Амбисемия как характеристика амбивалентной языковой личности

  • Вид работы:
    Статья
  • Предмет:
    Английский
  • Язык:
    Русский
    ,
    Формат файла:
    MS Word
    10,7 Кб
  • Опубликовано:
    2013-08-14
Вы можете узнать стоимость помощи в написании студенческой работы.
Помощь в написании работы, которую точно примут!

Амбисемия как характеристика амбивалентной языковой личности














АМБИСЕМИЯ КАК ХАРАКТЕРИСТИКА АМБИВАЛЕНТНОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ

Н. С. Котова

Цель статьи - обосновать амбисемию как характеристику амбивалентной языковой личности (АЯЛ). АЯЛ, на основе подхода В. И. Карасика [3. C. 19] рассматривается как вид языковой личности, определяемый совмещением полярных, взаимоисключающих начал. В понимании «личностного раздвоения» подчеркивают многоаспектность, причем системный и методологический аспекты анализа признаются актуальными, но неравномерно исследованными [см. анализ истории вопроса: 4. C. 16-18].

Амбисемия трактуется нами как такая характеристика языковых и речевых феноменов (единиц, признаков), которая выражает названное совмещение и указывает на их способность «актуализировать приращение знания, возможность новых интерпретаций» [7. C. 28]. Проиллюстрируем амбисемию в представлении

АЯЛ следующим контекстом, где конкретизация «раздвоения» взаимодействует с обобщением, чему служит семантическая структура единиц я, себе, диалог; амбисемия концентрируется во фрагментах я повстречал бы самого себя и понравился бы я самому себе; такой примерно диалог время от времени мне приходится вести с самим собой.

Например, «уже многие годы меня мучает неотвязная мысль, и вот какая. Если бы я был не самим собой, а каким-то другим человеком, ну, совершенно другим, и повстречал бы самого себя, неважно где, на улице, в ресторане, в метро, интересно, понравился бы я самому себе, вернее, тому, кем был я был, если бы не был самим собой»1.

Для подобных примеров справедлива характеристика амбивалентности медиатекста, проявляющейся в специфике функционирования целого ряда единиц и связанной с полифонией: «Нередко медиатекст функционально неравноценен с точки зрения его восприятия: он полифоничен <. > Налицо конфликт, или столкновение противоположных сторон, мнений, сил; серьезное разногласие, острый спор <. > специфической чертой которого является свойство амбивалентности, двойственности чувственного переживания, выражающейся в одновременном синтезе противоположных чувств и неоднозначном отношении человека к окружающему миру <.> Амбивалентность медиатекста характеризуется следующим: наряду с языковыми экспликациями <.> в тексте используются и различные импликации (аллюзия, подтекст, претекст, затекст, прецедентные феномены)» [8. C. 398].

Подчеркнем, что ряд научных традиций акцентирует собственно лингвистическую направленность анализа амбивалентности - например, антропоцентрический (антропофилический) анализ негопозитивности позволил заключить: «Амбивалентный (поливалентный) характер приобретают, в случае подключения негативных блоков, и позитивные блоки гениальности/талантливости, веры/безверия, оценки/самооценки.» [6. С. 113].

Соответствующее обоснование амбисемии предполагает учет системнолингвистического и методологического анализа. Характеризуя амбисемию, В. А. Татаринов подчеркивал как определяющий признак гибкость семантической структуры. Отметим его на примере лексики. В лексике проявляются те общие характеристики АЯЛ, которые определяются в грамматике и в прагматике. Но определяются они специфично, с опорой на лексическую системность. «В слове- лексеме всегда присутствуют такие значения, которые объединяют ее с десятками и сотнями других слов-лексем» [2. С. 26].

Полагаем, что эта черта свойственна как апеллятивным номинациям, так и онимическим, в чем проявляется единая лексическая системность. Амбисемию в связи с гибкостью семантической структуры апеллятивных именований иллюстрирует следующее использование единицы другой в разных лексико-семантических вариантах, которые являются и грамматически дифференцированными:

«Таня была замужем, но <. > под большим секретом для окружающих и даже для самой себя она ждала Другого. Искать этого Другого было некогда и негде, поэтому она ждала, что он сам ее найдет <.> возьмет за руку и уведет в интересную жизнь. А вместо этого входила очередная старуха и поднимала платье [в кабинете для инъекций. - Н. К.] <.> Таня обижалась на свою жизнь <.> Выражение обиды и недоверия прочно застыло на Танином лице. И если бы Другой действительно открыл дверь и явился, то не разглядел бы ее лица под этим выражением. Он сказал бы: Извините. и закрыл дверь.

Таня жила с одним, а ждала другого, и двойственное существование развинтило ее нервную систему. Человек расстраивается, как музыкальный инструмент»2.

В первом абзаце реализуется производный лексико-семантический вариант, характеризуемый как субстантивированная единица мужского рода (см. пометы в словарной статье). Причем он наделен особой коннотацией исключительности, что в письменной форме контекста акцентировано прописной буквой. Во втором же абзаце представлено исходное, местоименно-адъективное значение - см.:

ДРУГОЙ. 1. Не этот, не данный. 2. Не такой, как этот, иной.

Другой, м. Кто-л. иной.3

Амбисемия, то есть «приращение», формирующее единство контрастных значений, здесь закреплено в смысловой структуре слова. Ему сопутствует маркер амбивалентности, единица двойственное (подчеркнута в контексте).

Еще более показательно соотнесение амбивалентности как закономерной (1) и «незакономерной» (2) черты личности: ср. выделенные маркеры.

(1)«Вид зарева действует на всех одинаково. Как барыня, так и слуги чувствуют внутреннюю дрожь и холод, такой холод, что дрожат руки, голова, голос <.> Страх велик, но нетерпение еще сильнее <.> Хочется подняться выше и увидеть самый огонь, дым, людей! Жажда сильных ощущений берет верх над страхом и состраданием к чужому горю. Когда зарево бледнеет или кажется меньше, кучер Гаврила радостно заявляет: - Ну, кажись, тушат! Помогай бог!

Но в голосе его все-таки слышится нотка сожаления. Когда же зарево вспыхивает и становится как будто шире, он вздыхает и отчаянно машет рукой, но по пыхтенью, с каким он старается подняться на цыпочки, заметно, что он испытывает некоторое наслаждение. Все сознают, что видят страшное бедствие, дрожат, но прекратись вдруг пожар, они почувствуют себя неудовлетворенными. Такая двойственность естественна, и напрасно ставят ее в укор человеку-эгоисту.

Вид несчастья сближает людей. Забывшая свою чопорность барыня, Семен и двое Гаврил идут в дом. Бледные, дрожащие от страха и жаждущие зрелища, они лезут по лестнице на чердак.» ;

Обратимся далее к онимическим номинациям; привлечем классический материал, который, однако, не подвергался анализу в указанном аспекте, - текст «Барышня-крестьянка» в «Повестях Белкина». Для пушкинского гения значимо представление главной героини Лизы-Акулины разными гранями единой сущности. Этому сопутствует избирательные ассоциативные связи каждой номинации. Причем у каждого онима не полностью совпадают векторы гибкости семантической структуры. Так, выбор имени Акулина коррелирует с определенной сферой его употребления. (Ограничения в этом плане могут быть в операциональных целях конкретизированы: при всей неповторимости онима Акулина в ткани данного текста, он может быть системно соотнесен, например, с онимом Агафья и не может - с именем Полина).

См. в контексте выделенные маркеры амбивалентноси и единицы, ассоциируемые с амбисемичным онимом Акулина:

«- Ах, Настя! Знаешь ли что? Наряжусь я крестьянкою!...

-В самом деле.

-А по-здешнему я говорить умею прекрасно !...Какая славная выдумка!..

Она повторила свою роль <...> говорила на крестьянском наречии, смеялась,

закрываясь рукавом, и получила полное одобрение Насти <.>

-Небось, милая, - сказал он [молодой охотник. - Н.К.] Лизе, - собака моя не кусается <.>

-Да нет, барин, - сказала она, притворяясь полуиспуганной, полузастенчи- вой, - боюсь: она, вишь, такая злая; опять кинется.

Алексей <.> между тем пристально глядел на молодую крестьянку.

-Я провожу тебя, если ты боишься, - сказал он ей, - ты мне позволишь идти подле тебя?

-А кто те мешает? - отвечала Лиза, - вольному воля, а дорога мирская.

-Откуда ты?

-Из Прилучина; я дочь Василья-кузнеца, иду по грибы (Лиза несла кузовок на веревочке).

-А ты, барин? Тугиловский, что ли?

-Так точно, - отвечал Алексей, - я камердинер молодого барина. Алексею хотелось уравнять их отношения. Но Лиза поглядела на него и засмеялась.

-А лжешь, - сказала она, - не на дуру напал. Вижу, что ты сам барин.

-Почему же ты так думаешь?

-Да по всему. Да как же барина с слугой не распознать? И одет-то не так, и баишь иначе, и собаку-то кличешь не по-нашему.

Лиза час от часу более нравилась Алексею. Привыкнув не церемониться с хорошенькими поселянками, он было хотел обнять её; но Лиза отпрыгнула от него и приняла вдруг на себя такой строгий и холодный вид, что хотя это и рассмешило Алексея, но удержало его от дальнейших покушений.

-Кто тебя научил этой премудрости? - спросил Алексей, расхохотавшись <.>

Лиза почувствовала, что вышла было из своей роли, и тотчас поправилась.

-А что думаешь? - сказала она, - разве я на барском дворе никогда не бываю? Небось: всего наслышалась и нагляделась. Однако, - продолжала она, - болтая с тобою, грибов не наберешь. Иди-ка ты, барин, в сторону, а я в другую. Прощения просим.

-Как тебя зовут, душа моя?

-Акулиной, - твечала Лиза. <.>

-Милая Акулина, расцеловал бы тебя, да не смею . <.>

Она решилась на другое утро опять явиться в рощу Акулиной <...>

Он бросился на встречу милой Акулины. Она улыбнулась восторгу его благодарности <.> Лиза призналась, что поступок ее [второе свидание. - Н.К.] казался ей легкомысленным, что она в нем раскаивалась <.> и что она просит его прекратить знакомство, которое ни к чему доброму не может довести. Всё это, разумеется, было сказано на крестьянском наречии; но мысли и чувства, необыкновенные в простой девушке, поразили Алексея. Он употребил всё свое красноречие, дабы отвратить Акулину от ее намерения; уверял ее в невинности своих желаний <.> заклинал ее не лишать его одной отрады: видаться с нею наедине, хотя бы через день, хотя бы дважды в неделю. Он говорил языком истиной страсти и в эту минуту был точно влюблен. Лиза слушала его молча».

Особенно показательны корреляции Лиза-Акулина в речи повествователя. Неслучайность именований в каждом фрагменте взаимодействует с относительной «броскостью» или «незаметностью», той или иной степенью мотивации выбора. Таким образом, для амбисемии оказывается благоприятной специфическая смысловая структура онима (сложно, превращенно отражающая «произвольность» знака, этимологический план, фоностилистические характеристики и другие тесно взаимосвязанные системные признаки).

Тонкая, многогранная амбивалентность (характерная для флиртующей языковой личности [1. С. 210]), естественно, предполагает в системе языка и речи более элементарную амбисемию. В таких случаях векторы амбисемии связаны с разными сферами использования соотносительных номинаций. Например:

«Ты спрашивал - кто я - Куприна или Леонтьева? Я и Леонтьева и Куприна. Для удобства я сделала себе двойную фамилию, и где нужно - я Куприна, а где нужно говорить фамилию Леонтьевой - я Леонтьева. Те люди, которые меня хорошо знают, знакомы давно, зовут меня Куприной. Те люди, с которыми я знакомлюсь мимолетно, зовут меня Леонтьевой...»6.

Приведенный пример, являя амбивалентность в простейшем виде, акцентирует два взаимосвязанных свойства. Это, во-первых, принципиальная способность многих онимов к амбисемии. А во-вторых - языковое единство такого элементарного представления с более сложным - единство, вытекающее из природы номинации и ее системных связей.

Проведенный анализ дает основания для следующих выводов.

.Амбисемия как характеристика АЯЛ обосновывается системой признаков. Основной признак, детерминирующий такое качество амбисемии, - это закономерный характер связи между семантическими приращениями и потребностью представить личностное богатство, внутренние контрасты ЯЛ.

.Системность амбисемии в сфере АЯЛ проявляется также в многообразии ее представления. Амбисемию репрезентируют как тонкая, разноаспектная амбивалентность, так и достаточно элементарные случаи «совмещения полюсов». Системное единство различных способов представления АЯЛ обеспечивается прежде всего частично совпадающим составом единиц - носителей амбисемии.

.Соответственно, амбисемия как характеристика АЯЛ детерминирована взаимосвязью между сущностью амбивалентности, с одной стороны, и природой языковой системы и ее речевой реализации - с другой. Как в подсистеме апеллятивов, так и в подсистеме онимов определяются средства, при реализации которых актуализируются резкие семантические контрасты и которые благоприятствуют амбивалентности. Это сходство акцентирует единую лексикосемантическую системность.

.Выявление наиболее характерных апеллятивных и онимических носителей амбисемии дает возможность наметить лексико-семантическую основу регулярности в представлении АЯЛ. Соответствующие средства - это системный потенциал амбивалентности. Их функционирование само по себе может побудить автора текста реализовать системную предпосылку для репрезентации АЯЛ.

Примечания

языковой феномен амбисемия оним

1.Новоженов, Л. Маленький неприятный текст / Л. Новоженов // Моск. комсомолец. - 2008. - № 1-2. - С. 29.

.Большой толковый словарь русского языка / под ред. С. А. Кузнецова. - СПб. : РАН : Норинт, 2004. - С. 285.

.Чехов, А. П. Недобрая ночь / А. П. Чехов // Чехов, А. П. Собр. соч. : в 12 т. Т.4. / А. П. Чехов. - М. : ГИХЛ, 1955. - С. 501-502.

.Лобанов, А. А. Четыре точки / А. А. Лобанов // Наш современник. - 2007. - № 11. - С. 150.

.Цитируется письмо Л. А. Куприной-Леонтьевой А. И. Куприну от 14 сентября 1922. См. Куприна, К. А. Куприн - мой отец / К. А. Куприна. - М. : Худож. лит., 1999. - С. 258.

Список литературы

7.Дементьев, В. В. Семиотика флирта / В. В. Дементьев // Я и другой в пространстве текста. - Пермь ; Любляна : Перм. гос. ун-т : Люблян. ун-т, 2007. - С. 206-258.

.Дяговец, И. И. Система единиц русского языка : Иерархический разрез / И. И. Дяговец. - Донецк : Донецкий нац. ун-т : ООО «Лебедь», 2008. - 100 с.

.Карасик, В. И. Языковой круг : личность, концепты, дискурс / В. И. Карасик. - М. : Гнозис, 2004. - 390 с.

.Котова, Н. С. Мена коммуникативных ролей в аспекте амбивалентной языковой личности / Н. С. Котова // Социальные и гуманитарные науки : межвуз. сб. - М. : МГОУ, 2004. - Вып.5. - С. 16-19.

.См.: Котова, Н. С. Разновидности амбивалентной языковой личности в образной системе художественного текста / Н. С. Котова // Культурная жизнь Юга России. - 2007. - № 5. - С. 77.

.Сорокин, Ю. А. Прецедентный текст как способ фиксации языкового сознания / И. М. Михалева, Ю. А. Сорокин // Язык и сознание : парадоксальная рациональность : коллект. моногр / отв. ред. Е. Ф. Тарасов. - М. : РАН, 1993. - С. 98-117.

.Татаринов, В. А. Теория терминоведения. Теория термина. Т.1. - М. : Наука, 1996. - 200 с.

.Черкасова, М. Н. Амбивалентность как свойство конфликтогенного дискурса : лингвостилистическая характеристика медиатекста / М. Н. Черкасова // Журналистика в 2007 г. : СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды. - М. : МГУ, 2008. - С. 398-399.

Похожие работы на - Амбисемия как характеристика амбивалентной языковой личности

 

Не нашел материал для своей работы?
Поможем написать качественную работу
Без плагиата!