Нефть России и глобализация: выбор парадигмы развития

  • Вид работы:
    Статья
  • Предмет:
    Другое
  • Язык:
    Русский
    ,
    Формат файла:
    MS Word
    33,48 kb
  • Опубликовано:
    2009-01-12
Вы можете узнать стоимость помощи в написании студенческой работы.
Помощь в написании работы, которую точно примут!

Нефть России и глобализация: выбор парадигмы развития

Нефть России и глобализация: выбор парадигмы развития

А.М. Мастепанов, доктор экономических наук, Ю.К. Шафраник, кандидат экономических наук

Глобализация как отражение дальнейшего технологического развития и развития социальных институтов на рубеже XX-XXI вв. затронула самые различные стороны общественной жизни. Начавшись с устранения барьеров в международной торговле и более тесной интеграции национальных экономик, она открыла дорогу к формированию единого (или общепланетарного) экономического и информационного пространства, к формированию качественно новой системы международного разделения труда.

1 Имеющиеся расчеты свидетельствуют о том, что Россию от стран — лидеров (Великобритании, США, Австралии и др. отделяет сегодня дистанция в 40...60 лет.

Практически перед каждой страной встает проблема поиска своего места в этой новой системе. Особенно остро она встает перед Россией и государствами, образовавшимися на территории бывшего СССР, которые в своем экономическом развитии значительно отстают от стран — лидеров экономического роста1. Советский Союз в силу известных причин был не только практически оторван от мировой системы рыночных отношений, но и не участвовал в формировании тех «правил игры», которые в ней господствуют. Система была сформирована и отлажена без учета его интересов и, соответственно, новой России.

2 Cтиглиц Джозеф Юджин. Глобализация: тревожные тенденции. /Пер. с англ. и примеч. Г.Г. Пирогова. — М.: Мысль. 2003.

На объективно нелегкие проблемы поиска и выбора, «игры на чужом поле по чужим правилам» накладывают отпечатки несовершенство и двойные стандарты этих «правил», специфические особенности сложившихся систем международного разделения труда и рыночных отношений, систем, в которых доминируют интересы, прежде всего, высокоразвитых государств. Это касается и условий международной торговли, и ценообразования на сырьевые товары и готовую продукцию, правил функционирования международных финансовых институтов и других аспектов взаимоотношений между странами и народами. Выдающийся американский экономист, лауреат Нобелевской премии Джозеф Юджин Стиглиц, характеризуя развернувшуюся глобализацию, отмечает: «Западные страны подтолкнули бедные страны к ликвидации торговых барьеров, сохранив при этом свои собственные... Запад так продвигал программу глобализации, чтобы обеспечить себе непропорционально большую долю выгод за счет развивающихся стран... Если посмотреть на "условия торговли" — цены, которые развитые и менее развитые страны получают за свою продукцию, — после последнего (восьмого) торгового соглашения 1995 г., то оказывается, что чистый эффект заключался в снижении цен для ряда беднейших стран относительно того, что они вынуждены были платить за свой импорт. В результате положение ряда беднейших стран фактически ухудшилось»2.

Это высказывание Д.Ю. Стиглица в полной мере относится и к России, которая, встраиваясь в сложившиеся системы международного разделения труда и рыночных отношений, должна все эти особенности знать и учитывать, особенно если стоит задача не просто найти свое оптимальное место в будущей мировой экономике, но и сократить сложившееся отставание от стран — лидеров экономического роста. Кстати, как показывает директор Института экономики переходного периода Е.Т. Гайдар, отставание России от Германии и Франции (которые наилучшим образом подходят для сравнительной оценки, поскольку они, как и Россия, дважды за прошедшее столетие стали аренами мировых войн) по производству ВВП на душу населения было достаточно стабильным на протяжении примерно полутора веков. И трудно не согласиться с Е.Т. Гайдаром, когда он, говоря о реальной возможности сократить это отставание до 25 лет, до одного поколения, предостерегает: «Но нельзя исключить и другое. Российское общество может не справиться с важнейшей задачей — выработать оптимальную стратегию своего развития в постиндустриальную эпоху. Российская элита может втянуться в опасные эксперименты. Тогда отставание от лидеров возрастет. Если наше общество проявит политическую волю и мудрость, извлечет уроки из ошибок, допущенных более развитыми странами, дистанция сократится. Глобальное экономическое развитие, на фоне которого нашей стране придется вырабатывать собственную национальную стратегию, не детерминировано, его будущая траектория не очевидна».

В настоящее время место России в международном разделении труда определяется, прежде всего, ее сырьевыми отраслями — нефтяной и газовой, металлургией, особенно цветной, лесной промышленностью. В частности, именно продукция нефтяной отрасли является основой современного российского экспорта, занимая в нем 30-35%. Но сможет ли нефтяная отрасль и дальше сохранять свое ведущее для России место в условиях глобализации? И может ли Россия, опираясь на экспортно-ориентированную нефтяную отрасль, преодолеть в условиях глобализации отставание от мировых экономических лидеров?

Ответы на эти вопросы можно найти, лишь проанализировав весь комплекс экономических аспектов глобализации и возможностей нефтяной отрасли.

Глобализация. Чего ждать России?

Как отмечает директор Института сравнительной политологии РАН Г.Ю. Семигин, мир вступает в эру глобализации неравномерно и противоречиво, что сказалось с самого начала перехода России к рыночным отношениям. Уже упоминавшийся выше Д.Ю. Стиглиц констатирует, что для России переход к рынку открывал большие возможности: «Россия — богатая страна. Хотя три четверти века коммунизма лишили ее население понимания принципов рыночной экономики, но в наследство они оставили высокий образовательный уровень, особенно в технических областях, важных для новой экономики. В конце концов, именно Россия были первой страной, пославшей человека в космос... Сокращение военных расходов, которые поглощали огромную долю ВВП, когда СССР еще существовал, обеспечивало даже еще больший запас возможностей для повышения жизненного уровня. Вместо этого жизненный уровень в России и во многих других восточноевропейских странах, переходивших к рынку, снизился». И среди основных причин такого хода событий он называет глобализацию, а вернее, методы ее реализации, и в частности, давление на правительство России со стороны США, Всемирного банка и МВФ, требовавших скорейшей приватизации. Давление, в результате которого не только были отданы за бесценок принадлежавшие государству активы, но и отданы до того, как была организована эффективная налоговая система. В частности, МВФ — основной инструмент глобализации, подтолкнул правительство России к открытию капитального счета, обеспечиваюшего свободный поток капитала, в целях сделать страну более привлекательной для иностранных инвесторов, но на деле это привело к бегству денег из России.

Следует также понимать, что США, претендующие на безусловное лидерство, предложили мировому сообществу свое понимание глобализации, отличное от первоначальных замыслов ее идеологов. Не считаясь с исторически сложившимся многообразием мира, традициями и национальными особенностями стран, представляющих иные, незападные цивилизации, США навязали глобализирующемуся миру свои «правила игры» и модели. Как подчеркивает Г.Ю. Семигин, финансово-экономический глобализм США начинает переходит в военный глобализм с прямым использованием военного насилия. Примеры такого перехода — известные события в Югославии и Ираке.

Анализируя основные тенденции развернувшейся глобализации и методы, которыми она проводится в жизнь, Д.Ю. Стиглиц приходит к следующим, важным для нас, выводам:

глобализация, в том виде, в котором она развивается, все больше и больше выражает не мировые экономические интересы, поддержание стабильности, а глобальные финансовые интересы ведущих развитых государств, интересы финансового сообщества стран «большой семерки»;

международные институты, управляющие глобализацией (МВФ, Всемирный банк и ВТО), создали правила, узаконивающие или навязывающие такие, мягко говоря, спорные меры, как либерализация рынков капитала, необходимость проведения политики сокращения бюджетных дефицитов, повышение налогов или процентных ставок, которые ведут к сжатию экономики;

глобализация, управляемая международными институтами, отрицает саму возможность иных, альтернативных вариантов стратегий развития, отличных от «американской модели»; она сама по себе не является ни хорошей, ни плохой, в ней заложена огромная сила делать добро. Так, в странах Восточной Азии, принявших глобализацию на своих собственных условиях и придавших ей свой собственный темп, она принесла огромную пользу.

Таким образом, сделаем основной вывод: глобализация — мощное оружие в борьбе за место своей страны в мировом сообществе, но им, как и всяким оружием, еще надо научиться пользоваться.

Глобализация рынков энергетических ресурсов

3 Шaфpaник Ю.К. Нефтяная промышленность в системе национальной экономики и геополитики России. — М., 2004.

4 Мастепанов A.M., Шафраник Ю.К. Актуальные задачи нефтяной промышленности России. — «Мировая энергетическая политика», № 9, 2003.

Глобализация мировых энергетических рынков является закономерным этапом их эволюционного развития. Как было показано3, рынки энергоресурсов, будучи вначале однопродуктовыми и локальными, эволюционировали со временем в сторону региональных и мировых рынков отдельных энергоресурсов (например, нефти) и региональных рынков энерготоваров или энергетических рынков (например, европейский рынок электроэнергии и газа).

Конечной целью развития энергетических рынков является формирование глобального энергетического пространства с едиными правилами «игры». И кто эти правила установит, тому легче будет и «играть». Поэтому уже сейчас, за многие годы до того, как такое пространство будет сформировано, идет борьба за будущие ключевые позиции на нем4.

В настоящее время ведущие позиции на мировых рынках энергоресурсов, а основным из них пока является нефтяной, занимает ряд стран: и производителей — экспортеров жидкого топлива, и потребителей — импортеров. Соединенные Штаты Америки и Россия находятся в противоположных частях мирового нефтяного «поля». США — крупнейший в мире потребитель нефти (29%) и такими они останутся до 2030 г. (около 1.2 млрд. т в год или около 21%). При этом больше половины потребляемой нефти США импортируют (к 2030 г. доля импорта увеличится до 60-65%).

Россия по добыче нефти вновь вышла на первое место в мире, причем 3/4 добываемой в стране нефти (с учетом нефтепродуктов) экспортируется. К 2020 г. в соответствии с Энергетической стратегией, утвержденной Правительством РФ, добычу нефти в стране намечается довести до 450-520 млн. т/год, а экспорт — до 280-355 млн. т/год.

Руководство США самым тщательным образом отслеживает энергетическую ситуацию. Каждый президент (начиная с 1970-х гг.) принимает Энергетическую стратегию (или доктрину) на предстоящие 15-20 лет, в которой энергетическая безопасность входит в число высших приоритетов государства. Ведется четкая координация (через Государственный департамент) действий и усилий государства и компаний за пределами США.

Понимая уязвимость экономики страны от нефти, особенно, от ее импорта, руководство США принимает упреждающие меры по обеспечению национальной энергетической безопасности, к числу этих мер относятся и события вокруг Ирака.

В России формирование долгосрочной энергетической политики ведется с начала 90-х гг. прошлого века. Еще в 1992 г. Правительство РФ одобрило основные положения Концепции энергетической политики в новых экономических условиях. В 1995 г. Указом Президента России были утверждены «Основные направления энергетической политики Российской Федерации на период до 2010 года», а постановлением Правительства РФ — Основные положения Энергетической стратегии на тот же период. В 2000 г. Правительством РФ были одобрены Основные положения Энергетической стратегии России на период до 2020 года, а в августе 2003 г. — и сама Энергетическая стратегия.

Однако Энергетическая стратегия не стала документом, который бы реально определял перспективы развития ТЭК страны, не стала эталоном, с которым сверялись бы все практические действия государственных и хозяйствующих субъектов в энергетическом секторе страны. Принимаемые государственными органами власти решения и нормативноправовые акты зачастую имели и имеют прямо противоположную направленность по сравнению с рекомендациями и утверждениями Энергетической стратегии.

Важнейшая компонента нефтяного фактора — мировые цены на нефть. США как крупнейший в мире потребитель нефти заинтересованы в дешевой нефти. Дешевая нефть — двигатель американской экономики, основа благополучия нации. И как крупнейший потребитель нефти США всегда оказывали значительное влияние на цены на нефть. Напротив, Россия как экспортер нефти заинтересована в высоких мировых ценах на нее, но возможностей серьезно влиять на их уровень у страны никогда не было.

Тем не менее и Россия, и США объективно заинтересованы как минимум в предсказуемых ценах на нефть. Следовательно, и в рамках «Большой восьмерки», и в рамках энергетического диалога «Россия — США» необходимо выработать общие согласованные подходы к этой проблеме, а затем и условия, необходимые для создания и поддержания коридора «справедливых» цен на нефть, цен, приемлемых для потребителя, но одновременно и дающих возможность вести прибыльный нефтяной бизнес странам-производителям.

Анализ показывает, что за последние 10 лет период колебаний цен на мировом рынке нефти сократился, а амплитуда выросла. Это значит, что в прошедшем десятилетии на мировом рынке нефти появились новые дестабилизирующие факторы, влияние которых постепенно росло. Среди этих факторов — неконтролируемый рост экспорта нефти из России, Казахстана и других стран-экспортеров нефти, не входящих в ОПЕК. Но именно по России колебания цен бьют особенно больно, поскольку ее экономика очень сильно зависит от экспорта углеводородов. Выход один — принимать вместе с ОПЕК и другими производителями углеводородов самое активное участие в регулировании мирового рынка нефти.

У России имеются объективные причины, из-за которых она не может пока предложить простой и эффективный метод управления своими поставками нефти на мировой рынок. И все же она обязана участвовать в регулировании мирового рынка нефти, так как является одним из главных поставщиков этого сырья в мире и ее экономика сильно зависит от мировых цен на нефть.

В ряду стратегических действий США по обеспечению своей энергетической безопасности находятся и маневры вокруг Каспия. Этот регион, прогнозные ресурсы углеводородов в котором оцениваются почти в 70 млрд. т н.э., еще в начале 1990-х гг. официально провозглашен зоной стратегических интересов США. И многое уже делается для установления контроля над нефтегазовыми ресурсами Каспия, начиная с обвинения лидеров ряда стран региона в коррупции и антидемократии и кончая поддержкой соответствующих трубопроводных проектов.

Но должна ли пугать или озлоблять такая политика Россию? Да, Каспий — точка пересечения наших с США интересов, и не только в сфере нефти, да, нас здесь «вчистую» переигрывают. Но злиться надо на себя, а не на Америку. У нас были и есть возможности, было и еще есть время для действий, правда, ограниченное.

Вместе с тем необходимо отметить, что после войны в Ираке значение Каспия возросло сразу на несколько ступеней. И Каспий в новых условиях может стать либо зоной мира — через совместные проекты, — либо новым источником международной напряженности, а то и военных действий. Поэтому мы бы сформулировали по этому региону наш основной тезис так: у нас нет другой стратегии, кроме как инвестировать в Азербайджан, Туркмению, Казахстан, Узбекистан и минимум до 30% углеводородных ресурсов этих стран иметь под влиянием или управлением наших компаний. Это возможно и отвечает интересам и России, и самих этих стран. Если же мы упустим время, туда придет иной капитал, неважно — американский или европейский. И когда российские компании, наконец, надумают входить в их бизнес, придется платить втридорога.

В последнее время, похоже, эта позиция начинает завоевывать признание и в правительственных кругах, и в нефтяном бизнесе России.

И еще несколько слов об одной компоненте глобализации мировых энергетических рынков. Это — европейское направление российской нефтяной политики. Европа традиционно является основным экспортным рынком для жидкого российского топлива, как и для нашего газа. Такой она, несмотря на все меры по диверсификации, останется и на ближайшие десятилетия. Но время не стоит на месте. Процессы глобализации и интеграции требуют активных действий и новых решений даже в традиционных видах бизнеса.

Поэтому основная задача для российских компаний — и нефтяных, и газовых — выйти на внутренние рынки Европы, на конечного потребителя с готовым продуктом, минуя посредников. Выйти, приобретая нефтеперерабатывающие заводы и сбытовые компании, стимулируя и участвуя в развитии нефте- и газопроводов, связанных с Россией. Это даст нам гарантированный сбыт, гарантированный доход, в меньшей степени зависящий от мировой экономической конъюнктуры, и соответственно, стабильность валютного курса и наполняемость бюджета. Тогда уже через несколько лет нас не так уж сильно будет волновать, что и как происходит у ОПЕК, и в каком состоянии находится американская экономика.

В решении данной основной задачи огромная роль принадлежит государству: это и гармонизация нормативно-правовой базы РФ и ЕС, и унификация налоговой и таможенной политики, и поддержка компаний в их стремлении приобретать собственность в зарубежных странах.

Таким образом, и в ситуации с Ираком, и вокруг Каспия, и на европейском направлении требуется, прежде всего, координация усилий государства, бизнеса и дипломатии.

Нефть в перспективном мировом энергетическом балансе

5 Шафраник Ю. России грозит потеря энергетической независимости. — «НГ — Политэкономия», № 2, февраль, 1999, с. 3.

Энерговооруженность и энергоэффективность на рубеже XX и XXI веков стали одними из основных критериев могущества того или иного государства. Несколько лет назад один из авторов статьи писал: не исключено, что через 10-15 лет может появиться какой-либо принципиально новый вид энергии, но значимость критерия «энерговооруженность» абсолютно не уменьшится. Более того, без роста энергопотребления в современных условиях невозможен длительный экономический рост, невозможно само развитие общества5, хотя растет и его зависимость от энергии, от энергоисточников. Каждому новому техническому циклу (укладу) присущи не только качественные изменения в структуре использования и видах энергоресурсов, но и количественный рост энергопотребления, который в душевом исчислении увеличивается кратно.

Так, за 30 лет (1971-2000 г.) мировое потребление энергоресурсов, включая дрова, отходы сельского хозяйства и другие некоммерческие виды биомассы,увеличилось в 1.8 раза — с 5592 до 10 089 млн. т н.э. При этом потребление нефти выросло на 47%, угля — на 62.5%, природного газа — в 2.3 раза, а энергии АЭС — в 23.2 раза!

Быстрый рост потребления первичных энергоресурсов прогнозируется и на ближайшие десятилетия, хотя прогнозные оценки, выполненные в последние 7-10 лет, имеют достаточно большой разброс — на уровне 2030 г. — от 16.3 до 20 млн. т н.э.

Соответственно, темпы роста энергопотребления в мире в этот период могут составить от 1.6 до 2.5% в год, в зависимости от среднегодовых темпов экономического роста, динамики научно-технического прогресса и успехов в реализации программы «устойчивого развития», направленной на сохранение природной среды. Причем, именно экономический рост выступал и выступает основным двигателем увеличения энергопотребления. Как показали исследования Международного Энергетического Агентства (МЭА) — одной из наиболее авторитетных международных энергетических организаций — в последние десятилетия спрос на энергоресурсы увеличивался прямо пропорционально темпам роста мирового ВВП. Так, за период с 1971 г. по 2002 г. каждый 1% роста мирового ВВП, рассчитанного по паритету покупательной способности (ППС), сопровождался увеличением спроса на первичные энергоресурсы на 0.6%.

6 Уже в начале 2005г. в КНР родился 1300-милионый житель.

Эти исследования еще раз подтверждают вывод ряда специалистов о том, что в современных условиях, характеризующихся огромным разрывом в уровнях экономического развития (и, следовательно,энергопотребления) в развитых и развивающихся странах, повышение эффективности использования топлива и энергии всего лишь замедляет, сдерживает темпы роста спроса на энергоресурсы, но никак их не компенсирует. Эту проблему хорошо иллюстрируют следующие цифры. В США, ЕС и других развитых странах-членах ОЭСР проживает 1122 млн. чел. Их душевое потребление энергии составляет 4.74 т н.э.; в Китае проживает 1269 млн. чел.6, душевое потребление энергии которых равно всего лишь 0.92 т н.э.; в других развивающихся странах Азии (без государств Ближнего и Среднего Востока) живет еще 1908 млн. чел., с душевым потреблением энергии, равным 0.59 т.н.э.

Население Латинской Америки и Африки — 416 и 795 млн. чел., соответственно, каждый житель первой ежегодно потребляет 1.1 т н.э. энергоресурсов, а второй — 0.64 т н.э.

Из приведенных выше прогнозов мирового энергопотребления следует, по крайней мере, 2 вопроса: насколько намечаемый рост потребления топлива и энергии обеспечен их природными ресурсами и какова роль нефти в прогнозируемом росте спроса?

Попробуем найти ответы на эти вопросы.

Первое. Насколько намечаемый рост потребления топлива и энергии обеспечен ресурсами? Исследования последнего десятилетия однозначно свидетельствуют: в обозримой перспективе энергетический голод человечеству не грозит. Намечаемое развитие мировой энергетики опирается на прочную сырьевую базу.

7 Пpaвдa, добыча такой нефти будет обходиться значительно дороже, чем обычной, а нагрузка на окружающую среду от подобных разработок может быть значительно выше.

Так, доказанные извлекаемые мировые запасы нефти составляют 143-173 млрд. т, что при стабилизации ее мировой добычи на уровне 4 млрд. т в год (2003 г. — 3.7 млрд. т) приведет к исчерпанию этих запасов лишь через 36-43 года. Неоткрытые (прогнозные и вероятные) ресурсы нефти в настоящее время оцениваются еще в 200-230 млрд. т., что эквивалентно еще 59-57 годам. Кроме того, существуют и так называемые ресурсы «нетрадиционной» нефти, т.е. нефти, содержащейся в битуминозных породах и нефтеносных песчаниках. Для промышленного освоения в настоящее время подготовлено около 90 млрд. т. этих ресурсов, а общие их объемы, по имеющимся оценкам, могут достигать 260-950 млрд. т.7

8 436 трлн. м3 — оценка геологического управления США, сделанная в 1996 г., когда разведанные запасы газа составляли 136 трлн. м3, 500 трлн. м3 — оценка «Cedigas», 2001 г.

Доказанные извлекаемые мировые запасы газа, по последним оценкам «Cedigas», составляют 180 трлн. м3, а стабилизация его мировой добычи на уровне 3 трлн. м3 в год (2003 г. — 2.6 трлн. м3) приведет к исчерпанию этих запасов лишь через 60 лет. Суммарные начальные ресурсы газа8 оцениваются в 436-500 трлн. м3, из которых около 55 уже добыто и 180 трлн. м3, как уже отмечалось, — разведаны. Таким образом, неоткрытые (прогнозные и вероятные) ресурсы газа составляют порядка 200-265 трлн. м3, что хватит еще на 67-88 лет.

Разведанные рентабельно извлекаемые мировые запасы угля составляют порядка 900- 1000 млрд. т, из которых около 750 млрд. т — каменного. При стабилизации мировой добычи угля на уровне 5 млрд. т в год (2002 г. — 4.8 млрд. т) разведанными запасами угля человечество обеспечено на 180-200 лет. 0бщие геологические ресурсы угля в мире, по официальным национальным данным, оцениваются в 14810 млрд. т, из которых около 160 млрд. т добыто и 900-1000 млрд. т, как уже отмечалось, — разведанные рентабельно извлекаемые запасы. Следовательно, и в части угля есть резервы приращивания разведанных запасов рентабельных топливно-энергетических ресурсов. Разведанных запасов урана, при обретенных темпах расходования, хватит на 45 лет. А на подходе — термоядерная и водородная энергетика.

Кроме ископаемых видов топлива человечество располагает и значительными ресурсами возобновляемых источников энергии, технически и экономически реализуемая часть которых оценивается величиной порядка 80-85 млрд. т.

Таким образом, в обозримой перспективе основной проблемой развития мировой энергетики будет не нехватка энергетических ресурсов, как таковых, а возможность обеспечить требуемые объемы производства топлива и энергии необходимыми инвестиционными ресурсами на таких условиях, чтобы стоимостные показатели оставались приемлемыми для потребителей и привлекательными для производителей энергоносителей.

Еще проблема, на которую необходимо обратить пристальное внимание при дальнейших исследованиях, — научно-технический прогресс (НТП) и новые технологии на всех этапах разведки, производства, транспортировки, преобразования и потребления топливно-энергетических ресурсов. Научные исследования и практика работы ведущих энергетических компаний убедительно свидетельствуют: НТП является одним из основных факторов, определяющих состояние и перспективы всей мировой энергетики.

Второе. Что касается роли нефти в мировой экономике и энергетике, то переоценить ее на современном этапе развития общества весьма сложно. Она является преимущественным сырьем для производства различны синтетических материалов. И хотя существующие технологии позволяют получать продукты органического синтеза из различных видов сырья — угля, газа и биомассы, их стоимость пока (за исключением газовых технологий) намного выше, чем при производстве из нефти. Нефть (вернее, продукты ее переработки) — основное топливо для транспортных средств и эффективное котельно-печное топливо. Достаточно сказать, что на нефтепродуктах в настоящее время вырабатывается 8% всей мировой электроэнергии.

Таблица 1

Динамика и структура

мирового потребления первичных энергоресурсов

Похожие работы на - Нефть России и глобализация: выбор парадигмы развития

 

Не нашел материал для своей работы?
Поможем написать качественную работу
Без плагиата!