Комплексный анализ гражданско-правового механизма защиты чести, достоинства и репутации граждан как социально-правовой проблемы

  • Вид работы:
    Дипломная (ВКР)
  • Предмет:
    Основы права
  • Язык:
    Русский
    ,
    Формат файла:
    MS Word
    116,53 Кб
  • Опубликовано:
    2012-08-26
Вы можете узнать стоимость помощи в написании студенческой работы.
Помощь в написании работы, которую точно примут!

Комплексный анализ гражданско-правового механизма защиты чести, достоинства и репутации граждан как социально-правовой проблемы

Содержание

Введение

Глава 1. Честь, достоинство и деловая репутация как правовые категории

1.1     Исторический аспект развития защиты чести, достоинства и деловой репутации

1.2     Понятие чести, достоинства и репутации

Глава 2. Механизм защиты чести, достоинства и деловой репутации

2.1 Правовые основы защиты чести, достоинства и деловой репутации

2.2     Условия защиты чести, достоинства и деловой репутации

.3       Способы защиты чести, достоинства и деловой репутации в гражданском законодательстве

Глава 3. Компенсация морального вреда при защите чести, достоинства и деловой репутации

.1       Компенсация морального вреда физическим лицам

.2       Компенсация убытков, причиненных умалением деловой репутации юридического лица

Заключение

Список используемой литературы

Приложения

Введение

Актуальность темы исследования. Современное социально-экономическое и духовное состояние российского общества требует выдвижения на первый план социального в государстве и праве, приоритета социальной функции государства и права. Социальная политика государства - это деятельность государства, ориентированная на человека, его благополучие, основной целью которой является создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие личности. Главным условием обеспечения достойной жизни человека является гарантированность всей совокупности прав и свобод, а также возможность их надежной охраны и защиты правовыми средствами. В статье 21 Конституции РФ записано: достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. В этой связи можно совершенно определенно утверждать, что степень уважения чести, достоинства и деловой репутации отдельного лица - физического или юридического - является показателем культуры народа, его национальных ценностей и образа жизни, словом, мерилом его «цивилизованности» в среде многочисленной семьи народов мира.

Судебная статистика последних лет свидетельствует о непрерывном росте обращений граждан в суд за защитой своих прав и свобод. Такая тенденция характерна и для исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. Так, если в 2011 г. их количество возросло с 10,4 тыс. до 11,3 тыс., или на 8,6%, то уже в первом полугодии 2012 г. этот рост составил 6,7% (с 6068 до 6477). Число удовлетворенных исков в 2011 г. составило 3842 (на 2% больше, чем в 2010 г.), а за первое полугодие 2012 г. - 2313 иска, что на 30,6% больше чем за тот же период 2011 г.. Между тем усиление правозащитной функции судов требует, в первую очередь, совершенствование самих судебных процедур, с тем, чтобы создать условия доступности судебной защиты и обеспечить ее эффективность.

Все изложенное говорит об актуальности темы настоящего исследования.

Степень разработанности темы исследования. Нематериальные блага, среди которых особая роль отведена чести, достоинству, деловой репутации, в последнее время являются объектом пристального внимания в цивилистике. Так, данным вопросам посвятили свои труды такие авторы, как Астахов П.А., Беляцкин С.А., Бубон К.В., Власов А.А., Воробьева И.В., Ворошилова А.В., Голубев К.И., Груздев В.В., Джабаева А.С., Костюк В.Д., Краснянская Т.И., Куденеева Г.А., Куликов А.А., Кулиуш О.А., Малеина М.Н., Нарижний С.В., Певницкий С.Г., Рассолов И.М., Рыбина Е.О., Склярова Я.В., Телегина И.В., Тюленев И.В., Фоков А.П. В то же время вопрос о правовой природе рассматриваемых категорий до сих пор окончательно не разрешен.

В Гражданский кодекс Российской Федерации (далее - ГК РФ) включена глава, посвященная характеристике и защите нематериальных благ (глава 8 ГК РФ). Вместе с тем неизбежное существование пробелов и противоречий в законодательстве и, как следствие, расширение судейского усмотрения, требуют выработки рекомендаций для правоприменителя. Такая ситуация во многом характерна для разрешения требований о защите чести, достоинства и деловой репутации в порядке статьи 152 ГК РФ, регламентирующей лишь общие вопросы судебной защиты указанных благ.

Актуальность исследования обусловлена также тем, что Российская Федерация находится под юрисдикцией Европейского суда по правам человека, что требует приведения российского законодательства в соответствие с нормами международного права, дальнейшего согласования конституционного статуса гражданина с правами человека, закрепленными в международно-правовых актах.

Целью исследования является проведение комплексного анализа гражданско-правового механизма защиты чести, достоинства и репутации граждан как социально-правовой проблемы.

Для достижения поставленной цели обозначены следующие задачи:

а) исследовать исторические аспекты развития защиты чести, достоинства и деловой репутации;

б) проанализировать правовую природу таких нематериальных благ, как честь, достоинство, деловая репутация, их место в системе субъективных прав;

в) охарактеризовать правовые основы защиты чести, достоинства и деловой репутации;

г) определить условия и способы защиты чести, достоинства и деловой репутации;

д) выявить особенности компенсации морального вреда при защите чести, достоинства и деловой репутации.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в сфере защиты чести, достоинства и деловой репутации.

Предметом исследования является российское гражданское законодательство, закрепляющее положения о защите чести, достоинства и деловой репутации.

Теоретической основой дипломной работы являются исследования российских авторов, посвященные анализируемой проблематике.

Методологию исследования сравнительный, системно-структурный и статистический методы исследования, а также анализ эмпирических материалов. В дипломной работе использовались отдельные положения Конституции и соответствующих законов Российской Федерации, научные труды в области гражданского права, других отраслей знания. Это предопределило комплексный подход к теме исследования.

Практическая значимость исследования состоит в решении ряда научных и практических проблем гражданско-правовой защиты чести, достоинства и деловой репутации. Полученные в ходе исследования результаты и основанные на них выводы могут оказаться полезными для совершенствования гражданского и гражданско-процессуального законодательства, а также правоприменительной практики.

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования и включает в себя: введение, три главы, состоящие из семи параграфов, заключение и список использованных источников.

Глава 1. Честь, достоинство и деловая репутация как правовые категории

.1 Исторический аспект развития защиты чести, достоинства и деловой репутации

Древнее русское право не имело детально разработанных норм о деликтной ответственности, не связанной с уголовной ответственностью. В нем не проводилось принципиального различия между уголовной и деликтной (гражданско-правовой) ответственностью. Вместе с тем в законодательстве Древней Руси закреплялись различные формы правовых последствий, наступавших в случае причинения вреда чести и достоинству человека путем его оскорбления.

В праве Древней Руси первоначально была предусмотрена ответственность за оскорбление только действием, а не словом, поэтому преступления, посягающие на честь и достоинство, по внешним признакам сливались с преступлениями против здоровья и, судя по размеру наказания, считались более общественно - опасными. Оскорбление чести и достоинства не только действием, но и словом впервые появляется в поздних редакциях Церковного устава Ярослава. Однако потерпевшей от данного рода посягательства могла быть только замужняя женщина. Оскорбление словом в отношении любых лиц впервые появилось в Судебнике 1497 г. и называлось «лаем». Клевета как особый вид преступления первоначально не выделялась из оскорбления, поскольку поглощалась в понятии «ябедничество» (лживое обвинение судьи в умышленном неправосудии). Особенностью уголовного законодательства данного периода было то, что размеры и формы денежного возмещения за посягательства на честь и достоинство зависели от положения лица в обществе и государстве. Внимание уделялось полу, происхождению (роду), положению в обществе, церкви и государстве, как оскорбленного, так и оскорбителя.

Преступления против чести и достоинства получают особое развитие в законодательных памятниках середины XIX - начала XX вв. Именно в этот период сложилась стройная система норм, посвященных защите чести, достоинства и репутации личности, была устранена существовавшая ранее дифференциация ответственности в зависимости от положения личности в обществе и государстве, появилось значительное количество научных работ, посвященных анализу преступлений против чести и достоинства.

Октябрьская революция 1917 г. разрушила существовавшую в Российской Империи систему норм, обеспечивающих охрану чести и достоинства личности. В первые годы Советской власти понятия «клевета» и «оскорбление» использовались лишь для характеристики других преступлений. Только с изданием УК РСФСР 1922 г. указанные составы получили свое законодательное закрепление. УК РСФСР 1922 г., как и УК РСФСР 1926 г., предусматривали ответственность за оскорбление и клевету. В УК РСФСР 1960 г. понятие клеветы было почти тождественно тому, что приводилось в УК РСФСР 1926 г. Различие было лишь в том, что в УК РСФСР 1960 г. речь шла не об оглашении заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлений, а о распространении. УК РСФСР 1960 г. расширил перечень квалифицирующих признаков клеветы и впервые дал определение оскорбления, аналогичное современному.

Для понимания современного этапа развития норм о защите чести, достоинства и деловой репутации следует рассмотреть философскую основу данного института, которой является учение о свободе как о естественном состоянии человека и высшей ценности после самой жизни. Люди начали осознавать эти истины на заре создания человеческого общества, но потребовались века для того, чтобы сложились ясные представления о содержании прав человека в их соотношении с государством.

Наиболее подробно идейно-теоретические основы прав и свобод человека описываются в работах ученых XVII-XIX вв. В этот период в Западной Европе происходила ломка феодальных и становление буржуазных отношений, распространялись идеи гражданского общества. В.Н. Жуков пишет: «В основе обоснования гражданского общества лежали положения о свободе, самоценности личности независимо от ее природных или профессиональных особенностей».

Современные представления о содержании неотъемлемых прав и свобод человека отражают интеллектуальный и политический опыт человечества, связанный с преодолением имевших место в прошлом различных форм угнетения людей. Политической и правовой наукой ныне в качестве неотъемлемых признается широкий комплекс гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав и свобод человека. В концентрированном виде они изложены во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 г. Декларацию дополняют еще четыре документа ООН, придающие ей юридическую силу: Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (вступил в силу 3 января 1976 г., ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г.), Международный пакт о гражданских и политических правах (действует с 23 марта 1976 г., ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г.) и два факультативных протокола к последнему. Взятые все вместе, они составляют документ, известный под названием Международный билль о правах человека. К реальному обеспечению и неукоснительному соблюдению закрепленных в нем прав и свобод человека призваны стремиться все государства, если они действительно желают стать правовыми.

Наука и практика в разное время отлично друг от друга разрешала некоторые проблемы, связанные с реализацией права граждан и юридических лиц требовать по суду опровержения порочащих их сведений. Качественные изменения гражданского законодательства России заставляют по-новому исследовать особенности судебной и иной защиты упоминаемых благ в случае их умаления путем распространения о конкретном лице не соответствующей действительности и порочащей информации.

Понятие «репутация» в разных отечественных литературных источниках в разное время имело различные оттенки. Так, до 1990-х гг. это определение носило в основном нравственно-эмоциональную окраску, и словосочетания, в которых имелось слово «репутация», употреблялись преимущественно в беллетристике и относились к отдельным личностям или группам людей. Так, Большая Советская энциклопедия (1955, изд. 2-е, т. 36, с. 672) определяет его следующим образом: «...репутация - преобладающее в определенной общественной среде мнение об отдельном лице или о группе, коллективе людей». Словарь иностранных слов определял понятие «репутация» как «...создавшееся общее мнение о достоинствах или недостатках кого-либо, чего-либо, общественная оценка».

Справочная литература конца 1990-х гг., которая, как правило, уже содержала достаточно формализованные формулировки, применительно к понятию «деловая репутация» представляла такие определения, как степень доверия клиентов, уровень доброжелательности во взаимоотношениях с партнерами, показатель взаимности и т.д. Понятие «деловая репутация научного учреждения (НИИ, КБ)» носило литературную окраску и не нуждалось в количественных характеристиках, в том числе и в денежном выражении.

Термин «моральный вред» в отечественном законодательстве впервые появляется в 1961 г. (в ст. 53 УПК РСФСР) в качестве одного из оснований для признания лица потерпевшим от преступления. Но советское законодательство не предусматривало права на компенсацию морального вреда. В советской правовой науке господствовало мнение, что моральный вред лишен экономического содержания, т.к. моральные потери не могут быть оценены в денежном выражении, и поэтому моральный вред не может быть компенсирован в денежной форме. Впервые право на возмещение морального вреда, причиненного гражданскими правонарушениями, было предусмотрено Основами гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, утвержденными Постановлением Верховного Совета СССР от 31.05.1991. Формирование механизма материальной компенсации морального вреда и определение условий ответственности за его причинение было закреплено в 1990 г. в ст. 39 Закона СССР от 12.06.1990 № 1552-1 «О печати и других средствах массовой информации».

Современная эпоха принесла в наше общество новые социально-экономические отношения, обусловленные переходом экономики страны на рыночные отношения. Одновременно в научно-методическом обороте в области социально-экономических отношений появилось много новых понятий и слов, ранее совершенно неизвестных нашим гражданам: инновации, менеджмент, бизнес-план, маркетинг, моральный вред, деловая репутация и т.д. При этом оказалось, что для разъяснения этих понятий, лавиной обрушившихся на головы людей, оказалось недостаточным использование ранее изданных словарей и энциклопедий. Также оказалось, что современные специальные (в области экономико-правовых отношений) издания не содержат достаточно обоснованных, корректных способов количественной оценки таких понятий. Определенные особенности возникают в случае использования этих новых понятий в сфере экономико-правовых отношений. Дело в том, что в соответствии с действующими нормативно-правовыми актами такие понятия, как стоимость интеллектуальной собственности, денежная компенсация морального вреда, деловая репутация уже введены в официальные документы судопроизводства, бухгалтерского учета, другой отчетности в качестве количественных характеристик, имеющих денежное выражение.

Итак, на протяжении XX в. наше национальное цивильное право от признания необходимости защиты таковых благ переходило к общегосударственному умалению их социального значения, отдавая приоритет политическим интересам государства. Требования разумного и достаточного соотношения личного и общественного обусловило вновь гражданско-правовой подъем уже новых общественных отношений, связанных с признанием права на защиту указанных благ в гражданском порядке.

.2 Понятие чести, достоинства и репутации

Честь, достоинство и деловая репутация относятся к нематериальным благам, поэтому прежде всего рассмотрим существо нематериальных благ как института гражданского права.

Объектом правового отношения выступает то, на что направлены субъективные права и юридические обязанности его участников, иными словами, - то, ради чего возникает само правоотношение. Субъективное право открывает перед его обладателем возможность чем-то владеть, пользоваться, распоряжаться, вести себя определенным образом, претендовать на действия других. Все это подпадает под понятие объекта. Обязанность призвана обеспечивать осуществление данного права, а следовательно, нормальное функционирование правового отношения в интересах управомоченного и государства в целом. Человек как таковой может быть лишь субъектом, но не объектом права и правоотношений.

«Как общественная связь между людьми, устанавливающаяся в результате их взаимодействия, гражданское правоотношение может воздействовать только на поведение человека». Поэтому в качестве объекта гражданского правоотношения выступает поведение его субъектов, направленное на различного рода материальные и нематериальные блага.

В личном неимущественном правоотношении в качестве объекта выступает поведение сторон, направленное на различного рода нематериальные блага, такие, как честь, достоинство и деловая репутация, имя человека, наименование юридического лица и т.д. Однако в любом гражданском правоотношении объект представлен поведением его участников, направленным на какие-либо блага, способные удовлетворять потребности человека.

Важно разобраться, что такое неимущественные блага. Имущественные блага прежде всего - вещественные блага, находящиеся во владении, пользовании и распоряжении у граждан и юридических лиц. Некоторые авторы считают, что неимущественные блага включают в себя «как материальные (т.е. имеющие вещественное содержание, например, здоровье как целостность организма человека, окружающая среда), так и нематериальные (например, имя) блага». Однако с этой позицией согласиться нельзя. Характер вредных изменений и охраняемых законом общественных отношений весьма разнообразен. Его можно классифицировать по различным признакам. Наиболее общей классификацией, имеющей важное значение для правового регулирования, является деление всех вредных последствий противоправного посягательства на имущественные (материальные) и неимущественные (нематериальные). К неимущественным последствиям следует относить политические, общественные, моральные, физические и т.п..

Определить границу между имущественными и неимущественными благами можно, выделив ряд признаков неимущественных благ. Можно отметить их неэкономический характер, т.е. отсутствие точного, а часто и приблизительного денежного эквивалента. Оценка данной категории благ зависит от различия приоритетов людей и сложности организации рынков неимущественных благ. Особенностью данных благ является их невещественный характер: большинство из них (за исключением здоровья, окружающей среды) не имеют материальных свойств.

Неисчерпывающий перечень личных неимущественных благ дан в ст. 150 ГК РФ: жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства. Следует отметить, что указанный список благ не является однозначно зафиксированным и не должен толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав и свобод личности (п. 1 ст. 55 Конституции РФ).

Среди особенностей неимущественных благ непосредственно в законе (ст. 150 ГК РФ) выделены их нематериальный характер, неотчуждаемость и непередаваемость иным способом. По смыслу действующего законодательства ст. 150 ГК РФ понятием «неимущественные блага» охватываются и неимущественные права. Заслуживает внимания подход к понятию «неимущественные блага» М.Н. Малеиной. Она разделяет нематериальные блага (жизнь, здоровье, честь, имя и др.) и личные неимущественные права, объектами которых нематериальные блага не являются (право авторства, право на авторское имя и др.).

Учитывая неотчуждаемость и непередаваемость прав, можно заключить, что законодательство не допускает использования неимущественных благ в качестве объектов купли-продажи, мены, дарения, ренты, аренды, найма, займа, кредита. Исключением из общего правила являются личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежавшие умершему, которые могут осуществляться и защищаться другими лицами, в том числе наследниками правообладателя. В данной норме усматривается прецедент отчуждения личных неимущественных благ непосредственно от человека.

Для демократического правового государства существует набор сущностных критериев. В частности, такими критериями являются надлежащие гарантии личных неотчуждаемых прав граждан: на доброе имя, на свободу совести и свободу высказываний, свободу получения информации и многие другие. Но весьма часто злоупотребление лицом правом на свободу высказываний и свободу распространения информации может серьезно ущемить естественное право третьих лиц на доброе имя. Особенно это опасно, когда правом злоупотребляет средство массовой информации - субъект, профессионально занимающийся распространением сведений. В таких случаях потерпевшему противостоит не социально равный субъект, а институция, профессионально занимающаяся сбором, соответствующей обработкой и последующим массовым распространением информации, со своей правовой службой и методами избежания ответственности за совершенный деликт. СМИ с энергией, заслуживающей лучшего применения, стараются лишить граждан, чьи права они уже нарушили, законно установленной «награды за слезы, муки и бессонные ночи», как весьма поэтично описал суть возмещения морального вреда дореволюционный адвокат, профессор С.А. Беляцкин.

Итак, особенностью нематериальных благ является их невещественный характер: большинство из них (за исключением здоровья, окружающей среды) не имеют материальных свойств. Природа таких нематериальных благ, как честь, достоинство и деловая репутация, практика их охраны и защиты свидетельствует об особом значении, которое им придает законодатель.

В юридической литературе выделяют следующие личные права и свободы: право на жизнь, достоинство личности, право на свободу и личную неприкосновенность, право на частную жизнь, неприкосновенность жилища, национальная принадлежность, свобода передвижений и места жительства, свобода совести и вероисповедания, свобода мысли и слова.

Личным неимущественным благом человека является его честь и достоинство. Граждане и организации нуждаются в том, чтобы их положение в обществе определялось в соответствии с теми качествами, которыми они в действительности обладают. Поведение человека в обществе, его трудовая и общественная деятельность, отношение к людям, к оценке собственного поведения и т.п. представляют собой определенное объективное общественное качество, которое воплощается в понятии чести.

Честь - это общественная оценка моральных и деловых качеств личности или коллектива. В неразрывной связи с понятием чести находится понятие достоинства. Если честь выражается в общественной оценке моральных и иных качеств личности, то достоинство представляет собой самооценку, т.е. осознание лицом своих качеств и своего положения в обществе в свете оценки, даваемой ему обществом. Распространение о гражданине ложных сведений в равной мере порочит его честь и достоинство. Однако достоинство гражданина может быть унижено одной лишь неприличной формой обращения с ним.

Право на личное достоинство. Под достоинством личности понимают осознание самим человеком и окружающими факта обладания им определенных нравственных и интеллектуальных качеств. Достоинство любого человека подлежит защите государством независимо от его социальной ценности. Эти положения изложены в ст. 21 Конституции РФ и получили развитие в ГК РФ. Как посягательство на достоинство личности Конституция РФ рассматривает медицинские, научные или иные опыты, проводимые без добровольного согласия лица.

Право на защиту своей чести и доброго имени. Честь и достоинство - тесно связанные между собой нравственные категории. Понятие чести обычно связывается с положительной оценкой личности, признанием ее моральных и социальных качеств другими лицами. Под достоинством личности принято понимать осознание самим человеком собственных нравственных и интеллектуальных качеств, своего положения в обществе, репутации.

Юридическое лицо может иметь права, связанные с обладанием нематериальными благами, указанными в ст. 150 ГК РФ, в том числе: 1) право на защиту деловой репутации (п. 7 ст. 152 ГК РФ); 2) право на компенсацию морального вреда (п. 7 ст. 152, ч. 4 ст. 1100 ГК РФ); и др. Право на защиту деловой репутации принадлежит также и гражданину - индивидуальному предпринимателю (ст. 152 ГК РФ).

ГК РФ, который в ст.ст. 150 - 152 гарантирует защиту деловой репутации, никак не определяет ее природу и содержание. Понимание сторонами и судом сущности такого нематериального блага необходимо для установления обстоятельств и последствий ее умаления ответчиком и определения применимых способов защиты, в том числе возможного состава и размера убытков. Однако до сих пор в практике применения указанных статей имеются разногласия и ведутся дискуссии.

В современной научной литературе, как и в судебной практике, существует несколько определений, которыми описывается сущность деловой репутации. Наиболее используемые: «сложившееся общественное мнение о профессиональных достоинствах и недостатках лица»; «сопровождающееся оценкой общества отражение деловых качеств лица в общественном сознании»; «набор качеств и оценок, с которыми лицо ассоциируется в глазах своих клиентов, потребителей, контрагентов, поклонников (для шоу-бизнеса), коллег по работе и персонифицируется среди других профессионалов в этой области деятельности». Кроме того, деловая репутация связывается с понятием «клиентела», в которое входят отношения организации с контрагентами, установившиеся между ними деловые связи.

Представляется, что в отношении юридического лица - как правовой фикции, созданной в целях участия в гражданском имущественном обороте - эта выгода в любом случае будет носить имущественный характер. Деловые связи и совершаемые в их рамках хозяйственные операции, исходя из общих принципов гражданского права, имеют конечной целью систематическое извлечение прибыли. Характер и постоянство таких связей обеспечивают организации возможность стабильного постоянного получения дохода в определенном объеме.

По мнению Е.А. Суханова, деловая репутация юридического лица целиком обусловлена его участием в имущественных отношениях.

В правовой литературе деловая репутация определяется как оценка деловых качеств лица в общественном мнении. Деловая репутация представляет собой набор качеств и оценок, с которыми некое лицо ассоциируется в глазах своих клиентов, потребителей, контрагентов и др., персонифицируется среди других профессионалов в определенной сфере деятельности. По мнению М.Н. Малеиной, деловой репутацией может обладать не только предприниматель, но любой работающий гражданин. Репутация организации, выражающаяся, в частности, в известности клиентов, пользующихся услугами организации.

Деловая репутация, будучи благом нематериальным, имеет и четкое количественное выражение. Так, в бухгалтерском учете она учитывается в составе нематериальных активов. При этом деловая репутация организации - это разница между покупной ценой организации (как приобретенного имущественного комплекса в целом) и балансовой стоимостью ее имущества. При приобретении объектов приватизации на аукционе или по конкурсу деловая репутация организации определяется как разница между покупной ценой, уплачиваемой покупателем, и оценочной (начальной) стоимостью проданной организации.

Объектом нематериальных активов является положительная деловая репутация, которая рассматривается как надбавка к цене, уплачиваемая покупателем в ожидании будущих экономических выгод. Отрицательная деловая репутация рассматривается как скидка с цены, предоставляемая покупателю, и учитывается как доходы будущих периодов.

Право на защиту деловой репутации имеет важное значение для предпринимателя. Согласно ст. 61 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ (ред. от 07.02.2011) «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» Банк России в рамках осуществления своих надзорных функций вправе запрашивать и получать информацию о финансовом положении и деловой репутации участников (акционеров) кредитной организации в случае приобретения ими более 20 процентов акций (долей) кредитной организации.

Так как понятия чести и достоинства характеризуют внутренний мир личности, «эти категории взаимно связаны, персонифицируют личность, неотделимы от нее, составляют ее важнейшие духовные блага». В случае умаления деловой репутации весьма возможна потеря работы. Не каждому человеку под силу удержать равновесие своих внутренних эмоций и баланс психофизического состояния в указанном случае, что непременно отразится и на его достоинстве. Умаление чести и достоинства человека и умаление его деловой репутации тесно связаны и оставляют не только мимолетный след в памяти человека, но зачастую оказывают пагубное влияние на его моральное и физическое состояние (заболевание, разлад в семье, разрыв с товарищами).

Итак, для демократического правового государства существует некоторый набор сущностных критериев, которыми являются надлежащие гарантии личных неотчуждаемых прав граждан: на доброе имя, на свободу совести и свободу высказываний, свободу получения информации, честь и достоинство и многие другие. Честь и достоинство гражданина или коллектива в обществе не могут стать объектом имущественных прав. Личные неимущественные блага неотторжимы от личности. Они не могут быть предметом каких бы то ни было сделок. Право на защиту деловой репутации имеет особенно важное значение для предпринимателя. Ведь деловая репутация предпринимателей (индивидуальных и юридических лиц) - одно из условий их успешной деятельности.

Глава 2. Механизм защиты чести, достоинства и деловой репутации

.1 Правовые основы защиты чести, достоинства и деловой репутации

Конституция РФ в ст. 2 закрепляет обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Признание прав человека на неимущественные блага нашло отражение в международно-правовых актах: Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, что свидетельствует о гуманизации современного общества.

В последние годы в России наблюдается значительный рост нарушений гражданских прав, что связано с развитием рыночных отношений. В этих условиях знание форм, средств и способов защиты гражданских прав, которые предоставляет российское законодательство, имеет особую актуальность.

Возможность защиты чести, достоинства и деловой репутации граждан и юридических лиц является одной из важнейших гарантий охраны данных неимущественных благ от противоправных посягательств. Право на удовлетворение иска возникает у субъекта лишь при наличии определенной совокупности юридических фактов, выработанных доктриной гражданского права и нашедших свое закрепление в законодательстве и руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ, например, в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» (далее - Постановление № 3).

Прежде всего, следует обратить внимание, что в п. 1 Постановления № 3 Верховный Суд РФ обращает внимание судов на необходимость руководствоваться при разрешении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации не только нормами российского законодательства (ст. 152 ГК РФ), но и учитывать правовую позицию Европейского Суда по правам человека, выраженную в его постановлениях и касающуюся вопросов толкования и применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) и прежде всего ст. 10 Конвенции.

Весьма значимым представляется указание в п. 2 Постановления № 3 на то, что судебная защита чести, достоинства и деловой репутации лица, в отношении которого распространены не соответствующие действительности порочащие сведения, не исключается также в случае, когда невозможно установить лицо, распространившее такие сведения (например, при направлении анонимных писем в адрес граждан и организаций либо распространении сведений в сети Интернет лицом, которое невозможно идентифицировать). Со ссылкой на п. 6 ст. 152 ГК РФ и подраздел IV Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) Верховный Суд РФ указывает, что суд в таком случае вправе по заявлению заинтересованного лица признать распространенные в отношении его сведения не соответствующими действительности порочащими сведениями в порядке особого производства. К сожалению, Верховный Суд РФ не уточнил, к какой именно категории дел следует относить рассмотрение такого заявления, поскольку от этого могут зависеть правила рассмотрения дела. Вряд ли можно с полной уверенностью предположить, что Верховный Суд РФ имел в виду рассмотрение упомянутого заявления в порядке установления фактов, имеющих юридическое значение (поскольку согласно п. 1 ст. 264 ГПК РФ задачей суда по таким делам является установление наличия в действительности того факта, от которого зависит возникновение, изменение или прекращение прав граждан или организаций, а не признание отсутствия в действительности того факта, о котором идет речь в порочащем сообщении).

Представляется, что рассмотрение заявления на основании п. 6 ст. 152 ГК РФ подпадает под категорию дел, отнесенных к рассмотрению в порядке особого производства федеральным законом. Поскольку п. 6 ст. 152 ГК РФ не устанавливает процессуальных правил для рассмотрения заявления потерпевшего, а в главах 28 - 38 ГПК РФ правила для рассмотрения такого заявления также не установлены, то из п. 1 ст. 263 ГПК РФ приходится сделать вывод о том, что такое заявление должно быть рассмотрено по общим правилам искового производства, а это невозможно без установления личности ответчика. Таким образом, образуется своего рода замкнутый круг, поэтому Верховному Суду РФ следует уточнить свою позицию и указать на конкретные нормы подраздела IV ГПК РФ, в соответствии с которыми, по его мнению, должно рассматриваться подобное дело. В связи с этим, Постановление № 3 предлагается дополнить п. 2.1 следующего содержания: «Иски по делам данной категории рассматриваются судами Российской Федерации по правилам Подраздела IV Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации «Особое производство»».

В п. 3 Постановления № 3 отмечается, что исходя из п. 5 ч. 1 ст. 33 Арбитражно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) дела о защите деловой репутации в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности подведомственны арбитражным судам, а не судам общей юрисдикции. Однако если сторонами спора о защите деловой репутации будут юридические лица или индивидуальные предприниматели в иной сфере, не относящейся к предпринимательской и иной экономической деятельности, то такой спор подведомствен суду общей юрисдикции.

Важное значение для ускорения рассмотрения дел о защите чести и достоинства имеет указание в п. 5 Постановления № 3 о том, что хотя надлежащими ответчиками по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации являются авторы не соответствующих действительности порочащих сведений, а также лица, распространившие эти сведения (а если оспариваемые сведения были распространены в средствах массовой информации, то надлежащими ответчиками являются автор и редакция соответствующего средства массовой информации), но если истец предъявляет требования к одному из надлежащих ответчиков, которыми совместно были распространены не соответствующие действительности порочащие сведения, суд вправе привлечь к участию в деле соответчика лишь при невозможности рассмотрения дела без его участия (ст. 40 ГПК РФ). В ранее действовавшем Постановлении судам императивно предписывалось привлекать в качестве соответчиков всех лиц, участвовавших в распространении порочащих сведений.

В случае, когда сведения были распространены работником в связи с осуществлением профессиональной деятельности от имени организации, в которой он работает (например, в служебной характеристике), надлежащим ответчиком в соответствии со ст. 1068 ГК РФ является юридическое лицо, работником которого распространены такие сведения. Поскольку рассмотрение данного дела может повлиять на права и обязанности работника, он может вступить в дело в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора на стороне ответчика, либо может быть привлечен к участию в деле по инициативе суда или по ходатайству лиц, участвующих в деле (ст. 43 ГПК РФ).

Верховный Суд РФ конкретизировал понятие «распространение порочащих сведений», включив в него опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу. Сообщение таких сведений лицу, которого они касаются, не может признаваться их распространением, если лицом, сообщившим данные сведения, были приняты достаточные меры конфиденциальности, с тем чтобы они не стали известными третьим лицам.

Следует обратить внимание, что Верховный Суд РФ включил в число сведений, для обжалования и оспаривания которых предусмотрен иной установленный законами судебный порядок и которые в силу этого не могут быть опровергнуты в порядке ст. 152 ГК РФ, сведения, изложенные в приказе об увольнении, поскольку такой приказ может быть оспорен только в порядке, предусмотренном Трудовым кодексом Российской Федерации.

Заслуживает внимания п. 8 Постановления № 3, где указывается, что судам необходимо отграничивать дела о защите чести, достоинства и деловой репутации от дел о защите других нематериальных благ, перечисленных в ст. 150 ГК РФ, нарушенных в связи с распространением о гражданине сведений, неприкосновенность которых специально охраняется законодательством РФ и распространение которых может причинить моральный вред даже в случае, когда эти сведения соответствуют действительности и не порочат честь, достоинство и деловую репутацию истца. Это касается, например, случаев, когда имело место распространение без согласия истца или его законных представителей соответствующих действительности сведений о его частной жизни. В подобных случаях на ответчика может быть возложена обязанность компенсировать моральный вред, причиненный распространением такой информации, на основании ст.ст. 150, 151 ГК РФ, за исключением случаев, когда средством массовой информации была распространена информация о частной жизни истца в целях защиты общественных интересов.

В п. 9 Постановления № 3 правильно отмечается, что предметом опровержения не могут быть мнения, убеждения и оценочные суждения. Лицо, чьи интересы затронуты в связи с распространением мнения или убеждений в средствах массовой информации, имеет право на ответ в том же средстве массовой информации (п. 3 ст. 152 ГК РФ, ст. 46 Закона РФ от 27.12.1991 № 2124-1 (ред. от 09.02.2009) «О средствах массовой информации» (далее - Закон о СМИ)). Если мнение было выражено в форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением.

Важное значение для судебной практики имеет указание на то, что извинение как способ судебной защиты чести, достоинства и деловой репутации ст. 152 ГК РФ и другими нормами законодательства не предусмотрено, поэтому суд не вправе обязывать ответчиков по этой категории дел принести истцам извинения в той или иной форме (п. 18 Постановления № 3).

Недостаточно ясным представляется п. 14 Постановления № 3, где вполне справедливое суждение о том, что пропуск истцом без уважительных причин годичного срока для обращения в суд (ст. 45 Закона о СМИ) может служить самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении иска о признании необоснованным отказа редакции средства массовой информации в опровержении распространенных им сведений и помещении ответа истца в том же средстве массовой информации, сопровождается указанием на то, что лицо, в отношении которого были распространены такие сведения, вправе обратиться в суд с иском к редакции средства массовой информации о защите чести, достоинства и деловой репутации без ограничения срока. Вероятно, Верховному Суду РФ здесь следовало уточнить, что у лица сохраняется право на иск не только в процессуальном, но и в материальном смысле, то есть право на удовлетворение предъявленного иска при наличии оснований, предусмотренных п. 1 или п. 3 ст. 152 ГК. Есть опасения, что в связи с отмеченной неясностью п. 14 суды станут в таких ситуациях отказывать не только в удовлетворении исков о признании отказа необоснованным, но и в удовлетворении требований о защите чести и достоинства, основанных на ст. 152 ГК РФ.

Наиболее существенным недостатком Постановления № 3 представляется п. 15, где Верховный Суд РФ, в частности, указал, что правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица. Поскольку Верховный Суд РФ не счел нужным пояснить, что следует понимать под моральным вредом применительно к юридическому лицу (чьи-то нравственные или физические страдания, если судить по упоминанию о ч. 2 ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ, либо что-то еще), в судебной практике могут возникнуть значительные сложности.

Существенное значение для применения норм о защите деловой репутации юридических лиц имеет Определение Конституционного Суда РФ от 04.12.2003 № 508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Определение).

В Определении Конституционный Суд РФ выразил мнение о том, что в случае умаления деловой репутации юридического лица оно вправе требовать прямо не предусмотренной законом компенсации неких, также не определенных законом «нематериальных убытков» («нематериального вреда»). Это мнение Конституционный Суд РФ основывает на двух доводах.

Первый довод сводится к ссылке на положение ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, в соответствии с которым каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Очевидно, сознавая недостаточность этого довода, Конституционный Суд РФ ссылается также на ст. 41 Конвенции, допускающую взыскание с государства, виновного в нарушении ее положений, справедливой компенсации потерпевшей стороне, в том числе юридическому лицу, как указывает Конституционный Суд РФ, «для обеспечения действенности права на справедливое судебное разбирательство». В качестве примера Конституционный Суд РФ приводит решение Европейского суда по правам человека, где был сделан вывод о возможности присуждения коммерческой компании компенсации за «нематериальные убытки», которые «могут включать виды требований, являющиеся в большей или меньшей степени "объективными" или "субъективными": репутацию компании, неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компанией (для которых не существует четкого метода подсчета) и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании». При этом Конституционный Суд РФ упоминает о том, что в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ Конвенция является составной частью правовой системы РФ, очевидно, желая подчеркнуть, что и сама ст. 41 Конвенции, и упомянутое решение Европейского суда в части взыскания справедливой компенсации также являются частью правовой системы РФ и в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ имеют преимущество в случае их конкуренции с внутренним правом РФ.

Обратим внимание на некоторые неточности, допущенные в рассматриваемой части Определения.

Во-первых, ст. 41 Конвенции допускает взыскание компенсации вовсе не для обеспечения права потерпевшего на справедливое судебное разбирательство (это право обеспечивается и защищается ст. 6 Конвенции), а для более полного, чем это допускает, по мнению Европейского суда, внутреннее право государства-участника, устранения последствия нарушения Конвенции или протоколов к ней.

Во-вторых, составной частью правовой системы РФ, способной конкурировать с внутренним правом РФ, являются не все положения Конвенции, а в силу ст. 1 лишь те ее нормы, в которых зафиксированы права и свободы, обеспечивать которые обязались участники Конвенции. Они сосредоточены в разделе I Конвенции и в Протоколах к ней. Сама ст. 41 расположена в разделе II Конвенции, где определена компетенция, установлены правила создания и деятельности Европейского суда как международного судебного органа, что исключает возможность какой-либо конкуренции между ст. 41 Конвенции и внутренним правом РФ, в частности нормами российского гражданского законодательства.

Правило ст. 41 Конвенции рассчитано как раз на случай, если Европейский суд сочтет, что внутреннее право государства-участника недостаточно полно устраняет последствия нарушения Конвенции. Такое обстоятельство не является нарушением Конвенции, а лишь предоставляет Европейскому суду право взыскать в пользу потерпевшего компенсацию, позволяющую, исходя из имеющих силу лишь для самого Европейского суда его собственных представлений о справедливости, более полно устранить последствия нарушения.

Итак, для правового регулирования защиты чести, достоинства и деловой репутации, наряду с положениями Конституции РФ, ГК РФ, большое значение имеет также Постановление № 3, в котором Верховный Суд РФ разрешает коллизию между двумя значимыми правами, в равной мере обеспечиваемыми и охраняемыми Конституцией РФ и соответствующим отраслевым законодательством. Речь идет о праве гражданина обращаться в органы государственной власти (ст. 33 Конституции РФ) и о праве требовать в суде опровержения не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию лиц.

.2 Условия защиты чести, достоинства и деловой репутации

В общем виде право на защиту можно определить как предоставленную управомоченному лицу возможность применения мер правоохранительного характера для восстановления его нарушенного или оспариваемого права. Согласно традиционной концепции, право на защиту является составной частью самого субъективного права наряду с правом на собственные действия, а также правом требовать определенного поведения от обязанных лиц.

Компенсация морального вреда возможна при следующих общих условиях: наличие морального вреда; неправомерное действие, нарушающее неимущественные права личности, причинная связь между неправильным действием и моральным вредом; вина причинителя вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом условий или оснований ответственности при наличии:

) страданий, т.е. морального вреда как следствия нарушения личных неимущественных прав;

) неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда;

) причинной связи между неправомерным действием и наступлением морального вреда;

) вины причинителя вреда.

В общем виде основания ответственности за причинение в том числе морального вреда содержатся в статье 1064 ГК РФ. Согласно отраженной в этой статье норме лицо, причинившее вред личности и имуществу гражданина, а также имуществу юридического лица, обязано возместить его в полном объеме. Лицо, причинившее вред, может быть освобождено от возмещения вреда, если докажет, что вред был причинен не по его вине. Следовательно, одним из оснований ответственности является наличие морального вреда (физических и нравственных страданий), и в случае совершения неправомерных действий в отношении гражданина последний должен признаваться претерпевшим моральный вред.

Действующее гражданское законодательство выделяет еще два особых случая денежной компенсации за причиненный моральный вред:

. Взыскание компенсации за моральный вред независимо от вины причинителя вреда (ст. 1100 ГК РФ).

. Взыскание компенсации за моральный вред не с причинителя вреда, а с лиц, несущих по закону материальную ответственность за его действия. В числе субъектов, которые могут нести гражданско-правовую ответственность по гражданским искам о компенсации морального вреда (ст.ст. 1068 - 1079 ГК РФ):

а) лечебное или иное учреждение, обязанное осуществлять надзор за малолетним, либо лица, осуществляющие такой надзор на основании договора, если малолетний причинил вред в то время, когда находился под вышеуказанным надзором (п. 3 ст. 1073 ГК РФ);

б) лечебное или другое учреждение, в котором находился несовершеннолетний в возрасте до 18 лет, нуждающийся в опеке или попечении, и которое в силу закона является опекуном или попечителем такого несовершеннолетнего, причинившего моральный вред (п. 2 ст. 1073, п. 2 ст. 1074 ГК РФ);

в) юридическое лицо или гражданин - в случае причинения морального вреда его работникам при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (ст. 1068 ГК РФ).

Одним из условий защиты деловой репутации является ее денежная оценка. До настоящего времени не разработаны доступные обычному пользователю научно-методический аппарат, обеспечивающий корректный расчет таких характеристик, как деловая репутация и т.д. По этой причине в официальных документах (например, бухгалтерском балансе предприятия) в графе стоимость (в частности, для понятия «деловая репутация») ставится ноль или прочерк (данная характеристика не имеет места).

Некоторые работы, вышедшие в последнее время, разъясняют понятие «деловая репутация» через английский термин «гудвилл». Это слово означает - условная стоимость деловых связей фирмы, «цена» накопленных нематериальных активов фирмы (престиж торговых марок, опыт деловых связей, устойчивая клиентура); доброжелательность, благорасположение клиентуры; денежная оценка предполагаемого будущего превышения прибыльности данной фирмы по сравнению со средней прибыльностью аналогичных фирм в данной сфере деятельности. Гудвилл - разница на определенный момент времени между рыночной оценкой фирмы и суммой ее чистых активов, записанных в балансе. Если другая фирма намерена приобрести данную фирму, то гудвилл - премия, которую покупателю придется заплатить при покупке фирмы сверх стоимости ее активов. Это объясняется наличием торговых контактов и связей фирмы, репутации, торговых марок, управленческого опыта и «ноу-хау». При этом необходимо иметь в виду, что если дела фирмы шли неудачно, ее рыночная оценка покупателем может быть ниже, чем стоимость ее активов по балансу, и в этом случае гудвилл является отрицательной величиной.

В литературе отмечается, что гудвилл принимается на баланс только в момент смены владельца предприятия, т.е. перехода права собственности, и является неамортизируемым активом. Расчет стоимости гудвилла в принципе основан на разнице ожидаемой прибыли (с учетом функционирования всех составных элементов этого загадочного гудвилла) и средней прибыли в данной области (в области деятельности фирмы).

Приказом Минфина РФ от 27.12.2007 № 153н (ред. от 24.12.2010) утверждено и введено в действие Положение по бухгалтерскому учету «Учет нематериальных активов» (ПБУ 14/2007). В этом документе определено, что в составе нематериальных активов учитываются также деловая репутация организации.

Согласно ПБУ 14/2007:

Положительную деловую репутацию следует рассматривать как надбавку к цене, уплачиваемую покупателем в ожидании будущих экономических выгод в связи с приобретенными неидентифицируемыми активами, и учитывать в качестве отдельного инвентарного объекта.

Отрицательную деловую репутацию следует рассматривать как скидку с цены, предоставляемую покупателю в связи с отсутствием факторов наличия стабильных покупателей, репутации качества, навыков маркетинга и сбыта, деловых связей, опыта управления, уровня квалификации персонала и т.п.

Приобретенная деловая репутация амортизируется в течение двадцати лет (но не более срока деятельности организации).

Итак, в соответствии с ПБУ 14/2007 для целей бухгалтерского учета стоимость приобретенной деловой репутации определяется расчетным путем как разница между покупной ценой, уплачиваемой продавцу при приобретении предприятия как имущественного комплекса (в целом или его части), и суммой всех активов и обязательств по бухгалтерскому балансу на дату его покупки (приобретения) (рис. 1, см. приложение 1).

Этот подход имеет еще один недостаток. В случае купли-продажи, т.е. смены собственника, деловая репутация как характеристика ее владельца (предприятие, учреждение) переходит на нового собственника и, естественно, определенное время сохраняется независимо от деятельности нового владельца, т.е. обладает определенной инерционностью. В этом плане более продуктивной можно считать позицию: «Все корректирует рынок...». Но предложения для этого, подготовка необходимых исходных величин должны быть проведены специалистами, обладающими необходимыми знаниями в соответствующих областях: предметной и экономической.

Однако в настоящее время в соответствующих бухгалтерских документах большинства наших предприятий против позиции «нематериальные активы», в стоимость которых входит деловая репутация, указывается ноль или прочерк, означающий, что данная характеристика не имеет места. Подобное отношение к этому не означает, что у данного предприятия на самом деле нет никакой деловой репутации. Это свидетельствует о том, что к настоящему времени не разработан соответствующий измерительный инструмент для оценки такого специфического понятия, каким является «деловая репутация».

Таким образом, к настоящему времени имеется достаточное гражданско-правовое обоснование в части деловой репутации, утверждены нормативно-правовые документы о введении деловой репутации в экономический оборот через систему финансово-экономических показателей бухгалтерского учета. Но во многом остается открытым вопрос определения денежного выражения деловой репутации. Выше был предложен один из вариантов решения данной проблемы. Рассмотрим, как подходят к количественному выражению деловой репутации международные стандарты.

Понятие деловой репутации как отдельного идентифицируемого объекта бухгалтерского учета приводится в Международном стандарте финансовой отчетности IFRS 3 «Объединения бизнеса» (Business Combinations). В Стандарте IFRS 3 дается следующее определение деловой репутации: «Деловая репутация, приобретенная при объединении предприятий, представляет собой выплату, производимую организацией-покупателем в ожидании будущих экономических выгод от активов, которые не могут быть индивидуально идентифицированы и отдельно признаны». Деловая репутация первоначально оценивается по себестоимости, которая равна превышению затрат на объединение бизнеса над долей организации-покупателя в чистой справедливой стоимости идентифицируемых активов, обязательств и условных обязательств (рис. 2, см. приложение 2).

Порядок определения справедливой стоимости зависит от видов активов и обязательств. В Приложении к IFRS 3 приведено руководство по оценке справедливой стоимости по видам активов и обязательств, которое может быть представлено следующим образом (табл. 1, см. приложение 2).

Таким образом, существует довольно много различий в учете и отражении в отчетности деловой репутации по российским и международным правилам. В табл. 2 (приложение 3) приведен сравнительный анализ международных и российских стандартов учета деловой репутации.

Возвращаясь к Постановлению № 3, отметим следующее. «Судам необходимо иметь в виду, - отмечается в Постановлении № 3, - что в случае, когда гражданин обращается в названные органы с заявлением, в котором приводит те или иные сведения (например, в правоохранительные органы с сообщением о предполагаемом, по его мнению, или совершенном либо готовящемся преступлении), но эти сведения в ходе их проверки не нашли подтверждения, данное обстоятельство само по себе не может служить основанием для привлечения этого лица к гражданско-правовой ответственности, предусмотренной статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в указанном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение в органы, которые в силу закона обязаны проверять поступившую информацию, а не распространение не соответствующих действительности порочащих сведений» (п. 10).

Возникает закономерный вопрос: в каких случаях и при наличии каких признаков можно говорить о злоупотреблении правом на обращение в государственные органы или к должностным лицам? Исходя из приведенного выше положения, можно выделить совокупность условий, наличие которых позволило бы суду удовлетворить исковые требования. Данные условия целесообразно классифицировать на положительные и отрицательные.

Положительные условия - это обстоятельства, существование которых позволяет утверждать о наличии в поведении лица признаков злоупотребления правом. К таким условиям относится намерение субъекта причинить вред своим обращением.

Отрицательные условия - это обстоятельства, отсутствие которых свидетельствует о недобросовестности субъекта, распространившего сведения в заявлении, адресованном должностному лицу или органу государственной власти. К условиям такого рода относятся: 1) отсутствие всяких оснований для обращения; 2) отсутствие намерения исполнить свой гражданский долг; 3) отсутствие намерения защитить права и охраняемые законом интересы.

Таким образом, злоупотребление правом на обращение с заявлением в органы государственной власти или органы местного самоуправления - это форма противоправного поведения в сфере государственного управления, характеризующаяся намерением причинить вред лицу(ам) путем недобросовестного использования властной компетенции органов государства, а также отсутствием цели действительной защиты нарушенных прав, интересов либо отсутствием намерения субъекта исполнить свой гражданский долг. При установлении факта злоупотребления правом на обращение по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации суд применяет к виновному лицу меры гражданско-правовой ответственности, установленные ст. 152 ГК РФ.

2.3 Способы защиты чести, достоинства и деловой репутации в гражданском законодательстве

Общий перечень этих мер дается в ст. 12 ГК, где говорится, что гражданские права защищаются путем:

признания права;

восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения;

признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки;

признания недействительным акта государственного органа или органа местного самоуправления;

самозащиты права;

присуждения к исполнению обязанности в натуре;

возмещения убытков;

взыскания неустойки;

компенсации морального вреда;

прекращения или изменения правоотношения;

неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону;

иными способами, предусмотренными законом.

Обратим внимание на положение ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, в соответствии с которым «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». В этой конституционной норме установлено правило о допустимых способах самозащиты гражданином своих прав и свобод, то есть оно применимо лишь к случаю, когда гражданин защищает свои права и свободы собственными действиями. В этом случае он действительно вправе применять любые способы самозащиты, не запрещенные законом. В российском гражданском законодательстве правило ч. 2 ст. 45 Конституции РФ конкретизировано в ст. 14 ГК РФ. Но понятие «защищать свои права» вовсе не тождественно понятию «обращаться за защитой своих прав», поэтому правило ч. 2 ст. 45 неприменимо к ситуации, когда гражданин (или юридическое лицо) обращается за защитой своих прав к суду или иному государственному органу (ч. 1 ст. 45, ч. 1 ст. 46 Конституции РФ) либо в межгосударственные органы (ч. 3 ст. 46 Конституции РФ). В последнем случае защита прав и свобод гражданина осуществляется государственным или межгосударственным органом, что предполагает формализацию и конкретизацию способов, которыми может осуществляться такая защита, примером чего является, в частности, Конвенция о защите прав человека и основных свобод.

Статья 12 ГК РФ содержит весьма широкий перечень способов защиты гражданских прав, который не является закрытым, но иные, помимо перечисленных в ст. 12, способы защиты гражданских прав должны быть предусмотрены законом. Поэтому высказанное в Определении «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» суждение о возможности применения судом способов защиты, не предусмотренных законом, прямо противоречит ст. 12 ГК РФ и способно внести хаос в применение гражданского законодательства с трудно прогнозируемыми последствиями. Заметим также, что применение анализируемого суждения в судебной практике оказалось бы нарушением ст. 10 Конвенции, согласно которой осуществление права на свободу распространения информации может быть сопряжено лишь с применением таких санкций, которые предусмотрены законом.

Право на судебную защиту гарантировано Конституцией РФ (ст. 46).

Свободу доступа к правовой защите, осуществляемой судами, принято считать одним из оплотов демократии. Она является выражением линии на разделение основных ветвей государственной власти, на четкое разграничение их функций и установление системы так называемых противовесов.

Общечеловеческий опыт уже давно подсказал широко известную в наши дни мысль: никто не может быть судьей в своем собственном деле. Признания людьми собственных ошибок или допущенных злоупотреблений почти недостижимо в подавляющем большинстве случаев и в полном объеме. Вероятность того, что должностное лицо какого-то исполнительного органа, причинившее заведомо неправильными действиями вред гражданину или организации, охотно и полностью признает свои злоупотребления, примет меры к ликвидации их последствий, крайне мала. Не очень высока и вероятность того, что злоупотребления или ошибки могут быть добровольно исправлены вышестоящими должностными лицами исполнительной власти. Нет уверенности и в том, что так называемый ведомственный механизм борьбы со злоупотреблениями и ошибками сработает безотказно и надежно. В таких случаях нужна какая-то сила, которая пришла бы на помощь тому, кому причинен физический, материальный или моральный вред. В качестве такой силы и призван выступать независимый, объективный и компетентный суд.

Примерно такова логика признания эффективности и важности судебной защиты прав и свобод. И это признание получило весьма широкое распространение не только у нас в стране, но и во многих других странах, на международном уровне. В ст. 10 Всеобщей декларации прав человека сказано следующее: «Каждый человек, для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основании полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом». Эта идея получила дальнейшее развитие в ч. 3 ст. 2 Международного пакта о гражданских и политических правах, где указывается, что в соответствии с этими предписаниями государства принимают на себя обязательство «развивать возможности судебной защиты». На это же ориентируют положения ч. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах. В основе всех этих предписаний лежит давно и широко признанная предпосылка: всякий заранее и наверняка должен знать, к какому судье ему придется обратиться, если возникнет имущественный или иной разрешаемый в суде спор, либо перед каким судьей он предстанет в случае привлечения его к уголовной ответственности.

Судебной защите и обеспечению права на нее уделено значительное внимание и в российском законодательстве. В ч. 1 и 2 ст. 46 Конституции РФ по этому поводу говорится, что каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, а также что решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд. Реальному осуществлению этого принципа способствует статья 11 ГК РФ, предусматривающая в виде общего правила возможность обращения за защитой нарушенных или оспоренных гражданских прав в судебные органы. При этом закрепляется приоритет судебной защиты, ибо право на обращение в суд сохраняется и тогда, когда закон предписывает осуществление защиты в административном порядке. Независимо от этого лицо, не удовлетворенное решением, принятым в административном порядке компетентным органом, вправе обжаловать его в суд.

Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом от 31.12.1996 № 1-ФКЗ (ред. от 27.12.2009) «О судебной системе Российской Федерации». Таковыми являются федеральные суды и суды субъектов РФ, составляющие судебную систему Российской Федерации. К федеральным судам относятся: 1) Конституционный Суд РФ; 2) суды общей юрисдикции - Верховный Суд РФ, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные и специализированные суды; 3) арбитражные суды - Высший Арбитражный Суд РФ, федеральные арбитражные суды округов, арбитражные суды субъектов РФ. К судам субъектов РФ относятся: 1) конституционные (уставные) суды; 2) мировые судьи.

Каждый из элементов судебной системы правомочен разрешать только те дела, которые относятся к его компетенции, определяемой в соответствии с процессуальным законодательством.

Одним из основных способов защиты неимущественных благ является институт компенсации морального вреда, который подробнее будет рассмотрен ниже.

Возмещение убытков (как и компенсация морального вреда) представляют собой специальные разновидности более общего способа защиты гражданских прав, предусмотренного в ст. 12 ГК РФ, - восстановления положения, существовавшего до нарушения права. Взыскание любого возмещения (компенсации) в денежной форме производит положительные изменения в имущественной сфере потерпевшего. Такое возмещение служит источником для покрытия расходов и компенсации упущенной выгоды, связанных с умалением неимущественных благ гражданина или юридического лица, в том числе деловой репутации (возмещение убытков в виде реального ущерба или упущенной выгоды). Для компенсации некоего «нематериального вреда» как самостоятельного вида компенсации не остается никакого восстановительного назначения. Она неизбежно оказывается либо компенсацией морального вреда, либо возмещением имущественных убытков в виде расходов, необходимых для восстановления умаленного неимущественного блага, либо выгоды, упущенной в связи с умалением такого блага.

Взыскание убытков в данной категории дел представляется одним из наиболее интересных из многочисленных сфер применения этого универсального способа защиты, однако он недостаточно эффективно используется в судебной практике. Далеко не всегда стороны и суды исходят из рассмотренного выше в настоящей работе понимания ущерба при оценке форм и размеров убытков, которые могут быть причинены в результате умаления деловой репутации юридического лица. Отсутствие прямой зависимости между характером организации взаимоотношений с контрагентами и точными суммами ее оборота обусловило весьма избирательное использование в делах о защите деловой репутации такого способа защиты, как возмещение убытков.

Все многообразные - в зависимости от вида деятельности истца - формы убытков, заявляемых в связи с умалением деловой репутации, можно классифицировать в две основополагающие категории, предусмотренные ст. 15 ГК РФ (реальные расходы и упущенная выгода). Особенностью данной категории дел являются специфические формы убытков, предъявляемые ко взысканию, т.е. те конкретные расходы/неполученные доходы, которые истец полагает связанными именно с фактом умаления его деловой репутации.

В категории реальных расходов предъявляются ко взысканию фактические затраты, возникшие у истца, по его утверждению, после и в связи с событиями, нанесшими ущерб его репутации. По материалам практики, к ним обычно относят приобретение дополнительных товаров/услуг в целях восстановления репутации или разрешения проблем во внутрихозяйственной деятельности, возникших в связи с ее умалением. К первым можно отнести проведение рекламных акций и кампаний, подразумевающих снижение цен на продукцию или предоставление скидок покупателям или заказчикам, публикация дополнительных рекламно-информационных материалов и т.п. Сюда же следует отнести затраты косвенного характера - дополнительные гонорары привлеченным специалистам, дополнительные транспортные, комиссионные расходы. Отдельно следует обозначить возможные денежные санкции, которые лицо вынуждено выплачивать, в частности, в связи с расторжением договоров.

Во вторую категорию (связанную с внутрихозяйственной деятельностью) следует отнести возможные «внутренние» расходы, направленные на нормализацию работы компании. Сюда же относятся также подлежащие, согласно позиции Европейского суда по правам человека, компенсации за «неопределенность в планировании решений, препятствия в управлении компанией и, наконец, хотя и в меньшей степени, беспокойство и неудобства, причиненные членам руководства компании».

При всем многообразии перечисленных форм нельзя забывать, что ГК РФ предусматривает определенное «целевое назначение» расходам, которые можно признать убытками вследствие умаления репутации: они должны быть направлены на восстановление нарушенного права. Представляется, что именно этот критерий следует использовать при решении вопроса о наличии причинно-следственной связи между противоправными действиями ответчика и неблагоприятными имущественными последствиями для истца в виде прямых расходов. Следовательно, истец должен доказать, каким образом понесенные им расходы послужили восстановлению его деловой репутации.

Очевидно, что до внесения изменений в действующее законодательство требования о взыскании убытков в связи с умалением деловой репутации практически полностью исчезнут из судов. Нынешняя судебная практика ориентирует потенциальных истцов на «переквалификацию» интересов и предъявление требований о взыскании компенсации «репутационного вреда». Однако было бы ошибкой считать, что наработанная практика доказывания убытков, в том числе от умаления деловой репутации, утратила смысл.

Несмотря на воспринятую сегодня судами презумпцию причинения вреда деловой репутации, суду при установлении размера взыскиваемой суммы необходимо учитывать, что по общему правилу любое требование стороны, в том числе касающееся размера причиненного вреда репутации, должно быть подтверждено и обосновано. Сравнение практики по рассматриваемой категории дел и по спорам о взыскании компенсации за нарушение авторских прав, прав на товарные знаки показывает, что «степень причиненных страданий» применительно к деловой репутации суды требуют обосновать по схеме, схожей с процессом доказывания убытков. Хотя размер взыскиваемой суммы и не увязывается напрямую с представленной истцом калькуляцией, обоснование размера репутационного вреда служит ориентиром для оценки «масштаба» необходимой компенсации.

В связи с этим представляется разумным, если стороны в данной категории дел воспримут модели и конкретные примеры доказывания размера убытков с тем, чтобы размер взысканной суммы определялся не исключительно усмотрением суда и имел хотя бы абстрактную привязку к реальному объему имущественных потерь истца. В то же время в целях реализации правовой позиции Конституционного Суда РФ необходимо рассмотреть возможность внесения изменения в действующее законодательство в части возможности взыскания компенсации «ущерба деловой репутации» с установлением предельных минимальной и максимальной суммы взыскания. Компенсация должна взыскиваться альтернативно с убытками при условии доказанности факта распространения об истце порочащих недостоверных сведений.

В связи с этим предлагается:

) Внести в ст. 12 ГК РФ «Способы защиты гражданских прав» следующие изменения: слова «компенсации морального вреда» изменить на «компенсации морального вреда гражданам», а вслед за этим способом поместить словосочетание «компенсации репутационного вреда юридическим лицам».

) Изложить название ст. 151 ГК РФ в редакции: «Компенсация морального и репутационного вреда»;

) Добавить в ст. 151 ГК РФ абзац следующего содержания: «Если юридическому лицу причинен вред действиями, нарушающими его право на деловую репутацию (репутационный вред), суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Репутационный вред, причиненный юридическим лицам, компенсируется по правилам настоящей статьи».

В ст. 152 ГК РФ добавить п. 8 следующего содержания:

«8. Гражданин, а также юридическое лицо, право на честь, достоинство и репутацию (доброе имя) которого нарушено, вправе наряду с опровержением указанных сведений использовать любые способы защиты, не запрещенным законом. В частности, юридическое лицо вправе требовать от нарушителя возмещения убытков, а гражданин - возмещения убытков и компенсации морального вреда.

Гражданин, а также юридическое лицо, право на честь, достоинство и репутацию (доброе имя) которого нарушено, вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации в размере от тысячи рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда. При этом лицо освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Размер компенсации определяется судом в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости».

При этом суды следует ориентировать на то, что, несмотря на высокую ценность такого блага, как деловая репутация, если суд при рассмотрении дела установит, что фактического ухудшения имущественного положения истца спорная публикация не вызвала, следует ограничиваться взысканием минимальной суммы. В этом случае описанное «новое» средство гражданско-правовой защиты будет отвечать своему основному - компенсационному - предназначению. Кроме того, с большей вероятностью удастся избежать резкого роста количества обращений в суд в связи с тем, что сегодняшняя практика существенно облегчила процесс обоснования истребуемых сумм. Возможная недобросовестность со стороны истца будет иметь для ответчика минимальные негативные последствия.

Одновременно следует оценить целесообразность создания «нового» способа защиты права в рамках института, где этот вопрос решен исчерпывающим образом (п. 5 ст. 152 ГК РФ). Представляется, что, поскольку последствия умаления деловой репутации имеют для истцов неблагоприятные последствия исключительно имущественного характера (при этом почти всегда исчислимые), есть возможность реализовать в этой категории споров потенциал наиболее универсального способа восстановления права - взыскания убытков. К настоящему времени накоплена определенная (пусть и отрицательная в большинстве случаев) практика, на основании которой можно делать выводы и выбирать оптимальные методы расчета и обоснования убытков, в первую очередь в части причинно-следственной связи. Однако для этого также потребуются совместные усилия участников споров и высших судебных инстанций.

Глава 3. Компенсация морального вреда при защите чести, достоинства и деловой репутации

.1 Компенсация морального вреда физическим лицам

В действующем законодательстве моральный вред определяется как нравственные и физические страдания (ст. 151 ГК РФ). В цивилистической литературе под вредом понимается «всякое умаление охраняемого правом блага, имущественного или неимущественного». Вред является социальным понятием, и его можно определить «как последствия посягательства на общественные отношения, как последствия нарушения охраняемых законом прав и интересов государства, организаций или граждан». Вред в гражданском праве - это изменение во благе, которое охраняется законом и может быть имущественным и неимущественным.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 20.12.1994 № 10 (ред. от 06.02.2007) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (далее - Постановление № 10) разъяснил, что под моральным вредом следует понимать нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, честь, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), либо нарушающими имущественные права гражданина. В частности, моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий.

В Постановлении № 10 делается акцент и раскрывается содержание преимущественно только одного из двух подвидов морального вреда - нравственных страданий. При этом в качестве синонима для нравственных страданий вводится и новый термин «нравственные переживания». Это дает основания для вывода, что тем самым предполагается необходимость осознания потерпевшим умаления своих прав и возникновения в этой связи негативных самооценок.

Рассмотрим пример. Р. обратился в суд с иском к Ф. об опровержении распространенных ею сведений о том, что он вор и украл кассовую книгу СУ ГУВД Волгоградской области, как порочащих его честь, достоинство, деловую репутацию и причинивших ему моральный вред. В обоснование своих требований истец указал, что он длительное время работает судебным приставом-исполнителем службы судебных приставов Центрального района г. Волгограда. Суд считает, что вследствие распространения ответчицей недостоверных сведений истец испытывал нравственные страдания, т.к. эти сведения были распространены в связи с исполнением им своих служебных обязанностей среди понятых, а также должностных лиц службы судебных приставов. Суд решил: признать не соответствующими действительности сведения о том, что Р. украл, т.е. тайно забрал, кассовую книгу СУ ГУВД Волгоградской области из кабинета главного бухгалтера. Взыскать с Ф. в пользу Р. компенсацию морального вреда в размере 30 тыс. руб..

Компенсация морального вреда - один из наиболее действенных способов защиты личных неимущественных прав и законных интересов граждан, позволяющий использовать его для восстановления нарушенных прав. Здесь имеет место совпадение содержания мер защиты и мер ответственности.

В российской правоприменительной практике нет точно сформулированных критериев и методов оценки размера компенсации морального вреда. Это вызывает много проблем при разрешении споров о компенсации морального вреда в судебных органах.

При определении размера компенсации морального вреда законодательство в статьях 151 и 1101 ГК РФ установило следующие критерии:

) степень вины;

) степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред;

) характер физических и нравственных страданий, оцениваемый с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда и индивидуальных особенностей потерпевшего, рассматриваемых с точки зрения разумности и справедливости;

) иные, заслуживающие внимания, обстоятельства.

Полагаю, вышеуказанные критерии можно законодательно дополнить еще двумя, общими для всех видов вреда: 1) степень вины потерпевшего и 2) имущественное положение причинителя вреда.

В Постановлении № 10 указывается на необходимость выяснения характера взаимоотношений сторон и возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений.

Пленум Верховного Суда РФ уделил внимание случаю, когда моральный вред нанесен до введения в действие законодательного акта, который предусматривает право потерпевшего на компенсацию, а страдания испытываются после вступления этого акта в законную силу. По общему правилу действия закона во времени согласно п. 1 ст. 54 Конституции РФ закон, усиливающий ответственность по сравнению с действующим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы, Верховный Суд РФ счел невозможным предоставление права на компенсацию морального вреда в таких случаях. Но если противоправные действия (бездействие) ответчика причинили истцу нравственные или физические страдания до вступления в силу закона, который устанавливает ответственность, и продолжаются после введения этого закона в действие, то моральный вред подлежит компенсации. Также Верховный Суд РФ разъясняет, что исковая давность на требование о компенсации морального вреда не распространяется, т.к. эти требования вытекают из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ.

Для определения морального вреда при наличии имущественного вреда необходимо выяснить следующие вопросы: какое имущество повреждено и его значение для потерпевшего с точки зрения важности для удовлетворения его потребностей; когда произошло повреждение имущества и при каких обстоятельствах; какие последствия в сфере нравственных или физических страданий наступили для потерпевшего? Специфика взаимосвязи имущественного и неимущественного вреда в том, что причинение неимущественного вреда может вызвать имущественный ущерб. Так, например, гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию (о чем идет речь в ст. 152 ГК РФ), может быть вынужден сменить место жительства, понеся при этом имущественные убытки. Таким образом, моральный вред может иметь место одновременно с имущественным, и, кроме того, моральный вред, причиненный нарушением личных неимущественных благ, может в будущем отразиться в определенных имущественных потерях, например при потере кормильца. Для такого случая гражданское законодательство определяет условия и круг лиц, имеющих право на соответствующее возмещение (ст. 1088 ГК РФ). Кроме того, предусматривается и способ определения размера указанного вреда, подлежащего возмещению (ст. 1089 ГК РФ).

Суд с учетом имущественного положения причинителя вреда может уменьшить размер компенсации морального вреда (ст. 1083 (п. 3) ГК РФ).

Все перечисленные критерии носят общий характер и предоставляют неограниченные возможности судье, который не связан ни верхним, ни нижним пределами присуждаемой денежной компенсации.

Таким образом, в настоящее время законодатель фактически толкает судебную практику на формирование судебных прецедентов при определении размера морального вреда, подлежащего компенсации. К сожалению, отсутствует также и систематизация судебной практики в части размера компенсируемого морального вреда. Как показывает практика, размер компенсации морального вреда колеблется от одного до нескольких десятков тысяч рублей.

К сожалению, нет инструмента для точного измерения абсолютной глубины страданий, а также для определения их денежного эквивалента. Степень страданий - это их глубина. Это важнейший критерий, на основании которого мы можем приблизиться к действительному моральному вреду и определить соответствующий ему размер компенсации. Здесь нужно учитывать индивидуальные особенности потерпевшего, но за основу брать некую среднюю величину, присущую нормальному человеку со здоровой психикой. Выплата имущественной компенсации за неимущественный вред всегда будет нести в себе элемент условности ввиду отсутствия общих «единиц измерения» материальной и нематериальной субстанций.

Представляется, что такой подход позволяет оптимально учесть требования справедливости в смысле ст. 1101 ГК РФ, ибо ничто не бывает велико или мало само по себе, но бывает таким лишь в сравнении с другим. Установленное в ст. 1101 ГК РФ требование разумности имеет отношение скорее к базисному уровню размера компенсации морального вреда, который позволил бы разработать соотносительную шкалу размеров компенсаций резюмированного морального вреда для различных видов правонарушений. Физические страдания заключаются в причинении потерпевшему воздействия на состояние его здоровья, например причинение боли, ухудшение состояния здоровья, которые приводят к негативным последствиям (потеря зрения, слуха, сердечные приступы, повышение артериального давления, кровотечения и т.п.). Нравственные страдания - это претерпевание стыда, страха, чувства унижения и т.п. При определении судом глубины страданий помимо оценок самого потерпевшего, его близких, друзей, сотрудников необходимо учитывать мнение специалиста (врача), т.к. только врач может дать квалифицированное заключение о действительных эмоционально-психических нарушениях, наступивших в результате причиненного морального вреда.

По делам о компенсации морального вреда могут быть использованы все средства доказывания, предусмотренные законом. Средствами доказывания в гражданском процессе являются: объяснения сторон и третьих лиц, письменные доказательства, вещественные доказательства, заключения эксперта. Доказательства должны собираться с учетом требований об относимости, допустимости, достоверности и достаточности. При этом прямым доказательством факта причинения морального вреда являются объяснения истца о том, что он претерпел физические или нравственные страдания, все иные являются косвенными доказательствами. Следовательно, наличие самого морального вреда является одним из необходимых условий возникновения ответственности. В юридической науке не сложилось единого мнения относительно основания юридической ответственности. По мнению Матвеева Г.К., основанием гражданско-правовой ответственности является лишь состав гражданского правонарушения, включающий противоправность, вредные последствия, причинную связь между противоправным действием и вредом, а также вину причинителя вреда (полный состав). Каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений.

В отличие от истца на ответчика распространяется презумпция вины причинителя вреда. Это важная особенность доказывания по делам о компенсации морального вреда.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (ст. 1064 ГК РФ). Из этого следует, что на ответчике лежит обязанность доказывания отсутствия его вины.

В другом случае в соответствии со ст. 1100 ГК РФ ответчик должен доказывать наличие вины или умысла в действиях потерпевшего.

При доказывании причинения морального вреда истец предъявляет доказательства в зависимости от выдвигаемых требований о компенсации вреда. Для установления в действиях (бездействии) ответчика факта нарушения неимущественного права и блага истца необходимо использовать объяснения сторон. Свои объяснения сторона истца может аргументировать невозможностью продолжать активную жизнь, потерей работы, распространением сведений, не соответствующих действительности, и т.д. Важное значение имеет доказанность причинно-следственной связи между действиями (бездействием) и причиненным моральным вредом. Эта связь доказывается исходя из объяснений сторон, заключений экспертов, показаний свидетелей.

Представляется правильной позиция судей, которые считают, что отсутствует факт распространения сведений, если эти сведения сообщались в органы, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать обращения и принимать по ним решения и давать мотивированный ответ. Так, по делу было установлено, что Ю. обратилась в суд и иском к Е. о защите чести и достоинства и деловой репутации, возмещении материального и морального вреда, ссылаясь на то, что ответчик в заявлении на имя врача-психиатра Центральной районной больницы г. Т-ска, распространил в отношении нее сведения, не соответствующие действительности, а именно указал, что Ю. неадекватно ведет себя в быту, и у соседей возникают сомнения в ее психическом состоянии. Отказывая в иске, суд указал, что ст. 33 Конституции РФ закреплено право граждан направлять личные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения, принимать по ним решения и давать мотивированный ответ в установленный законом срок. Так Е. обратилась в компетентный орган, и в данном случае имела место реализация гражданином конституционного права на обращение к врачу-психиатру, который обязан проверить проступившую информацию.

Позиция судей является правильной, когда истцу отказывается в иске, если установлено, что оскорбления носят взаимный характер, либо при этом отсутствовали иные, помимо сторон, лица, как, например, по следующему делу. З. обратился с иском к С., указав, что последняя в присутствии посторонних лиц оскорбила его нецензурными словами. Судом установлено, что конфликт между сторонами происходил в домовладении, в отсутствие посторонних лиц, в связи с чем в иске отказано.

Суду самостоятельно необходимо выяснить, являются ли распространенные сведения порочащими, а не ссылаться лишь на то, что истец считает их порочащими. Так, истец Б. обратился в суд с исковым заявлением к ответчику Б. о защите чести, достоинства, деловой репутации и компенсации морального вреда, обосновывая свои исковые требования тем, что ответчик распространил сведения, что истец в молодости вел недостойный образ жизни, злоупотреблял спиртными напитками, не оказывал материальной помощи своей семье. Отказывая в иске, суд указал, что согласно пункта 9 Постановления № 3, в соответствии со ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 29 Конституции РФ, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 ГК РФ, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности. Б. в отношении Б. высказывал лишь свои суждения, поэтому у суда нет оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в пользу истца, так как в рассуждениях Б. не содержались сведения, порочащие истца как личность, а имеется оценка его как человека.

Как уже отмечалось выше, определение судом степени глубины нравственных и физических страданий с учетом индивидуальных особенностей потерпевшего является ключевым моментом при доказывании и определении размера компенсации. Одним из критериев определения размера компенсации морального вреда выступает «искренность» в страданиях. При постановке вопроса об эмоциональном состоянии лица, его психофизическом состоянии должно обязательно учитываться мнение психолога. По делам о компенсации морального вреда всегда нужно ставить вопрос о назначении судебно-психологической экспертизы.

Таким образом, только основываясь на тщательном и доскональном изучении конкретных обстоятельств дела и рассмотрев степень страдания потерпевшего (по его собственным оценкам, по мнению его родных и близких, психолога и заключению судебно-психологической экспертизы), суд может прийти к выводу о размере присуждаемой компенсации.

.2 Компенсация убытков, причиненных умалением деловой репутации юридического лица

Умаление деловой репутации юридического лица, неопределенность в планировании его дальнейшей деятельности, препятствия в управлении им, беспокойство и неудобства, причиненные членам его руководства, влекут или могут повлечь, в свою очередь, возникновение убытков материальных. Так, умаление деловой репутации может привести к отказу потенциальных заказчиков или клиентов от обращения к услугам компании, а неопределенность в планировании дальнейшей деятельности может заставить ее воздержаться от заключения новых договоров, что повлечет наступление убытков в виде упущенной выгоды. Препятствия в управлении компанией могут повлечь неисполнение существующих договорных обязательств, что также может повлечь убытки. Наконец, нахождение членов руководства компании в состоянии беспокойства может негативно сказаться на общем уровне руководства деятельностью компании и повлечь убытки. Определить точный размер вызванных подобными обстоятельствами убытков практически невозможно. Заметим, что взыскание компенсации в связи с причиненным руководителям компании беспокойством имеет целью не компенсацию причиненного им какого бы то ни было «неимущественного вреда» (они вообще не являются стороной в деле), а компенсацию причиненного самой компании имущественного вреда.

Законодательство всех европейских государств, в том числе России, предусматривает в качестве общего правила полное возмещение имущественных убытков. При этом для удовлетворения требования о возмещении убытков их размер, причинная связь с неправомерным действием, а также сам факт совершения должником (потерпевшим) неправомерного действия должны быть доказаны кредитором (причинителем вреда). В ситуациях, когда наступление имущественных убытков опосредуется через «нематериальные убытки», размер первых и их причинную связь с неправомерным действием во многих случаях практически невозможно доказать, в связи с чем наличие во внутреннем праве государства нормы о полном возмещении убытков в действительности не всегда способно обеспечить право потерпевшего на получение такого возмещения. Поэтому на случай, когда доказывание точного размера убытков затруднительно или практически невозможно, в законодательстве иногда устанавливается правило о взыскании компенсации как альтернативы требования о возмещении убытков. В этом случае для взыскания компенсации потерпевшему достаточно доказать лишь сам факт совершения в отношении его неправомерного действия, что существенно облегчает его положение.

Споры о защите деловой репутации относительно немногочисленны в практике арбитражных судов, но это свидетельствует скорее о перегруженности судов в целом, чем о незначительности проблем, возникающих в хозяйственном обороте в связи с «репутационными войнами». Часть этих проблем лежит за пределами правового поля, однако предусмотренная законом возможность использовать юридические способы защиты за годы применения действующего ГК РФ создала богатую и разнообразную практику применения положений главы, посвященной защите нематериальных благ.

Субъектный состав участников таких споров (ответчиком по ним, как правило, выступает организация средств массовой информации) требует применения судами также норм специального законодательства, а именно Закона о СМИ. Этот акт, принятый ранее ГК РФ, содержит положения, аналогичные нормам ст. 152 ГК РФ («Защита чести, достоинства и деловой репутации»), а также ряда дополнительных положений, определяющих специфику данных отношений с участием организаций СМИ. По вопросам применения ст. 152 ГК РФ было разработано несколько разъяснений высших судебных инстанций, прежде всего - подробно рассмотренное выше Постановление № 3 и Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.09.1999 № 46 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации» (далее - Информационное письмо).

Согласно определению законодателя, нематериальные блага не имеют имущественного содержания, принадлежат гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (п. 1 ст. 150 ГК РФ). Как указывает А. Эрделевский, деловая репутация гражданина-предпринимателя или коммерческого юридического лица может служить предметом договора коммерческой концессии (п. 2 ст. 1027 ГК РФ). Следовательно, по мнению этого автора, их деловая репутация не относится к числу личных неимущественных благ в смысле ст. 150 ГК РФ и не может защищаться путем компенсации морального вреда. Юридическое лицо вообще является искусственной правовой конструкцией, не имеющей телесной оболочки и не обладающей сознанием и психикой. Поэтому нормы о возмещении морального вреда, определяемого как физические и нравственные страдания гражданина (ст. 151 ГК РФ), в принципе неприменимы к юридическому лицу. Получается, что любое юридическое лицо, а также гражданин-предприниматель вправе требовать лишь возмещения убытков, возникших вследствие опорочения его деловой репутации в сфере его профессиональной деятельности, тогда как обычный гражданин, не имеющий статуса предпринимателя, имеет право требовать не только возмещения убытков, но и компенсации морального вреда.

Заметим, что рассуждения относительно невозможности компенсации морального вреда, причиненного юридическим лицам, строятся исходя из теории фикции, которая является небесспорной. Теория фикции, в ее классической трактовке, отвергнута многими цивилистами и не воспринята действующим законодательством. Кроме того, даже признание имущественного характера деловой репутации профессионального предпринимателя, будь то гражданин или коммерческое юридическое лицо, само по себе не лишает этих субъектов возможности требовать компенсации морального вреда. Более того, в п. 2 ст. 1099 ГК РФ прямо указано, что моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Положения п. 7 ст. 152 и ч. 4 ст. 1100 ГК РФ позволяет сделать вывод, что компенсация морального вреда осуществляется во всех случаях, когда вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, а также деловую репутацию юридического лица. Аналогичные разъяснения содержатся в Постановлении № 10: правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений, порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении юридического лица. Кроме того, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в Информационном письме, на основании ст. 152 ГК РФ заинтересованное юридическое лицо вправе в судебном порядке требовать опровержения средством массовой информации сведений, порочащих деловую репутацию заявителя, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности, а также вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением.

Таким образом, de jure практика судов общей юрисдикции по гражданским делам допускает возможность компенсации морального вреда, причиненного юридическому лицу.

По мнению А.М. Эрделевского, такая позиция судов общей юрисдикции является не более чем недоразумением, вызванным неправильным толкованием п. 7 ст. 152 ГК РФ, согласно которому правила ст. 152 ГК РФ о защите деловой репутации гражданина соответственно применяются к защите деловой репутации юридического лица, что надлежит понимать как требование соответствия норм, подлежащих применению, правовой природе юридического лица. Не случайно суды общей юрисдикции de facto удовлетворяют требования юридических лиц об опровержении не соответствующих действительности сведений, порочащих их деловую репутацию, и о возмещении убытков, но отказывают в удовлетворении требований о компенсации морального вреда, поскольку юридическое лицо, как искусственная правовая конструкция, не может доказать факт претерпевания им физических или нравственных страданий.

Очевидно, что доказать причинную связь между распространением недостоверных сведений, порочащих деловую репутацию юридического лица, и возникновением у него убытков, в том числе реального ущерба и упущенной выгоды (ст. 15 ГК РФ), равно как само наличие и размер этих убытков, чрезвычайно сложно. Думается, что с учетом этого обстоятельства законодатель не случайно допускает возможность возмещения юридическому лицу, деловая репутация которого пострадала в результате распространения недостоверных и порочащих его сведений, именно морального вреда, а не убытков. Согласно п. 1 ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Несмотря на то что возможность требовать возмещения убытков прямо предусмотрена п. 5 ст. 152 ГК РФ, анализ практики показывает, что во многих случаях истцы по указанной категории дел заявляют исключительно требование об опровержении не соответствующих действительности сведений. Следует особо отметить, что до введения в действие АПК РФ большинство дел о защите деловой репутации рассматривалось в судах общей юрисдикции. Формально это было связано с тем, что ответчиком по таким делам обязательно должен был привлекаться автор публикации - физическое лицо.

Но другим существенным основанием к тому было и то, что истцы - физические лица - располагали в суде также возможностью требовать компенсации морального вреда. Условия ее взыскания гораздо менее жесткие, причем при доказанности факта нарушения суд не может полностью отказать во взыскании компенсации. В то же время большинство требований о возмещении убытков отклоняются судом по мотиву недоказанности какого-либо из условий их возмещения.

Представляется, что эта тенденция связана в том числе и с отмечавшейся выше неопределенностью содержания понятия «деловая репутация», в связи с чем суды отказываются связать с ее умалением какие-либо финансовые затраты. Критерии, которыми может руководствоваться суд для оценки подлежащих взысканию сумм возмещения или компенсации в случаях, когда этот размер устанавливает суд или когда он вправе изменить размер по иному основанию, чем отсутствие документального подтверждения заявленных сумм, тоже не выработаны. Ни в одном из действующих разъяснений высших судебных инстанций этот вопрос не раскрыт. В результате требования о взыскании убытков на сегодняшний момент нельзя считать эффективным механизмом защиты в случае умаления деловой репутации.

Такая ситуация не может быть признана правильной по нескольким причинам. Данный способ защиты в наибольшей степени отражает компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, поскольку позволяет восстановить право истца именно в том объеме, в котором оно было ущемлено по вине ответчика. С одной стороны, перспектива полного возмещения сумм нанесенного возможными виновными действиями вреда входит в понятие «предпринимательский риск». С другой стороны, менее остро, чем в случае компенсации морального вреда, в случае с убытками стоит проблема разумности и справедливости взыскиваемой суммы, поскольку она имеет своим основанием реальные совершенные или, наоборот, не совершенные хозяйственные операции. Однако в спорах о защите деловой репутации в незначительном количестве случаев удавалось добиться, чтобы конкретная доказанная сумма была взыскана в качестве убытков, а во многих случаях это требование вообще не заявлялось.

Проблема поиска эффективного «имущественного» способа защиты прав истцов по данной категории дел была решена судебной практикой. Отправной точкой стало решение суда по иску ОАО «Альфа-банк» к ЗАО «Коммерсантъ. Издательский дом» о защите деловой репутации, возмещении убытков и компенсации репутационного вреда. Иск был удовлетворен в полном объеме, истцам были возмещены убытки, причиненные в результате распространения порочащих сведений, а также взыскана компенсация «репутационного (нематериального) вреда», во много раз превышающая сумму возмещенных убытков.

Истец заявил требования об опровержении не соответствующих действительности и порочащих сведений, а также о взыскании убытков, связанных с неполучением процентного дохода по кредитам с покупкой дополнительных объемов наличных долларов США; убытков, связанных с проведением внеплановой рекламной кампании, направленной на укрепление имиджа банка в глазах вкладчиков; убытков, связанных с усилением охраны московских дополнительных офисов банка, кассового центра и выставлением дополнительных постов для сопровождения инкассации; убытков, связанных с возникновением у истца дополнительных расходов по оплате инкассаторских услуг и расходов от увеличения трудозатрат.

В обоснование требования о возмещении убытков и взыскании нематериального (репутационного) вреда истец сослался на то, что спорная публикация повлекла возникновение панических настроений у населения и, как следствие, массовый отток вкладов физических лиц из банка. Причиной оттока средств физических лиц из банка явилось умаление в глазах вкладчиков его деловой репутации как стабильного и устойчивого банка.

Резкое падение объемов депозитов физических лиц повлекло приостановление процесса кредитования. При этом истец представил документы, подтверждающие наличие у потенциальных заемщиков банка потребности в получении кредитов, а также готовность банка данные кредиты предоставить.

В обоснование предъявленных к взысканию убытков, общая сумма которых составила 2 505 906 руб. 69 коп., истец представил расчеты убытков, первичные документы, переписку истца с лицами, которые оказали ему услуги по проведению внеплановой рекламной кампании и иные дополнительно востребованные истцом (инкассации и т.п.) услуги, которые подтверждают возникновение у истца убытков вследствие умаления его деловой репутации в глазах вкладчиков - физических лиц.

В обоснование размера нематериального вреда истец указал, что сумма уменьшения объема депозитной базы и является мерой умаления его деловой репутации (уменьшенной истцом, исходя из требований разумности до 1 000 000 руб.). При оценке размера нематериального вреда суд «принял во внимание зависимость репутации банков от ее общественной оценки, создаваемой в том числе средствами массовой информации», значимость и авторитет издания, распространившего спорные сведения.

Постановлением суда апелляционной инстанции решение было изменено в части незначительного уменьшения суммы убытков. Постановлением Федерального арбитражного суда Московского округа размер компенсации нематериального вреда был значительно снижен (до 300 тыс. руб.).

Данное решение суда изначально обещало стать прецедентным для судебной практики по рассматриваемой категории дел. Впервые за период применения ст. 152 ГК РФ судом были взысканы подобные суммы убытков, а также компенсации, квалифицированные истцом и судом как «репутационный вред». Правовая природа этой компенсации заслуживает отдельного внимания.

Однако факт взыскания судом значительной суммы убытков подтвердил эффективность данного способа защиты права при условии надлежащего доказывания приводимых аргументов и расчетов. В связи с этим заслуживают рассмотрения использованные средства доказывания и мотивы, которыми суд руководствовался при вынесении решения, наравне с ранее сложившейся практикой. Это позволит хотя бы в части выявить критерии, которыми руководствуются суды при решении вопроса о квалификации предъявляемых истцами расходов как убытков вследствие умаления деловой репутации, и оценить практическое значение данного способа защиты в данной категории дел.

Основная проблема, которая очень часто вела к принятию ошибочных решений по делам данной категории, связана с неправильным определением предмета доказывания по делу. В связи с этим разъяснения высших судебных инстанций, а также многие постановления федеральных окружных судов, возвращавших дела на новое рассмотрение, неоднократно указывали на невнимание судов к содержанию применимых к спорным отношениям норм права, а именно к их диспозициям, где перечислены обстоятельства, которые в любом случае подлежат исследованию в рамках разбирательства дела.

Относительно рассматриваемой категории дел применению подлежат совокупность общих положений ГК РФ, касающихся взыскания убытков, а также специальные нормы, регулирующие отношения, в рамках которых было совершено действие, повлекшее, по мнению истца, причинение ему убытков: защита деловой репутации, защита права на товарный знак, законодательство о рекламе и т.п.

Анализ судебной практики показывает, что в рассматриваемой категории дел сторонами предлагается значительный объем доказательств, большинство из которых косвенные или относимость которых к конкретному спору остается сомнительной. Однако в соответствии с процессуальным законодательством (ч. 2 ст. 66 АПК РФ, ч. 2 ст. 56 ГПК РФ) круг обстоятельств, подлежащих доказыванию сторонами, определяет суд. При этом суд вправе не ограничиваться обстоятельствами, приведенными в исковом заявлении, и по собственной инициативе включить в предмет доказывания иные обстоятельства, на которые стороны не ссылаются, но может и отказать в приобщении к делу доказательств, которые сочтет излишними. Следует остановиться на основных элементах предмета доказывания и выявить особенности их исследования в делах о защите деловой репутации.

В соответствии со сложившейся судебной практикой лицо, обращающееся в суд с иском о возмещении убытков, должно доказать:

факт причинения убытков;

противоправный характер действий и в случаях, когда это необходимо, вину ответчика;

размер причиненных убытков;

причинно-следственную связь между действиями ответчика и причиненными убытками.

В то же время в случае, когда основанием ответственности выступает умаление деловой репутации истца в связи с распространением порочащих сведений о нем, данные обстоятельства следует доказывать с учетом положений ст. 152 ГК РФ, законодательства о средствах массовой информации, в том числе разъяснений высших судебных инстанций. Наиболее развернуто эти вопросы освещены в Постановлении № 3. Согласно этим разъяснениям, обстоятельствами, имеющими значение для дела, которые должны быть определены судьей при принятии искового заявления и подготовке дела к судебному разбирательству, а также в ходе судебного разбирательства, являются:

факт распространения ответчиком сведений об истце;

порочащий характер этих сведений;

несоответствие их действительности.

Специальные нормы законодательства, таким образом, дополняют общие условия ответственности в виде возмещения убытков обстоятельствами, с которыми закон связывает причинение ущерба именно деловой репутации. Практика показывает, что при доказывании наличия каждого из этих условий возникают определенные трудности.

Перечисленные «специальные» вопросы предмета доказывания по этой категории дел применительно к требованию о взыскании убытков позволяют установить наличие или отсутствие ключевого элемента - противоправности действий ответчика. Именно эти обстоятельства составляют гражданско-правовой деликт, состоящий в умалении деловой репутации.

Все остальные элементы - факт причинения этим истцу убытков, их размер, вина ответчика - носят «экономический» характер и разрешаются отдельно. Однако суды закономерно в первую очередь рассматривают «фактический состав» на предмет удовлетворения его специальным критериям. В случае отсутствия «фактического состава» иные требования, основанные на нем, не рассматриваются.

При доказанности всех специальных условий истец вправе рассчитывать на применение специального же способа защиты - публикацию опровержения порочащих сведений, однако в то же время в возмещении убытков может быть отказано, поскольку не доказаны иные условия применения этой меры ответственности.

Рассмотрение собственно процесса доказывания по данной категории дел непосредственно связано с «досудебным» вопросом субъектного состава спорных правоотношений. Анализ практики показывает, что наиболее сложным при доказывании является причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда (распространением конкретной информации) и возможным ущербом деловой репутации истца. В случае заявления иска о возмещении убытков деловой репутации одним из подтверждений факта причинения убытков истцу именно спорной публикацией будет служить вопрос об отнесении оспариваемых сведений к истцу.

Практика показывает, что часто истец прямо не называется в публикации, однако наступившие для него неблагоприятные последствия непосредственно связаны с распространением оспариваемых сведений. С другой стороны, возможно, что иск подан ненадлежащим лицом. Однако сомнения в вопросе о надлежащем истце могут носить как процессуальный, так и материально-правовой характер, в связи с чем он должен решаться при рассмотрении спора по существу. Установить данное обстоятельство иногда возможно только в процессе доказывания (в том числе путем при условии совершения иных процессуальных действий - проведения экспертизы, допроса свидетелей и выслушивания разъяснений сторон).

В связи с изложенным в обоснование своей позиции истец поставлен перед необходимостью доказывать в первую очередь факты, «связывающие истца с его притязанием», которые делают возможным собственно судебную защиту права, а именно - доказывать, что распространенные сведения касаются именно его. Несмотря на то что юридический интерес истца в разбирательстве спора презюмируется, толкование ст. 152 ГК РФ позволяет в некоторых случаях признавать это обстоятельство условием принятия и рассмотрения искового заявления судом.

В гражданском процессе это имеет особое значение, поскольку формально толкование нормы п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ допускает, что судья может отказать в принятии искового заявления ненадлежащему истцу, если при оценке представленных материалов у него возникнут сомнения, что оспариваемые сведения касаются заявителя. Достаточно часто подобные ситуации возникают в практике судов общей юрисдикции. Нередко оспариваемые фразы из публикаций СМИ действительно не содержат указания на истца, однако то, что сведения касаются его, следует из системного толкования всей статьи и оценки всех представленных и исследованных доказательств в совокупности. В связи с этим вышестоящие судебные инстанции, в том числе Московский городской суд, неоднократно указывали на необходимость исследования и оценки судом текста публикации как единого смыслового целого. Очевидно, что это возможно сделать только в процессе рассмотрения дела по существу, а не на стадии принятия искового заявления.

Однако системное толкование ГПК РФ позволяет предположить, что данное положение касается только производства по делам, вытекающим из публично-правовых отношений, и это условие попало в общую норму об исковом производстве в результате ошибки юридической техники.

В арбитражном процессе отсутствует институт отказа в принятии искового заявления, однако, как показывает практика, описанная проблема возникает в иной форме. При рассмотрении поданных документов судья в соответствии с ч. 1 ст. 128 АПК РФ может оставить заявление без движения, поскольку сочтет, что не представлено ключевое обоснование, необходимое в том числе в силу прямого указания ст. 152 ГК РФ, - доказательство того, что оспариваемые сведения касаются именно истца.

Показательным является следующее дело. Организация обратилась в арбитражный суд к налоговым органам о взыскании убытков, материального вреда, упущенной выгоды и возмещения вреда за потерю деловой репутации. Определением арбитражного суда исковое заявление оставлено без движения, а затем возвращено заявителю в связи с непредставлением затребованных документов. Федеральный арбитражный суд определение отменил в связи со следующим. Определением арбитражного суда исковое заявление оставлено без движения с указанием на необходимость представления дополнительных документов, в том числе конкретных документов, подтверждающих обстоятельства, на которых заявитель основывает свои требования. Однако из материалов дела усматривается, что заявителем при подаче заявления были представлены документы в подтверждение обстоятельств, на которых основаны заявленные требования.

Кассационная инстанция отметила, что непредставление заявителем части документов не могло служить основанием для возвращения судом заявления, поскольку в соответствии со ст. 135 АПК РФ лишь на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд предлагает при необходимости представить дополнительные доказательства в определенный срок и оказывает содействие сторонам в истребовании доказательств, находящихся у третьих лиц.

Данная проблема имеет не только процессуальные, но и материально-правовые последствия. Очень часто отказ в иске о защите деловой репутации обоснован аналогичным указанием на то, что заявитель требований является ненадлежащим истцом по делу. В части возмещения убытков это избавляет суд от необходимости оценивать факт причинения убытков и их размер. Характерно, что и в судебных актах это основание указывается как самостоятельное и достаточное для обоснования отказа в удовлетворении иска.

Действительно, в результате лингвистической экспертизы или самостоятельного вывода суда может оказаться, что спорная информация распространена ответчиком и носит порочащий характер, однако неблагоприятные последствия предполагаются для иных, нежели истец, лиц. Как правило, это могут оказаться аффилированные с истцом лица (дочерние или материнские компании, участники холдингов и управляющие компании, иные организации, связанные, например, общим руководителем) или деловые партнеры истца, в связи с чем имена (названия) организаций в каких-либо ситуациях упоминались совместно. Суды, как правило, обращают внимание на то, что распространение сведений, «субъектом» которых выступает любое иное лицо, но не истец, не может быть основанием для удовлетворения иска.

Эта позиция основана на буквальном толковании ст. 152 ГК РФ (истцом может выступать «лицо, в отношении которого распространены сведения»). Однако очевидно, что в ряде ситуаций, связанных с деловым оборотом, достаточно даже косвенной и очевидно неподтвержденной негативной информации, чтобы повлиять на отношение к некоторым участникам этого оборота.

Попытка защитить истца в такой ситуации предпринималась судами путем разъяснения (реализованного и в судебной практике, в частности, судов общей юрисдикции), что суду следует оценивать не исключительно спорные фразы, а весь текст, «воспринимаемый читателем как единое целое». Вместе с тем практика показывает, что косвенное отношение истца к затронутому публикацией конфликту и лицам все же в большинстве случаев ведет к отказу в удовлетворении иска, поскольку доказать причинную связь между такой публикацией и неблагоприятными последствиями для истца в таком случае практически невозможно.

Ранее была распространена процессуальная ситуация, когда организация ошибочно выступает «процессуальным истцом» в защиту деловой репутации своих работников в целом или единоличных руководителей. Поскольку закон не предоставляет право юридическому лицу обращаться в суд в интересах своих работников, это влечет прекращение производства по делу как не подлежащему рассмотрению в арбитражном суде на основании п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ.

Следует отметить, что ГПК РФ иначе решает проблему ненадлежащего «процессуального истца», предписывая судье в случае подачи заявления в защиту прав другого лица организацией, которой в соответствии с законом не предоставлено такого права, отказывать в принятии искового заявления (п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ). Арбитражные суды вынуждены толковать эту ситуацию, указывая, что не подлежит рассмотрению в арбитражном суде дело по заявлению организации в защиту интересов других лиц в случае, когда законом ей не предоставлено такого права.

Иная ситуация складывается, когда при анализе спорной публикации суд устанавливает, что порочащие сведения касаются работников организации-истца, в то время как она полагает нарушенными свои права. Ранее в таких случаях имело место прекращение производства по делу из-за неподведомственности спора арбитражному суду, поскольку суд выяснял, что информация касается физических лиц. Однако в настоящее время процессуальное законодательство уже не содержит возможности замены судом ненадлежащего истца или привлечения в процесс второго истца (поскольку в данном случае это было бы физическое лицо, дело действительно становилось бы неподведомственным арбитражному суду). Кроме того, руководитель юридического лица вправе самостоятельно защищать свою деловую репутацию в арбитражном суде. Следовательно, установив, что иск подан организацией, в то время как публикацией затронуты права иного лица, суду надлежит рассматривать спор в отношении заявителя и выносить решение об отказе в удовлетворении иска.

Аналогично должен разрешаться вопрос, когда генеральный директор юридического лица обращается в суд за защитой своей деловой репутации в связи с тем, что распространена порочащая информация о возглавляемой им организации. Несмотря на наличие правовой связи между юридическим лицом и его исполнительным органом, суды придерживаются той позиции, что причинение ущерба деловой репутации одного из этих субъектов не влечет неизбежно материального и/или «репутационного» вреда у другого.

В этом отношении показательны следующие примеры.

Генеральный директор акционерного общества обратился в суд с иском к редакции газеты и авторам статьи о признании не соответствующими действительности и порочащими честь, достоинство и деловую репутацию сведений, изложенных в статье «Будем хозяевами своих денег», и обязании редакций газет опубликовать опровержение, взыскании с ответчиков морального вреда.

Суд кассационной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции (об отказе в удовлетворении иска) в части, тем не менее признал обоснованным вывод, что большая часть спорных фраз не ущемляют деловую репутацию, честь и достоинство заявителя, поскольку содержат сведения о деятельности самого юридического лица и его акционерах, а не характеризуют заявителя.

В то же время суд кассационной инстанции указал, что оценка судом фразы «Сколько может жить этот человек за наш счет?» в качестве выражения личного мнения автора является неправильной. Высказывания о присвоении заявителем денежных средств акционерного общества, т.е. по сути о деянии, содержащем признаки хищения, действительности не соответствуют и умаляют деловую репутацию заявителя как генерального директора акционерного общества, т.е. профессионального управленца.

В другом случае акционерному обществу было отказано во взыскании суммы материального и морального вреда, поскольку из материалов дела не усматривается причинения ответчиком истцу убытков, а также взаимосвязи морального вреда, причиненного конкурсному управляющему, и вреда, причиненного обществу.

Судебная практика придерживается позиции, согласно которой отношение распространенных сведений к истцу должно устанавливаться исходя из буквального смысла спорной информации, а не из косвенных свидетельств или умозаключений. В связи с этим в случаях, когда прямое указание на организацию-истца в спорной публикации не содержится, суд приходит к выводу об отсутствии факта распространения сведений, умаляющих деловую репутацию истца, а следовательно, ключевого основания для удовлетворения иска и применения иных мер ответственности (в том числе взыскания убытков).

Так, по делу, рассмотренному Арбитражным судом Хабаровского края, суд установил, что в телепередаче были показаны торговые точки трех различных организаций. При просмотре видеозаписи определить наименование предприятий было невозможно. Идущий за кадром текст сообщал об общих характерных случаях нарушений правил торговли. Исходя из проанализированного текстового и видеоматериала, судом не выявлено каких-либо фактов в отношении конкретно организации-истца, затрагивающих его деловую репутацию.

Рассмотренные примеры свидетельствуют о распространенной практике «превентивной» подачи иска без наличия к тому существенных правовых оснований. Поскольку оценка доказательств (в том числе того, насколько спорные сведения относимы к истцу) в данной категории дел носит наиболее субъективный характер, рассмотрение таких дел по существу может быть длительным и сложным, что не содействует эффективности правосудия. Исключить предъявление подобных исков невозможно, а вероятную недобросовестность истцов, подавших заведомо неосновательный иск, сложно доказать. Однако на сегодняшний день судами сформирована достаточно устойчивая практика, согласно которой рассмотренное основание практически во всех случаях выявляется и влечет отказ в удовлетворении иска.

Другой ключевой элемент предмета доказывания по делам данной категории - противоправность - устанавливается в зависимости от оснований распространения ответчиком негативных сведений об истце. Практика столкнулась с тем, что в ряде случаев доведение до третьих лиц информации, которая может быть квалифицирована как порочащие сведения, происходит по прямому указанию или дозволению закона.

Так, организация или гражданин могут быть обязаны в ответ на запрос граждан или государственных органов (в том числе следственных и судебных) направить или зафиксировать в особом документе информацию (результаты экспертизы, выписки, справки и т.п.) или сообщить сведения (свидетели по гражданским и уголовным делам, должностные лица и т.п.), касающиеся третьего лица и свидетельствующие о допущенных этим лицом нарушениях действующего законодательства, недобросовестности в хозяйственной деятельности и иные. В то же время по самым различным причинам (зависящим или не зависящим от источника) эти сведения могут оказаться недостаточно точными (не являющимися достоверными).

При ответе на этот вопрос следует исходить из того, что предоставленное ст. 152 ГК РФ право на защиту деловой репутации имеет частноправовую природу и реализуется в отношениях, урегулированных нормами гражданского права. Оно не должно вступать в конфликт с иными правами, гарантированными законодательством, или препятствовать реализации установленных законом полномочий. Положения ГК РФ не оговаривают этих исключений, в связи с чем этот вопрос потребовал разъяснения в судебной практике.

В настоящее время Постановлением № 3 установлено, что не могут рассматриваться как не соответствующие действительности сведения, содержащиеся в судебных решениях и приговорах, постановлениях органов предварительного следствия и других процессуальных или иных официальных документах, для обжалования и оспаривания которых предусмотрен иной установленный законами судебный порядок (п. 7 Постановления № 3). Ситуацию, когда поводом для иска становятся сведения, сообщенные в ходе рассмотрения дела в суде кем-либо из участвующих в деле лиц, а также свидетелями (в отношении участвовавших в деле лиц), Постановление № 3 квалифицирует как недопустимое требование о повторной судебной оценке доказательств по ранее рассмотренным делам. Действительно, принятие любого судебного акта по таким требованиям потребует повторной оценки их достоверности (это необходимый элемент предмета доказывания по данной категории дел и одновременно - основное свойство надлежащих доказательств по делу, которое суд оценивает в любом деле в соответствии со ст. 71 АПК РФ и ст. 67 ГПК РФ), что не допускается. В связи с этим они не могут быть оспорены в порядке, предусмотренном ст. 152 ГК РФ.

Процессуальное законодательство не предусматривает для сторон в гражданском (арбитражном) процессе, построенном на основе состязательности, ответственность за сообщение недостоверных сведений. Предполагается, что суд благодаря своим правомочиям по исследованию и оценке доказательств, а также высокой квалификации сделает на основе представленных данных выводы, максимально приближенные к действительности (фактическим отношениям сторон). Возможность оспаривания таких сведений в гражданском процессе противоречила бы соответствующим принципам процессуального права. Несмотря на споры о существе и нормативной основе судебной истины в настоящее время, действующие процессуальные кодексы в принципе делают возможным вынесение решения на основании недостоверных фактических данных, причем в случае, если судом соблюдены императивные нормы процессуального права, касающиеся сбора и исследования доказательств, решение будет сложно отменить в вышестоящих инстанциях.

Надо отметить, что практика по этому вопросу была нестабильна: некоторое время назад арбитражные суды удовлетворяли требования об опровержении, в частности, сведений, содержащихся в направляемых в суды отзывах на исковые заявления, однако отклоняли аналогичные требования, касающиеся текстов исковых заявлений, мотивируя это тем, что направление данного документа в суд является реализацией предоставленного Конституцией РФ и процессуальным законодательством права на судебную защиту.

Представляется, что сегодня суд, установив, что истец не учел указанного разъяснения, должен прекращать производство по делу, поскольку такой спор не подлежит рассмотрению в арбитражном суде (ч. 1 ст. 150 АПК РФ; суд общей юрисдикции должен в таком случае отказать в принятии искового заявления на основании п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ). Ранее суды отказывали в удовлетворении исковых требований, хотя при аналогичной мотивировке - наличие иного порядка обжалования факта распространения такой информации и недопустимость повторной оценки доказательств - налицо процессуальное препятствие для рассмотрения дела по существу. Это может быть обращение в арбитражный суд в порядке гл. 25 АПК РФ для обжалования действия или решения (документа, содержащего спорные сведения, как ненормативного акта) или же реализация иных процессуальных прав: направление замечаний на протокол судебного заседания, возражения на отзыв ответчика, обжалование постановлений следователя и т.п. Однако нет сведений о делах подобного рода, рассмотренных арбитражными судами после принятия Постановления № 3.

На сегодняшний день пп. 10 и 11 Постановления № 3 выводят из-под действия ст. 152 ГК РФ также распространение порочащих сведений, совершенное в порядке реализации конституционного права граждан направлять личные обращения в государственные органы, которые в пределах своей компетенции обязаны рассматривать эти обращения и принимать по ним решения. Предполагается, что на момент направления такой информации гражданин не может оценить, является ли она достоверной, поскольку это исключительное право соответствующего органа власти. Это не должно ограничивать его право просить проверки данных сведений, поскольку результат этой проверки затрагивает его интересы, права и обязанности. Как правило, обращения, о которых идет речь в этой части Постановления № 3, касаются соответствия деятельности граждан и организаций требованиям законодательства, а следовательно, преследуют публично-правовую цель укрепления законности, в связи с чем любой заявитель может признаваться заинтересованным лицом.

Исключения составляют случаи, когда при рассмотрении дела суд установит, что обращение в указанные органы не имело под собой никаких оснований и было продиктовано исключительно намерением причинить вред другому лицу, т.е. имело место злоупотребление правом (п. 1, 2 ст. 10 ГК РФ). Последнее указание ВС РФ свидетельствует о том, что заявления, связанные с подобными обращениями, суд обязан рассмотреть по существу, чтобы установить, не имело ли место злоупотребление правом.

В процессе доказывания противоправности по делам указанной категории можно выделить вопросы, не представляющие особой сложности для судов, а в последнее время - и для лиц, участвующих в деле. Так, относительно редко заявляются требования о защите деловой репутации в случаях, когда на момент распространения спорные сведения соответствовали действительности.

Арбитражным судом Камчатской области был рассмотрен иск индивидуального предпринимателя к конкурсному управляющему ООО об опровержении сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, взыскании убытков и морального вреда на том основании, что ответчик разместил в газете объявление о продаже дебиторской задолженности истца в то время, как задолженностей у последнего не было. Судом установлено наличие на момент опубликования оспариваемых сведений у ООО права требования к истцу. В связи с отсутствием противоправности в действиях ответчика, как необходимого условия взыскания убытков и морального вреда, в удовлетворении данных требований отказано верно.

Таким образом, анализ практики выявил следующие примеры «правомерного» распространения порочащих сведений:

направление запросов и обращений в органы власти;

направление процессуальных документов (исковых заявлений и отзывов на них, объяснений сторон и показаний свидетелей, экспертных заключений и т.п.).

В рассмотренных делах суды, как правило, указывали, что сообщение таких сведений «не признается их распространением», в связи с чем ответственность распространителя не наступает. Однако, по мнению автора настоящей работы, в конструкции доказывания нарушения права истца по делу о защите деловой репутации следует говорить, что в данном случае отсутствует необходимый элемент противоправности действий ответчика. В дело могут быть представлены достаточные доказательства, а суд может признать установленным факт распространения ответчиком порочащих сведений, не соответствующих действительности, однако противоправность поведения ответчика как необходимое условие ответственности и применения способов защиты (публикации опровержения и возмещения убытков) будет отсутствовать.

Проблема установления вины ответчика возникает далеко не в каждом гражданско-правовом споре. Отношения в связи с причинением вреда деловой репутации регулируются помимо ст. 152 также гл. 59 ГК РФ, в которой установлены, в частности, особые правила в отношении учета вины причинителя вреда и потерпевшего. Практика показывает, что, несмотря на наличие специальных положений, вопрос оценки вины потерпевшего рассматривается судом по модели ст. 404 ГК РФ («Вина кредитора»), т.е. суд исследует, какие меры потерпевший принимал к уменьшению размера заявленных убытков. Такой подход в целом соответствует гражданско-правовому понятию вины как непринятию разумных усилий в защиту своих интересов, в то время как категории умысла и грубой неосторожности, которыми оперирует ст. 1083 ГК РФ, «привнесены» из публично-правовых отраслей. В то же время подлежащая, казалось бы, применению ст. 1083 ГК РФ «Учет вины потерпевшего и имущественного положения лица, причинившего вред» допускает уменьшение возмещаемых сумм, если лицо способствовало увеличению вреда. Принципиальная разница состоит в распределении бремени доказывания.

Концентрация внимания судов на этом вопросе обусловлена тем, что в соответствии со ст. 1083 ГК РФ суд должен уменьшить размер возмещаемого вреда и даже вправе отказать в возмещении в случае установленной грубой неосторожности потерпевшего в отсутствие вины причинителя вреда. Представляется, что в практике оба пути оценки вины потерпевшего имеют аналогичное назначение и критерии и - даже с учетом субъективности оценки судом соответствующих обстоятельств - приведут к аналогичным выводам.

Вопрос виновности ответчика в причинении убытков в связи с умалением деловой репутации истца решается по общим правилам, при этом отсутствие вины доказывается нарушителем. Специфика большинства дел данной категории связана с нормами Закона о СМИ, который возлагает на организации СМИ - «традиционных» ответчиков по таким искам - особые обязанности в целях обеспечения достоверности распространяемой ими информации. В частности, ст.ст. 39, 49, 51 Закона о СМИ устанавливают обязанность СМИ проверять достоверность сообщаемой информации и запрет распространять «слухи под видом достоверной информации». Несоблюдение указанных обязанностей само по себе свидетельствует о непринятии всех возможных мер для избежания нарушения и признается доказательством вины организации СМИ. Последняя в свою очередь может доказать, что усилия по проверке достоверности информации были ею предприняты: как правило, они состоят в опросе нескольких компетентных лиц, сравнении информации по спорной теме, публикуемой другими СМИ, обращением за информацией ко всем заинтересованным сторонам, в том числе истцу по делу.

Достаточность доказательств предпринятых усилий по проверке информации определяется судом субъективно и зависит от обстоятельств конкретного дела. Так, неточности, обусловленные несовершенством и плохой координацией производственных процессов в небольшой региональной газете, недопустимы в серьезном издании, потенциально имеющем доступ ко множеству альтернативных источников информации и собственный штат юристов. В целом представляется, что применение указанных статей Закона о СМИ значительно облегчает доказывание вины организаций СМИ как ответчиков по искам.

Однако в случае, если распространение информации осуществлено не организацией СМИ, возможность доказать отсутствие вины служит существенной гарантией прав ответчика. Следует учесть, что на основании ст. 152 ГК РФ ответственность несет лицо, «распространившее сведения», вне зависимости от того, при каких обстоятельствах они распространялись и от кого были получены. В случае когда на это лицо обязанность направлять сведения, например, возложена законом, в то время как возможности влиять на их содержание нет, только отсутствие вины освободит распространителя от ответственности.

Так, Арбитражным судом Алтайского края был рассмотрен иск торгового предприятия о взыскании убытков в сумме, причиненных в связи с распространением ответчиком не соответствующих действительности сведений, порочащих деловую репутацию истца. Спорные сведения содержались в информационном сообщении в СМИ о ликвидации организации-истца (было принято решение о присоединении ее к организации-ответчику). Решение, на основании которого был начат процесс ликвидации, было позднее признано арбитражным судом недействительным. В связи с этими событиями у истца, по его утверждению, возникли убытки (вследствие расторжения договоров и т.п.). Суд в иске отказал, поскольку публикация в СМИ сведений о проводимой ликвидации истца не может рассматриваться как порочащая информация, поскольку ответчик совершал эти действия в силу исполнения своих служебных обязанностей.

Таким образом, можно говорить о ситуациях, когда лицо, распространившее недостоверную порочащую информацию, на момент ее распространения не знало и не могло знать, что нарушает права другого лица. В данном случае на ответчика может быть возложена обязанность восстановить права истца путем публикации опровержения, отзыва соответствующего документа и т.п., однако требование о взыскании убытков не подлежит удовлетворению.

Закон о СМИ предусматривает еще ряд специальных оснований освобождения от ответственности организации СМИ, которые по сути тоже сводятся к ситуациям, когда отсутствует вина организации СМИ. В силу ст. 57 Закона о СМИ организации СМИ не несут ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций, либо ущемляющих права и законные интересы граждан, либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста в тех случаях:

) если эти сведения присутствуют в обязательных сообщениях;

) если они получены от информационных агентств;

) если они содержатся в ответе на запрос информации либо в материалах пресс-служб государственных органов, организаций, учреждений, предприятий, органов общественных объединений;

) если они являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений депутатов выборных органов власти, а также официальных выступлений должностных лиц государственных органов, организаций и общественных объединений;

) если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответствии с Законом;

) если они являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства.

Указанная статья в свою очередь фактически упрощает для организации СМИ процесс доказывания своих возражений против иска и должна приниматься во внимание еще в процессе подготовки информационной продукции, когда потенциальный ответчик имеет возможность обеспечить себе доказательственную базу. Ему достаточно подтвердить наличие одного из перечисленных условий, чтобы избежать ответственности. Это не исключает применения способов защиты, направленных исключительно на восстановление права истца, а именно публикации опровержения. Однако при наличии этих условий не могут быть взысканы убытки, а также компенсация морального вреда. Особый характер этих условий заключается именно в том, что они полностью исключают ответственность организации СМИ, даже когда ее наступление закон не связывает с виной (например, абз. 4 ст. 1100 ГК РФ). Указанная статья является специальным правилом, касающимся субъектного состава деликтных правоотношений: в зависимости от характера и участников отношений закон возлагает ответственность на иное лицо, не являющееся непосредственным причинителем вреда (ст.ст. 1073, 1079 ГК РФ и т.д.).

С учетом происходящего изменения практики следует особо рассмотреть природу новой категории так называемого репутационного вреда. Из принимаемых судебных актов следует, что данный вид «компенсации» взыскивается в пользу юридических лиц по аналогии с компенсацией морального вреда, предусмотренного ст.ст. 150, 152 ГК РФ. Однако правила указанной статьи обычно применяются в системной связи с положениями § 4 гл. 59 ГК РФ, специально урегулировавшего вопрос компенсации морального вреда. В частности, согласно п. 4 ст. 1100 ГК РФ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Судебные инстанции пока не истолковывают нормы ГК РФ таким образом, что «репутационный вред» взыскивается независимо от вины причинителя, и ограничиваются ссылкой на положения ст. 152 ГК РФ. Вопрос применения ст. 1100 ГК РФ не так актуален также в связи с тем, что, как было показано выше, положения Закона о СМИ позволяют без труда доказать вину организации СМИ в распространении недостоверных порочащих сведений. На взгляд автора настоящей работы, условие вины организации СМИ поэтому не имеет серьезного правового значения. Однако по делам, где в качестве ответчиков выступают иные лица, взыскание репутационного вреда независимо от вины было бы несоразмерным ограничением прав и гарантий для ответчика, не занимающегося профессионально распространением информации.

Расширительное толкование п. 7 ст. 152 ГК РФ представляется недопустимым: нравственные и физические страдания граждан имеют, как уже отмечалось, иную (нематериальную) природу, чем возможное умаление имущественной сферы юридического лица. Такому толкованию, на взгляд автора настоящей работы, препятствует и то, что гл. 59 ГК РФ прямо указывает на случаи возмещения имущественного вреда независимо от вины причинителя (причинение вреда источником повышенной опасности и т.п.), а о случаях компенсации именно морального вреда независимо от вины говорится в специальном параграфе (это не все случаи, когда такая компенсация возможна в принципе). В связи с этим в указанной ситуации следует исходить из того, что порядок и условия взыскания морального вреда, приведенные в ст. 1100 ГК РФ, как специальное правило, касающееся исключительно данного способа защиты прав гражданина, изложены исчерпывающим образом, в связи с чем описанная аналогия невозможна.

В данном случае перед истцом стоит задача в процессе доказывания разграничить расходы, возникающие в процессе обычной хозяйственной деятельности, и иные, непредвиденные расходы, связанные с разрешением возникших «репутационных» проблем. Судебная практика показывает, что расходы и потери, связанные с операциями в рамках «обычной хозяйственной деятельности», не могут быть взысканы в составе убытков, поскольку являются частью повседневной деятельности истца и возникают вне связи с фактом умаления деловой репутации.

В доказывании наличия и размера затрат «чрезвычайного» характера часто используется такой вид расходов, как расходы на рекламу. Однако этот довод в данном случае следует доказывать не только фактом наличия договора с рекламораспространителями и даже не фактом заключения такого договора в период после появления спорной публикации. Рекламная поддержка продукции или услуг сегодня является неотъемлемой частью хозяйственной деятельности любой организации.

Суду надлежит исследовать изменение объемов рекламных материалов после выхода спорной статьи; содержание указанных материалов (на предмет возможного указания на недостоверность спорной информации); отношения и переписку истца и рекламораспространителя (имели ли место экстренные обращения и изменения в медиаплане, обоснованные неблагоприятным впечатлением от спорной публикации). Иначе возможно злоупотребление правом со стороны истца за счет ответчика в виде попытки возмещения плановых расходов на рекламу.

Аналогично тщательному анализу следует подвергать иные изменения в хозяйственной деятельности и их основания. Основная сложность в доказывании негативного влияния спорной публикации на динамику договорных отношений с партнерами состоит в том, что де-юре нежелательные для истца последствия имеют в качестве формального основания соглашение сторон, допускаются законом и взятыми на себя обязательствами. Так, предоставление скидок и льгот в целях поощрения реализации продукции (фактически «вынужденное» из-за предполагаемого спада доверия к истцу в результате публикации) происходит по одностороннему волеизъявлению «потерпевшей» стороны или по соглашению сторон, в связи с чем ссылки на вынужденный их характер переквалифицировали бы отношения на ст. 179 ГК РФ, т.е. требования истца имели бы совершенно иной предмет и основания.

В рамках же взыскания убытков в результате умаления деловой репутации причинно-следственную связь между подобными видами убытков и противоправными действиями ответчиков доказать почти невозможно.

В упомянутом выше деле «Альфа-банка» суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции в части, касающейся убытков в связи с необходимостью покупки дополнительных объемов иностранной валюты, указал на то, что приобретение дополнительного количества наличных долларов США, как следует из материалов дела, обусловлено обращениями вкладчиков о выдаче внесенных денежных средств, что повлекло наступление у ответчика договорной обязанности совершить такие действия надлежащими образом.

Практика допускает иную оценку таких доказательств только в случае, если из отношений и переписки сторон прямо следует, что основанием для расторжения (изменения) отношений с истцом по делу стало ознакомление со спорными порочащими его сведениями. Подобный подход основан на презумпции добросовестности сторон, обращающихся за судебной защитой. Однако очевидно, что формирование подобной «доказательственной базы» может осуществляться целенаправленно, в результате решение суда может основываться на своеобразных «сфабрикованных» документах - подлинных письмах контрагентов, в которых они «по соглашению сторон» указывают недостоверную причину расторжения договора.

ЗАО обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к газете и издательскому дому о признании не соответствующими действительности и порочащими деловую репутацию истца (генерального подрядчика работ по благоустройству города) сведений, опубликованных в газете, а также возмещении убытков. Истец указывал, что после опубликования данной статьи контрагент по ранее заключенному договору на изготовление и поставку изделий из гранита направил истцу уведомление о расторжении договора со ссылкой на получение из указанной статьи негативной информации об обществе и результатах его производственно-хозяйственной деятельности, совершении должностными лицами общества незаконных действий. Ответчики в возражениях ссылались на мнимость договора.

В рассматриваемой категории дел актуальна также характерная для дел о взыскании убытков проблема косвенных расходов. Как правило, по таким делам заявляются значительные суммы убытков, в расчет которых истцы включают всевозможные суммы уменьшения доходов и расходы, возникшие после предполагаемого нарушения. Несмотря на то что они, по убеждению истца, были направлены на решение возникших у пострадавшей организации проблем, суд, как правило, не усматривает непосредственной причинно-следственной связи между данными расходами и противоправными действиями ответчика.

Практика подтверждает, что не могут рассматриваться как форма убытков расходы, постоянно совершаемые в рамках обеспечения функционирования организации (постоянные коммунальные и иные платежи, содержание и охрана здания и т.п.), а также, как правило, вознаграждения по трудовым договорам. Это связано с тем, что величина этих расходов зависит от текущих потребностей организации, устанавливается и изменяется по ее собственному усмотрению и «внутренним» соглашениям и в их составе сложно выделить (и обосновать) объемы «непредвиденных» затрат. В таком случае будет велика вероятность не обусловленного реальной потребностью завышения этих расходов и в дальнейшем - их компенсация за счет ответчика. Так, даже в упомянутом деле «Альфа-банка» суд апелляционной инстанции не усмотрел связи между публикацией порочащих сведений об истце и возникновением у него убытков, связанных с дополнительными расходами на инкассацию и с расходами от увеличения трудозатрат.

В некоторых случаях с фактом умаления деловой репутации увязывается цепочка взаимосвязанных действий в рамках нескольких договоров, когда имеет место неисполнение истцом своих обязательств из-за неполучения определенных денежных сумм или разрыва договорных отношений с третьими лицами в результате умаления деловой репутации. Оценивая такие «цепочки», суд, как правило, не признает их причинно-следственной связи с публикацией спорных сведений, поскольку третьи лица не были «потребителями» спорной информации и на их отношения с истцом она не повлияла.

Так, в вышеупомянутом деле истец указал, что в связи с изъятием из его оборота крупной суммы денег, возвращенных контрагентам по расторгнутым договорам, он не смог выполнить свои обязательства по договору поставки кирпича, заключенному с третьим лицом, и в результате вынужден был заключить невыгодный для него договор на долевое участие в строительстве на условиях худших, чем он мог рассчитывать при имевшейся рыночной конъюнктуре. Суд не усмотрел связи между этими убытками и спорной публикацией.

Действительно, возможна ситуация, когда хронологически после негативной публикации положение истца на рынке кардинально изменится в худшую сторону в рейтингах, по объемам оборота и т.п. Однако очевидно, что при всей значимости общественного мнения подобные изменения не могут зависеть от одной газетной публикации. По сути, деловая репутация лишь производна от хозяйственного потенциала организации. Поэтому «системный» кризис потерпевшей организации с большой долей вероятности будет обусловлен реальными просчетами менеджмента, нежели отголосками критической публикации. Поэтому важным вопросом судебной оценки должно стать соотнесение момента возникновения убытков и публикации спорных сведений. Более обоснованными представляются требования о возмещении конкретных сумм, вынужденно израсходованных или недополученных истцом непосредственно после нарушения, если в материалах дела имеются прямые указания на спорные сведения как на мотив или причину несения указанных расходов.

Т.е. суды скептически относились к доводам истцов о наличии причинной связи между распространением порочащих сведений и возникшими убытками. В судебных актах по некоторым делам прямо указывалось на недоказанность того, что распространенные сведения негативно отразились на репутации заявителя и в связи с этим обусловили дополнительные расходы.

Рассмотренные примеры из практики арбитражных судов показывают, что требование о возмещении убытков редко являлось предметом основного интереса истцов по делу. Это было связано с тем, что, с одной стороны, доказывание истребуемых сумм традиционно вызывало проблемы, с другой - с тем, что суды неохотно признавали в первую очередь причинно-следственную связь между умалением репутации и конкретными убытками истца.

Итак, наиболее сложным вопросом судебной практики является доказывание причинно-следственной связи между заявленными истцом убытками и фактом умаления его деловой репутации. Этот вопрос в наибольшей степени связан с содержанием понятия деловой репутации. При исследовании вопроса об обоснованности убытков суду каждый раз необходимо решать, как подрыв деловой репутации повлиял или мог повлиять на то или иное правоотношение, в рамках которого, по утверждению истца, у него возникли убытки. Результат рассмотрения дела, таким образом, зависит в первую очередь не от того, какие именно суммы суд признает подтвержденными и обоснованными, а от того, насколько данные убытки будут увязаны с фактом распространения спорных сведений.

Заключение

В условиях свободы слова и активной деятельности средств массовой информации возрастает риск ущемления чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и организаций. Защита чести и доброго имени является конституционным правом гражданина, нашедшим отражение в гражданском и уголовном законодательстве.

Проанализировав исторические аспекты развития защиты чести, достоинства и деловой репутации, мы можем заключить, что в отечественном законодательстве всегда существовали нормы права, предусматривающие возникновение обязательств по выплате виновным лицом потерпевшему денежной компенсации в случае причинения вреда его чести и достоинству. По своей сущности, правовой природе эти нормы тяготеют к современным гражданско-правовым нормам о деликтной ответственности вследствие причинения вреда чести и достоинству личности, а также закладывают основы для развития подобных обязательств в будущем.

В современном отечественном законодательстве особую группу объектов гражданских прав образуют нематериальные блага, под которыми понимаются не имеющие экономического содержания и неотделимые от личности их носителей блага и свободы, признанные и охраняемые действующим законодательством. К их числу относятся жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства и другие нематериальные блага (ст. 150 ГК РФ). Носителями этих благ выступают все граждане, независимо от возраста и состояния дееспособности.

Честь и достоинство гражданина или коллектива в обществе не могут стать объектом имущественных прав. Личные неимущественные блага неотторжимы от личности. Они не могут быть предметом каких бы то ни было сделок. Право на защиту деловой репутации имеет особенно важное значение для предпринимателя. Деловая репутация предпринимателей (индивидуальных и юридических лиц) - одно из условий их успешной деятельности.

Конституция РФ в ст. 2 закрепляет обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Признание прав человека на неимущественные блага нашло отражение в международно-правовых актах: Всеобщей декларации прав человека, Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, что свидетельствует о гуманизации современного общества.

Возможность защиты чести, достоинства и деловой репутации граждан и юридических лиц является одной из важнейших гарантий охраны данных неимущественных благ от противоправных посягательств. Для правового регулирования защиты чести, достоинства и деловой репутации, наряду с положениями Конституции РФ, ГК РФ, большое значение имеет Постановление № 3, в котором Верховный Суд РФ разрешает коллизию между двумя значимыми правами, в равной мере обеспечиваемыми и охраняемыми Конституцией РФ и соответствующим отраслевым законодательством. Речь идет о праве гражданина обращаться в органы государственной власти (ст. 33 Конституции РФ) и о праве требовать в суде опровержения не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию лиц.

Закон (п. 1 ст. 152 ГК РФ) предоставляет опороченному лицу альтернативно возможность защиты чести, достоинства или деловой репутации. Однако умаление деловой репутации, являющейся проявлением одной из сторон целостного блага репутации, нередко сопряжено с посягательством на честь и достоинство. Поэтому следует говорить о субъективном праве на защиту чести, достоинства и деловой репутации и праве на защиту только деловой репутации. Причем первое право присуще именно гражданам, а второе характерно для юридических лиц.

В общем виде право на защиту можно определить как предоставленную управомоченному лицу возможность применения мер правоохранительного характера для восстановления его нарушенного или оспариваемого права. Согласно традиционной концепции, право на защиту является составной частью самого субъективного права наряду с правом на собственные действия, а также правом требовать определенного поведения от обязанных лиц.

Компенсация морального вреда возможна при следующих общих условиях: наличие морального вреда; неправомерное действие, нарушающее неимущественные права личности, причинная связь между неправильным действием и моральным вредом; вина причинителя вреда.

Одним из условий защиты деловой репутации является ее денежная оценка. К настоящему времени имеется достаточное гражданско-правовое обоснование в части деловой репутации, утверждены нормативно-правовые документы о введении деловой репутации в экономический оборот через систему финансово-экономических показателей бухгалтерского учета. Но во многом остается открытым вопрос определения денежного выражения деловой репутации.

Под способами защиты гражданских прав понимаются закрепленные законом материально-правовые меры принудительного характера, посредством которых производится восстановление (признание) нарушенных (оспариваемых) прав и воздействие на правонарушителя. Статья 12 ГК РФ содержит весьма широкий перечень способов защиты гражданских прав, который не является закрытым, но иные, помимо перечисленных в ст. 12, способы защиты гражданских прав должны быть предусмотрены законом.

Право на судебную защиту гарантировано Конституцией РФ (ст. 46).

Возмещение убытков (как и компенсация морального вреда) представляют собой специальные разновидности более общего способа защиты гражданских прав, предусмотренного в ст. 12 ГК РФ, - восстановления положения, существовавшего до нарушения права. Взыскание любого возмещения (компенсации) в денежной форме производит положительные изменения в имущественной сфере потерпевшего.

К настоящему времени накоплена определенная практика, на основании которой можно делать выводы и выбирать оптимальные методы расчета и обоснования убытков, в первую очередь в части причинно-следственной связи. Однако для этого также потребуются совместные усилия участников споров и высших судебных инстанций.

Проведенный в настоящей работе анализ современного законодательства, судебной практики и существующих научных трудов в области защиты неимущественных прав и интересов, в т.ч. интересов, связанных с неприкосновенностью чести, достоинства и деловой репутации, показывает, что текущий подход государства к регулированию представленных отношений не в полной мере отражает значение, придаваемое ныне неимущественным интересам, зачастую не обеспечивает полноценной охраны указанных интересов (особенно в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности) и нуждается в дальнейшем совершенствовании.

В целях предоставления гражданам объективной защиты их нематериальных прав и благ, а юридическим лицам - деловой репутации автор считает необходимым внести в гражданское законодательство Российской Федерации определения таких понятий как: деловая репутация юридического лица, честь, достоинство. Предлагаются следующие дефиниции названных понятий:

) Деловая репутация - сложившееся общественное мнение о юридическом лице или человеке, основанное на публичной оценке качеств, достоинств и недостатков продукции организации или поведения человека в условиях его трудовой деятельности.

) Честь - социально-правовая категория, сочетающая в себе моральную оценку гражданина, его способностей, поступков, положения в обществе, а также самооценку гражданина.

) Достоинство - морально-этическая и правовая категория, посредством которой характеризуется облик гражданина, включающий осознание личностью и обществом факта обладания совокупностью моральных, интеллектуальных, национальных, культурных и общественных качеств, а также уважение этих качеств в самом себе, в соответствии с которым гражданин позиционирует себя в семье, обществе, государстве.

В связи с этим предлагается:

) Внести в ст. 12 ГК РФ «Способы защиты гражданских прав» следующие изменения: слова «компенсации морального вреда» изменить на «компенсации морального вреда гражданам», а вслед за этим способом поместить словосочетание «компенсации репутационного вреда юридическим лицам».

) Изложить название ст. 151 ГК РФ в редакции: «Компенсация морального и репутационного вреда»;

В ст. 152 ГК РФ добавить п. 8 следующего содержания:

«8. Гражданин, а также юридическое лицо, право на честь, достоинство и репутацию (доброе имя) которого нарушено, вправе наряду с опровержением указанных сведений использовать любые способы защиты, не запрещенным законом. В частности, юридическое лицо вправе требовать от нарушителя возмещения убытков, а гражданин - возмещения убытков и компенсации морального вреда.

Гражданин, а также юридическое лицо, право на честь, достоинство и репутацию (доброе имя) которого нарушено, вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации в размере от тысячи рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда. При этом лицо освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Размер компенсации определяется судом в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости».

Постановление № 3 предлагается дополнить п. 2.1 следующего содержания: «Иски по делам данной категории рассматриваются судами Российской Федерации по правилам Подраздела IV Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации «Особое производство»».

Следует отметить, что в последние годы в судах рассматривается все больше дел о защите чести и достоинства граждан, а также о защите деловой репутации юридических лиц. В будущем гражданское законодательство может предусмотреть более широкое регулирование личных отношений.

Следует отметить, что в последние годы в судах рассматривается все больше дел о защите чести и достоинства граждан, а также о защите деловой репутации юридических лиц. В будущем гражданское законодательство может предусмотреть более широкое регулирование личных отношений. Обеспечение таких прав представляет собой необходимый атрибут любого демократического государства.

Список литературы

Нормативные акты

1.              Конституция Российской Федерации. Принята на всенародном голосовании 12 декабря 1993 г. (с поправками от 30 декабря 2008 г.) // Российская газета. - 21.01.2009.

.                Всеобщая декларация прав человека. Принята на 3-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН резолюцией 217 А (III) от 10 декабря 1948 г. // Российская газета. - 10.12.1998.

3.       Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. - М.: Юридическая литература, 1990. - С. 32 - 53.

.        Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г. // Международная защита прав и свобод человека. Сборник документов. - М.: Юридическая литература, 1990. - С. 20 - 32.

.        Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) (с изменениями от 21 сентября 1970 г., 20 декабря 1971 г., 1 января, 6 ноября 1990 г., 11 мая 1994 г.). ETS N 005 // Собрание законодательства РФ. - 1998. - № 31. - Ст. 3835.

.        Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 № 1-ФКЗ (ред. от 27.12.2009) «О судебной системе Российской Федерации» // Российская газета. - 06.01.1997; 11.11.2009.

.        Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 06.04.2011) // Российская газета. - 27.07.2002; 08.04.2011.

.        Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 07.02.2011) // Российская газета. - 08.12.1994; 08.02.2011; 10.02.2011. Часть вторая от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 07.02.2011) // Российская газета. - 06.02.1996; 07.02.1996; 08.02.1996; 10.02.1996; 08.02.2011; 10.02.2011.

.        Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (ред. от 06.04.2011) // Российская газета. - 20.11.2002; 08.04.2011.

.        Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 № 197-ФЗ (ред. от 29.12.2010) // Российская газета. - 31.12.2001; 27.12.2010.

.        Закон РФ от 27.12.1991 №2124-1 (ред. от 09.02.2009) «О средствах массовой информации» // Российская газета. - 08.02.1992, 11.02.2009.

.        Федеральный закон от 10.07.2002 № 86-ФЗ (ред. от 07.02.2011) «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» // Российская газета. - 13.07.2002; 11.02.2011.

.        Постановление Правительства РФ от 06.03.1998 № 283 «Об утверждении Программы реформирования бухгалтерского учета в соответствии с международными стандартами финансовой отчетности» // Российская газета. - 18.03.1998.

.        Приказ Минфина РФ от 27.12.2007 № 153н (ред. от 24.12.2010) «Об утверждении Положения по бухгалтерскому учету "Учет нематериальных активов" (ПБУ 14/2007)» // Российская газета. - 02.02.2008; Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. - 28.03.2011.

Материалы судебной практики

1.              Определение Конституционного Суда РФ от 04.12.2003 № 508-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шлафмана Владимира Аркадьевича на нарушение его конституционных прав пунктом 7 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. - 2004. - № 3. - С. 4-5.

2.       Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 (ред. от 06.02.2007) «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» // Российская газета. - 08.02.1995; Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2007. - № 5.

.        Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» // Российская газета. - 15.03.2005.

.        Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.09.1999 № 46 «Обзор практики разрешения арбитражными судами споров, связанных с защитой деловой репутации» // Российская газета (Ведомственное приложение). - 23.10.1999.

Утратившие силу нормативные акты

1.       Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, утвержденными Постановлением Верховного Совета СССР от 31.05.1991 // <#"557231.files/image001.gif">

Рис. 1. Порядок расчета деловой репутации в соответствии с ПБУ 14/2007

Приложение 2

Рис. 2. Порядок расчета деловой репутации в соответствии с IFRS 3

Таблица 1

Справедливая стоимость по видам активов

и обязательств в соответствии с IFRS 3

Активы  и обязательства

Справедливая стоимость

Финансовые  инструменты,  обращающиеся  на активном рынке

Текущая рыночная стоимость

Финансовые  инструменты,  не обращающиеся  на активном рынке

Оценочные значения стоимости с учетом таких  характеристик, как отношение цены к прибыли,  дивиденда к цене акции, и предполагаемые  темпы роста сопоставимых инструментов  организаций с аналогичными характеристиками

Долгосрочная  дебиторская  задолженность

Дисконтированная сумма к получению,  определяемая по соответствующим текущим  ставкам процента, за вычетом резервов на  покрытие безнадежных долгов и затрат по  взиманию долгов, если это необходимо

Запасы готовой  продукции  и товаров

Продажные цены за вычетом затрат на продажу и  разумной нормы прибыли

Запасы  незавершенного  производства

Продажная цена готовой продукции за вычетом  затрат на завершение, продажу и разумной  нормы прибыли 

Запасы сырья  и материалов

Текущая восстановительная стоимость

Земельные участки и здания

Рыночная стоимость

Машины  и оборудование

Рыночная стоимость, обычно определяемая  оценочным путем. В отсутствие рыночных  индикаторов ввиду специфического характера  объектов оценка исходя из дохода или  амортизированной восстановительной стоимости

Нематериальные  активы

Рыночная стоимость при наличии активного  рынка 

Долгосрочные  долги, начисления и другие платежи  к погашению

Дисконтированная сумма к выплате в счет  выполнения обязательств, определенная по  соответствующим текущим ставкам процента

честь достоинство деловой репутация защита

 Приложение 3

Таблица 2

Сравнение международных и российских стандартов учета деловой репутации

Предмет сравнения

МСФО 3 "Объединение  бизнеса"

ПБУ 14/2007 "Учет  нематериальных активов"

Определение  положительной  деловой репутации

Выплата, производимая  организацией-покупателем  в ожидании будущих  экономических выгод от  активов, которые не могут  быть индивидуально  идентифицируемы и  отдельно признаны

Надбавка к цене,  уплачиваемая покупателем  в ожидании будущих  экономических выгод

Оценка  приобретенной  положительной  деловой репутации

Разница между покупной  ценой предприятия и  стоимостью всех его  активов и обязательств по бухгалтерскому балансу

Определение  стоимости  приобретения

Уплаченные денежные  средства и их эквиваленты, а также затраты, связанные с приобретением

Сумма, уплачиваемая  продавцу за организацию.  Затраты, связанные с  приобретением, не  включаются в стоимость  приобретения

Оценка  приобретенных  чистых активов  при определении  деловой репутации

По справедливой стоимости

По балансовой стоимости

Условные  обязательства при расчете деловой  репутации

Принимаются в расчет при  определении деловой  репутации в том случае,  если их справедливая  стоимость может быть  достоверно оценена

В расчет не принимаются

Признание в учете положительной  деловой репутации

Как актив (самостоятельный объект учета)

В составе нематериальных  активов

Срок полезного  использования  положительной  деловой репутации

Не установлен

20 лет, но не более срока деятельности организации

Метод начисления  амортизации по  положительной  деловой репутации

Не установлен

Равномерное уменьшение  первоначальной стоимости

Тестирование на  обесценение  положительной  деловой репутации

Не предусмотрено

На ежегодной основе или  еще чаще, если  происходящие события или  меняющиеся обстоятельства указывают на возможность  обесценения деловой  репутации

Определение  отрицательной  деловой репутации

Превышение доли  организации-покупателя в  чистой справедливой  стоимости идентифицируемых активов, обязательств и  условных обязательств  приобретаемой организации  над стоимостью  приобретения

Скидка с цены,  предоставляемая  покупателю в связи с  отсутствием факторов  наличия стабильных  покупателей, репутации  качества, навыков  маркетинга и сбыта,  деловых связей, опыта  управления, уровня  квалификации персонала и  т.п.

Признание в учете отрицательной  деловой репутации

В отчете о прибылях и  убытках безотлагательно  как доход

В балансе как доходы  будущих периодов

Списание  отрицательной  деловой репутации

Не предусмотрено

Равномерно на финансовые  результаты организации  как операционный доход

Раскрытие  информации в  финансовой  отчетности

Организация должна  раскрывать информацию,  которая позволила бы  пользователям ее  финансовой отчетности  оценивать изменения  балансовой стоимости  деловой репутации в  течение периода

В составе нематериальных  активов: первоначальная  стоимость, стоимость  списания


Похожие работы на - Комплексный анализ гражданско-правового механизма защиты чести, достоинства и репутации граждан как социально-правовой проблемы

 

Не нашли материал для своей работы?
Поможем написать уникальную работу
Без плагиата!