с другой католическая Европа. Перед русскими князьями встала проблема выбора: с кем бороться в первую очередь, в чьем лице искать союзников? Эти две возможные линии в политики нашли свое воплощение в деятельности двух князей - Александра Невского и Даниила Галицкого.
Историки считают, что князь Александр одним из первых оценил всю сложность и противоречивость обстановки, так как лучше других знал, какая опасность надвигается с Запада История России с древнейших времен до 1917 года. Видя, что крестоносцы являются для Руси не меньшими разрушителями, чем монголо-татары, он сделал выбор в пользу союза с Ордой. С 1252 по 1266 гг. являясь владимиро-суздальским князем, он взял курс на подчинение. Его политику поддержала церковь, которая видела большую опасность в католической экспансии, а не в веротерпимых правителях Золотой Орды.
Позиция князя Александра Ярославича, выступавшего за мир с ордынцами, далеко не у всех вызывала симпатии. Низшие сословия единодушно выступали против Орды, князья и бояре разошлись во мнениях. Выражением народных настроений стали многочисленные волнения, бунты против численников, баскаков, непомерной ордынской дани.
В политике линия противостояния Орде нашла выражение в деятельности ряда князей, в первую очередь - Даниила Романовича Галицкого.
Символично, что ближайшим союзником, соратником князя Даниила стал родной брат Александра Невского князь Андрей Ярославич. Источники не дают возможности установить, кто был инициатором антиордынского союза, охватившего русские земли с северо-востока на юго-запад, князь Даниил или князь Андрей? Известно, что соглашение было подкреплено женитьбой Андрея Ярославича на дочери Даниила Галицкого в 1251 г.
Этот союз, опиравшийся на моральную поддержку католической церкви, был крайне нежелателен и опасен для Орды. И как только хан Батый упрочил свое положение, добившись избрания великим ханом своего ставленника, он направил на Русь очередную рать, которая известна в истории, как неврюева (1252 г.). Известно, что неврюева рать явилась под Переяславлем, князь Андрей вышел навстречу ей с полками, и на Клязьме произошла «сеча велика». На стороне владимиро-суздальского князя, видимо, сражались тверичи. Силы были неравными, русские дружины были разбиты, князь Андрей бежал в Новгород, а затем в Швецию.
Даниил Галицкий оказался без союзника, но все еще надеялся на помощь Папы Римского Иннокентия IV, который звал католиков в крестовый поход на Русь. Призывы главы католической церкви оказались безрезультатными, и князь Даниил решил вступить в борьбу с Ордой самостоятельно. В 1257 г. он выгнал из галицких и волынских городов ордынских баскаков и ордынские гарнизоны. Но Орда прислала значительное войско под командованием Бурундая, и князь Даниил по его требованию вынужден был разобрать в своих городах крепостные стены, составлявшие главную военную опору в борьбе с ордынцами. Сил для сопротивления бурундаевой рати у Галицко-Волынского княжества не было. Так в жизни победила политическая линия, избранная Александром Невским. В 1262 году он заключил с литовским князем Миндовгом договор против Ордена, что напугало ордынскую дипломатию. Не без ее участия в 1263 году в княжеской междоусобице был убит Миндовг, а Александр был вызван в Орду и умер на обратном пути при загадочных обстоятельствах.
В это время на Северо-Восточную Русь стали являться одна за другой ордынские рати:
год - разорение городов Северо-Восточной Руси «царевыми татарами».
год - татарская рать погромила на пути из Литвы южные русские города.
год - на Северо-Восточную Русь пришли Кавгадай и Алче-гей.
год - ордынская рать Турантемира и Алыни опустошила земли вокруг Владимира и Переяславля.
год - рать в Рязанской, Муромской и Мордовской землях.
год - «Дедюнева рать» опустошила все крупные города, вплоть до Волока-Ламского.
год - сбор дани Копчей в Костроме и в Ростове.
год - Найдета за данью пришел во Владимир.
год - Таянгар пограбил Кашин.
год - Ахмыл ограбил Ярославль и другие низовые города.
В 1327 году случилось единственное восстание русских людей против ордынского ига, над Русью нависла угроза появления новой карательной рати. Настал час Ивана Калиты. Не имея выбора, ему пришлось вести татарскую рать на оппозиционную тогда Москве Тверь, во избежание крупных набегов со стороны татар. За эту службу в 1332 году Иван стал великим князем. Уже со времени Ивана от дани стали собирать излишки и сохранять, правда еще не вполне представляя, что с ними делать.
Во время правления Ивана Калиты приобрело международный политический вес и стало претендовать на все древнерусское наследство Литовско-Русское княжество, объединявшее в себе Смоленск, Подольск, Витебск, Минск, Литву, в последствии Среднее Приднепровье. Орда поощряла и более разжигала противоречия между двумя великими княжествами, поочередно принимая сторону одной из сторон, следуя еще выработанной при Чингисхане политике.
Освобождение от ига.
Первым камнем положенным в основу борьбы Руси за освобождение от монголо-татарского ига стала Куликовская битва состоявшаяся 8 сентября 1380 года. Орда имела численное превосходство над русскими, но благодаря превосходным тактическим задумкам Дмитрия его войску удалось взять в окружение и уничтожить главные силы Мамая.
Разгром Мамая, и последовавшие за этим ордынские неурядицы, которые привели к окончательному распаду грабительского государства, демонстрация превосходства русского военного искусства над военным искусством врага, усиление государственной власти на Руси - заметные последствия битвы на Куликовом поле. Вместе с этим Куликовская битва положила начало возрождению национального самосознания русского народа.
Куликовская победа создала в Восточной Европе качественно новую политическую ситуацию, при которой искусственно сдерживавшиеся объединительные процессы получили простор для своего развития. С Куликовской победы началось неуклонное восхождение Москвы, столицы Русских земель. Сейчас же явились и признаки возросшего личного влияния Дмитрия Донского.
После Куликовской битвы Орда ещё не раз пыталась восстановить своё ослабленное влияние на Русь и пресечь начавшееся объединение земель вокруг Москвы.
В 1462 году, после смерти Василия II на престол взошёл его сын Иван III. Эпоха Ивана III - эпоха сложнейшей работы русской дипломатии, эпоха укрепления русского войска, необходимого для обороны Русского государства. Первым завоеванием Ивана III было Казанское ханство, затем последовало присоединение Новгорода и к 1492 году Иван III стал официально величаться «государь всея Руси». Но еще в 1480 году Иван III стал подготавливать политическую почву для свержения ордынского ига. Как только в Москве получили точное известие, что хан Ахмат со всей своей силой идет к Дону, великий князь выставил полки на Оке. Хан Ахмат, узнав, что на Оке выставлены сильные полки, пошел к Калуге, на соединение с Казимиром. Определив направление похода Орды Иван III перехватил ее на реке Угре. Москва тем временем была осаждена.
Ахмат грозился начать наступление, когда лед скует Угру. 26 октября Угра встала. Стоял и Ахмат. 11 ноября хан Ахмат, несмотря на то, что все переправы через Угру были открыты, повернул прочь. Кинулся в бег через литовские волости своего союзника Казимира.
ноября 1480 года, день ухода хана Ахмата с берегов Угры, принято считать днем полного освобождения Русской земли и русского народа от ордынского ига, от какой-либо зависимости от ханов Золотой Орды.
Влияние монголо-татарского нашествия на русское государство.
Большинство русских как дореволюцонных (С.М. Соловьев, В.О. Ключевский, так и современных историков (в частности Б.А. Рыбаков) утверждают, что монголо-татарское иго на Руси было и оказало самое отрицательное влияние на ее развитие. История России с древнейших времен до 1917 года. Была создана система зависимости Руси от Золотой Орды
) Русские князья, попали в политическую - вассальную зависимость к монгольским ханам, так как должны были получать ярлык - ханскую грамоту на правление. Ярлык давал право на политическую и военную поддержку со стороны Орды. Сама процедура получения ярлыка была унизительной. Многие русские князья, особенно в первые годы зависимости, не могли с этим смириться и погибали в Орде.
При такой системе в политическом отношении русские княжества сохраняли автономию и администрацию. Князья, как и прежде, управляли подвластным населением, но были вынуждены уплачивать подати и подчинятся представителям хана. Монгольские ханы осуществляли жёсткий контроль за деятельностью русских князей, не позволяя им консолидироваться;
) Экономическая зависимость русских земель выражалась в том, что ежегодно русские люди должны были выплачивать дань. Экономическое принуждения осуществлялось при помощи четкой системы налогов. В сельской местности был введен поземельный налог - харадж (поплужное - подать с плуга), в городах - тамга (торговая пошлина) и т.д. Для упорядочения сбора налогов монголы трижды проводили переписи платежеспособного населения, для чего в Русскую землю посылались численники. Дань с Руси, отправляемая хану, получила название ордынского выхода.
) Кроме дани, русские князья должны были поставлять рекрутов для ханского войска (1 от каждых 10 дворов). Русские воины должны были участвовать в военных походах монголов.
Последствия монголо-татарского ига для русских земель:
) Восточные политические традиции монголо-татар оказали значительное влияние на форму правления централизованного русского государства. Самодержавная власть, утвердившаяся впоследствии на Руси, во многом унаследовала тиранические, восточные черты.
) Ордынское иго привело к затяжному экономическому упадку и как следствие - к закрепощению крестьян, которые бежали от феодального гнета на окраины страны. В итоге замедлилось развитие феодализма.
) Русь на 240 лет оказалась отделена от Европы, европейской культуры и торговли.
) В основе системы ордынского владычества на Руси лежало насилие. Для этого в русские земли посылались военные отряды, возглавляемые баскаками, которые следили за князьями и сборами выхода, и подавляли всякие попытки сопротивления. Поэтому Ордынская политика - политика террора. Постоянные военные вторжения ордынских ратей (в последней четверти XIII в. - 15 раз) были губительны для страны. Из 74 русских городов 49 были разрушены, в 14 из них жизнь не возобновилась, 15 стали селами.
) Стремясь укрепить власть хана, ордынцы постоянно ссорили и стравливали русских князей, т.е. междоусобицы продолжались. Монгольское завоевание законсервировало политическую раздробленность.
В целом, ордынское иго отрицательно сказалось на историческом развитии Руси.
Монголо-татарское нашествие и последовавшее за ним длительное иноземное иго нанесли колоссальный ущерб производительным силам нашей страны, надолго задержали ее развитие во всех областях: экономической, политической, культурной. Опустошение земель постоянными погромами и систематическое ограбление народа тяжелыми выплатами губительно отражались на хозяйстве. Ремесло было подорвано. Монголо-татарское нашествие законсервировало натуральное хозяйство. В то время, как страны, не подвергавшиеся монголо-татарским погромам, постепенно переходили от феодального строя к более прогрессивному - капитализму, Русь сохраняла феодальное натуральное хозяйство. Потребовалось несколько веков для того, чтобы преодолеть это отставание. Не менее тяжелыми были последствия для политического развития. В домонгольской Руси города все сильнее высказывали свое влияние, предлагали искоренить феодальный строй. Нашествие оборвало прогрессивные толчки. Орда всячески препятствовала политическому объединению страны, сеяла рознь между князьями.
«Горькой годиной» называли на Руси время нашествия. Немногим странам пришлось пережить такое. Трудно представить, сколько еще несчастий могло бы быть причинено со стороны монголо-татар, если бы не сопротивление русского народа, который остановил нашествие на границах Центральной Европы.
10.Великий князь Владимирский Александр Невский
Рассматривая Владимирский период княжения <#"justify">11.Владимирский край в составе Московского государства (14 - 15 века)
В 1263 году после смерти великого князя Александра Ярославича Невского Владимирское княжество пришло в полный упадок, уступив пальму первенства более могущественным соседям. Александр Невский завещал великокняжеский престол во Владимире брату Ярославу Ярославичу. Он должен был стать регентом при его 2-летнем сыне Данииле Александровиче, которому Невский оставил только затерянное в лесах маленькое удельное Московское княжество.
В 1276 году Даниил Александрович стал самостоятельно править Московским княжеством, поставив своей главной целью расширение его границ. В 1300 году он захватил Коломну, а в 1302 году после смерти своего бездетного племянника присоединил Переяславское княжество, где находились соляные копи, богатые реки для рыбной ловли и бортные леса. После смерти Даниила в 1303 году и недолгого правления его брата Андрея московским князем стал Юрий Даниилович. Между Юрием и тверским князем Михаилом Ярославичем развернулась борьба за великое княжение владимирское. В 1305 году князь Михаил отнял у Юрия Переяславль, а спустя 3 года занял княжеский престол в Великом Новгороде, стремясь объединить под своей властью русские земли.
В борьбе с Тверью князь Юрий активно использовал татар. Он женился на дочери хана Узбека и в 1317 году привел в Тверское княжество ордынскую рать под началом Кавгадыя. Однако Михаил смог не только разгромить татар, но и захватить в плен жену Юрия Данииловича, которая вскоре умерла. Воспользовавшись этим, Юрий обвинил Михаила Ярославича в отравлении дочери Узбека и вызвал его на суд в Орду. Там в 1318 году тверской князь был зарезан слугой Юрия по приказу хана.
В итоге князь Юрий Даниилович добился ярлыка на великое княжение, но смог удержать власть всего в течение 4 лет. Уже в 1322 году тверской князь Дмитрий Михайлович Грозные Очи обвинил Юрия в утайке части ордынской дани и сам занял великокняжеский престол. Когда в 1326 году противники встретились в Орде, Дмитрий решил отомстить за смерть отца, убил Юрия, но и сам был казнен по личному приказу Узбека. Новым великим князем стал его брат Александр Михайлович, а московский престол занял Иван I Даниилович Калита (Денежный мешок), последний оставшийся в живых сын Даниила Александровича.
Князь Иван Калита отчаянно интриговал против Александра и в 1327 году добился того, что в Тверь был послан татарский уполномоченный Чолхан, который занял дворец великого князя и выгнал его из города. В ответ на творимые татарами бесчинства жители Твери подняли восстание и перерезали почти всех ордынцев, в том числе и Чолхана. Тогда Калита направился в Орду, получил от хана Узбека 50-тысячное войско и полностью разорил Тверское княжество. В благодарность за заслуги перед Ордой хан выдал Ивану Калите ярлык на великое княжение.
Александр Михайлович бежал сначала в Псков, а затем, спасаясь от преследований Калиты, был вынужден перебраться в Великое княжество Литовское. Через некоторое время он вернулся в Тверь, но из-за интриг Ивана Калиты был вызван в Орду и там убит. Утвердившись на великокняжеском престоле, Калита жестоко подавлял местных удельных князей и всегда отстаивал интересы Орды, поэтому походы татар на Русь временно прекратились. Тверское княжество, попытавшееся скинуть ярмо монголо-татарского владычества, лежало в руинах.
В 1340 году Иван I скончался, передав великое княжение своему старшему сыну Семену Гордому. Тверь еще не оправилась от учиненного татарами и Калитой разгрома, но новому князю пришлось иметь дело с набирающим силу Суздальско-Нижегородским княжеством. Кроме того, все более усиливалось Великое княжество Литовское, которое изгоняло монголо-татар, объединяя под своей властью западные и южные земли бывшего Древнерусского государства. В 1353 году Семен и большая часть великокняжеской семьи погибли от страшной эпидемии чумы - "черной смерти", которая вместе с кораблями Ганзы проникла сначала в Новгород, а затем в течение нескольких лет опустошала русские земли и, наконец, затихла в бескрайних степях Дикого поля.
После 7-летнего правления Ивана II Ивановича Красного московский престол перешел к его малолетнему сыну Дмитрию Ивановичу, будущему Донскому, а на великое княжение сел суздальско-нижегородский князь Дмитрий Константинович. Только спустя несколько лет, в 1362 году, московские бояре смогли достать ярлык Дмитрию Ивановичу.
Стараясь не допустить восстановления былого могущества Твери, Дмитрий всячески поддерживал местных удельных князьков в борьбе с тверским князем Михаилом Александровичем. Однако князь Михаил был полон решимости вести борьбу до конца и прибег к помощи Ольгерда, великого князя литовского, на дочери которого был женат. Три раза, в 1368, 1370 и 1372 годы, белорусско-литовские и тверские войска вторгались во владения Дмитрия и осаждали Москву, но взять город им не удалось,. Князь Ольгерд, желавший полностью изгнать монголо-татар и объединить под своей властью все русские земли, понимал, что его главным соперником в этом начинании является Москва.
Еще в 1370 году князь Михаил Александрович получил в Орде ярлык на великое княжение, но Дмитрий не пустил его во Владимир. Но традиционная ориентация Москвы на союз с татарами была еще слишком сильна, и на следующий год князь Дмитрий отправился на поклон к темнику Мамаю, прихватив с собой весьма крупную сумму, за которую не только вернул себе ярлык, но выкупил наследника тверского престола княжича Ивана, сына князя Михаила, его вывезли в Москву, где содержали пленником. Однако, когда в 1373 году Мамай напал на Рязанское княжество, Дмитрий перестал платить налоги татарам. В следующем году при посредничестве церкви князья Дмитрий и Михаил заключили мирный договор, направленный против Орды. Тогда Мамай, обеспокоенный этим союзом, направил посольство в Нижний Новгород, чтобы побудить местных князей к войне против Москвы. Но жители Нижнего Новгорода убили татарских послов. Тогда же на съезде в Переяславле Дмитрий создал антиордынскую коалицию, в которую вошли Нижегородское, Ярославское, Рязанское княжества и Новгородская земля. Ольгерд не пошел на союз с русскими княжествами, но в том же 1374 году совершил очередной поход на татар.
Тем не менее, вслед за этим события начали приобретать неожиданный оборот: вместо Орды коалиция князей напала на Тверь. К этому времени Михаил Александрович вновь получил от Мамая ярлык на великое княжение, и Дмитрий решил сначала разорить Тверское княжество, а уже затем затевать войну с Ордой. В итоге, силы с большим трудом созданного союза князей были растрачены на очередную междоусобную бойню, результатом которой стало временное примирение Твери и Москвы. Только в 1377 году русское войско совершило поход в Орду, напав на земли волжских булгар.
В ответ на это Мамай собрал большое войско летом следующего года, разорил Нижний Новгород и вторгся в Рязанское княжество. Здесь 11 августа 1378 года татары были разбиты князем Дмитрием, белорусско-литовскими войсками князя Андрея Ольгердовича Полоцкого и армией рязанского князя Даниила Пронского в сражении на реке Воже. После смерти Ольгерда в 1377 году его старший сын Андрей Полоцкий оказался отстраненным от власти Ягайло и бежал к Дмитрию. В Москве он подбил великого князя на войну с Великим княжеством Литовским и на исходе 1379 года вместе с московскими войсками атаковал Брянск. Эта война закончилась безрезультатно, но толкнула Ягайло на союз с Мамаем.
В конце лета 1380 года Мамай собрал сильную армию и направился к Москве, на соединение с ним выступило союзное белорусско-литовское войско великого князя Ягайло. Вторым союзником татар был рязанский князь Олег, который, однако, отказался принять участие в походе. Узнав о приближении противника, князь Дмитрий выступил из Москвы и 6 сентября вышел к берегу Дона у места, где в него впадает Непрядва. К армии Дмитрия Ивановича присоединились Андрей Полоцкий и его брат Дмитрий Ольгердович Брянский, но князья тверские, суздальско-нижегородские и новгородцы отказались принять участие в походе.
сентября Дмитрий переправился через Дон и развернул свои полки на Куликовом поле, где на следующий день произошло одно из самых больших и кровавых сражений за всю историю русского средневековья. Ягайло опоздал к месту битвы на несколько дневных переходов, поэтому Мамаю пришлось сражаться в одиночку примерно с равными силами противника.
Куликовская битва, названная в летописях Мамаевым побоищем, началась в полдень 8 сентября поединком русского богатыря Пересвета и татарского воина Челубея, в котором оба воина погибли. Затем в течение трех часов татарские войска безуспешно пытались пробить центр и правый фланг русской армии. Тогда Мамай атаковал левый фланг Дмитрия, но был отброшен засадным полком, который выжидал своего часа в соседнем лесу. Это решило исход сражения, которое закончилось полной победой князя Дмитрия Ивановича, ставшего Донским.
Однако с политической точки зрения Куликовская битва не привела к ожидаемому результату, поскольку зависимость русских земель от Орды сохранилась. Более того, когда победоносные, но измотанные в сражении полки возвращались домой с богатой добычей, они были атакованы войсками князя Олега Рязанского и Ягайло и почти полностью истреблены.
Разгромленный Мамай бежал в Крым, где и был убит генуэзцами, а во главе Золотой Орды стал хан Тохтамыш, который немедленно начал готовиться к реваншу. Вступив в союз с рязанскими и нижегородскими князьями, в 1382 году он обрушился на Московское княжество. Дмитрий Донской бежал в Кострому, оставив беззащитную столицу на растерзание татарам.26 августа 1382 года после 3-дневной осады, во время которой русские впервые использовали артиллерию, Тохтамыш обманом заставил москвичей открыть ворота и сжег город дотла. В это время князь Михаил Александрович направил посла в Орду, где в третий раз получил ярлык на великое княжение. Зависимость русских земель от Орды была восстановлена.
Чтобы вернуть себе великое княжение, Дмитрий Донской оставил в заложниках у Тохтамыша своего сына и наследника Василия и согласился на сильное повышение дани со своих владений. В 1385 году Василию удалось бежать из Орды в Великое княжество Литовское, откуда он вернулся в Москву и после смерти своего отца в 1389 году стал великим князем.
Великое княжение Василия I Дмитриевича прошло в исключительно тяжелых условиях. Московское княжество оказалось зажато в тиски двумя крупными государствами - Ордой и Великим княжеством Литовским. Белорусско-литовская держава, особенно усилившаяся при князе Витовте, постепенно подставила под свой контроль не только Смоленск и Псков, а также и Новгород - традиционный регион влияния великих князей Владимирских, откуда они черпали деньги для выплаты ордынской дани. Более того, бежавший в ВКЛ в 1397 году хан Тохтамыш, потерпевший сокрушительное поражение от Тимура, выдал Витовту ярлык на великое княжение владимирское. Витовт желал полностью освободить все русские земли от татарского владычества, однако поражение в битве на реке Ворскле в 1399 году разрушило его планы. Тогда он заключил союз со ставленником Тимура ханом Едигеем и начал войну с Москвой. Одновременно Едигей помогал и Василию I, желая подтолкнуть двух князей к войне и обеспечить безопасность Орды. Витовт совершил три похода на Москву в 1406, 1407 и 1408 годах, в результате чего граница между Московским княжеством и ВКЛ прошла по реке Угре, а в Новгороде сел ставленник Витовта.
В том же 1408 году татарское войско хана Едигея напало на русские земли. Начиная с 1395 года, когда Тимур разгромил Орду, Василий I перестал платить татарам дань, и теперь Едигей решил вновь подчинить себе Москву. При приближении татар великий князь Василий бежал в Кострому, но москвичи мужественно обороняли город, и, простояв под его стенами месяц, Едигей снял осаду. Однако ханские войска разграбили и сожгли Серпухов, Дмитров, Ростов, Переяславль и Нижний Новгород.
В 1425 году Василий I скончался, и на великое княжение взошел его малолетний сын Василий II. Однако брат Василия I галицкий князь Юрий Дмитриевич заявил о своих правах на престол. У Юрия Дмитриевича было несколько сыновей, трем из которых, Василию Косому, Дмитрию Шемяке и Дмитрию Красному, предстояло сыграть важнейшую роль в гражданской войне, которая в течение 20 лет опустошала русские земли.
Первое выступление князя Юрия Дмитриевича закончилось так же быстро, как и началось. В течение нескольких месяцев он официально находился в состоянии войны с Василием II, после чего подписал мирный договор, отказавшись от своих претензий. Так продолжалось 5 лет, пока зимой 1430 года Юрий не разорвал мир с великим князем. Осенью 1431 года оба князя были вызваны в Орду, где хан Улу-Мухаммед должен был разрешить их спор. Спустя год Василий II получил от хана ярлык на великое княжение, обязавшись исправно платить большую дань, и был посажен на престол татарскими войсками.
Шаткое перемирие продолжалось всего несколько месяцев и было нарушено на свадьбе Василия II Васильевича в феврале 1433 года. Князь Василий Косой появился на торжественной церемонии в золотом поясе, который некогда принадлежал Дмитрию Донскому. При московском дворе это расценили как претензию на великокняжеский престол, возникла ссора, и Косой вместе с Шемякой в гневе ускакали к отцу в Галич. В апреле войско Юрия Дмитриевича подошло к Москве. Василий вывел навстречу ему наспех собранную рать, но москвичи еще не успели закончить свадебные торжества, и в ночь перед боем вся армия великого князя перепилась. Воевать в таком состоянии было весьма сложно, поэтому Василий II проиграл битву на Клязьме, состоявшуюся 25 числа того же месяца. Юрий Дмитриевич торжественно въехал в Москву, помирился со своим племянником и выделил ему в управление удельное княжество Коломенское. Однако все служилые московские люди и бояре сразу же уехали из столицы и переселились в Коломну. В результате, через несколько дней Юрий был вынужден вернуть великое княжение Василию, заключить с ним очередной мирный договор и покинуть опустевшую Москву.
Но война на этом не кончилась. Василий II сразу же напал на Василия Косого и Дмитрия Шемяку, которые разбили его войска в битве на реке Куси 28 сентября 1433 года. Весной следующего года князь Юрий Дмитриевич собрал значительные силы и вновь отправился на Москву. Сражение у горы Святого Николая закончилось полным поражением Василия Васильевича, который бросил престол и бежал сначала в Новгород, а затем в Тверь. В конце марта князь Юрий после длительной осады взял Москву и снова сел на великое княжение. Его короткое правление было отмечено денежной реформой, в ходе которой были введены монеты с изображением покровителя нового великого князя - святого Георгия Победоносца.
В начале июня 1434 года Юрий Дмитриевич неожиданно скончался, и, находившийся в это время в Москве, Василий Косой провозгласил себя новым великим князем. В это время Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный находились в походе против Василия II, но, узнав о поступке брата, объединились со своим недавним врагом и развернулись на Москву. Тогда Василий Косой бежал из столицы в Тверь, прихватив в собой государственную казну. При помощи братьев Юрьевичей Василий II утвердился в Москве, щедро одарив Шемяку и Красного землями, но Василий Косой продолжал борьбу.
На фоне продолжающейся гражданской войны зимой 1436 года великий князь Василий заточил в тюрьму Дмитрия Щемяку, после чего все его сторонники соединились с силами Косого. Тем не менее, 14 мая 1436 года войска Василия Косого потерпели поражение в битве на реке Черехе, а сам он был пленен, увезен в Москву и ослеплен. После этого великий князь заключил мир с Шемякой, дав ему в удел Углич.
Новая вспышка войны произошла в 1441 году, когда Василий II неожиданно решил собрать войско и пойти на Углич. К тому времени Дмитрий Красный скончался, а слепец Косой полностью отошел от дел, так что Дмитрий Шемяка остался один на один с Василием Васильевичем. Шемяка бежал из города и вскоре был вынужден подписать очередной мирный договор на еще более невыгодных для себя условиях.
В 1445 году татары напали на русские земли и в сражении у Спасо-Евфимьева монастыря близ Суздаля уничтожили армию великого князя. Сам Василий II был взят в плен и вернулся в Москву, только пообещав огромный выкуп. С собой он привел полтысячи ордынцев, которые с его попустительства стали беззастенчиво грабить русские княжества. Поведение Василия II вызвало негодование самых широких слоев русского общества, чем немедленно воспользовался Дмитрий Шемяка. Когда в феврале 1446 года великий князь отправился на богомолье в Троицкий монастырь, Шемяка захватил его и ослепил, отомстив за своего брата Василия Косого. Потеряв зрение, Василий II получил прозвище Темный.
Большинство старых московских боярских родов сохранили верность ослепленному Василию, и уже спустя несколько месяцев у него была новая армия, предоставленная тверским князем Борисом Александровичем. В середине февраля 1447 года Василий Темный вошел в Москву и восстановился на престоле, но Галич и Углич, основные опорные пункты Шемяки, были взяты только три года спустя. Сам Дмитрий Шемяка продолжал сопротивление до июля 1453 года, когда был отравлен поваром, которого подослал великий князь.
Семья мятежного князя укрылась в Новгороде. Однако в 1456 году Василий Темный вторгся в Новгородскую землю, и жители города были вынуждены изгнать семью Шемяки и подписать весьма невыгодный для себя договор с Москвой. Заполненное войнами правление Василия II закончилось страшными казнями. Когда в марте 1462 года уже больной великий князь узнал, что заговорщики решили освободить заточенного им серпуховского князя Василия Ярославича, он, несмотря на Великий пост, устроил массовую расправу над своими противниками прямо в центре Москвы. Спустя несколько недель Василий Темный умер, передав великое княжение своему старшему сыну Ивану III.
Василий II не блистал какими-либо талантами, поэтому никогда не управлял самостоятельно даже будучи зрячим: в молодости за него правила мать Софья Витовтовна, затем московские бояре, а в последние годы жизни их сменил Иван. Поэтому в 1462 году для Ивана III мало что изменилось, только теперь он стал официально исполнять свои обязанности, которыми занимался уже не один год. В отличие от безвольного отца, всю жизнь находившегося под чьим-либо влиянием, новый великий князь был человеком твердым, жестким и весьма умным. Теперь, когда времена смут остались позади, главной целью Ивана III стал захват соседних земель, на которых должно было возникнуть новое сильное государство с центром в Москве.
Главным препятствием на пути к выполнению этого плана стала Новгородская земля, которая, не желая попасть под власть самодержавной Москвы, все более и более сближалась с демократическим Белорусско-литовским государством. В 1-й половине XV века Новгород на некоторое время вошел в состав ВКЛ, и теперь, в 1470 году, вновь заключил подобный договор с Казимиром Великим. Главой прозападной партии, которая выступала за сохранение независимости Новгорода Великого, была богатая вдова посадника Марфа Борецкая. Однако прибывший из Киева в Новгород князь Михаил Олелькович показал себя не с лучшей стороны и вскоре покинул город. Этим мгновенно воспользовался Иван III, который заключил союз с Псковом и двинулся на Новгород. Тщетно новгородцы ждали помощи от Казимира - ливонские рыцари задержали их послов и не пропустили в Литву. Тем временем московские войска двинулись в поход и 13 июля 1471 года разгромили новгородскую рать в битве на реке Шелони. Среди пленных оказался и сын Марфы Посадницы, которому по приказу великого князя отрубили голову. Новгород лишился части своих земель и разорвал договор с ВКЛ.
Чтобы превратиться из зависимого от Орды князя в правителя сильного государства Ивану III необходимо было создать солидную внешнеполитическую основу для своих претензий. Поэтому по подсказке служившего при его дворе итальянца Ивана Фрязина великий князь решил жениться на дочери последнего византийского императора
Софье Палеолог. Бракосочетание состоялось в 1472 году, и вместе с умной и образованной женой царского рода Иван III получил права на византийский престол в захваченном турками Константинополе.
Иван Васильевич не оставил мысли покорить Новгород Великий, самую богатую из русских земель, но делал это он постепенно, переманивая на свою сторону одних новгородцев, согласившихся за деньги или другие выгоды предать родину, и жестоко наказывая других, не желавших расставаться с независимостью. Однако к 1477 году Иван III исчерпал тайные и явные дипломатические способы и вновь двинул свое войско на Новгород. Город был уже не способен сопротивляться силе московского государя, Иван беспрепятственно въехал в Новгород, упразднил вече и поставил своего наместника. Но не все новгородцы продались Москве или испугались великого князя. Партия Марфы Посадницы сделала последнюю попытку спасти Новгородскую землю и обратилась за помощью к Казимиру Великому.
Узнав об этом, зимой 1480 года Иван III срочно собрал войско, объявил, что идет на помощь воевавшему с рыцарями Пскову, и внезапно напал на Новгород, учинив в городе кровавую расправу.7 тыс. видных новгородских купцов и зажиточных горожан без имущества были выселены во владения московского князя, а их дома и дворы достались москвичам. Поскольку дело было зимой, многие из них умерли в дороге. Большинство новгородских дворян также переселялись в Московскую землю, где получали новые поместья, а на их место приезжали московские дворяне. Создавая самодержавное государство, Иван III вырвал последний оплот демократии в русских землях, истребляя не только саму новгородскую вольность, но и тех, кто мог помнить о ней.
Расправившись с Новгородом Великим, Иван Васильевич поспешил назад, поскольку с юга на Москву шел хан Ахмат. Иван III давно уже не платил дани Орде, которая ослабела настолько, что русские гулящие люди из Вятской земли спустились на стругах по Волге и разграбили ее столицу город Сарай. Еще в 1467 году Иван Васильевич совершил поход на Казань, который, хотя и окончился не совсем удачно, произвел большое впечатление на татар. В 1472 году хан Ахмат попытался вторгнуться в русские земли, но был остановлен еще на берегу Оки.
Теперь же хан заключил союз с Казимиром и напал на Ивана III. Однако Москва предвидела такой поворот событий и великий князь в свою очередь заключил союз с крымским ханом Менгли-Гиреем, заклятым врагом Ахмата. Поэтому, когда ордынцы двинулись к Москве, крымские татары напали на земли Великого княжества Литовского, лишив Ахмета союзника. Тем не менее, ордынцы пришли на берег Угры, где встретились с войсками Ивана III. Две армии стояли друг против друга, не решаясь вступить в сражение. Наконец, ударившие морозы заставили хана вернуться в Орду. Отныне Московское государство стало независимым, а в 1502 году Менгли-Гирей уничтожил Золотую Орду.
Одним из последних оплотов независимости оставалось Тверское княжество. Опасаясь Ивана III, в 1483 году тверской князь Михаил Борисович подписал союзный договор с Казимиром Великим. Тотчас после этого московские войска вторглись во владения Михаила и разорили Тверскую землю. В 1485 году Тверская земля вновь заключила союз с Белорусско-литовским государством, но Иван III осадил столицу Михаила, и князь, отказавшись от сопротивления, бежал в ВКЛ.
После смерти Казимира Великого в 1492 году Иван III решил напасть на Великое княжество Литовское в союзе с Менгли-Гиреем. Претендуя на земли Древнерусского государства, вошедшие в состав ВКЛ, он объявил себя "государем Всея Руси" и в 1493 году напал на Беларусь. Молодой великий князь Александр не смог успешно воевать на два фронта против Москвы и Крыма, поэтому он предложил Ивану III мир и согласился жениться на его дочери Елене. В 1494 году Елена отправилась в Вильно и боевые действия прекратились. Новая война между Московским государством и ВКЛ вспыхнула в 1500 году и закончилась уже во время правления Василия III.
Правление Ивана III стало началом формирования единой системы управления государством. Высшая власть в Московском государстве принадлежала великому князю, который правил совместно с Боярской думой. При Иване Васильевиче в думу входили бояре - самые крупные феодалы, как правило, князья и окольничьи - чуть менее знатные, но также могущественные феодалы. Первоначальна Великий князь возлагал выполнение отдельных поручений на бояр, но в конце XV века начала складываться система приказов - постоянных органов управления страной. Так был создан Казенный приказ, который распоряжался имуществом великого князя, государственной казной и хранил архив. Дворцовый приказ управлял хозяйством великокняжеского дворца. Конюшенный приказ ведал табунами великого князя.
На местах правили наместники великого князя, так называемые кормленщики, которые кормились за счет местного населения, осуществляли суд и собирали налоги в казну и таможенные пошлины.
Образование крупного Московского государства требовало четких законов, единых для всех областей страны. Поэтому в 1497 году по приказу Ивана III на основе Русской правды и более поздних законов был составлен Судебник.
Таким образом, во время своего великого княжения Иван III Васильевич заложил основы единого централизованного Русского государства, которое окончательно оформилось в XVI веке.
12.Культура Владимирского края в 14 - 15 веках.
Одной из ярких страниц культуры и искусства русской нации является иконопись, головожившая начало искусству живописи на Руси. Живописцы не только превосходно владели композицией и колоритом, но и умели передать сложную гамму человеческих чувств, а также свою творческую индивидуальность.
Икона- это греческий термин, означающий образ вечного, духовного, идеального. Иконописание перешло к нам из Византии с принятием христианства. Византийское художественное наследие оказалось созвучным людям в древней Руси. В этом смысле особая роль принадлежит «Владимирской Богоматери» (начало ХIIв.) - византийской иконе, ставшей у русских высокопочтимой национальной святыней. Первоначально эта икона находилась в женском монастыре под Киевом. В 1155 суздальский князь Андрей Боголюбский перенес икону во Владимир. Тип изображения Богородицы, который использовался в иконе «Владимирской Богоматери» на Руси называется «умиление»: Богоматерь нежно прижимает к себе младенца Христа, касаясь щекой его лика.
Художественное совершенство иконы оказало на всю русскую иконопись, но прежде всего на искусство Владимиро-Суздальской Руси.
Таинственная загадочная красота иконы восхищала и увлекала, ее художественный язык, столь отличный от языка европейского искусства становиться предметом изучения и исследования специалистов. Но народ, все мы, к кому вернулась древняя икона, оказались теперь в двойной изоляции от своей расчищенной, сохраненной, сияющей красками живописи. Если Людям начала XX века был нов художественный мир иконы, то лежащее в ее основе слово, Евангелие, Библия, вся христианская традиция были им хорошо известны. Мы также как и они привыкли с детства к европейской живописи ( потому что европейской по типу является и русская живопись XVI - XIX веков), и нам тоже труден и непривычен художественный язык иконописи. Но, кроме того, нам - нам в широком смысле слова - плохо известно Священное Писание, неведомы жития святых, церковные песнопения, закрыто и то "слово", которое лежит в основе древнерусской живописи. Начавшееся возвращение к нему идет трудно и медленно.
Рассматривая иконы мы часто задаем вопросы: "Кто изображен? Что изображено?", а потом - "Почему так изображено?". Вопросы эти кажущиеся на первый взгляд простыми и наивными, чрезвычайно важные и нужные.
Без ответа на них невозможно самое первое приближение к древнерусской иконописи, невозможно приобщение к тому открытию иконы после столетий забвения, которое принес наш век.
Огромен сейчас интерес к древнерусской живописи в нашей стране, и не менее огромны трудности ее восприятия у тех, кто обращается к ней сегодня. Их испытываю практически все и подростки, и взрослые, причем даже люди, в остальном хорошо образованные, хотя в Древней Руси ее живопись была доступна всем. Дело в том, что коренятся эти трудности не просто в недостатке знаний у отдельного человека, причина их гораздо шире: она в драматической судьбе самого древнерусского искусства, в драмах нашей истории.
Через изобразительное искусство античная гармония и чувство меры становятся достоянием русского церковного искусства, входят в его живую ткань. Нужно отметить и то, что для быстрого освоения византийского наследия на Руси имелись благоприятные предпосылки и, можно сказать, уже подготовленная почва. Последние исследования позволяют утверждать, что языческая Русь имела высокоразвитую художественную культуру. Все это способствовало тому, что сотрудничество русских мастеров с византийскими было исключительно плодотворным. Новообращенный народ оказался способным воспринять византийское наследие, которое нигде не нашло столь благоприятной почвы и нигде не дало такого результата, как на Руси.
С глубокой древности слово "Икона" употребляется для отдельных изображений, как правило написанных на доске. Причина этого явления очевидна. Дерево служило у нас основным строительным материалом. Подавляющее большинство русских церквей были деревянными, поэтому не только мозаике, но и фреске (живописи по свежей сырой штукатурке) не суждено было стать в Древней Руси общераспространенным убранством храмового интерьера.
Своей декоративностью, удобством размещения в храме, яркостью и прочностью своих красок иконы, написанные на досках (сосновых и липовых, покрытых алебастровым грунтом - левкасом), как нельзя лучше подходили для убранства русских деревянных церквей.
Недаром было отмечено, что в Древней Руси икона явилась такой же классической формой изобразительною искусства, как в Египте - рельеф, в Элладе - скульптура, а в Византии - мозаика.
Древнерусская живопись - живопись христианской Руси - играла в жизни общества очень важную и совсем иную роль, чем живопись современная, и этой ролью был определен ее характер. Русь приняла крещение от Византии и вместе с ним унаследовала представление о том, что задача живописи - "воплотить слово" воплотить в образы христианское вероучение. Поэтому в основе древнерусской живописи лежит великое христианское "слово". Прежде всего это Священное Писание. Библия ("Библия" по-гречески - книги) - книги, созданные, согласно христианском) вероучению, по вдохновению Святого Духа.
Воплотить слово, эту грандиозную литературу, нужно было как можно яснее - ведь это воплощение должно было приблизить человека к истине этого слова, к глубине того вероучения, которое он исповедовал. Искусство византийского, православного мира - всех стран, входящих в сферу культурного и вероисповедного влияния Византии, - разрешило эту задачу, выработав глубоко своеобразную совокупность приемов, создав невиданную ранее и никогда больше не повторившуюся художественную систему, которая позволила необычайно полно и ясно воплотить христианское слово в живописный образ.
В течение долгих веков древнерусская живопись несла людям, необычайно ярко и полно воплощая из в образы. Именно в глубоком раскрытии этих истин обретала живопись византийского мира, в том числе и живопись Древней Руси, созданные ею фрески, мозаики, миниатюры, иконы, необычайную, невиданную, неповторимую красоту.
ХРАМ СВЯТЫХ БОРИСА И ГЛЕБА В КИДЕКШЕ
Оплывшие, но до сих пор впечатляющие валы окружают единственную сохранившуюся постройку княжеского замка - церковь святых Бориса и Глеба. По преданию, именно на этом месте полутора веками раньше разбили стан князья Борис и Глеб, павшие жертвой династической борьбы за киевский престол и впоследствии объявленные Церковью святыми. Четырёх столпная одноглавая церковь не похожа на изысканные памятники Киева. Она сложена не из тонкой и хрупкой на вид киевской плинфы, а из тяжёлых массивных блоков местного белого известняка. Поэтому кажется, что строили её не обычные люди, а сказочные богатыри. Сужающиеся вглубь входы-порталы, похожие на воронки (позднее учёные назвали их перспективными), подчёркивали толщину стены. Может быть, такая их форма должна была напоминать о словах Христа про врата в Царство Божье. В Евангелии от Луки сказано: «...подвизайтесь войти сквозь тесные врата, ибо, сказываю вам, многие поищут войти, и не возмогут».
Декор церкви, т.е. система украшений, необычно скромен для княжеской постройки: он ограничивается только плоскими двухуступчатыми выступами-лопатками, которые соответствуют внутренним столбам, да простым пояском поребрика (выступающих углами камней) с аркатурой (плоскими арочками) под ним. Если присмотреться, нетрудно заметить, что их ритм постоянно сбивается: мастеру трудно вписаться в отведённое поле стены, и арочки то врезаются в лопатки, то не дотягиваются до них. Да и пропорции арочного пояска выглядят немного неуклюжими. Чем это объяснить - неумелостью или небрежностью? Наверное, ни тем, ни другим: просто зодчий мыслил декор не как неотъемлемую составную часть архитектуры, а как дополнение, некий необязательный и, пожалуй, даже излишний убор, дополнительно надеваемый на здание. Арочный поясок был для него тем же, чем и дорогой пояс на княжеской одежде, - знаком особого достоинства владельца, но не более того.
Многие особенности постройки Юрия Долгорукого - техника кладки из белого камня, перспективные порталы, характерная аркатура - роднят её с романской архитектурой Европы. Есть все основания считать, что строительная артель, трудившаяся у суздальского князя, пришла на Русь из Польши. Успев поработать в Галиче у князя Владимира Володаревича - свата Юрия Долгорукого, мастера перебрались в Суздаль. Может быть, к ним обратились случайно (просто в Киеве и других русских землях не нашлось желающих выполнить княжеский заказ), но эта случайность оказалась счастливой для зодчества Владимиро-Суздальской земли.
СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ СОБОР В ПЕРЕСЛАВЛЕ-ЗАЛЕССКОМ
Одновременно с придворной церковью Юрий Долгорукий заложил Спасо-Преображенский собор в основанном им городе Переславле-Залесском.
В Древней Руси слово «город» означало в первую очередь огороженное, т. е. защищённое, место. Поэтому города Юрия - это города-крепости: Переславль-Залесский, Юрьев-Польской, Кснятин, Дмитров, Москва. Сохранившиеся валы Переславля достигают в высоту шестнадцати метров.
Спасский собор поражает простотой и суровостью облика. Храм из-за своих пропорций (его ширина больше, чем высота) получился почти кубическим, приземистым, тяжёлым; зодчие воплотили в нём не образ Небесной Премудрости, как в Софии Киевской, а земную силу и мощь. Однако собор не воспринимается как примитивный или грубый: прекрасная кладка стен из гладких, идеально пригнанных блоков придаёт этому творению рук человеческих одухотворённость, противопоставляя его дикой природе.
Внутри собора толстые крестообразные в плане столбы несут теряющиеся в полумраке своды. Даже в солнечный день темно в храме князя Юрия: немногочисленные узкие окна напоминают щели бойниц, и свет, проникающий в них, пронзает сумрак тонкими лучами, напоминающими сверкающие мечи.
Отличительной чертой храма является почти полное отсутствие декора. Только ровно посередине его стены опоясывает полочка-отлив (выше её стена становится более тонкой) да арочный поясок украшает апсиды. Могучий шлем главы напоминает воинский, поэтому само собой напрашивается сравнение храма с его заказчиком, неутомимым воителем Юрием Долгоруким. Действительно, храм символически мог истолковываться как человеческое тело, что закрепилось в древнерусских терминах: он имел главу, шею, бровки, пояс, подошву... И даже зубчатые треугольники-городки под главой похожи на украшение парадного шлема полководца.
Впрочем, городки появились уже при преемнике Юрия князе Андрее, которому довелось достраивать этот собор. В 1155 г. Юрий осуществил своё заветное желание и захватил Киев, но скоропостижно умер после богатого пира. Сердце же его сына Андрея всецело принадлежало родному Владимиро-Суздальскому княжеству. Незадолго до смерти отца он самовольно ушёл туда из Киевской земли, забрав с собой чудотворную икону Богоматери - ту, которая потом прославилась на Руси под именем Владимирской. Предание гласит, что кони, вёзшие повозку с иконой, остановились в двенадцати верстах от Владимира, и их не удалось сдвинуть с места. Это было истолковано, как нежелание Богоматери отправляться в Ростов; Андрей решил сделать столицей унаследованного им княжества не Ростов и не Суздаль - оплоты местной знати, а молодой город Владимир. Под Владимиром, на месте остановки, Андрей основал город-замок, названный Боголюбовом, а сам получил прозвание Боголюбского.
ВЛАДИМИР И БОГОЛЮБОВО
Размах строительства, предпринятого Андреем, не может не удивлять: за восемь лет его правления в княжестве, которое стало называться Владимиро-Суздальским, было возведено больше каменных зданий, чем за тридцать два года правления Юрия Долгорукого. Но самым важным был даже не масштаб, а новая направленность деятельности энергичного князя. Андрей не пожелал владеть Киевом: в 1169 г. владимиро-суздальские войска под командованием среднего сына Андрея Боголюбского захватили город, но князь отдал его племяннику - двенадцатилетнему отроку, младшему в роду. Впервые в русской истории киевский престол был поставлен ниже другого. Князь не собирался переселяться в уже однажды отвергнутый город: он мечтал превратить Владимир в новый Киев, который не уступал бы прославленному образцу.
Строить города «по образу» мировых столиц или священных градов было характерно для европейской культуры Средневековья, но в разных странах и в различные периоды эта идея приобретала местную окраску. Например, подражание Киева Константинополю должно было уподобить русский город древней столице византийских императоров-василевсов с таким же Софийским собором, Ирининским и Георгиевским монастырями. А Андрей Боголюбский уподоблял Владимир Киеву, чтобы, наоборот, противопоставить его древней столице Руси. Во Владимире, как и в Киеве, текли реки Почайна и Лыбедь, на княжеском дворе стояла церковь Спаса, а входили в город через Золотые ворота, сейчас торжественно высится на главной улице Владимира их сводчатый массив, увенчанный церковью, которая была перестроена в XVIII в. Высота проёма ворот настолько велика (около четырнадцати метров), что не позволила мастерам изготовить воротное полотнище таких размеров. Пришлось перекрыть их на половине высоты арочной перемычкой, на уровне которой располагался настил для воинов - защитников ворот.
Разумеется, строители руководствовались не только практическими соображениями: ворота были форпостом города, представляли гостям его лицо и служили границей между враждебным внешним миром и обжитым внутренним. Поэтому для Божественной защиты ворот на них ставили церковь, хотя она и ослабляла оборонительные свойства сооружения. Не случайно, конечно, было выбрано посвящение надвратного храма Положению Ризы Богоматери.
Этот праздник установили в Константинополе в 860 г. после осады столицы Византийской империи русским войском под предводительством князя Аскольда. Когда славянский флот подошёл к берегу вплотную, патриарх Константинопольский погрузил в воды залива край ризы Богоматери, хранившейся во Влахернском храме, и поднявшаяся буря разбросала корабли противника. С тех пор этот праздник чтился именно благодаря его «градозащитному» свойству, а храм Ризположения должен был обеспечить надёжную защиту ворот. Кроме Золотых ворот во Владимире были ещё Серебряные и Медные. Надо признать, что зодчие Андрея Боголюбского достойно справились со своей задачей: возведённые ими ворота - огромные, белокаменные, с окованными позолоченной медью створками, с венчающей их златоглавой церковью - были достойны любой столицы тех времён.
По высоте владимирские Золотые ворота всё же уступали киевским, высота проёма которых равнялась высоте центрального прохода-нефа Софии Киевской. А вот новый владимирский Успенский собор заложенный Андреем, высотой превосходил все соборы Святой Софии на Руси - и киевский, и новгородский, и полоцкий. По площади храм Андрея Боголюбского был значительно меньше Софии Киевской и обладал поразительной лёгкостью и стройностью. Стены и столбы стали тоньше, чем в постройках Юрия Долгорукого; вместо как бы растекающихся по стене выступов-лопаток появились плоские четырёхгранные полуколонны - пилястры. Наложенные на них тонкие полуколонки, на глазах словно растущие вверх, заканчивались изящными лиственными капителями. Незамысловатые арочки преобразились в красивый пояс из колонок, свисающих подобно бахроме. Между колонками, очевидно позолоченными, были написаны изображения святых. Сверкали золочёной медью также порталы, глава и несущий её барабан.
Впервые владимирские горожане смогли полюбоваться и резными каменными рельефами. На одном из них грифоны возносили на небо Александра Македонского. С другого рельефа смотрели фигурки сорока севастийских мучеников, брошенных в холодное озеро, с третьего - три отрока, ввергнутые вавилонским царём Навуходоносором в горящую печь. А вошедшего в храм поражали яркие росписи, полы из цветных майоликовых плиток, сделанных из обожжённой глины и покрытых глазурью, драгоценные ткани и ковры. Весь облик собора стал совершенно другим: не суровый воин заказал возвести эту постройку, а рачительный хозяин и утончённый ценитель искусства.
Едва ли уступала по роскоши городскому собору княжеская церковь Рождества Богородицы в Боголюбовском замке куда князь Андрей любил водить почётных гостей. Такой церковью, «всею добродетелью церковной исполненной, измечтанной всею хитростию», можно было гордиться. Её купол несли не столбы, а круглые колонны, которые завершались пышными золочеными капителями, напоминавшими короны; стены пестрели фресками, а полы сверкали начищенными плитами красной меди. Внутри было светло и просторно; высоко возносились хоры, где во время службы стоял князь со своей свитой. Над белокаменной крепостной стеной издалека были видны золотая глава Рождественской церкви и две высокие лестничные башни двухэтажного белокаменного дворца.
Если у Юрия Долгорукого храмы выглядели как крепости, то у Андрея Боголюбского крепость походила на дворец. Нарядно украшенный фасад с тройными окнами, с бахромой висячих колонок более подходил парадной резиденции, чем зданию, рассчитанному на осаду. Площадь перед дворцом была вымощена камнем: на такой площади не стыдно было бы принять и самого германского императора Фридриха Барбароссу, который, по преданию, в знак уважения и дружбы прислал Андрею своих мастеров. Под белокаменной сенью стояла большая водосвятная чаша. Говорили, что в эту чашу Андрей щедрой рукой насыпал деньги для раздачи работникам. Князь чувствовал себя «самовластцем» в своём княжестве и не видел нужды хорониться за грозными стенами мрачных крепостей.
ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА НА НЕРЛИ
От остатков Боголюбовского дворца открывается вид на постройку, ставшую символом древнерусской архитектуры, - знаменитую церковь Покрова на Нерли Андрей велел поставить её в том месте, где река Нерль впадает в Клязьму, в память о сыне, юном Изяславе, павшем в бою с волжскими булгарами. Сейчас церковь, уединённо стоящая на бескрайних просторах владимирских равнин, отражающаяся в воде неширокой речки, выглядит покинутой и печальной. Чем же объясняется её мировая слава? Церковь невелика и удивительно гармонична. Полуцилиндры апсид (выступов алтарной части храма), такие грузные, так сильно выступающие в постройках Юрия Долгорукого, здесь словно утоплены в тело храма, и восточная (алтарная) часть не перевешивает западную. Фасады разделяются многослойными четырёхуступчатыми лопатками с приставленными к ним полуколонками; острые углы лопаток и стволы полуколонн образуют пучки вертикальных линий, неудержимо стремящихся ввысь. Вертикальное устремление постепенно и незаметно переходит в полукруглые очертания закомар. Полукружиям закомар вторят завершения изящно вытянутых окон, порталов, арочек колончатого пояска. И, наконец, церковь венчает полукружие главы, которая раньше была шлемовидной, а сейчас напоминает луковицу.
Красив резной убор церкви. В центре каждого фасада (кроме восточного), наверху, в поле закомары, находится рельефная фигура знаменитого библейского царя Давида-псалмопевца. Царь Давид играет на лире, а слушают его львы, птицы и грифоны. Птица - древний символ человеческой души, а лев - символ Христа. В Средние века считалось, что львица рождает детёнышей мёртвыми и оживляет их своим дыханием. Это воспринималось как прообраз Воскресения Христова. Кроме того, лев будто бы спит с открытыми глазами, подобно тому как Бог не дремлет, храня человечество. Наконец, лев- царь зверей, а Христос - Царь Небесный. Последнее толкование связывало льва с идеей княжеской власти: ведь земные правители считались наместниками Бога на земле. А резные львы внутри храма помещены на верхней части столбов, поддерживающих купол. Купол церкви - это небо, простёртое над землёй; небесный свод утверждался на львах, как на власти утверждается порядок земного мира.
Под львами и птицами в кладку вставлены загадочные маски: юные лики с огромными очами и распущенными волосами. Некоторые учёные связывали их с образом Богоматери до Её обручения с Иосифом, когда Пресвятая Дева ещё не покрывала головы. Однако, скорее всего, маски изображают ангелов, явившихся послушать Давида и прославить Богородицу. Изображения Девы Марии в резьбе храма нет, но весь облик церкви, такой стройной и изысканной, напоминает Её образ, запечатленный церковным писателем Епифанием, особо отмечавшим тонкость Её рук и перстов. Вообще говоря, любую церковь можно уподобить Богоматери, поскольку Мария в церковной традиции символизирует Церковь Земную. В храме Покрова на Нерли это умозрительное положение стало наглядным.
Своей властной политикой Андрей вызвал недовольство бояр и был убит заговорщиками в Боголюбовском дворце. Предание гласит, что он принял смерть от руки Кучковичей - братьев его жены, сыновей боярина Кучки, некогда казнённого Юрием Долгоруким. Владимиром стали править рязанские князья, прежде всего отправившие владимирскую казну к себе в Рязань. Когда же они посягнули на имущество церквей и даже на икону Владимирской Богоматери, жители города восстали и позвали на княжение брата Андрея - Михаила. Тяжелобольного Михаила к месту битвы с рязанцами принесли на носилках. Несмотря на это, ему удалось обратить противников в позорное бегство: рязанские князья так торопились, что бросили во Владимире своих жён и старую мать.
Михаил прожил недолго. Его наследником стал следующий сын Юрия Долгорукого, Всеволод, получивший за своё большое семейство прозвище Большое Гнездо. Он предал казни убийц Андрея, повелев бросить их в просмолённых гробах в бездонное озеро. Говорят, что с тех пор вода в этом озере, получившем название Пловучего, стала чёрной, как смола. Всеволоду досталось хорошее наследство - богатое, обширное, процветающее княжество, которое стало сильнейшим на Руси.
Археологи установили, что раньше храм выглядел несколько иначе. Мягкий травянистый холм, на котором стоит церковь, был облицован белокаменными плитами, и храм горделиво высился над рекой, как памятник на постаменте. С трёх сторон к его стенам была пристроена торжественная аркада, состоящая из одинаковых арок, опирающихся на столбы и украшенных резными изображениями барсов (барс был эмблемой Владимирского княжества). Поэтому церковь казалась более приземистой и устойчивой. Сейчас она выглядит прекрасной и хрупкой; раньше она была прекрасной и величавой, что вполне соответствовало толкованию образа Богородицы - не слабой Девы, но оплота и надежды всех жителей земли Русской.
ДМИТРИЕВСКИЙ СОБОР
В 1185 г. во Владимире случился большой пожар, повредивший Успенский собор Андрея Боголюбского. Надо было или ремонтировать его, или строить заново. Однако новый князь Всеволод Юрьевич поступил иначе: зодчие обстроили старый храм широкими галереями, заключив его в огромный каменный футляр. Стены андреевского собора частично разобрали, превратив их в столбы новой постройки, а над галереями возвели ещё четыре главы. Таким образом, собор стал пятиглавым и как бы ступенчатым: выше галерей, служивших усыпальницей владимирских князей и епископов, были видны своды центральной части, над боковыми куполами господствовала центральная могучая глава. Если собор Андрея высился над обрывом берега Клязьмы как прекрасное видение, то собор Всеволода напоминал могучий уступ горы. Он словно собирал вокруг себя растущий город, венчал его собой и осенял покровительством Богородицы.
Близ Успенского собора князь устроил новый княжеский двор, где решил поставить храм в честь своего покровителя Святого Дмитрия Солунского, потому что Всеволод носил христианское имя Дмитрий. Из далёкой Солуни, византийского города Фессалоники, принесли доску от гроба этого святого воина, ревностного защитника своего града. На этой доске написали храмовую икону Дмитриевского собора (накануне Куликовской битвы Дмитрий Донской перенёс святыню в Успенский собор Московского Кремля).
Придворный храм Всеволода не так строен, как церкви Андрея Боголюбского, но и не так приземист, как храмы его отца: он кажется золотой серединой между ними. Первоначально его обходили торжественные галереи, а у западного фасада высились две могучие лестничные башни (к сожалению, малосведущие реставраторы во времена Николая I приняли их за более поздние постройки и разобрали). А вот по богатству резного убранства он превосходит всё, что строилось до него не только во Владимирском княжестве, но, пожалуй, и во всей Руси. Вся верхняя часть стен храма, начиная со ставшего обязательным для владимиро-суздальского зодчества аркатурно-колончатого пояса, покрыта разнообразной резьбой. Её можно рассматривать часами как своеобразную энциклопедию: ангелы, птицы, звери, фантастические существа и растения сплошь покрывают стены между многослойными лопатками. Под арочками колончатого пояса стоят многочисленные святые, а в полях закомар расположены сюжетные сцены. Здесь тоже нашлось место для сюжета «Вознесение Александра Македонского», а на другом фасаде появился - совсем неожиданно для русской традиции - портрет самого Всеволода с сыновьями; новорождённого сына князь держит на руках. Выбор этих сюжетов продиктован назначением собора - княжеского домового храма, а также желанием возвеличить его могущественного заказчика.
Гораздо менее понятна тематика сюжетов богатой каменной резьбы. Выдающийся исследователь владимиро-суздальского зодчества Н.Н.Воронин подсчитал, что разные звери на резьбе храма изображены двести сорок три раза, птицы - около двухсот пятидесяти раз, а львы сто двадцать пять раз. С ними соседствуют полуфигуры святых и всадники, а господствует над всем трижды повторённая (на разных фасадах) фигура библейского песнопевца. Может быть, мастера хотели изобразить весь существующий мир, все живые творения прислушивающимися к Божественному слову? «Всякое дыхание да хвалит Господа» - так сказано в одном из псалмов Давида. А может, их вдохновил описанный в Библии образ Соломонова храма, который считался непревзойдённой вершиной зодчества всех времён?
ГЕОРГИЕВСКИЙ СОБОР В ЮРЬЕВЕ-ПОЛЬСКОМ
Другим шедевром белокаменного зодчества является Георгиевский собор в Юрьеве-Польском. Его построил сын Всеволода Святослав - тот, который изображён на руках у отца на рельефе Дмитриевского собора. К сожалению, верхняя часть величественного храма в XV в. рухнула и была сложена заново московским купцом и строителем Василием Ермолиным. Наверное, катастрофа случилась из-за сложной конструкции верха постройки: барабан её главы стоял не прямо на сводах, а на выложенных над сводами высоких арках. От этого церковь казалась ещё выше, а внутри всё её пространство словно собиралось вверх, к светоносному куполу. Эту удачную находку владимирских зодчих позже переняли московские мастера.
Надо отдать Ермолину должное: он добросовестно пытался подобрать камни в прежнем порядке, но задача была почти невыполнимой. Ведь резьба сплошь покрывала Георгиевский собор, и счёт сюжетов шёл даже не на сотни, а на тысячи! Поэтому он и выглядит теперь грандиозной каменной загадкой. Резьба Георгиевского собора двуплановая: изображения, выполненные в высоком рельефе, размещены на фоне плоского коврового узора из растительных завитков. Даже колончатый поясок поглотила стихия орнамента - он словно утонул в стене и покрылся изощрёнными орнаментальными узорами. Сочетание низкого рельефа с высоким производит удивительное впечатление, будто резьба выступает, прямо на глазах выходит наружу из гладкой поверхности стены. Если в церкви Юрия Долгорукого в Кидекше мастер явно «прикладывал» резные детали к телу храма, то здесь они будто вообще не высечены человеческими руками, а порождены самим камнем.
С запада на входящего смотрел резной деисус, а северный фасад охраняли святые покровители владимирской княжеской династии. В образе воина над северным притвором учёные видят Святого Георгия - святого, носившего то же имя, что и основатель династии Юрий (Георгий) Долгорукий. В резьбу включены многочисленные библейские сцены, которые должны были оберегать от несчастий: уже знакомые по владимирскому Успенскому собору «Три отрока в пещи огненной», «Даниил во рву львином» и «Семь спящих отроков». Очевидно, главная идея, воплощённая в резном наряде собора, - это охрана, Божественная защита княжества.
Увы, святым не удалось спасти Русь от монгольских полчищ. Владимирский князь пал в битве на реке Сити всего через четыре года после того, как был построен собор в Юрьеве-Польском. Однако самобытное владимиро-суздальское зодчество не погибло: подобно семи отрокам эфесским, оно лишь уснуло, чтобы вновь пробудиться спустя столетие в белокаменной Москве.
13.Социально-экономическое развитие Владимирского края в 16- 17 веках
Землевладение. Хозяйство.
Первая половина XVI столетия вплоть до 60-х годов была относительно благоприятным периодом для хозяйственного развития страны. В летописях упоминается лишь один общий для всего государства в это время неурожай - в 1512 г.
С конца 60-х годов XVI в. начинается длительная полоса стихийных бедствий - эпидемий, неурожаев - и неблагоприятных политических событий Ливонская война и опричнина, что привело к запустению пашни, обезлюдению сел и деревень, росту цен. Однако, несмотря на неблагоприятные условия, к концу XVI в. наблюдается значительный подъем сельскохозяйственного производства, который вновь был прерван в начале XVII в. трехлетним неурожаем 1601-1603 г.г. и величайшим политическим потрясением - Смутой, после чего лишь в 20-х годах XVII в. начинается новый экономический подъем.
Основной отраслью земледелия в XVI - XVII вв. оставалось хлебопашество. В источниках имеются упоминания о возделывании всех основных видов хлебных и бобовых растений (ржи, овса, ячменя, пшеницы, гречи, проса, гороха). Важейшей хлебной культурой повсеместно являлась рожь. Начиная с Владимиро-Суздальского Ополья и далее к югу рожь занимала главенствующее положение и охватывала около 50% всей площади посевов. Широко распространена в Ополье была и гречиха (севернее она почти не высевалась), дававшая урожаи до сам-4(Урожай гречихи сам-4 означает, что каждый высеянный пуд дал 4 пуда урожая.). Источники отмечают необыкновенно высокие урожаи гороха во Владимирском уезде (до сам-9 и даже сам-16). Правда, в неурожайные годы собирали едва сам-3. Довольно стабильной оставалась урожайность ржи, овса, ячменя: до сам-3-5.
Наиболее распространенными техническими культурами были лен и конопля. Именно из центральных уездов России, включая и Владимирский край, на протяжении XVI-XVII вв. лен и изделия из него идут на экспорт в связи с открытием Северного морского пути в Европу. На землях Ополья также широко возделывались конопля и хмель.
Основной системой земледелия являлась паровая с трехпольным севооборотом. В Суздальском, Переславле-Залесском, Муромском уездах перелог(Перелог - система земледелия, при которой поле после снятия нескольких урожаев оставляли на 8-15 лет без обработки для восстановления плодородия почвы) составлял менее 17% земли, находящейся в обработке. В районах, сохранявших значительные массивы леса, практиковалась подсека, в частности, во Владимирском уезде в с. Спасском.
Господствующим орудием пахоты была соха с палицей, т.е. с отвальным устройством. Во Владимирском крае существовало несколько разновидностей сох, приспособленных для обработки различных почв и носивших разные названия: орало и сабан в Суздальском и Юрьевском, косуля в Шуйском, переяславка -Переславском уездах.
Применяли для пахоты и плуг. В одной из грамот 1522 г., относящихся к Переславскому уезду, упоминается "плужний склад", стоявший на меже, разделявшей митрополичью и боярскую земли. В другом документе сказано, что в селе Обобурове во Владимирском уезде приказчик Иосифо-Волоколамского монастыря «поделывал железа плужные».
Часты сообщения документов о покупке деревянных борон. Цена бороны тогда колебалась от 2,7 до 4 денег(Деньга - 1/2 копейки.). Среди других сельскохозяйственных орудий упоминаются косы разных видов, грабли, лопаты (деревянные и железные), заступы, железные ломы - пешни.
Массовая уборка урожая начиналась в первых числах августа. Сжатый хлеб в снопах сушился в овинах. Наземная часть овина представляла собой сруб, в основании которого находилась яма с печью. Иногда (в частности, в Суздальском уезде) овины располагались непосредственно на пашне.
Значительное место в земледелии занимали огородничество и садоводство. Огороды были принадлежностью каждого крестьянского двора. Огороды заводили и вотчинники, в частности, монастыри. Самой распространенной огородной культурой была капуста.
События в Александровой слободе.
Полная драматизма история Александровской слободы началась 3 декабря 1564 г., когда царь из Москвы отправился на богомолье. Царские "объезды" монастырей были достаточно регулярны. Современники не раз отмечали исключительную набожность Ивана IV. Эти поездки были одновременно и исполнением религиозного долга, и своеобразными инспекциями. Однако в этот раз боярам, сопровождавшим царя в поездке, приказали взять с собой жен и детей. Сопровождали царя и дворяне из всех городов, которых он "прибрал" быть с собою. Они тоже должны были взять слуг, запасных коней и весь "служебный наряд", то есть вооружение, доспехи, припасы. Повез царь на богомолье и все драгоценности, золотую и серебряную посуду, иконы и кресты, всю одежду, деньги, казну, включавшую в себя государственный архив. К 21 декабря царский поезд прибыл в Троице-Сергиев монастырь. После молитв и традиционной службы в память святого Петра - митрополита Иван IV отправился не в Москву, а в Александрову слободу, откуда и направил в начале 1565 г, в столицу гонца с двумя грамотами: в одной содержался список "измен" бояр и дворян, которые не только "тащили" царскую казну, но и "измены делали", не желая воевать с недругами, во второй царь сообщал посадским людям Москвы, что "гневу на них и опалы" нет. Уехал же царь от "многих изменных дел", чтобы "его, государя", Бог "наставил".
Это был исключительно точно рассчитанный политический маневр: "царь-батюшка", "надежа-государь" был вынужден оставить государство из-за всех этих бояр, детей боярских, дьяков, а простой мужик, посадский люд и есть главная опора трона, на него нет ни гнева, ни опалы. Как, видимо, и рассчитывал венценосец, московский люд потребовал от бояр упросить государя вернуться, угрожая в противном случае расправиться с царскими изменниками своими силами. Таким образом, царь Иван фактически заручился поддержкой народа на любые действия, в том числе и на террор.
14.Александрова Слобода и Иван Грозный.
Одним из самых драматичных событий в истории России XVI в. была опричнина, тесно связанная с небольшим поселением на территории бывшего Переславль-Залесского княжества Александровой слободой.
Еще в одной из грамот Ивана Ш дорога из Москвы в Ростов Великий названа "Большой слободской дорогой" - видимо потому, что обживался край путем основания слобод. Древнейшая волость на территории Переславля Залесского, пограничного с Московским княжеством, в документах XV в. именуется Великой Слободой. Первое достоверное известие о Великой Слободе встречается в жалованной грамоте сына Дмитрия Донского князя Юрия Дмитриевича от 1434 г.
В начале XV в. Великая Слобода была волостным центром, где жили представители администрации московского князя. В Слободе останавливались и сами московские князья во время разъездов, в том числе и на богомолье. Когда и по каким причинам Слобода утратила название "Великая" - неизвестно. Возможно, виной тому были пожары, регулярно опустошавшие деревянные поселения. Во всяком случае, в начале XVI в. в документах "Великая Слобода" уже не упоминается, зато появляются "Старая Слобода" и "Новое село Александровское". В духовной грамоте Ивана III (1504 г.) Новое село Александровское завещано сыну Василию -будущему великому князю Василию III. В начале XVI в. почти единовременно, за несколько строительных сезонов был выстроен большой комплекс из нескольких дворцовых, четырех храмовых и целого ряда хозяйственных сооружений. Все постройки едины в архитектуре и планировке, по строительным материалам и методам работы с ними, и относятся, предположительно, к периоду 1509-1515 гг. В строительстве дворцового комплекса в Александровой слободе принимали участие итальянские мастера, возводившие перед этим Большой Кремлевский дворец в Москве.
Таким образом, Александрова слобода являлась не просто административно-судебным центром дворцовых владений. Для этого достаточно было построить обычную судную избу в уже имевшемся поселении. Видимо, Новая слобода изначально была задумана как одна из дальних резиденций московского государя, в которой могли разместиться не только великокняжеская семья и ее ближайшее окружение, но и значительное число членов государева двора, рядовых дворцовых служителей из дворян, сопровождающих Василия III в его ближних и дальних походах.
Выбор места для государевой резиденции не случаен; близость к Троице-Сергиевому монастырю, регулярно (иногда дважды в год) посещавшимся великим князем и его семьей; местоположение на Ярославской дороге, стратегически важной в путях сообщений, из слободы брал начало традиционный путь на Юрьев, Суздаль, Владимир, а также к западу - на Дмитров, Рузу, Звенигород. Имели значение и относительная близость к Москве (около 100 верст), и удаленность от всех опасных границ (западных, южных и юго-восточных). О том, что Александрова Слобода в XVI в. функционировала как резиденция главы государства (а не просто место отдыха великого князя), свидетельствуют и такие факты: осенью 1528 г. Василий III принял в Новой Слободе посольство Казанского ханства. Отношения с Казанью в то время были очень сложными, но послы, чувствительные к малейшему нарушению дипломатического этикета и традиций, не выразили протеста против приема не в стольном городе, а в отдаленной резиденции. Следовательно, помещение, где проходил прием, ритуал, пышность одежд присутствовавших лиц не нарушали сложившихся правил, то есть Александрова слобода вполне выполняла функции государевой резиденции.
Известно, что Василий III был в Новой слободе в 1525 г. перед разводом со своей первой бездетной женой Соломонией Сабуровой (после развода она была насильно пострижена в монахини и отправлена в Суздальский Покровский женский монастырь под именем старицы Софьи). Кроме этого, в документах зафиксированы поездки в слободу Василия III в 1523, 1528, 1532 гг. Новой женой Василия III, матерью Ивана IV стала молодая красавица княжна Елена Васильевна Глинская, из рода князей Глинских, выходцев из Великого княжества Литовского(Родословная легенда князей Глинских свидетельствует, что сыновья погибшего в борьбе с Тохтамышем Мамая бежали в Великое княжество Литовское, крестились, получили в удел г. Глинск и стали князьями Глинскими. Если легенда соответствует действительности, то Йван IV был одновременно потомком Дмитрия Донского и его соперника на Куликовом поле ордынского хана Мамая.). Именно ей, "жене своей Олене", умирая, отдал великий князь Александрову слободу в "опришнину". Термином "опричнина", "опришнина" называли особый надел вдов великих князей, которым они могли распоряжаться по своему усмотрению ("по душе ли дасть", т. е. завещать в монастырь, "сыну ли дасть") как своей собственностью. Надо отметить, что не все великокняжеские вдовы получали "в опричнину" земельное владение.
Василий III, 54 лет от роду, умер неожиданно (все началось с пустяковой царапины, а закончилось общим заражением крови, которое в то время не умели лечить), когда наследнику престола Ивану IV Васильевичу было всего три года. Елена Глинская отстраняет от власти опекунов - бояр, назначенных Василием III, и от имени сына вместе со своим фаворитом Иваном Овчиной Телепневым-Оболенским правит государством. Прошло менее трех месяцев, как вышел указ о доставке большого количества строительного леса в Новую Александровскую слободу. Возникает предположение, что Елена Глинская, отстранив от власти бояр-опекунов, чувствовала непрочность своего положения, возможно, даже находилась в опасности. Именно с этим связано возведение вокруг "опришного" владения крепостных деревянных стен с воротами. О стене, сложенной "из бревен, врезанных одно в другое и доверху засыпанных землей", сообщал немец-опричник Генрих Штаден. Тогда же, видимо, комплекс дворцовых построек был окружен и рвом. Именно сюда, в "опришнину" своей матери уехал в декабре 1564 г. царь Иван Васильевич, сделав Александрову слободу столицей своего вновь образованного удела, также получившего название опричнины, и вся политика царя с 1564 г. стала называться опричниной.
Известно, что еще до опричнины Иван IV побывал в Александровой слободе более десяти раз. Особенно показательны посещения слободы в 1558 и 1563 гг.
В 1558 г. в Троице-Сергиев монастырь "наехали" бояре и воеводы, командовавшие русскими войсками в Ливонии, а также многочисленные дети боярские - посыльные воевод, головы, есаулы и т.п. Численность их составляла сотни человек. Царь повелел им всем отправиться вслед за собой в "село свое слободу Александровскую", где они, надо полагать, без труда могли разместиться. Царь наградил всех прибывших, в зависимости от заслуг, "шубами и кубками, и аргамаками, и конями, и доспехами, и ковшами и деньгами..." Видимо, все эти награды - шубы, драгоценная посуда, породистые боевые кони, ткани, доспехи, деньги - в достаточном количестве находились в самой Слободе.
В 1563 г. царь проживал в слободе с конца мая до середины июля. Сюда прислали пленных из отряда князя Михаила Вишневского, бежавшего с русской службы. В слободе же принимал царь литовского посланника от Сигизмунда II Юрия Быковского, который "ел у государя в столовой большой избе". Из Александровой слободы отправлял Иван IV посольства в Ногайскую Орду и к князю Темрюку Черкасскому (Темрюк Айдарович - кабардинский князь, на дочери которого после смерти первой жены Анастасии Романовой женился Иван IV).
Вообще в канун опричнины Иван Грозный часто бывал в Новой слободе. Так, в 1564 г. он с Марией Темрюковной и сыновьями от первого брака приезжал в слободу в июле, затем - в октябре, оставив в слободе на время Марию и сыновей, и, наконец, в декабре. Полная драматизма история Александровской слободы началась 3 декабря 1564 г., когда царь из Москвы отправился на богомолье. Царские "объезды" монастырей были достаточно регулярны. Современники не раз отмечали исключительную набожность Ивана IV. Эти поездки были одновременно и исполнением религиозного долга, и своеобразными инспекциями. Однако в этот раз боярам, сопровождавшим царя в поездке, приказали взять с собой жен и детей. Сопровождали царя и дворяне из всех городов, которых он "прибрал" быть с собою. Они тоже должны были взять слуг, запасных коней и весь "служебный наряд", то есть вооружение, доспехи, припасы. Повез царь на богомолье и все драгоценности, золотую и серебряную посуду, иконы и кресты, всю одежду, деньги, казну, включавшую в себя государственный архив. К 21 декабря царский поезд прибыл в Троице-Сергиев монастырь. После молитв и традиционной службы в память святого Петра - митрополита Иван IV отправился не в Москву, а в Александрову слободу, откуда и направил в начале 1565 г, в столицу гонца с двумя грамотами: в одной содержался список "измен" бояр и дворян, которые не только "тащили" царскую казну, но и "измены делали", не желая воевать с недругами, во второй царь сообщал посадским людям Москвы, что "гневу на них и опалы" нет. Уехал же царь от "многих изменных дел", чтобы "его, государя", Бог "наставил".
Это был исключительно точно рассчитанный политический маневр: "царь-батюшка", "надежа-государь" был вынужден оставить государство из-за всех этих бояр, детей боярских, дьяков, а простой мужик, посадский люд и .есть главная опора трона, на него нет ни гнева, ни опалы. Как, видимо, и рассчитывал венценосец, московский люд потребовал от бояр упросить государя вернуться, угрожая в противном случае расправиться с царскими изменниками своими силами. Таким образом царь Иван фактически заручился поддержкой народа на любые действия, в том числе и на террор.
Боярская дума направила к царю депутацию из бояр и духовных лиц с ходатайством вернуться на трон. Сначала царь в переговорах с ними заявил, что решение его окончательно, и лишь затем "уступил" слезным молениям. Слобода тех тревожных дней производила впечатление военного лагеря. Бояр привели во дворец под сильной охраной, как явных врагов.
Условиями возвращения на престол царь назвал: признание за ним права казнить "изменников" по своему усмотрению и учреждение опричнины для "охранения" его жизни. Боярская депутация приняла эти условия. В государев опричный удел вошла значительная территория государства, в том числе дворцовая Гусевская волость Владимирского уезда, Аргуновская волость вокруг Александровой слободы, весь Суздальский уезд. Предполагалось, что из взятых в опричнину территорий будут выселены те служилые люди, которым "не быти в опришнине", а земли их отойдут опричникам. Так появились в нашем крае села, названные именами своих опричных владельцев: Бельково, Бунаково, Годуново, Глинково, Отяево, Шуйское и др. (Александровский район). В свою очередь из опричных земель были высланы в Казань на поселение князья Ромодановские, Пожарские, Ковровы, Гундоровы, Кривобарские (из рода князей Стародубских).
Уже к осени 1565 г. в Александрову слободу сошлись все нити внутреннего управления. В ней функционировали опричные приказы, опричная Боярская дума и ряд других учреждений. Внешняя политика оставалась прерогативой царя, но Посольский приказ оставался в ведении земщины. И при всем при том именно слобода была едва ли не главным местом международных переговоров и подписания соглашений. Сюда прибывали послы и посольства Англии, Швеции, Крыма, Великого княжества Литовского (затем Речи Посполитой), Дании, папского престола, иных государств. С 1568 г. в слободе располагалась царская книгописная палата и печатный двор. Печатный стан был поставлен в избе на дворе Глинских, около северо-западной башни кремля. В писцовой книге Александровой слободы XVII в. это место названо "печатной Слободкой, что бывал Глинский двор". Постепенно слобода обрастала стрелецкими слободками, поселками иноземных наемников, слободками служилых людей по прибору, торгами. Из слободы шли указания о "переборе людишек", туда шли многочисленные обозы с едой, фуражом, всем необходимым, прибывали челобитчики. Английский путешественник Флетчер писал, что Александрова слобода при Иване Грозном по доходам стояла на первом месте среди других городов Руси. Это вполне вероятно, так как слобода в сущности заменяла собой столицу, сюда свозили товары со всей страны и из-за границы, не говоря, уже о "трофеях" из разоренных городов и разгромленных боярских вотчин и монастырей.
Из Александровой слободы отправилось опричное войско на Новгород, учинив там погром, от которого город долго не мог оправиться. В палатах слободы происходили жутковатые пиры, описание которых оставили современники; в слободе погиб царевич Иван, смертельно раненый царем в приступе гнева. В Москву теперь Иван IV ездил "на невеликое время". Деревянные укрепления, воздвигнутые в свое время по распоряжению Елены Глинской, царь велел выложить кирпичом "от земли до стрельниц" (бойниц). Современники относили слободской кремль XVI в. к крупнейшим крепостям московской Руси.
Одной из особенностей быта Александровой слободы было учреждение там подобия монашеского братства, где роль игумена-настоятеля -исполнял сам царь. Все носили одинаковые, похожие на монашеские, черные одежды. Как и в монастыре, здесь была общая трапеза, совмещавшаяся с богослужением. Общая трапеза - это не просто застолье, но и символ некоторого, пусть показного, равенства, как напоминание о временах, когда князья пировали со своими дружинниками. Разумеется, эти трапезы были далеки от монашеского аскетизма. Служившие в опричнине ливонские дворяне Иоганн Таубе и Элерт Друзе сообщали: "каждому подается еда и питье, очень дорогое и состоящее из вина и меда".
Еще более выразительное описание царского обеда оставил датский посол Яков Ульфельд, отметивший, что обед состоял из 65 блюд, а золотой и серебряной посуды было так много, что ее ставили одну в другую. Кстати, в книге, изданной по возвращении на родину, Ульфельд опубликовал гравюру с общим видом Александровского кремля, на которой показаны основные храмы, звонница, три царских каменных дворца.
Летописи о слободской жизни сообщают очень немного. В слободе умерла вторая жена Ивана Грозного Мария Темрюковна, Здесь в подклете Троицкого собора похоронены ее две дочери, умершие в детстве. И хотя соборный приговор духовенства отмечал, что Мария была отравлена "вражьим злокозньством", Пискаревский летописец прямо указывает, что царь сам "опоил Марью Черкесскую". В 1571 г. после страшного пожара Москвы (в результате набега крымского хана Девлет-Гирея) в Александрову слободу свозят две тысячи девиц, из которых царь выбирает шестнадцатилетнюю новгородскую дворянку Марфу Собакину. Иван IV обвенчался с ней в Троицком соборе Александровой слободы в октябре 1571 г. "Дружками" Марфы на свадьбе были Малюта Скуратов и Борис Годунов. Не прошло и двух недель, как Марфа Васильевна при таинственных обстоятельствах умерла.
Похоронили ее в Вознесенсном монастыре в Москве. После этого в Александровой слободе было еще четыре царицы - четыре жены царя, одна из которых, княжна Анна Васильчикова, так же, как в свое время Соломония Сабурова, была насильно пострижена в Суздальский Покровский монастырь. В 1580 г. в том же Троицком соборе слободы на сестре Бориса Годунова Ирине женился второй сын Грозного, Федор.
Одна из тайн Александровой слободы - знаменитая царская библиотека. Есть свидетельства о том, что московские князья владели богатейшей библиотекой, в которой хранились древнейшие греческие пергамен-ты, латинские хронографы, древнееврейские манускрипты, возможно, ярлыки Батыя и других ханов. В один из приездов в Москву в 1566 г. царь лично просматривал в кремлевском архиве документы и часть из них забрал с собой в слободу. В древней описи царского архива значился 231 ящик с книгами и документами. При переезде в слободу Иван IV отобрал бумаги из 31 ящика. Предполагают, что это были летописи и грамоты, относящиеся к царской родословной, так как в это время Грозный настойчиво искал доказательства родства с римскими цезарями. После гибели сына в 1581 г. царь оставил слободу и больше в нее не возвращался. Возможно, что где-нибудь в тайнике осталась и царская библиотека.
В ноябре 1581 г. в царском дворце в Александровой слободе произошла ссора между Иваном IV и его сыном, наследником престола Иваном Ивановичем, в ходе которой царь ударил сына посохом, нанеся ему смертельную рану в висок. Современники по-разному объясняли причины этой ссоры. Предполагают, что Иван Грозный начал опасаться, что Иван Иванович пользуется большей популярностью, чем он сам, и в среде боярства может возникнуть заговор с целью возведения на престол нового царя. Псковский летописец говорит о том, что наследник престола собирался сам возглавить войско в войне с Речью Посполитой и "учал говорити о выручении града Пскова". (Сам Грозный последние годы из-за болезни позвоночника не участвовал в походах). Папский посланник иезуит Антонио Поссевино, прибывший в Москву уже после убийства, на основании слухов в столице записал, что царевич заступился перед отцом за свою беременную жену, которую Иван IV "поучил" палкой. Трудно сказать, какая из версий соответствует действительности. Ясно одно: царь не имел намерения убивать сына. По свидетельству современников, он едва не помешался от горя. В похоронной процессии царь сопровождал гроб сына в Архангельский собор в Москву. Шел по дороге за санями, бился лбом о крышку гроба, рыдал и просил прощения у покойника, у его матери, у Бога.
После отъезда царя Александрова слобода, утратила былое значение и славу. Постепенно переехали в столицу "дворовые"люди, уехали печатники. Начала разрушаться крепость. Долгое время Александрова слобода ассоциировалась с опричниной, террором, казнями, напоминала о трагическом разделении общества, приведшим к ослаблению государства и послужившим одной из предпосылок начавшейся в XVII в. Смуты.
15.Смутное время во Владимирском крае. Д.И. Пожарский
Начало XVII в. в России современники назвали Смутным временем. Эти события оставили глубокий след в русской истории, повести о Смуте стали впоследствии любимым чтением русских людей. Грозные движения народных масс, рушивших царские престолы, появление на исторической арене выдающихся деятелей и блестящих авантюристов, заговоры и измены, невероятные стечения обстоятельств - просто удивительно, как все это уместилось на таком коротком отрезке нашей истории. Немалую роль в этих событиях сыграли и жители Владимирского края. В событиях Смуты нашло выход накопившееся напряжение в русском обществе.
Вот некоторые из основных причин ее возникновения: ужас, царствовавший при Иване Грозном, и введение самодержавия; кризис поместной системы землепользования, закабаление крестьян в конце XVI в,, последствия трехлетнего голода (1601-1602 гг.) и,др.
Не последнее место среди причин Смуты занимает династический кризис, возникший в конце XVI в. (после смерти царя Федора в 1598г.) Этот кризис способствовал обострению конфликта внутри правящей верхушки и содействовал успеху самозванца Лжедмитрия I, движение которого в 1604-1605 г.г. и положило начало Смуте.
С именем Лжедмитрия I был связан первый этап Смуты. После его убийства, в мае 1606 г. в период правления Василия Шуйского начался ее второй этап, в центре которого стояло восстание И. Болотникова и движение Лжедмитрия II. Этот этап закончился свержением Шуйского и установлением власти правительства из семи бояр. Усиление иностранного вмешательства на третьем этапе Смуты привело к резкому подъему освободительного движения и созданию Первого и Второго ополчений.
На территории Владимире-Суздальского края основные события, нашедшие подробное освещение в местных архивных источниках, развернулись на втором этапе Смуты, связанном с именем Лжедмитрия II во время царствования Шуйского.
Непосредственным толчком к началу Смуты при царе Василии Шуйском послужило убийство "царя Дмитрия". Личность первого самозванца во многом остается загадочной (им, скорее всего, был Юрий Богданович Отрепьев, в монашестве Григорий, происходивший из небогатой дворянской семьи). Как бы то ни было, он бесспорно показал себя талантливым государственным деятелем, смелым и решительным политиком. К тому же он держался весьма независимо от поляков, которые помогли ему овладеть московским престолом.
Лжедмитрий I оказался довольно популярным правителем и расправа с ним вызвала взрыв мощных социальных сил. Переворот 17-19 мая 1606 г. случился так неожиданно и произошел так быстро, что для людей должны были казаться совсем необъяснимой новостью и самозванство Дмитрия, и его свержение, и выбор на царствование Василия Ивановича Шуйского.
Личность нового царя далеко не была так популярна, как личности Бориса и Дмитрия. Люди знали, что Шуйский постоянно переметывался из стороны в сторону, что он сам недавно заставил всех уверовать в подлинность царя Дмитрия, а теперь объявил его самозванцем. Не могла остаться тайной и настоящая обстановка избрания Шуйского: многие презрительно говорили, что он не был избран всем народом, а "выкликнут" боярами. Все это смущало народ и лишало новое правительство твердой опоры в населении. Начавшееся на юге страны движение против Шуйского возглавил И.И. Болотников (происходивший из обедневшего московскаго дворянсвого рода). Летом 1606 г. Болотников начал поход на Москву. Когда же он понял, что не сможет взять ее собственными силами, стал искать помощи в пределах Речи Посполитой. Вожди восстания непосредственно участвовали в выдвижении нового самозванца, вошедшего в историю под именем Лжедмитрия II.
Новый самозванец объявился летом 1607 г. в г. Стародубе. Современники строили немало, догадок о происхождении Лжедмитрия II.
Наиболее достоверные источники свидетельствуют, что он был школьным учителем, а затем слугой попа, в городах Шклове и Могилеве (Белоруссия). В своих скитаниях бродячий учитель дошел до крайней нужды, когда его заприметили ветераны московского похода Лжедмитрия I (пан Меховецкий и др.). Учитывая, что он был "телосложением похож на покойного царя", ему предложили сыграть роль второго самозванца. Угодливость и трусость боролись в душе учителя. Полякам нетрудно было запугать шкловского бродягу, и он не сразу, но согласился. На Москву Лжедмитрий II двинулся во главе больших шляхетских отрядов польских и литовских магнатов. По пути к нему присоединялись недавние болотниковцы.
Поскольку тогда держался упорный слух, что царь Дмитрий жив, то новому самозванцу многие верили. Под знаменами самозванца собрались представители различных слоев русского общества. В армию Лжедмитрия II вступали крестьяне, недовольные ростом крепостнического закабаления. Но этим дело не исчерпывалось.
Имелись серьезные причины, побудившие представителей различных слоев русского общества принять участие в событиях Смуты. Важнейшей среди них был кризис дворянского сословия. Еще в XVI в. сложился порядок, при котором казна обеспечивала поместьями дворянина и его потомков. При этом государство внесло принцип обязательной службы дворян с земли. К началу XVII в. стала очевидна несостоятельность новой военно-служилой системы. Рождаемость в дворянских семьях была высокой. Изыскивать землю для новых поколений дворян становилось все труднее. Следствием нараставшего дробления поместий стало дворянское оскудение. Поэтому многие разорившиеся мелкие помещики, особенно дети боярские, наряду с недовольными ростом крепостного закабаления крестьянами, приняли участие в Смуте.
Одной из самых активных сословных групп, принимавших участие в социальной борьбе Смутного времени, было казачество. Казаки впервые вышли на общерусскую арену именно в начале XVII в. Они составили самый большой процент и в войске Лжедмитрия II. Казачество представляло собой смешанную группу населения, в которую входили крестьяне и холопы, бежавшие от крепостного угнетения из центральной России в южные приграничные степи. Но не только беглые из низших слоев общества составляли казачество, в него входили также многие разорившиеся помещики и военные послужильцы. Когда Борис Годунов сделал попытку подчинить себе свободные казачьи земли, он встретился с ожесточенным сопротивлением. Лжедмитрий I щедро наградил казаков, поэтому после убийства "царя Дмитрия" они продолжали верить, что он жив и не присягали Шуйскому. Казачество стало очень важным участником Смуты.
Таким образом, у второго самозванца были собраны значительные русские силы, воодушевленные теми же чувствами, как раньше войско Балотникова.
Кроме русских, к Лжедмитрию II пришли в большом числе поляки и литовцы. В то время в Польше и Литве против короля Сигизмунда III восстала значительная часть шляхты. Когда король подавил выступление, мятежники от его преследования стали уходить на Русь в войско Лжедмитрия II (среди них был, например, знаменитый Александр Лисовский). Вслед за этими мятежниками и изгнанниками пошли и королевские слуги, с позволения Сигизмунда III набирая войска и поступая на службу к мнимому царю Дмитрию. Таковыми были князь Рожинский, ставший у Лжедмитрия II гетманом (главнокомандующим) всех его войск, и Ян Сапега, приведший с собою большой собственный отряд.
Собрав достаточно народа, Лжедмитрий II выступил в поход из Стародуба в сентябре 1607 г. и быстро продвигался к Москве, Этому в немалой степени способствовали рассылаемые по стране грамоты, подписанные "царем Дмитрием". Такие грамоты с обещанием всяческих благ получали жители Владимира, Суздаля и других городов нашего края.
В этих условиях и В. Шуйский вынужден был принять меры, чтобы удержать на своей стороне людей, прежде всего - служилых землевладельцев. Для этого он не жалел ни денег, ни земель с крестьянами. Так, служилым людям Юрьева-Польского в 1608 г. правительство Шуйского выдало 1230 рублей. Однако эти раздачи произвели на служилых людей лишь временное действие. Гораздо сильнее влияли на них военные неудачи Шуйского и быстрое продвижение самозванца к столице.
В начале июня 1608 г. Лжедмитрий II подошел к самой Москве, но взять ее не смог и отступил к селу Тушино. Здесь в неприступном по своему положению месте, на высоком холме у Москвы-реки самозванец основал укрепленный лагерь. В первое время между ратью Лжедмитрия и армией Шуйского происходили частые столкновения, но вскоре тушинцы убедились, что сразу взять Москву им не удасться. Июль и август 1608 г. Лжедмитрий II провел в ожидании подкреплений. Его успех привлекал к нему новые силы, среди которых были и казацкие отряды, и польские дружины. Когда же в Тушино появились Лисовский и Сапега, Лжедмитрий II возобновил военные действия. Но и тогда у тушинцев не хватило сил на штурм столицы, и они организовали блокаду Москвы. Были перехвачены все главные дороги на Москву, в том числе Ярославская дорога на Троицкий монастырь и Александрову слободу и дорога на Владимир и Суздаль.
Не ограничившись осадой столицы, тушинцы принялись захватывать центральные и северные районы страны. Южная часть государства была разорена еще в ходе первого этапа гражданской войны. В Тушине, где хищнические интересы преобладали над политическими, отлично понимали, что теперь лучшую добычу можно получить именно в северных и центральных городах и, прежде всего, в городах Владимиро-Суздальско-го края. Для завоевания Владимирских земель Лжедмитрий II отправил А. Лисовского.
У Шуйского не было достаточно сил для того, чтобы защитить наш край, хотя в сентябре 1608 г. он послал в некоторые его города своих бояр для сбора ратных людей и укрепления обороны. С этой целью в Муром был направлен князь Юрий Дмитриевич Хворостинин, а князю Ивану Михайловичу Борятинскому было велено, собрав служилых людей, вернуться в Суздаль и занять его. Однако этим планам не суждено было сбыться.
Положение во Владимиро-Суздальском крае, как и во всем Московском государстве, было тревожным. Люди еще не знали, что за человек был Лжедмитрий II. Народ решительно не понимал, нужно ли верить новому самозванцу или же оставаться при Шуйском, которого, впрочем, ему не за что было любить.
Многие православные подданные во Владимире-Суздальских городах и уездах выступили против царя В. Шуйского. Люди смотрели на самозванца как на настоящего царевича и при первом появлении тушинских отрядов присягали ему.
В конце сентября 1608 г. власть Лжедмитрия признали жители Александровой слободы и Юрьева-Польского, Вслед за ними на сторону самозванца перешел Суздаль. Сначала жители города готовились дать отпор войскам самозванца, затем поддались агитации некоего Меньшика Шипова и признали власть тушинского правительства. Не сопротивлялся признанию власти самозванца и архиепископ Галактион, однако вскоре он был низвергнут с церковной кафедры и скончался в изгнании.
Узнав о том, что Суздаль отпал от правительства Шуйского, Лжедмитрий II отправил туда своих сторонников, чтобы они привели жителей города и уезда к присяге. Это произошло 14 октября 1608 г., когда суздальцы "целовали крест царю Дмитрию Ивановичу". 23 октября самозванец послал в Суздаль похвальную грамоту, в которой содержался призыв служить тушинскому правительству и активно помогать ему в борьбе с Шуйским. За верную службу Лжедмитрий II обещал наградить дворян, бояр и служилых людей денежными и земельными пожалованиями, а крестьян и посадских людей освободить от налогов. Щедрые обещания самозванца подействовали. С этого времени Суздаль становится активным центром борьбы против московского правительства и оплотом тушинцев в Замосковном крае. Вскоре сюда прибыл воевода от Лжедмитрия П Федор Кириллович Плещеев, а за ним - тушинские войска.
Суздальцы пытались оказывать влйяние и на соседние уезды. Вскоре после принятия присяги самозванцу они отправили во Владимир дворян Григория Аргамакова и Григория Мякишева с тем, чтобы те разузнали, как обстоят дела в этом городе. Вернувшись, посланцы сообщили, что владимирцы "сели в осаде".
Действительно, жители Владимира так же, как ранее суздальцы, на первых порах пытались организовать сопротивление Лжедмитрию II. В начале октября 1608 г. владимирский воевода Третьяк Сеитов собирал по приказу Шуйского войско из владимирцев, суздальцев, муромцев, ярославцев, переславцев и ростовчан. Объединив ратные силы замосков-ных уездов, Т. Сеитов должен был возглавить здесь сопротивление тушинцам. Однако вскоре в одной из битв он потерпел поражение и был захвачен в плен.
В это время второй владимирский воевода окольничий Иван Иванович Годунов, воспользовавшись уходам Т.Сеитова, связался с новым суздальским воеводой Ф.Плещеевым и развернул агитацию в пользу самозванца. Родственник Бориса Годунова, он в свое время выступал против Лжедмитрия I. Теперь же Иван Годунов не захотел поддерживать В. Шуйского, от которого, по его словам, он был "разорен до основания". И. Годунов стал служить второму самозванцу, еще не зная, кто принял на себя имя царевича Дмитрия, из одной вражды к правительству В. Шуйского. И.Годунов вел агитацию за Лжедмитрия II и в г. Муроме.
Вскоре города Владимир, Муром и их уезды признали власть Лжедмитрия II.
Владимирский воевода активно способствавал переходу на сторону тушинцев и других близлежащих городов. Он "привел к присяге" самозванцу г. Касимов, отправлял отряды в Арзамас и Коломну, всюду рассылал грамоты.
Обладание Коломной позволило бы тушинцам замкнуть блокаду вокруг Москвы, но этот город они взять не смогли. В. Шуйский отправил под Коломну воеводу из Москвы И. Пушкина и муромского воеводу С. Глубова. Затем, узнав о движении из Владимира многочисленного отряда "литовских и русских воровских людей", царь Василий послал им в помощь суздальского князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Д. Пожарский разбил отряд тушинцев в тридцати верстах от Коломны, остатки отряда бежали во Владимир.
В бою под Коломной впервые обнаружилось военное дарование Пожарского. Хотя эта победа не имела решающего значения, но среди сплошных поражений и неудач воевод В. Шуйского она блеснула подобно огоньку в ночной тьме. Столичное население вполне оценило эту победу позже, когда Москва лишилась рязанского хлеба. Таким образом, войскам Лжедмитрия П не удалось замкнуть осаду вокруг Москвы, но все же они смогли в сравнительно небольшай срок оккупировать значительную часть Русского государства.
уезда, присягнули новому самозванцу. К концу октября 1608 г. в его подчинении находилась и вся Владимиро-Суздальская земля. На некоторое время в стране сложилось равновесие сил.
У Лжедмитрия II не было достатачного количества ратных людей, чтобы взять Москву, но и правительство царя Василия было не в состоянии расправиться с самозванцем.
Тем временем Тушино превращалось во вторую столицу. Здесь были организаваны своя Боярская дума и приказы. Стараясь привлечь на свою сторону русских бояр и дворян, самозванец щедро награждал своих сподвижников званиями, должностями, землями и деньгами. Так, Михаил Вельяминов, которого Лжедмитрий II сделал воеводою во Владимире, получил в собственнасть несколько сел в Переславском уезде. Суздальский воевода Федор Плещеев был пожалован титулом окольничего. Другим своим сторонникамЛжедмитрий раздавал во Владимиро-Суз-дальском крае земли, которыми владели члены московского правительства, в том числе князья Шуйские.
Самозванец стремился заручиться поддержкой церкви. Его положение осложнялось тем, что польские паны н шляхтичи были католиками. Лжедмитрий II пытался смягчить религиозные противоречия, активно раздавая русским священнослужителям должности и земли. На церковные посты Лжедмитрий ставил своих приверженцев. Так, архимандритом суздальского Спасо-Евфимиева монастыря был назначен юрьевец Герасим. Когда же тот изменил и убежал к В. Шуйскому, Лжедмитрий посадил на его место старца Иова.
Однако разорение поляками русских церквей и глумление над православной верой возбуждали у народа ненависть и озлобление против тушинского правительства. Религиозные противоречия использовало в своих целях правительство В. Шуйского. Царь рассылал многочисленные грамоты, уговаривая жителей городов, присягнувших самозванцу, подняться на борьбу против тех, кто исповедывал "латинскую" веру.
Тушинский правитель, в свою очередь, также рассылал по городам и уездам грамоты, в которых не скупился на обещания. Лжедмитрий II сулил народу освобождение от царских податей и прочие милости. Поначалу население верило "царю Дмитрию" и оказывало ему поддержку, Но пыл местных жителей поостыл, когда самозванец обложил их дополнительными налогами. На Владимиро-Суздальской земле сбор продовольствия и денег был поручен польскому шляхтичу А. Лисовскому, а он среди воевод самозванца слыл едва ли не самым безжалостным.
Кроме воевод, назначенных Лжедмитрием II, в города и уезды Владимирского края приезжали сборщики от гетмана Яна Сапеги, верноподданнаго польского короля. Гетман посылал их самовольно, без ведома самозванца, с которым он вообще не привык считаться. С ноября 1608 г. Я. Сапега, опираясь на польские войска, бесцеремонно распоряжался на Владимиро-Суздальской земле, словно на оккупированной территории.
Источники сохранили многочисленные свидетельства о хищнической политике тушинских властей и о разграблении края поляками. Так, 15 ноября в города Муром и Гороховец приезжали сборщики податей от Лжедмитрия. Одновременно сюда прибыли из Владимира посланники Я. Сапеги для денежных сборов. Измученные жители этих городов направили Лжедмитрию II челобитную с жалобами на непосильные поборы.
В течение октября-декабря 1608 г. не раз облагались различными повинностями жители Юрьев-Польского уезда. В конце декабря юрьевский воевода вынужден был собрать и отправить Я.Сапеге подати для прокорма двух польских рот пана Хвоща. А через несколько дней в Юрьев-Польской приехал пан Михалевский с новой грамотой от Сапеги, чтобы собрать "корм" еще на 6 польских рот. Возмущенные жители послали Я.Сапеге челобитную с жалобой на свое "разорение". Юрьевцы писали, что они "от кормов и от подвод вконец погибли", и что многие _ крестьяне и посадские люди, напуганные поборами, убежали из домов и попрятались по лесам. Однако подобные жалобы цели не достигали. Бесчинства польских панов продолжались в Юрьев-Польском уезде всю зиму 1608-1609 гг. и весну 1609 г.
От поборов тушинских воевод и польских отрядов сильно пострадали города Владимир и Суздаль, Как сообщал Лжедмитрию II воевода Ф.Плешеев, в Суздале уже в начале декабря 1608 г. "от великих денежных сборов учинилась смута великая", и многие жители "крест целовали Василию Шуйскому", Однако это открытое выступление против власти тушинского правительства и интервентов тогда удалось подавить. Пасадские люди и крестьяне Суздальского уезда вынуждены были укрываться от карательных сил в лесах. Весной 1609 г. в Суздале продолжал хозяйничать состоявший из поляков и русских казаков полк А.Лисовского.
Недовольство зрело не только в среде низших слоев общества-крестьян, посадских людей и разорившихся детей боярских, но и в среде господствующего класса. Польские паны часто самовольно размещались в частных вотчинах и на поместных землях, чтобы прокормить себя и своих слуг.
При этом польские отряды нередко занимали имения сподвижников Лжедмитрия, например, владимирского воеволы П. Вельяминова, суздальского воеводы Ф. Плещеева и других. Поляки разместились и в селах, принадлежавших самому Лжедмитрию П (в селах Глумово и Шекшево в Гавриловской слободе Суздальского уезда, в дворцовых селах Юрьевского уезда).
В местах, где располагались польско-литовские интервенты, крестьяне были задавлены непосильными податями, грабежами и насилием. Многие из них, спасая себя и свое невеликое имущество, вынуждены были покидать свои дома. Владельцы имений часто жаловались Лжедмитрию II, прося у него защиты. Однако тушинский правитель был не в состоянии пресечь разбойничье поведение польских отрядов даже тогда, когда хотел этого. Поляки только делали вид, что считают его законным наследником престола. На самом деле они не слушались его распоряжений и держали смозванца под своим контролем.
Иноземные грабители не обходили и монастырские вотчины. Так, архимандрит Иов из Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря жаловался Лжедмитрию II на бесчисленные поборы польских ротмистров, приезжавших от Яна Сапеги. Лжедмитрий, не желавший портить отношения с православной церковью, запретил полякам въезжать в монастырские вотчины и приказал Яну Сапеге послать в Спасо-Евфимиев монастырь охранную грамоту. Однако запреты тушинского правителя не помогали,
Бедствия населения в период Смуты усугублялись действиями разбойников и мародеров. На Владимиро-Суздальской земле, начиная с осени 1608 г., орудовала банда Федора Наливайко. В нее входили крестьяне, которые в условиях разорения бежали от своих владельцев, а также польские шляхтичи. Разбойничьи шайки грабили и разоряли владимирские земли, истязали и убивали людей. Как сообщают источники, члены банды Наливайко убили более сотни человек. Тушинские власти были бессильны прекратить их бесчинства, и это еще более озлобляло местное население.
Мы видим, что не зная, кто скрывается под именем Лжедмитрия II,' жители Владимиро-Суздальского края не смогли сразу разобраться в обстановке. Людям сложно было понять, кто имеет больше законных прав на престол - он или Василий Шуйский. О том и о другом они могли судить только по проводимой политике и поведению их приверженцев. Очень скоро жители нашего края поняли, что "царь Дмитрий , много обещая, ничего не исполнял и не держал порядка.
Народ видел, что от самозванца исходили только требования денег, его люди грабили и бесчинствовали. Тушинский правитель легко мирился с разнузданностью польско-литовских захватчиков, он и сам раздавал им деньги и земли. Этот произвол возбуждал во всех слоях русского общества ненависть против интервентов и стремление освободиться от власти тушинского правительства. Широкие слои населения отворачивались от Лжедмитрия II. Это и обеспечило в конечном счете успех начавшегося освободительного движения.
Движение против тушинского правительства зародилось на окраинах Владимиро-Суздальской земли, вдали от административных центров, занятых крупными гарнизонами войск Лжедмитрия II. Сказался и тот факт, что здесь скапливались все покинувшие дома недовольные правлением самозванца люди. Уже в ноябре 1608 г. вспыхнули стихийные восстания в нескольких городах Замосковного края, в том числе в Гороховце. В начале декабря началось восстание в г. Шуе и во всем Шуйском уезде.
Тогда же, в начале декабря, активные военные действия против тушинцев развернули нижегородцы. Они ожидали прихода в свой город воеводы В. Шуйского - Федора Ивановича Шереметева, который подавлял в то время мятеж в Астрахани. Тушинцы стремились захватить город до прихода Шереметева. Их отряды спешили к Нижнему с двух сторон один - от Мурома и второй, собранный из жителей Суздаля воеводой Ф. Плещеевым, - от Балахны, В боях под Нижним тушинцы потерпели поражение. Взять этот хорошо укрепленный город им так и не удалось. С этого времени Нижний Новгород становится опорным пунктом освободительного движения во всем Окско-Клязьменском районе.
Неудачи Лжедмитрия в боях с нижегоролцамн усугубились ростом освободительного движения в Шуйском уезде. 10 декабря жители Шуи и уезда "целовали крест" Василию Шуйскому, Лжедмитрий II стремился подавить здесь восстание как можно скорее. С этой целью он послал в Шую отряд суздальцев во главе с воеводой Ф.Плещеевым, а Я.Сапега отправил туда же стоявший во Владимире отряд поляков во главе с ротмистром Соболевским. Бои с повстанцами происходили уже по пути тушинцев к Шуе. В одном из таких боев был ранен ротмистр Соболевский, а без него рота поляков отказалась идти с Ф. Плещеевым в Шую. И все же суздальскому воеводе удалось подавить в мятежном городе восстание, в котором участвовали дети боярские, служилые и посадские люди, а также крестьяне, собравшиеся и^разных сел и городов. С уходом тушинцев из Шуи восставшие снова заняли этот город.
В середине декабря 1608 г. от самозванца отошел Гороховец, а в январе 1609 г. - несколько сел Владимирского уезда.
В начале 1609 г. основные военные действия между тушинцами, с одной стороны, и повстанцами и правительственными войсками, с другой, развернулись под Муромом. Узнав, что царские войска "пробиваются" к Мурому, а затем намереваются идти во Владимир, Ян Сапега предпринял ряд срочных мер для укрепления своих позиций в этих городах. Он приказал владимирскому воеводе П.Вельяминову и муромским воеводам - Н.Плещееву и К.Навалкину "собирать людей с посадов и уездов". К середине января нижегородцы заняли почти всю Муромскую дорогу.
Тем временем повстанцы активизировали свою деятельность в Суздальском уезде. В начале февраля 1609 г. здесь находились довольно крупные отряды из разных уездов. Движение постепенно переходило на новую, более высокую ступень. У его участников крепло стремление к объединению своих сил и освобождению не только своих сел и городов, но и всей русской земли. Суздальский воевода Ф.Плещеев в то время находился в с. Дунилово во главе отряда тушинцев. Здесь 11 февраля 1609 г. он потерпел поражение от верного В.Шуйскому костромского воеводы Ф.Бобарыкина и вынужден был с остатками своих сил отступить к Суздалю. Ему в помощь Ян Сапега направил польских ратников. В то же время Лжедмитрий II, узнав, в каком плачевном состоянии обстоят его дела в Суздальском крае, распорядился послать туда из Галича Александра Лисовского с отрядом донских казаков и польско-литовских ратников. Во время частых переходов по стране с целью подавления антитушинских выступлений отряды поляков разоряли и грабили местное население. Особенной жестокостью отличался А. Лисовский. Участник событий Смутного времени, выходец из Германии Карл Буссов вспоминал, что полк А.Лисовского двигался по стране, "убивая и истребляя все, что попадалось ему на пути: мужчин, женщин, детей, дворян, горожан и крестьян". "Я часто удивлялся, - писал К. Буссов - как эта земля так долго могла выдерживать все это."
Измученное поборами и бесчинствами население боялось каждой новой встречи с тушинскими отрядами казаков и поляков. Так, узнав, что полк А.Лисовского по дороге в Суздаль будет проходить через Юрьев-Польской, даже тушинский воевода Ф. Болотников забеспокоился. В своем письме к Яну Сапеге Ф. Болотников напоминает гетману, что Юрьев уже был разграблен находившимися там прежде польскими ротами, которые забрали "все, что было кормов людских и конских". Воевода просит гетмана направить полк А. Лисовского через? богатые дворцовые села Юрьевского уезда - Никомарну и Симу.
Бой между повстанцами и тушинцами состоялся на подступах к г. Суздалю 17 февраля 1609 г. На этот раз Ф. Плещееву удалось взять реванш. Силы тушинцев, среди которых были в основном поляки, литовцы и казаки, значительно превосходили силы восставших. Почти все тушинцы сражались на конях, в то время как рать костромского воеводы Ф. Бобарыкина состояла в основном из пеших. Вооружение тушинцев также превосходило по количеству и качеству оружие повстанцев. К тому же тушинцы били своих врагов, не выходя из города, как им и наказывал гетман Ян Сапега. В этом сражении восставшие потерпели поражение.
Победы тушинцев, однако, не были прочными. Суздалю продолжали угрожать повстанцы, собравшиеся в 40-50 верстах от города - в Холуе, Клязьменском городке и других местах. В начале марта 1609 г. отряд из польских ратных людей и казаков отправился против пбвстанцев. Он разорил Холуй и Клязьменский городок и 10 марта вернулся в Суздаль. На следующий день полк А.Лисовского, по приказу ЯнаСапеги, был переброшен в Ярославль. После его ухода освободительное движение в Суздальском уезде вновь оживилось.
В это время продолжалась борьба между повстанцами и тушинцами на правом берегу Клязьмы. В марте 1609 г. верный В. Шуйскому воевода Алябьев с отрядом нижегородцев придвинулся к самым стенам Мурома, но штурмовать город не решился. Узнав о приближении нижегородцев, муромцы сами поднялись на борьбу. Восстание в городе вспыхнуло в середине марта. Муром охранялся тушинским отрядом из нескольких сотен детей боярских и польской ротой пана Александра Крупки. По свидетельству муромского воеводы Василия Толбузина, в ходе восстания поляки ...в Муроме дворян и детей боярских, и черных людей многих побили насмерть". И все же рота А. Крупки была выбита из Мурома. А. Крупка направился сначала, во Владимир, а затем ушел в лагерь самозванца. Несмотря на все уговоры владимирского воеводы П. Вельяминова, польский ротмистр не захотел вернуться в мятежный город. Верный самозванцу муромский воевода В. Толбузин также бежал во Владимир.
Служивший Лжедмитрию II владимирский воевода П.Вельяминов намеревался изгнать повстанцев и правительственные войска из Мурома, но не смог сделать этого. Ему не удалось удержаться даже в собственном городе. Вскоре после взятия Мурома верный Шуйскому нижегородский воевода Алябьев послал ко Владимиру свои войска, которые подошли к городу 27 марта 1609 г.
Успешная борьба правительственных войск с тушинцами в Муромском и других уездах существенно повлияла на настроение влалимирцев, которые и раньше проявляли сильное недовольство тушинскими властями. Приближение же к Владимиру правительственных войск подтолкнуло жителей к открытому выступлению против Лжедмитрия. Владимирцы подняли восстание, в котором участвовали представители всех социальных слоев: посадские люди, служилые люди и часть дворян. Тушинского воеводу П. Вельяминова схватили и повели исповедываться протопопу соборной церкви. После исповедывания протопоп публично назвал Вельяминова врагом Русского государства. Воеводу вывели на площадь и "всем миром" забили камнями насмерть. Владимирцы взяли в плен многих сторонников самозванца. Затем жители отворили ворота города нижегородцам и присягнули В. Шуйскому.
Вместе с нижегородцами во Владимир пришли повстанцы из других городов. Гарнизон Владимира составил и отряд из московских и астраханских стрельцов, который выслал впереди себя Ф. Шереметев.
В тот же день, когда во Владимире произошло восстание, в Суздаль прибежали не желавшие признавать власть московского царя дворяне и дети боярские - владимирцы и гороховляне. Они-то и рассказали суздальскому воеводе о событиях во Владимире и о том, что там собрались значительные силы восставших и правительственных войск.
Суздальский воевода Ф. Плещеев сразу же написал в Тушино, Яну Сапеге и юрьевскому воеводе Ф. Болотникову, прося прислать помощь. Помощь вскоре подоспела, и в апреле 1609 г. тушинские войска отправились из Суздаля во Владимир. Они осадили город, но штурмовать не решились и через несколько дней вернулись в Суздаль. С потерей таких крупных опорных пунктов, как Муром и Владимир, положение тушинцев сильно ухудшилось. Победы воевод В. Шуйского влияли на настроение народа. Недовольство правительством Лжедмитрия II росло.
Эти настроения умело использовал царь В. Шуйский, рассылавший по городам свои грамоты с красочными рассказами о победах царских воевод и освободительного движения, с обращением к населению за поддержкой и обещанием щедрых наград. В середине апреля 1609 г. такая грамота пришла и в Суздаль. В ней говорилось, что В. Шуйский готов простить измену жителей города, если они поднимутся на борьбу против Лжедмитрия и выгонят тушинцев из Суздаля. А за это царь обещал пожаловать их тем, "чего у них и на разуме нет".
В грамотах, направленных в конце мая во Владимир и Муром, В. Шуйский благодарил своих воевод за приведение в покорность этих городов.
Царь, с некоторым преувеличением нарисовав картину паники в рядах самозванца, просил владимирцев и муромчан усилить борьбу с силами тушинцев в Суздале и Юрьеве-Польском.
И все же и Суздаль, и Юрьев-Польской еще долго оставались оплотами тушинской власти во Владимирском крае. У владимирцев не было достаточных сил, чтобы занять эти города, но в течение апреля, мая и июня 1609 г. они успешно отражали атаки верных Лжедмитрию войск. Неудачей окончились и попытки тушинцев удержать в своей власти Шую, хотя в начале июня им ненадолго удалось занять этот город.
Таким образом, к началу лета 1609 г. правительственные войска, опираясь на силы восставших, смогли прочно укрепиться в двух уездах Владимиро-Суздальского края - Владимирском и Муромском.
Владимирцы возлагали большие надежды на рать Ф. Шереметева, под началом которого было примерно 3500 человек. С приходом этих сил из-под Астрахани положение Владимира должно было значительно упрочиться. Однако Ф. Шереметев, также как ранее другой воевода Шуйского, Алябьев, отправился сначала в Муром. В. Шуйский требовал, чтобы Ф. Шереметев скорее шел из Мурома во Владимир, а потом к Троице-Сергиеву монастырю, который уже много месяцев находился в осаде. Шереметев же, который лучше представлял себе обстановку в Муромском уезде, не торопился. Из Мурома он отправился под Касимов и взял этот город, бывший прочной опорой Лжедмитрия в Муромском крае, В начале августа он одержал крупную победу над войсками крымского хана Ураз-Магмета в 10 верстах от Мурома, и лишь после этого отправился во Владимир.
Из Владимира в конце августа Шереметев ходил под Суздаль, но потерпел там поражение от А. Лисовского и вынужден был отступить. Таким образом, даже после воссоединения сил своей основной рати с передовым отрядом во Владимире Ф. Шереметьев не смог овладеть Суздалем. Этот город все еще оставался прочным опорным пунктом тушинской власти во Владимирском крае и Ян Сапега придавал большое значение его укреплению.
У Ф. Шереметева не было достаточного перевеса сил для того, чтобы очистить Замосковный край от интервентов, и он вынужден был сидеть во Владимире, ожидая прихода князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Остальные воеводы тоже, ослушавшись приказа В. Шуйского, не рискнули идти под Троице-Сергиев монастырь и остались во Владимире.
Еще в 1608 г. царь Василий послал своего племянника князя М. Скопина-Шуйского в Великий Новгород, чтобы там собрать русские войска и, сверх того, просить войск у шведского короля... Шведы дали Скопину вспомогательное войско под началом Делагарди, а взамен получили некоторые северные города. М. Скопин со шведами в 1609 г. двинулся от Новгорода к Москве, очищая Северо-Запад Руси от тушинских отрядов. Этого талантливого полководца всюду сопровождал успех.
Воссоединение сил М. Скопина и Ф. Шереметева произошло в Александровой слободе. Высланный Скопиным передовой отряд освободил слободу от тушинцев 9 октября, а 20 октября 1609 г. сюда пришел сам Скопин. Освобождение Александровой слободы имело огромное значение, вызвав подъем освободительного движения в других уездах. Александрова слобода вскоре превратилась в оплот повстанческих отрядов и правительственных войск в Замосковном крае.
С занятием слободы открылся путь к Троице-Сергиеву монастырю, но Скопин медлил в ожидании Шереметева и новых подкреплений из Швеции. По свидетельству К. Буссова, Скопин укрепился в слободе и стоял там "осенним лагерем до тех пор, пока не подмерзло и не установился санный путь." Попытки поляков отбить Александрову слободу всякий раз заканчивались неудачей. 11 ноября в Александрову слободу пришел Ф. Шереметев с ратными людьми из поволжских и клязьменских городов. Соединение войск Скопина и Шереметева было большим успехом правительства Шуйского, В Александровой слободе собралось большое войско, в котором были и регулярные иноземные отряды Делагарди, и служилые русские люди, привычные к ратному делу, и земские ополчения горожан и крестьян.
К концу ноября войско Скопина подошло к Троице-Сергиеву монастырю. В то же время М. Скопин послал под Суздаль воевод князя Б.М. Лыкова и князя Я. Борятинского, Между ними случилось какое-то недоразумение, и Яков Борятинский отказался от участия в походе. Это способствовало поражению правительственного отряда в столкновении с ратью А, Лисовского.
А. Лисовский пришел в Суздаль еще в октябре 1609 г. и, по словам К. Буссова, "укрепился там частоколами как только мог лучше. Там он действовал всю зиму, временами выезжал, нападая на соседние города и монастыри, и привозил хорошую добычу". Таким образом, в то время, когда правительственные войска и повстанческие отряды во главе с М. Скопиным деятельно освобождали от тушинцев Замосковный край, Суздаль все еще находился во власти А. Лисовского. Он оставил город лишь весной 1610 г.
Победоносное наступление войск М. Скопина вносило большую растерянность в ряды тушинцев. Положение Лжедмитрия II было значительно поколеблено еще и тем, что польский король Сигизмунд III, недовольный дружеским договором М. Скопина со шведами, объявил Москве войну и осадил Смоленск. Король стремился убрать Лжедмитрия и привлечь к себе на службу его войска. Приехавшие в декабре в Тушино королевские послы стали вести переговоры с боярами и польскими панами, подчеркнуто игнорируя самозванца. Заподозрив заговор, Лжедмитрий II бежал из Тушина в Калугу в конце декабря 1609 г.
Развал тушинского лагеря значительно облегчил продвижение войск М. Скопина к Москве. В январе был освобожден Троице-Сергиев монастырь, а 26 февраля 1610 г. в бою под Дмитровом было разбито войско Я. Сапеги. После этого поражения отряд А. Лисовского покинул Суздаль. В конце апреля царь В. Шуйский назначил туда своих воевод Якова Прокудина и Афанасия Лобанова.
Таким образом, войску М. Скопина удалось освободить практически все находившиеся во власти тушинцев уезды Клязьменского края. Успехам талантливого полководца в значительной мере способствовало то, что вокруг его войска объединились разрозненные земские отряды. Рать М. Скопина получила огромную практическую и духовную поддержку всех слоев русского общества, которое добровольно и сознательно поднималось на борьбу с иноземными захватчиками и тушинским правительством. 12 марта 1610 г. М. Скопин-Шуйский торжественно вступил в Москву.
На этом завершается второй этап Смуты, связанный с именем Лжедмитрия II. События, развернувшиеся в этот период на территории нашего края, принесли его жителям серьезные испытания. Но наши земляки сыграли заметную роль и на следующем этапе, когда произошло усиление иностранной интервенции. Выдающийся вклад в освобождение страны от захватчиков внес суздальский князь Д. Пожарский.
Дмитрий Михайлович Пожарский имел княжеский титул и длинную родословную, но не принадлежал к аристократическим слоям общества. Предки его были владельцами Стародубского удельного княжества, располагавшегося на Клязьме и Лухе. XVI век был временем упадка благосостояния князей Пожарских. Они материально пострадали в период опричнины, потеряв значительную часть своих земельных владений и опустившись до низших ступеней иерархической лестницы. Княжич Дмитрий был старшим в мужском колене, и на нем сосредоточились все надежды семьи. Он начал служить еще при дворе царя Федора Ивановича. При Б. Годунове он занял должность стряпчего, затем был переведен в стольники.
Свое первое боевое крещение Пожарский получил в боях с отрядами Лжелмитрия I. Для князя Д. Пожарского, который участвовал в избрании Годуновых, их падение явилось жестоким испытанием. В сознании Пожарского служение земле - "земщине" и верность долгу были неразделимы. А Годуновы были первыми, кто получил власть из рук Земского собора. Среди общего замешательства и измены Д. Пожарский не нарушил присяги Годуновым".
Источники не сохранили из биографии Пожарского никаких фактов, относящихся ко времени воцарения Шуйского. Известно, однако, что борьба с тушинским лагерем стала важной вехой в его жизни. Пожарский все время оставался верен присяге, и Шуйский должен был обратить на него внимание. Несколько блестящих побед, одержанных князем Дмитрием в то время, как другие воеводы Шуйского терпели сплошные поражения от тушинцев, закрепили за Пожарским репутацию храброго и энергичного воеводы.
Царь Василий отметил службу Пожарского земельным пожалованием. В июле 1609 г. князь Дмитрий получил поместье в Суздальском уезде. Ему досталось от казны село Нижний Ландех с 20 деревнями, семью починками и двенадцатью пустошами. Его новые владения раскинулись на большом пространстве вдоль живописных берегов речушки Ландех. Суздальский край издавна славился плодородными землями, но великий голод не прошел для него бесследно. Трудное время переживала страна, истерзанная трехлетним голодом и кровавой войной. Однако худшее было еще впереди.
июля 1610 г. царь В. Шуйский был низложен, власть перешла к боярскому правительству во главе с Ф.И. Мстиславским. Бояре заключили договор с Сигизмундом III о призвании на русский престол польского королевича Владислава. 21 сентября бояре впустили в Москву польское войско. Перед страной встала угроза утраты независимости.
Поляки вели себя весьма бесцеремонно. Наместник польского королевича Владислава в Москве Александр Гонсевский начал раздавать своим сторонникам земли и города, "в кормление". Каждая рота посылала в отведенные ей города своих фуражиров. Один польский офицер весьма красочно описал поведение солдат в Суздале, доставшемся его роте. Наемники, писал он, ни в чем не знали меры, и, не довольствуясь миролюбием "москвитян", самовольно брали у них все, что кому нравилось, силой отнимали жен и дочерей у русских, не исключая знатные семьи.
Среди жителей замосковных уездов все более крепла мысль о созыве всенародного ополчения для освобождения Москвы. С гибелью Лжедмитрия II, которого многие русские люди все еще считали истинным царем Дмитрием, пали препоны на пути к объединению сил, которые вели вооруженную борьбу против иноземных захватчиков. Муром, Владимир, Суздаль так же, как Нижний Новгород, Ярославль и другие города, один за другим заявляли о поддержке освободительного движения. Земский лагерь, казалось, сформировался в мгновенье ока. Население проявляло невиданную до того активность. Народное движение в этих городах возглавили местные воеводы.
В конце января 1611 г. нижегородцы известили рязанского воеводу Прокопия Ляпунова, что они решили по совету всей земли тотчас идти освобождать Москву от богоотступников бояр и поляков. На помощь нижегородцам прибыл из Мурома воевода окольничий Василий Литвино-Мосальский с дворянами и казаками. Знамя восстания подняли древние города Владимир и Суздаль.
У бояр не оказалось сил, чтобы покарать восставшие города. На исходе зимы они собрали несколько полков и направили их к Владимиру. Наступление имело двоякую задачу: помешать сбору отрядов ополчения на ближних подступах к Москве и обеспечить подвоз хлеба в столицу из суздальских деревень.
Владимирский воевода Измайлов успел известить об опасности Прокопия Ляпунова, тот послал отряд в тыл наступавшему из Москвы боярину Куракину. 11 февраля 1611 г. Куракин пытался разгромить неподалеку от Владимира отряд Измайлова, состоявший из дворян и казаков, но безуспешно.
Отклонив из-за внутренних противоречий и недоверия к казакам предложенный Ляпуновым план общего наступления, замосковные воеводы повели отряды на Москву каждый своим путем, что привело затем к крупным неудачам. 19 марта 1611 г. под столицей произошло решающее сражение, в ходе которого отличились отряды земских войск под командованием князя Дмитрия Михайловича Пожарского; при этом сам Пожарский был тяжело ранен. Полякам удалось удержать Кремль и Китай-город. Войско Первого ополчения начало осаду Москвы.
В июне-июле 1611 г. в боях с Сапегой под Москвой муромский воевода Мосальский стяжал славу храбреца. Вскоре он сложил голову на поле брани.
Прибытие сапежинцев под Москву ободрило боярское правительство. Воинские силы из замосковных городов были скованы осадой столицы.
Бояре знали об этом и решили использовать войско Сапеги, чтобы восстановить свою власть в Замосковье. В помощь сапежинцам было выделено несколько польских рот из состава кремлевского гарнизона и снаряжен отряд из дворян с прислугой.
Сапега получил наказ усмирить восставшие города и прислать обозы с продовольствием в столицу. Вскоре он занял Суздаль и Ростов и направился к Переславлю-Залесскому. Но казаки под командованием атамана Андрея Просовецкого после двухнедельных стычек не пропустили Яна Сапегу к Переславлю, и он вынужден был вернуться в Москву в начале августа 1611 г.
Тем временем ополчение, осаждавшее Москву, испытывало все большие трудности. Оно нуждалось в продовольствии, но Подмосковье к тому времени было разорено дотла. Каждый воевода обеспечивал свой отряд как мог. Положение осложнялось противоречиями межлу казаками и дворянами. Прокопий Ляпунов, самый выдающийся из дворянских вождей ополчения, первым осознал необходимость объединения всех патриотических сил. Однако убийство П. Ляпунова казаками 22 июля 1611 г. способствовало распаду Первого ополчения. Раненый Пожарский поднял знамя национальной борьбы из его рук. Осенью 1611 г. стало создаваться Второе ополчение, среди главных организаторов которого был нижегородский староста Кузьма Минин. Пожарский лечился в Мугрееве, когда смоленские дворяне выехали к нему из Нижнего Новгорода с просьбой встать во главе ополчения. Минин и Пожарский стали руководителями правительства Второго ополчения и принялись разрабатывать военные планы.
В начале января 1612 г. они известили города о том, что намерены идти на выручку к Суздалю, осажденному поляками. Именно Суздаль Пожарский предполагал сделать местом сбора ополчений из замосковных и рязанских городов. В Суздале предполагалось созвать новый Земский собор, которому надлежало решить задачу царского избрания. Однако эти замыслы не были осуществлены.
Казачьи отряды атамана Ивана Заруцкого, который возглавил остатки Первого ополчения под Москвой, опередили нижегородскую рать. Первоначально подмосковные казаки враждебно отнеслись к земскому движению и сочли его за мятеж против своего правительства... Они послали свои отряды в города нашего края противодействовать нижегородцам. Во Владимире и Суздале обосновались казаки под предводительством атаманов братьев Просовецких.
Занятие Суздаля казачьими отрядами сорвало замыслы Минина и Пожарского насчет созыва злесь нового Земского собора. Тогда вожди Второго ополчения обратили взоры в сторону Ярославля. Однако, осада Москвы связала Заруцкого по рукам и ногам. Благодаря этому, Пожарский сумел без больших усилий утвердиться во многих замосковных городах. Вскоре ему удалось занять и Суздаль. Еще в Костроме к Пожарскому прибыли посланцы Суздаля, просившие прислать к ним воеводу и ратных людей, чтобы "унять" атамана Просовецкого и его казаков. Нижегородцы немедленно отрядили в Суздаль князя Романа Петровича Пожарского. Не пожелав начинать братоубийственную войну, А. Просовецкий ушел к Москве.
С марта 1612 г. войска Минина и Пожарского утвердились в Ярославле, который стал подлинной Меккой для земских городов, не присягавших в поддержке Лжедмитрию. Вскоре ратники Пожарского освободили от казаков Переславль-Залесский и Владимир. К счастью, и на этот раз дело обошлось без кровопролития.
В июле 1612 г. Пожарский получил известие, что польский король Сигизмунд посылает гетмана Ходкевича с войском и провиантом на помощь своему московскому гарнизону. Ярославское ополчение во главе с Пожарским срочно выступило в поход на Москву.
Пока полки по ужасным дорогам медленно продвигались к Москве, Пожарский передал командавание двум своим помощникам - Кузьме Минину и князю Ивану Хованскому, а сам с небольшой свитой поскакал в Суздаль, чтобы помолиться о победе у родительских могил в Спасо-Евфимиевом монастыре. Побывав в Суздале, князь Дмитрий выехал в Ростов, куда к тому времени прибыли Минин и Хованский с полками. В августе 1612 г. ополчение Минина и Пожарского подошло к столице и отбросило от нее войска гетмана Ходкевича. 26 октября 1612 г. польский гарнизон в Кремле капитулировал, и Москва обрела свободу.
Подведем некоторые итоги. События, развернувшиеся на территории нашего края в период "Смутного времени", показывают, что люди, жившие здесь в начале XVII в., отнюдь не были пассивными или аполитичными. В политической культуре средневековой России с ее центральными фигурами - Богом и царем, набожные православные подданные могли на законном основании выступить против царя, который, по их мнению, нарушил свои обязательства перед Богом и людьми.
Поэтому русские люди всех сословий не могли пассивно принять убийство "царя Дмитрия" (Лжедмитрия 1), политика которого снискала уважение народа, и захват власти Шуйским. Противники Шуйского во множестве стекались на поле боя, чтобы сражаться за Бога и "доброго царя Дмитрия". Эта поддержка и обеспечила успех Лжедмитрию II. В октябре 1608 г. его власти подчинились все города и уезды Владимиро-Суздальского края.
Положение осложнилось вмешательством иностранцев. Уже в конце 1608 г., испытав на себе произвол интервентов, многие жители Владимирского края начали борьбу с тушинским правительством. Весной 1610 г. Владимиро-Суздальская земля была полностью освобождена от войск Лжедмитрия II и польско-литовских отрядов.
Последующие события, связанные с усилением интервенции в России, способствовали подъему освободительного движения на новую ступень. Жители нашего края активно участвовали в создании народного ополчения, которое дало достойный отпор захватчикам.
Столь яростное вторжение народных масс в сферу высшей политики привело в шок правящую верхушку и заставило приложить серьезные усилия, чтобы предотвратить повторение подобного в будущем.
Прошли многие годы, прежде чем Россия оправилась от пережитой катастрофы. Впоследствии Пожарский, один из самых известных героев освободительной войны, не раз получал военные назначения. Сделал он и судебную карьеру. В 1636-1637 гг. он был начальником московского Судного приказа.
На склоне лет Пожарский жил в родовой вотчине - селе Мугреево. Ему принадлежало несколько тысяч четвертей пашни, и он был самым крупным землевладельцем в округе. Во владения Пожарского входили также села Нижний Ландех, Верхний Ландех, Мыт и "посадец" Холуй, где возродили древнее ремесло богомазы. Пожарский слыл просвещенным человеком. Он собрал порядочную библиотеку, покровительствовал народным живописцам и поэтам, в его вотчинах привольно жилось и скоморохам. На свои средства Пожарский выстроил несколько церквей.
Князь Пожарский скончался 20 апреля 1642 г. Погребли его в родовой усыпальнице Пожарских в суздальском Спасо-Евфимиевом монастыре. Так закончился жизненный путь нашего земляка князя Дмитрия Михайловича Пожарского, чей подвиг служения Отчизне русский народ оценил очень высоко.
16.Культура Владимирского края в 16 - 17 веках
XVI-XVII вв. в русской истории были исключительно богаты событиями, что оказало серьезное влияние и на развитие культуры. Завершение формирования великорусской народности, укрепление центральной власти и складывание предпосылок абсЬлютизма, рост товарного производства, крестьянские войны и городские восстания, Смута, конфликт между церковью и светской властью, раскол внутри самой церкви - все эти конфликты и потрясения отразились в культуре. Кроме того, в XVII в. начинается разрушение традиционного средневекового мировоззрения, идет процесс обмирщения культуры, развиваются демократические тенденции. Важнейшей проблемой общественной мысли XVI-XVII вв. являются взаимоотношения государства и церкви. В самом начале XVI в. особую злободневность приобрел тезис Нила Сорского о "нестяжании", являвшийся отрицанием всех нетрудовых накоплений монастырей, в том числе и приобретения земель с целью обогащения. Спор "нестяжателей" возник в конце XV в.
Идеологом воинствующей церкви выступил Иосиф Волоцкий, отстаивавший право монастырей на владение землями, выступавший сторонником самой свирепой расправы с еретиками, стремившийся к союзу с великокняжеской властью ради сохранения привилегий церкви. Нил Сорский в "Уставе монастырской жизни" выступил против всех церковных имуществ, сформулировав правило "Не делаяй, да не яст". ("Не работающий, да не ест").
Одним из виднейших последователей Нила Сорского был Вассиан Патрикеев (в миру Василий Иванович Патрикеев) Патрикеевым принадлежала вотчина в Переславском уезде на р. Рокше, а также небольшая вотчина в волости Великой Слободы, деревня Максимовская на большой Слободской дороге. Отец Вассиана, князь Иван Юрьевич Патрикеев, был выходцем из Литвы, находился на службе у Ивана III. В апреле 1492 г. пока строился новый великокняжеский дворец, Иван III переселился в хоромы Патрикеева. Патрикеевы были сторонниками венчания на царство внука Ивана III Дмитрия Ивановича (сына, погибшего великого князя Ивана Молодого). Однако в 1498 г. Иван III решает передать престол сыну от второго брака, Василию, и И.Ю. Патрикеев с сыновьями попадают в опалу. Василий Иванович с иноческим именем Вассиан был пострижен в Кирилло-Белозерском монастыре.
Во втором десятилетии XVI в. Вассиан был приближен к великому князю. Вассиан пишет ряд произведений, развивая идеи нестяжателей, терпимость в отношении к еретикам, работает над "Кормчей", которая должна была стать обязательным для всей церкви уставом. Однако в 20-е годы произошел новый конфликт великого князя с Вассианом, причиной которого была деятельность Максима Грека. Предположительно, именно Вассиан посоветовал великому князю пригласить какого-нибудь ученого для исправления церковных греческих книг. Выбор пал на монаха Максима Грека, прибывшего из Афона. По просьбе Вассиана Максим Грек пишет ряд произведений с явно "нестяжательской" направленностью.
В это время Иосиф Волоцкий, стремясь восстановить позиции "иосифлян", разрабатывает теорию божественного происхождения самодержавной власти: великий князь "властью же подобен есть вышняму Богу", и поэтому ему должны подчиняться не только миряне, но и церковь. Эта теория пришлась по душе Василию III, и идеи передачи церковных земель государству, которые развивали "нестяжатели" отошли на второй план. В 1524 г. Максим Грек был схвачен и с целью облегчения своей участи донес на целую группу вольнодумцев, во главе которых стоял Иван Никитич Берсень-Беклемишев. Отец Берсеня так же, как и И. Патрикеев, был дипломатом у Ивана III. Владения Беклемишевых находились в Переславском уезде, по соседству с вотчиной Патрикеевых. Берсень отстаивал идею ограничения самодержавной власти.
Вероятно, связано это было с тем, что И. Беклемишев был компетентным дипломатом и неоднократно высказывал идеи "встречу" (против) мнения Василия III, утверждая, что надо жить в мире с соседями, а то "ни с кем миру нету, ни с Литовским, ни с Крымским, ни с Казанью, все нам не друзи". Однако Василий III, не в пример отцу Ивану Ш, "упрям и встречи против себя не любит". Разногласия с князем привели к опале, Беклемишев лишился подворья в Кремле (вероятно, около башни, носившей название Беклемишевской) и собрал вокруг себя группу вольнодумцев. Берсень предлагал держаться "старины", противопоставляя "доброе" правление Ивана III ("до людей ласков") новым отношениям при Василии III, который сам "всякие дела делает", то есть не прислушивается к советам. И. Беклемишева можно назвать мыслителем-гуманистом. Он первым в русской публицистике высказал смелую мысль, что даже "поганые" (неправославные) с помощью Божьей правды могут добиваться своей цели.
В феврале 1525 г. состоялся великокняжеский собор, на котором идеи Беклемишева были осуждены, а самому ему великий князь приказал отсечь голову "на Москве реке".
Трагичной была судьба и Вассиана Патрикеева. Поводом для расправы с ним послужил сложный династический кризис. Василий III, около 20 лет состоявший в браке с Соломонией Сабуровой, не имел наследника, поэтому решил жениться вторично при живой жене. Разводы церковь не разрешала, и "нестяжатели" выступили против заключения нового брака. Особенно активно выступал Вассиан Патрикеев.
В ноябре 1525 г. Соломония была насильно пострижена в монастырь, Василий III женился на Елене Глинской, а в мае 1531 г. после появления в 1530 г. наследника престола Ивана IV состоялся церковный суд над Василием Патрикеевым. Главным обвинением против него было выдвинуто создание Кормчей книги, отвергавшей устоявшиеся на Руси церковные каноны. (В частности, порядок утверждения на должности епископов без санкции патриарха, отрицание новых "чудотворцев", не чуравшихся "стяжания", стремление вернуть церковь к ее "первой духовной красоте"). По приговору суда Вассиан был отправлен к "иосифлянам" в монастырь на Волоке Ламском, где его вскоре уморили.
Заметный вклад в развитие общественной мысли в XVI в. внес Матвей Семенович Башкин. С начала XVI в. в волости Великой Слободы известна однодворная деревенька Башкино, принадлежавшая "Сеньке да Олексейке Ивашковым детям Башкина". Имелось здесь около 50 га земли. Возможно, Башкины происходили из отпущенных на волю холопов.
В 1550 г. Матвей и его брат Федор имели поместье в Боровске, осенью того же года Матвей ожидал "испомещения" под Москвой, войдя в состав "избранной тысячи", личной охраны государя.
Основой мировоззрения М. Башкина была критика священного писания, которое он называл "баснословием", и отрицание иконопокло-нения. М. Башкин не верил в божественное происхождение Христа, считал, что священники должны быть примером своей пастве. Провозглашая любовь к ближнему в духе раннего христианства, Матвей Башкин решительно выступал против рабства, полагая, что рабство и христианство несовместимы. Следуя своим убеждениям, он даже освободил своих холопов: "У меня де, что было кабал полных, то де есми все изодрал, да держу де, государь, своих добровольно: добро де ему - и он живет, а не добро - и он куда, хочет".
М. Башкин не скрывал своих взглядов. Однажды он пригласил к себе своего духовника Симеона, благовещенского придворного попа, ближайшего соратника Сильвестра, и показал ему Апостол, где воском были помечены места, противоречащие церковной идеологии и жизни русского общества. Как впоследствии показывал Симеон, Матвей заявлял, что "Христос всех братиею нарицает, а у нас-де на иных и кабалы, а на иных беглыя, а на иных полныя", следовательно, Русь не выполняет Христовых заповедей. Такое толкование Апостола показалось Симеону "развратным", даже еретическим, поэтому он не стал отвечать на вопросы М. Башкина, а предложил ему обратиться непосредственно к Сильвестру.
В это время отношения между Сильвестром и Иваном IV изменились, против Сильвестра готовились обвинения, и он при первой возможности доложил о позиции И. Башкина. Иван IV приказал доставить ;ему Матвея вместе с Апостолом, в котором сделаны пометы воском, и после допроса "с пристрастием" приказал посадить в подклеть на царском дворе, а, затем отдал иосифлянам. Во время "дознания", проводимого иосифлянами, Матвей Башкин "нача бесноватися, непотребныя и не-стройныя глаголати на многы часы", а затем "по мучении" сознался, что "злую свою ересь принял от Литвы".
На церковном соборе, где присутствовал сам царь, Матвей пытался обосновать свою позицию, однако был осужден как еретик и отправлен в заточение в Иосифо-Волоколамский монастырь, а затем, после обвинения в еретичестве старца Артемия(Артемий - игумен Троицкого монастыря, последователь Нила Сорского.), сожжен в деревянной клетке.
Еретические учения были проявлением реформационно-гуманистического движения, характерного не только для России, но и большинства европейских государств. Внешне борьба разворачивалась вокруг различных церковных догматов, однако в действительности в ней отражались споры о путях дальнейшего политического развития России. Разгром реформационно-гуманистического движения привел к тому, что в XVI в. в России процесс формирования абсолютистской идеологии, основанной на светских началах, оказался незавершенным.
В XVII в. отношения государства и церкви еще более обострились. В 1653 г. патриарх Никон, желая укрепить позиции церкви, начал проведение церковной реформы. Суть ее заключалась в унификации норм церковной жизни.
Исправление обрядов, богослужебных книг по греческим образцам нарушало сложившиеся традиционные русские формы церковных обрядов и вызвало недовольство части духовенства. Признанным лидером противников Никона стал протопоп Аввакум, возглавивший движение ревнителей старой веры. Ревнители "древнего благочестия" нашли поддержку в разных слоях общества, что привело к расколу.
Основным центром "стояния за старую веру" стала сама Москва. К востоку от нее население Среднего Поволжья с центрами в костромских и вязниковских лесах почти сплошь было против никоновских реформ, и здесь движение приобретало наиболее опасный для официальной церкви характер.
Одним из первых расколоучителей стал старец Капитон, считавший, что "в миру" спасение невозможно. Он и его ученики, названные "лесными старцами", скрывались в скитах к востоку от Вологды, а затем перебрались в вязниковские леса. В сыскных документах середины -второй половины XVII в. "капитанами" считались вязниковские и связанные с ними нижегородские, муромские и вологодские пустынники. Их центром становятся дворцовые земли Ярополческой волости Владимирского уезда.
В конце 60-х годов XVII в. в вязниковские леса был послан для "прочесывания" отряд правительственных войск под командованием Александра Лопухина. Во время этой акции погиб старец Капитон. Часть раскольников была казнена сразу, часть доставлена во Владимир, где в январе 1665 г. было сожжено 12 человек. Однако "чистка" дала мало результатов. Несмотря на казни, этот район остался гнездом радикального крыла церковного мятежа... Здесь наиболее последовательно проповедовали очищение через самоубийство, в частности, "огненной смертью". Лишь в 1691 г. по инициативе поморских старцев учение о самосожжении было осуждено.
Продолжало борьбу с раскольниками и правительство Петра I, считая их не только противниками официальной церкви, но и поборниками ненавистной Петру "старины". Активные действия в этом направлении развернул бывший раскольник, перешедший в господствующую церковь, нижегородский архиепископ Питирим. Именно по его просьбе Ярополч, Гороховец и Вязниковская слобода были присоединены к Нижегородской епархии. С Питиримом Петр I познакомился в 1706 г. в Переславле-Залесском, во время поездки на Плещееве озеро. Основной обязанностью Питирима был сбор наложенной на старообрядцев двойной подушной подати. Неоднократны были жалобы населения на жестокость Питирима.
В 1719 г. на помощь ему был направлен гвардии капитан Юрий Ржевский, имеющий предписание "ссылать на каторгу мирян-раскольни-ков, укрывающихся от двойного оклада и монахов и монахинь ссылать в монастыри, подстрекающим в раскол вырезать ноздри и ссылать на
галеры".
К концу XVIII в. на территории Владимирской губернии сохранилось три центра старообрядчества: Мстера, Вязники, Перово.
Объединение русских земель в единое государство разрушало замкнутость местных, локальных культур, способствовало их взаимообогащению и формированию на этой основе единой великорусской культуры. Особенно ярко эта тенденция проявлялась в зодчестве. В XVI в. складывается несколько направлений в архитектуре, представленные и на Владимирской земле. Одно из них - повторение древних форм ХП в., но с измененным декоративным убранством (закомары превращаются в кокошники). В этом стиле выдержан собор в Киржаче (конец XV-начало XVI вв.). Именно в киржачском соборе воплощены архитектурные приемы, сыгравшие видную роль в каменном зодчестве Руси XVI-XVII вв.
Активно каменное строительство ведется в Суздале. В основном планировка города сложилась к концу XVI в. На северо-западной окраине Суздаля возник уникальный по красоте ансамбль Покровского (женского) и Спасо-Евфимиева (мужского) монастырей.
Покровский женский монастырь был основан в 1364 г. суздальско-нижегородским князем Андреем Константиновичем, однако ранняя его история неизвестна. В 1510 г. монастырь посетил Василий III, и с этого времени началось сооружение каменного собора в честь Покрова Богородицы вместо старого деревянного. Здание имеет два этажа. В нижнем находится усыпальница сосланных в заточение цариц, княгинь и боярынь XVI-XVII вв. Самое раннее погребение относится к 1525 г., то есть уже при строительстве подклет был задуман как место погребения. Здесь захоронены: Соломония Сабурова, первая жена Василия III, обвиненная им в бесплодии; Александра, дочь Ивана III; царица Анна Васильчикова. - жена Ивана IV и другие представительницы известных фамилий. Трехглавый Покровский собор с открытыми широкими галереями поставлен на подклети. Здесь также прослеживается подражание традициям домонгольского зодчества. Особое место среди памятников в Покровском монастыре занимает надвратная Благовещенская церковь, построенная в 1510 - 1518 гг. Это единственный миниатюрный трехглавый храм, копирующий крупный собор. По монастырским сказаниям, здесь находилась моленная княгини Соломонии.
"Архитектурной загадкой" Суздаля называют Зачатьевскую трапезную церковь, расположенную к северу от Покровского собора. Здание двухэтажное, внизу - хозяйственные помещения, наверху - собственно трапезная с примыкающей к ней церковью. По карнизу здания идет широкая рельефная декоративная полоса, крестообразно орнаментированная красными кирпичами. Нигде в Суздале нет ничего похожего. Исследователи склонны видеть в архитектуре Зачатьевской церкви польское влияние. Это вполне вероятно,' так как после развода с Соломонией Сабуровой Василий III женился на Елене Глинской, при посредстве которой и мог быть приглашен архитектор из Польши. К гражданским постройкам Покровского монастыря относится приказная изба XVII в.
Напротив Покровского монастыря на высоком левом берегу р. Каменки находится Спасо-Евфимиев Монастырь, основанный, как и Покровский, в середине XIV в. Окружающие в настоящее время монастырь грандиозные красные кирпичные стены с двенадцатью башнями выстроены во второй половине XVII в. В центре монастыря находятся Спасо-Преображенский собор, Успенская трапезная церковь, звонница, Благовещенская надвратная церковь. Первый Преображенский собор был построен при основании монастыря. В 1507 г. после пожара началось строительство каменного Преображенского собора, который в конце XVI в. был перестроен и стал приделом нового, более обширного пятиглавого храма. В его интерьере сохранилась фресковая живопись, выполненная в конце XVII в. артелью художников во главе с Гурием Никитиным и Силой Савиным. Роспись Спасо-Преображенского собора выполнена в переходном стиле от традиционной фресковой живописи к декоративно-повествовательной, уделяющей много внимания мелким подробностям в изображении библейских и житийных сюжетов, что вызвано обращением живописцев к окружающей жизни, к природе, к человеку. Трапезная Успенская церковь (1525 г.) - памятник шатрового архитектурного стиля, сложившегося в XVI в. В настоящее время церковь венчает один шатер над алтарной частью, в древности два шатра поменьше располагались над боковыми апсидами. Необычна и архитектура звонницы, находящейся прямо в центре монастырского двора. Своей плоской стенообразной формой она напоминает звонницы Пскова и Новгорода. В северной части монастыря расположены двухэтажный больничный корпус с Никольской церковью XVII в. и мрачно знаменитая государственная тюрьма, основанная во второй половине XVIII в.
Длинное одноэтажное здание тюрьмы отгорожено дополнительной стеной. Сюда присылали "колодников" со всей России. Еще одной гражданской постройкой является Братский корпус, строительство которого началось, вероятно, в XVIII в. Из всех архитектурных ансамблей Суздаля монастырь выделяется своим могучим обликом. Кроме Успенской церкви в Суздале, шатровые соборы были построены в XVI в. в Муроме (храм Козьмы иДамиана), в Переславле-Залесском (церковь Петра Митрополита), в Александровой слободе (Покровская церковь и Распятская церковь-колокольня).
В 1652 г. на патриарший престол вступил Никон, запретивший строить шатровые церкви. Однако полностью уничтожить шатровый стиль патриарху не удалось. Полюбившиеся зодчим шатры были перенесены на колокольни, пришедшие в XVII в. на смену звонницам.
Распространенным становится тип небольшого кубического храма, увенчанного пирамидой кокошников, обычно с пятью тесно поставленными главками на высоких барабанах. Постепенно формируется так называемая "хоромная композиция", состоящая из нарядной (обычно шатровой) колокольни, одноэтажной трапезной, служившей для светских нужд прихожан, и собственно храма, украшенного тонкими колоннами, резьбой наличников, различными орнаментами. Именно в таком стиле выдержаны соборы Благовещенского и Троицкого монастырей в Муроме, а также Богородицкая церковь во Владимире. Особенностью украшения сооружений XVII в. является некоторая ассиметричность в расположении окон, отдельных элементов декора, что придает зданиям несколько кокетливый и жизнерадостный вид. Связано это с тем, что происходит постепенное переосмысление назначения здания церкви: если первоначально храм был символическим отражением мироздания, то в XVII в. он воспринимается как "дом божий", который должен быть богаче, замысловатее, красивее, чем жилище человека. В архитектуре зарождаются и развиваются светские мотивы, светские художественные приемы и формы, что связано с общим процессом обмирщения культуры. Кроме того, часто заказчиками храмов являлись купцы и посадские люди, поэтому в зодчестве отразились и народные идеалы, народные представления о красоте. Современники исключительно точно определили сущность нового искусства XVII в. - "дивное узорочье".
В XV-XVI вв. создается общерусская литература. Для Владимиро-Суздальской земли, ставшей частью Московского государства, характерно стремление возродить в какой-то степени утраченный авторитет.
Добиться политического преобладания над Москвой уже невозможно, хотя бывшие владетельные князья (Шуйские, Вельские) еще не утратили окончательно веру в возможность возвращения своих позиций, влияния на великокняжескую, а затем и царскую власть. Суздаль, превратившийся в религиозный центр, стремится "обогнать" Москву в историко-литературном процессе. Возможно, устремления суздальского духовенства и родовой суздальской знати и привели к появлению в Суздале агиографической литературы(Агиография - вид церковной литературы - жизнеописания святых.).
Видным писателем XVI в. являлся монах суздальского Спасо-Евфимиева монастыря Григорий, создавший несколько агиографических произведений. Ему принадлежат "Житие Евфимия Суздальского" (основателя Спасо-Евфимиева монастыря), "Житие Евфросинии Суздальской" (дочери черниговского князя Михаила Всеволодовича, основавшей суздальский Ризоположенский монастырь), "Житие Иоанна Суздальского" (епископа суздальского и нижегородского), "Житие Козьмы Яхоремского" (основателя Успенского Козьмина монастыря в Юрьеве-Польском уезде на р. Яхроме), а также "Похвальное слово новым русским чудотворцам".
Ежегодно русская церковь отмечает память всех святых. Праздник был установлен в середине XVI в. после соборов 1547 и 1549 гг., которые канонизировали 30 новых и 9 "местночтимых" святых. В честь этого праздника Григорием было составлено "Похвальное слово на память всех святых русских, новых чудотворцев, списано Григорием чернецом во обители великого Евфимия".
В "Житии Евфимия" рассказывается, как суздальско-нижегородский князь Борис Константинович решил устроить в Суздале мужской монастырь. Евфимий, бывший в то время послушником Печерского монастыря, помог князю Борису выбрать на берегу р. Каменки место для будущей обители. Борис Константинович начал копать ров для фундамента храма, а Евфимий обтесал себе три камня для гроба, в подтверждение намерения постоянно жить в основанной им обители. Произошло это в 1352 г. Через 12 лет, в 1364 г. Евфимий, уже архимандрит, основал по другую сторону Каменки женский Покровский монастырь, по просьбе Андрея Константиновича, старшего брата князя Бориса: Андрей однажды на Волге попал в бурю и дал обет в случае спасения построить женский монастырь. Скончался Евфимий в возрасте 88 лет в 1404 г. и был похоронен в построенной им каменной церкви.
В "Житии Евфросинии" много внимания уделяется конкретным событиям, борьбе с "погаными", описывается как Евфросинья своими молитвами спасла Ризоположенский монастырь от разорения войском Батыя во время захвата Суздаля. В целом можно отметить, что произведения Григория, полностью отвечая житийному канону, были оригинальными произведениями, выражавшими особенности суздальской агиографии с ее стремлением прославить местных святых, чтобы возвеличить Суздаль и одновременно определить его роль в исторических судьбах Руси.
17.Владимирский край в составе Российской империи. Образование Владимирской губернии.
В 1708 г. Россия была поделена на восемь губерний. Города Владимирского края - Владимир, Суздаль, Юрьев-Польской, Пере-славль, Муром и Шуя вошли в состав Московской губернии, а г. Гороховец и Вязниковская слобода (принадлежавшая дворцу) - в состав Казанской губернии. После второй территориально-административной реформы в 1719 г. все города Владимирского края (к ним были отнесены также Ростов и Лух) составили 4 провинции Московской губернии. В таком виде административное деление просуществовало до последней четверти XVIII в., до губернской реформы Екатерины II.
ноября 1775 г. был издан манифест "Учреждения для управления губерний Всероссийской империи", на основе которого вся территория была разделена на 50 губерний с населением по 300-400 тыс. душ мужского пола в каждой; в свою очередь в губерниях выделялись уезды с населением по 20-30 тыс. душ мужского пола. Во главе областной администрации стоял наместник или генерал-губернатор, управлявший двумя-тремя губерниями, каждую из которых возглавлял губернатор. Указом 1 сентября 1778 г. было учреждено Владимирское наместничество, состоявшее из Владимирской, Тамбовской и Пензенской губерний. Этим же указом наместнику графу Р.Л. Воронцову предписывалось объехать всю территорию создаваемой Владимирской губернии и расписать ее на 13 уездов. Граф выполнил указ, разбил губернию на уезды и "назначил быть 13 городов, в котором числе 7 старых и 6 новых". Позднее был выделен еще один уезд. В конечном счете в губернии состояло 14 уездов: Владимирский, Александровский, Вязниковский, Гороховецкий, Киржачский, Ковровский, Меленковский, Муромский, Переславль-Залесский, Покровский, Судогодский, Суздальский, Шуйский, Юрьев-Польской.
Во Владимирскую губернию вошли старинные русские земли. Центральный уезд - Владимирский - был частью великого княжения, которое некогда Дмитрий Донской завещал как вотчину своему сыну Василию. Муромский уезд образовался, вероятно, из земель, принадлежавших древнему Муромскому княжеству, Шуйский и Суздальский уезды сложились из земель старинных Суздальского и Стародубского княжеств; Юрьев-Польской уезд сформировался из древнего Юрьевского удела. Одной из причин выделения в отдельную административную единицу Гороховецкого уезда было, видимо, то обстоятельство, что сам город Гороховец с прилегавшими волостями неоднократно отдавался во владение отдельным лицам, в частности, в XVII в. им владели боярин С.Л.Стрешнев (1646 г.) и кравчий князь Одоевский (1678 г.)
При образовании губернии статус города был дан двум бывшим дворцовым слободам - Александровской и Вязниковской, дворцовому селу Меленки, экономическим селам(Экономические села - селения экономических крестьян, находившихся в ведении Государственной коллегии экономии, учреждена для управления церковными и монастырскими имениями после их секуляризации в 1764 г.): Киржач, Покров, Судогда и Ковров.
Новые губернии и уезды строились по принципу "дабы порядочно могли быть управляемы", то есть с учетом прежде всего фискально-административных интересов, поэтому естественно, границы новых уездов не совпадали с границами древних, исторически сложившихся политических образований. В целом вся территория Владимирской губернии входила в состав обширного Замосковного края, являвшегося самым населенным районом государства.
По губернской реформе структура местного управления выглядела так. Под председательством губернатора действовало губернское правление. Оно объявляло правительственные распоряжения и осуществляло надзор за их выполнением. Промышленностью, сбором налогов, доходами и расходами ведала казенная палата. Новым учреждением являлся приказ общественного призрения, руководивший школами, больницами, приютами и тюремными заведениями типа работных и смирительных домов.
Реформа вводила многочисленные судебные учреждения. К ним относились палаты уголовного и гражданского суда и стоявшие ниже их три учреждения сословного характера: верхний земский суд для дворян, губернский магистрат для горожан, верхняя расправа для государственных крестьян. В судах, кроме назначенных председателей, участвовали и выборные (на три года) сословные заседатели. Особым учреждением был совестный суд, занимавшийся примирением тяжущихся сторон и назначением для этого посредников. Для контроля деятельности губернских учреждений создавалась прокуратура.
Во главе уездной администрации стояли капитан-исправник, избираемый дворянством, и нижний земский суд, который хотя и назывался судом, но на деле являлся административным учреждением. Судебными же учреждениями были уездный суд и нижняя расправа.
Уездный суд состоял из судьи и двух заседателей, избираемых уездным дворянством. Нижняя расправа судила государственных крестьян и однодворцев и состояла из судьи и выборных заседателей.
Города были выделены в особые административные единицы. Во главе города стоял городничий или комендант. Они обладали только административными функциями. Суд в городах вершили городовые магистраты или ратуши и словесный суд, ведавший торговыми делами. Во главе магистрата стоял выборный городской голова.
Жалование чиновникам во вновь создаваемых учреждениях устанавливалось специальным штатным расписанием. Например, советник Владимирской казенной палаты получал 600 рублей, асессор - 300 рублей, секретарь - 250 рублей в год(Для сравнения: жалование "заплечных дел мастеру" (палачу) составляло12 рублей в год, а стоимость дома одного из канцеляристов (вместе с имуществом) - всего 10 руб. 15 коп.).
Ввиду недостатка чиновников из дворян для местных государственных учреждений указом от 9 января 1779 г. было разрешено принимать на службу различных канцелярских служителей из недворянских сословий: купцов, разночинцев, детей церковнослужителей, семинаристов, не окончивших курс, вольноотпущенных, свободных крестьян, не положенных в подушный оклад. Так, состав чиновничества Владимирской казенной палаты 1798 г. свидетельствует, что высшие должности в ней занимали средние и мелкопоместные дворяне. Все столоначальники по происхождению были из детей церковнослужителей, кроме одного (из вольноотпущенных дворовых людей); приказная мелкота состояла в основном также из детей церковнослужителей. Для таких чиновников (не имевших земельной собственности, крепостных) государственное жалова